Русская Семёрка

Этот вопрос на первый взгляд кажется наивным — почти детским. Но за ним стоит одна из самых обсуждаемых богословских загадок христианской традиции, над которой бились отцы Церкви, средневековые схоласты и православные толкователи. Книга Бытия предельно лаконична: Бог сотворил мужчину и женщину, благословил их, поставил в Эдемский сад, дал заповедь «плодитесь и размножайтесь», запретил вкушать плоды одного-единственного дерева — и вскоре после грехопадения изгнал из рая. О детях, рождённых в раю, в Писании нет ни слова. Первый сын Адама и Евы — Каин — появляется на свет уже после изгнания. Почему так? Ответы на этот вопрос христианская мысль искала на протяжении почти двух тысяч лет. Стоит начать с буквы. В первой главе Книги Бытия Бог обращается к первым людям с прямой заповедью: «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1:28). Эта заповедь дана догрехопадения — то есть в раю. Значит, продолжение рода входило в изначальный замысел Творца, а не было следствие

22 июня 1941 года около четырёх часов утра посол Германии в СССР граф Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург вручил Вячеславу Молотову ноту об объявлении войны. В этот же момент в Берлине, на Унтер-ден-Линден, в здании советского посольства происходила зеркальная сцена: статс-секретарь германского МИДа Эрнст фон Вайцзеккер вызвал к себе временного поверенного в делах СССР Валентина Бережкова и зачитал ему то же самое заявление. С этого момента сотни советских граждан — дипломаты, торгпреды, журналисты, члены их семей — оказались на территории государства, только что объявившего им войну. Их судьба сложилась драматично, и до возвращения на родину им предстояло пройти через полтора месяца изоляции, унижений и неопределённости. Подробное описание тех часов оставил сам Валентин Бережков — переводчик и второй секретарь посольства, который позднее, уже в качестве референта Сталина, переводил на встречах «большой тройки». В мемуарах «С дипломатической миссией в Берлин, 1940–1941» и «Страницы диплом

Гольфстрим — одно из тех природных явлений, о котором слышали даже те, кто прогуливал географию. Огромное тёплое течение, рождающееся в Мексиканском заливе и уходящее через Атлантику к берегам Европы, несёт в себе больше воды, чем все реки планеты вместе взятые. Его расход в районе Флоридского пролива составляет около 30 миллионов кубометров в секунду, а в открытой Атлантике достигает 150 миллионов. Для сравнения: расход Амазонки — всего около 200 тысяч кубометров в секунду. Именно благодаря Гольфстриму — а точнее, его северному продолжению, Северо-Атлантическому течению, — в Лондоне зимой растут пальмы, а Мурманский порт остаётся незамерзающим, хотя расположен за Полярным кругом. Без этого «природного отопления» Западная Европа имела бы климат, сопоставимый с климатом Лабрадора или Камчатки. Сначала о фактах. В последние два десятилетия учёные располагают всё более убедительными данными о том, что Атлантическая меридиональная циркуляция (АМОЦ), частью которой является Гольфстрим, дей

В двадцатых годах прошлого века экономика и правовая система молодого Советского государства только складывались. Кредитование населения и организаций велось бессистемно, а механизмов, способных заставить должника расплатиться, попросту не существовало. Масштаб проблемы хорошо виден по региональной прессе тех лет. Ульяновская газета «Пролетарский путь» в 1924 году сообщала, что Губсельпром и Губсоюз набрали кредитов, расплачиваются по ним из рук вон плохо, а заёмные деньги тратят не по назначению. Банк грозил санкциями — заёмщики не реагировали. Проблема была не местечковой. В 1925 году первый секретарь ЦК Азербайджана Левон Мирзоян докладывал: задолженность по кредитам Госбанка достигла почти трети от всей суммы выданных средств. Цифра по тем временам оглушительная. Формально механизм взыскания существовал: кредитор подавал в суд, суд выносил решение об аресте имущества, исполнитель приступал к работе. На этом всё и заканчивалось. Камнем преткновения была статья 271 Гражданского проц

Её называли самой юной любовницей Лаврентия Берии. Шестнадцатилетняя школьница, которую всесильный нарком увидел на улице и тут же приказал «доставить». Четыре года рабства, рождённая дочь, прерванная беременность в Кремлёвской больнице . А потом — чудо: Берию расстреляли. Ляля Дроздова получила свободу. И, кажется, проклятие. Потому что каждый мужчина, который осмеливался занять место наркома в её постели, очень быстро отправлялся вслед за ним на эшафот. Май 1949 года. Центр Москвы. Валентина (для близких — Ляля) идёт в булочную. Обычная девочка из простой семьи, отец умер, мать работает раздатчицей в столовой . Война отняла два учебных года, сейчас она заканчивает седьмой класс. Из чёрной «Победы» выходит пожилой мужчина в пенсне и пристально смотрит. Девушка ускоряет шаг — взгляд неприятный . Но от всесоюзного старосты, как позже выяснится, не убежишь. На следующий день в дверь стучит вежливый человек — начальник охраны Берии Рафаэль Саркисов. Он сладко врёт: его шеф — большой челов

