Русская Семёрка

При упоминании царских регалий обычно вспоминают корону, скипетр и державу. Однако в Российской империи существовали и другие символические предметы власти. Особое место среди них занимает Государственный меч. Он использовался при коронациях российских императоров со времён Елизаветы Петровны, но история этого оружия уходит корнями в более ранние времена — и напрямую связана с Польшей. Традиция

Памятник Петру I в Петропавловской крепости работы Михаила Шемякина до сих пор вызывает споры. Скульптор изобразил императора с непропорционально маленькой головой — и сделал это намеренно. Шемякин утверждал, что воспроизвёл точные пропорции тела царя, увеличив их в полтора раза, а голову оставил в «первозданном» виде, скопировав её с посмертной маски. Но действительно ли Пётр выглядел так

Вот удивительная вещь, на которую мы почти никогда не обращаем внимания: город называется Санкт-Петербург, а ласково и по-свойски мы зовём его Питер. Не Петер, не Пётр, не Петербург даже, а именно Питер. Откуда взялась эта буква «и» там, где, казалось бы, должна стоять «е»? Ведь логика подсказывает: раз город назван в честь святого Петра, то сокращение должно быть «Петер». А мы говорим «Питер» — и это звучит настолько привычно, что вопрос даже не возникает. Между тем за этим коротким словом скрывается целая история, уходящая корнями в самое основание города и в особенности того языка, на котором изначально это название и придумывалось. Чтобы разгадать загадку, придётся вспомнить, как вообще появилось имя города, и кто его дал. Начать нужно с главного факта, который многие подзабыли: Санкт-Петербург изначально назван вовсе не на русский манер. Когда Пётр I основывал город в 1703 году, он дал ему имя на иностранный лад — и тут чувствуется сильнейшее влияние голландского языка, который

После победы в Великой Отечественной войне на территории Советского Союза оказалась настоящая армия военнопленных — солдаты и офицеры вермахта, войск союзников Германии, попавшие в плен на разных этапах войны. Точные цифры до сих пор вызывают споры у историков, но речь идёт о миллионах человек. По данным, которые приводятся в отечественной историографии со ссылкой на документы НКВД-МВД, через советский плен прошло порядка двух с лишним миллионов немецких военнопленных, а если считать вместе с военнослужащими других государств — союзников Германии, — то общее число пленных, прошедших через лагеря, оценивается значительно выше. Судьба этих людей складывалась по-разному. Большинство со временем вернулось домой — массовая репатриация шла во второй половине сороковых и завершилась в основном к середине пятидесятых годов. Но был и совсем особый, малоизвестный сюжет: часть бывших пленных немцев так и осталась в Советском Союзе, причём некоторые из них приняли советское гражданство и прожили

У каждого старого города есть своя теневая сторона — места, о которых говорят шёпотом. Москва тут не исключение, а скорее чемпион. За девять веков своей истории столица накопила столько мрачных преданий, что хватило бы на десяток готических романов. Проклятые дома, гиблые овраги, площади, политые кровью, — всё это часть московского фольклора, который живёт и передаётся из поколения в поколение. Важно сразу оговориться: мы будем говорить именно о легендах и народных представлениях, об устойчивых преданиях, а не о подтверждённых фактах потустороннего. Проклятость — категория не научная, а культурная. Но именно поэтому она и интересна: за каждой такой историей чаще всего стоит реальная трагедия, реальная кровь, реальная человеческая память. Давайте пройдёмся по самым известным «нехорошим» местам Москвы и попробуем понять, откуда растут корни этих преданий. Начать стоит с самого сердца Москвы — с Боровицкого холма, на котором стоит Кремль. Это место заселено невероятно давно, ещё до основ

Представьте: вы попадаете в Москву или новенький Петербург начала XVIII века. Вокруг кипит петровская реформа, всё ломается и перестраивается — от бород до календаря. А что с языком? Смогли бы вы понять речь чиновника, купца, солдата? Ответ не так прост, как кажется. Русский язык петровской эпохи — это не тот гладкий литературный язык, который мы знаем по Пушкину. Это бурлящий котёл, в котором старое церковнославянское наследие сталкивалось с потоком иностранных слов, с живой народной речью и с попытками создать новый деловой стиль. Историки языка — а это прежде всего традиция, идущая от Виктора Виноградова, — называют петровскую эпоху переломной. Именно тогда закладывались основы того, что через сто лет станет нашим современным языком. Но вот парадокс: при всей кажущейся близости, разговорная речь того времени во многом была бы вам понятна, а вот письменный, особенно высокий или канцелярский слог — гораздо труднее. Давайте разберёмся, где проходила эта граница понимания. Чтобы понят

