Nick Rimmer

— Знакомьтесь, парни, — Ник поправил мягкий рукав своего нового кардигана и многозначительно указал пальцем в сторону кричащего у лифтов бедолаги. — Это я два месяца назад. Точная копия. Рома, Даня и Кирилл одновременно обернулись, разглядывая растерянного человека в простеньком комбинезоне новичка. Парень продолжал испуганно крутить головой, тяжело и часто дыша, словно ему не хватало воздуха в огромном, залитом неоновым светом холле. — Пацаны, я пойду с ним побеседую, помогу, — тихо, но твердо сказал Ник, поворачиваясь к друзьям. — Я слишком хорошо понимаю его нынешние ощущения. На собственной шкуре всё это прочувствовал, до единой секунды. Если хотите, можете пойти со мной, но у меня к вам только одно железное условие: не ржать, не смеяться и не издеваться над человеком. Ему сейчас и так паршиво, поверьте. Лучше просто помолчите. Либо же, если вам неинтересно, можете пока пойти попить кофе, заняться своими делами. Встретимся где-нибудь через полчасика-часик в моем ангаре, на борту 89

— Парни, заходите, поднимайтесь! Эта белоснежная красотка заждалась нас, — Ник широко улыбнулся, махнув рукой в сторону гостеприимно опущенной платформы массивного центрального лифта. Рома, Даня и Кирилл переступили невидимую границу и шагнули на подъемник. Платформа мягко, почти бесшумно дрогнула и увлекла их вверх, в утробу титанического корабля. По мере того как они проходили по коридорам Origin 890 Jump, разговоры в команде затихали сами собой. Вокруг всё буквально сияло, искрилось зеркальной чистотой и слепило безупречным белым глянцем. Для парней, которые за годы игры привыкли к суровому, угловатому военному аскетизму десантных кораблей и промышленных добытчиков, эта вызывающая роскошь интерьеров казалась чем-то запредельным. Здесь не пахло оружейной смазкой или перегретой проводкой — воздух был свежим, с едва уловимым ароматом дорогой кожи и парфюма. Лифт доставил их в просторную гостевую зону, где располагались ресторан и панорамный бар. Помещение окружали огромные, во всю стен

Ник резко затормозил, сорвав рычаги управления на себя. Пространство за остеклением рубки смазалось, квантовый туннель схлопнулся, и белоснежная суперъяхта Origin 400i вывалилась в обычный космос, окутавшись облаком искр от перегруженных маневровых двигателей. Пилот тяжело, прерывисто дышал. Руки на джойстиках тряслись от избытка адреналина. Ник не стал прыгать к какой-то конкретной точке. Он просто оборвал квантовый полет посреди глухого, абсолютно пустого и неизвестного сектора. Прыгать вслепую до полного высыхания баков было бы глупостью. Если бы он остался посреди пустоты без капли топлива, ему пришлось бы зажать кнопку Backspace, чтобы принудительно прервать эту затянувшуюся агонию и возродиться на ближайшей обитаемой станции. Но делать этого Нику катастрофически не хотелось — проверять на собственной шкуре, каково это, физически умирать в ледяном вакууме и заново собираться из пикселей на медицинской койке, он не собирался. — Бортовой искин, статус систем, — хрипло вытолкнул он и

Темнота. Снова эта вязкая, глухая, абсолютно осязаемая темнота, которая пугала своей бездонностью. Точно такая же, как в те первые секунды, когда его сознание было грубо выдернуто из привычной земной реальности и заперто внутри программного кода. Ник почувствовал, как по его виртуальному телу пробежала волна паники. «Что это? Выход обратно? Или всё-таки окончательная смерть?» — эта леденящая душу мысль едва успела сформироваться в его сознании, как окружающее пространство начало стремительно, но плавно меняться. Чернота не рассеялась, она начала трансформироваться, проступая сквозь густую, текучую серую дымку. Картинка обретала чёткость, словно на старой плёнке. К огромному, неописуемому изумлению Ника, он обнаружил себя сидящим на собственной уютной кухне. Вокруг всё было до боли, до крика знакомым: те же обои, тот же мягкий свет от люстры, на плите привычно и весело закипал чайник. А рядом, у кухонного стола, спиной к нему хлопотала Катя. Его любимая жена. Стройная, красивая, именно