Она была одной из самых красивых актрис советского кино. Та самая Маша из «Иванова детства» Тарковского — хрупкая, большеглазая, с голосом, который запоминали навсегда. Фильм получил «Золотого льва» в Венеции, юная Валентина объездила с ним 17 фестивалей, а её фотографии украшали обложки журналов . Казалось, жизнь только начинается. Но через два десятилетия эта женщина будет стоять на скамье подсудимых, потом — за колючей проволокой, а закончит свои дни слепой и забытой в доме престарелых. Что же произошло? Валентина Малявина родилась за четыре дня до войны — 18 июня 1941 года . В кино попала рано, почти случайно, но талант был очевиден. Тарковский, который крутил с ней роман на съёмках, был ею одержим. Он хотел, чтобы она снималась только у него, мечтал начать новую жизнь . Уже тогда, в 16 лет, Валентина тайно вышла замуж за Александра Збруева. Но этот брак разбился о страшную трагедию. Будучи беременной на седьмом месяце, Малявина по настоянию матери пошла к врачу. Вместо осмотра ей

30 августа 1918 года завод Михельсона в Москве стал местом, где, по официальной версии, эсерка Фанни Каплан едва не отправила на тот свет вождя мирового пролетариата. Вроде бы всё ясно: женщина, пистолет, два ранения. Но стоит копнуть глубже — и начинают сыпаться нестыковки, которые даже спустя сто лет заставляют историков чесать затылки. Слишком много странного было в тот вечер. Начиная от пулевых отверстий и заканчивая феноменальным выздоровлением «тяжелораненого» пациента. Начнем с вещественных доказательств. Пиджак и пальто Ленина, в которых он был в момент покушения, сегодня хранятся в музеях. И любой желающий может убедиться: пулевых отверстий на одежде — четыре. Но в теле вождя врачи насчитали всего две пули . Куда делись еще две «дырки»? Официальная версия звучит так: одна пуля прошла по касательной, повредив только одежду. А четвертую, видите ли, даже не заметили. В показаниях свидетелей и документах ВЧК царил полный разнобой. Шофер Степан Гиль сначала клялся, что слышал два в

5 ноября 1952 года Советский Союз праздновал 35-ю годовщину Октябрьской революции. По радио играли марши, в газетах печатали поздравления. И никто не знал, что на другом конце страны, на далёких Курилах, только что погиб целый город. Северо-Курильск перестал существовать за час. А вместе с ним — тысячи людей, о которых официальная пропаганда предпочла забыть на четыре десятилетия. Всё началось глубокой ночью. Около 4 часов утра жителей разбудили сильные подземные толчки — землетрясение магнитудой около 9 баллов, эпицентр которого находился в 200 километрах от берега . Для курильчан тряска была делом привычным. Многие, успокоившись, остались в домах. Те, кто поопытнее, начали подниматься на сопки. Примерно через 40 минут после толчков море неожиданно отступило от берега на полкилометра, обнажив дно . Это была последняя страшная подсказка природы. А затем на город обрушилась первая волна — высотой метров восемь. Она залила низины и разрушила дома у берега . Уцелевшие начали спускаться с

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин сказал «Поехали!» и отправился в неизвестность. Но мало кто знает: конструкторы всерьез опасались, что в космосе первый человек просто лишится рассудка. Поэтому на «Востоке-1» придумали хитрую защиту — от самого космонавта. Цифровой замок. Код в конверте. Математическая задача. А вдруг не справится? Сегодня космические полеты кажутся рутиной. Но в 1961 году никто не знал, как поведет себя человеческая психика в невесомости . Медики выдвигали жутковатые гипотезы: потеря ориентации, галлюцинации, неадекватные реакции. Человек, увидев Землю из космоса, мог просто сойти с ума . По воспоминаниям ведущего конструктора «Востока-1» Олега Ивановского, психиатры допускали самое страшное: в невесомости разум откажет, космонавт потеряет способность к осмысленным действиям . Поэтому полет решили сделать полностью автоматическим. От Гагарина требовалось лишь одно: выходить на связь и докладывать о самочувствии . Но техника в космосе — штука ненадежная. Из пяти кораб

Май 1985 года. Страна взяла курс на трезвость. Горбачёвская антиалкогольная кампания набирала обороты: вырубались виноградники, закрывались пивные, с прилавков исчезало даже слабое спиртное . И в самый разгар этой борьбы советские учёные нанесли неожиданный удар. Целью оказался… кефир. Полезный кисломолочный напиток, который давали в детских садах и выписывали в больницах, вдруг заподозрили в страшном преступлении — причастности к алкоголизму нации. В правительстве всерьёз обсуждали: не пора ли изъять кефир из магазинов и запретить его производство? . История, которая сегодня вызывает улыбку, тогда едва не лишила страну одного из главных продуктов. Всё началось с тревожного сигнала из научной среды. Группа ленинградских учёных, вероятно, решив проявить гражданскую сознательность, написала письмо в высшие партийные инстанции . Суть послания была шокирующей: в результате исследований выяснилось, что кефир содержит этиловый спирт. Пусть в микродозах, но факт оставался фактом — любимый на