Действие первой части поэмы разворачивается в условном губернском городе NN — городе, который Гоголь специально оставляет без названия, чтобы показать типичную российскую провинцию, а не конкретный регион. Именно сюда приезжает Павел Иванович Чичиков и сразу начинает объезжать помещиков: Манилова, Собакевича, Плюшкина, Ноздрёва и Коробочку. Этот город — не Москва и не Петербург, а типичная глубинка, где живут средние чиновники, помещики и крепостные, и где Чичиков пытается выдать себя за нового землевладельца. Здесь всё и начинается: от прибытия в гостиницу до первых поездок к помещикам, от балов и обедов до покупок «мёртвых душ». Поэма сразу выводит Чичикова за пределы города. Он едет к Манилову — это «пятнадцать верст от городской заставы», но на деле дорога длинная, и всё здесь пропитано меланхолическим русским духом: просторы, погосты, запахи осени. Потом — Собакевич, который живёт далеко: Чичикову пришлось проехать «два дня пути» и ночевать у него в огромном доме. Плюшкин — совсе

В истории советской власти было много лиц, внушавших ужас. Но если Сталин был сакральной фигурой — «отцом народов», к страху перед которым примешивалось что-то почти религиозное, то его ближайший соратник Вячеслав Молотов вызывал в народе совсем другую реакцию. За глаза его называли просто и безжалостно: «палач Сталина». И люди, бросавшие ему в лицо эти слова на улицах старой Москвы, знали, почему так говорят. Знакомство двух кремлевских патриархов состоялось при странных обстоятельствах. В 1910-м в вологодской ссылке будущий «вождь народов» жил в соседней комнате с совсем молодым человеком по фамилии Скрябин (настоящая фамилия Молотова). Сталин уже успел получить кличку «кавказский Ленин», а Вячеслав подрабатывал игрой на мандолине в ресторанах, за что позже получил хлёсткую шутку от «хозяина»: «Ты перед пьяными купцами играл, они тебе морду горчицей мазали». Но именно эта, казалось бы, нелепая дружба с молодым музыкантом вылилась в один из самых кровожадных союзов XX века. Казалось

25 января 1995 года мир едва не оказался на пороге ядерной войны. Причиной стал запуск научной ракеты с норвежского острова Аннейа, который российская система предупреждения о ракетном нападении (СПРН) приняла за американскую баллистическую ракету. Президент Борис Ельцин впервые в истории привёл в действие «ядерный чемоданчик» и связался с военными экспертами. Ракетные войска стратегического назначения были приведены в боевую готовность. Кризис длился всего около двадцати минут, но эти минуты, по мнению экспертов, стали самыми опасными в послевоенной истории. В конце января 1995 года российская СПРН зафиксировала запуск ракеты с норвежского полигона. Траектория полёта совпадала с параметрами американской баллистической ракеты UGM-133A Trident II, способной нести ядерный заряд. Более того, по имеющимся у российской стороны данным, такой удар мог ослепить систему противоракетной обороны. Ельцин, получив информацию, впервые в истории существования «ядерного чемоданчика» использовал его п

В начале 1970-х это имя гремело на весь мир. Бывший сотрудник корпорации «RAND», работавшей на правительство США, обнародовал так называемые «документы Пентагона» — секретную историю войны во Вьетнаме. Разоблачения оказались настолько скандальными, что едва не стоили Эллсбергу свободы: ему грозило 115 лет тюрьмы. Однако он избежал наказания и продолжил шокировать общественность. Спустя десятилетия в своей книге «Машина судного дня» он рассказал о другом, почти фантастическом эпизоде: в разгар холодной войны американские стратеги всерьёз рассматривали план… остановки вращения Земли. Родившийся в 1931 году, Эллсберг окончил Гарвард и Кембридж, получил докторскую степень по философии. Он рвался на поле боя: во время Суэцкого кризиса, огорчённый тем, что США не вмешались в конфликт, он продлил службу в армии на год. Затем он устроился в корпорацию «RAND», где занимался ядерной стратегией. Мечта сбылась: аналитик сам попросился во Вьетнам. Пробыв там два года, он только утвердился в уверен