Белоснежная суперъяхта Origin 400i плавно скользила по низкой орбите планеты-города ArcCorp, едва заметно покачивая крыльями, словно гордая океанская птица, замершая перед решающим броском. Внизу, под толстым слоем панорамного остекления кокпита, расстилался бескрайний, светящийся миллиардами неоновых огней мегаполис Area 18. С высоты птичьего полёта этот урбанистический ад казался гигантской, переливающейся микросхемой, опутавшей всю планету. Но Ника сейчас мало волновали красоты индустриального гиганта. Его пальцы, облачённые в массивную, угловатую перчатку штурмового скафандра «Артимекс», настойчиво активировали наручный интерфейс MobiGlas. — Так, ладно, дорогая птичка, давай посмотрим, куда эти таинственные шутники решили меня затащить, — пробормотал Ник, активируя трёхмерную голографическую карту системы Stanton. В игре, как назло, никогда не существовало такой удобной, ленивой функции, как «вбить координаты цифрами с клавиатуры». Нельзя было просто клацнуть по виртуальным клавиша

Посадочные огни космопорта Рикер Мемориал пробивались сквозь вечный, плотный смог планеты-города Area 18 грязными оранжевыми полосами. Ник вёл свой Ares Inferno по знакомой, исхоженной вдоль и поперёк траектории, но сегодня привычные очертания исполинских небоскрёбов корпорации «ArcCorp» вызывали у него лишь глухое раздражение. За остеклением кабины проплывали бесконечные рекламные голограммы, призывающие купить новые квантовые двигатели, застраховать жизнь или потратить заработанные кредиты в элитных барах. Ник посадил тяжёлый штурмовик, заглушил системы и на секунду прикрыл глаза. Наручный компьютер MobiGlas настойчиво пискнул, выводя перед лицом полупрозрачный интерфейс кошелька. Конфликт в баре Орисона остался позади, оставив после себя странное, липкое послевкусие. Парни, конечно, поворчали. Рома высказал всё, что думает о «тайных знаках вселенной» и «внезапно проснувшейся тяге к роскоши», но мужская солидарность оказалась сильнее скепсиса. Никакой общей кассы в их организации отр

Тяжёлый прозрачный стакан, наполненный янтарной жидкостью, едва заметно вибрировал на гладкой поверхности барной стойки. Вибрация шла откуда-то снизу, из самых недр исполинских парящих платформ Орисона — города, который люди умудрились подвесить среди бескрайних, дышащих нежным розовым золотом облаков Крусайдера. Здесь, на одной из открытых веранд элитного заведения, предназначенного для уставших пилотов и зажиточных торговцев, мир казался обманчиво спокойным. За панорамным, кристально чистым стеклом медленно проплывали огромные грузовые баржи, тяжело переваливаясь на воздушных течениях, а чуть дальше, в лучах заходящего за газовый гигант солнца, ослепительно поблёскивали изящные корпуса пассажирских шаттлов корпорации «Crusader Industries». Из скрытых в стенах динамиков лилась мягкая, умиротворяющая музыка, призванная заглушить у пилотов стресс после затяжных межпланетных перелётов. Весь этот антураж буквально кричал о роскоши, безопасности и безмятежности. Но Ник не замечал абсолютно

— Проходи, человек, — продолжила голограмма, и её цифровой голос эхом разнёсся под сводами каменного дока. — Тебе нужен первый этаж обитаемой зоны. Двери открыты. Я сглотнул вязкую слюну, поправил пафосный плащ брони «Артимекс» и двинулся вперёд. Тяжёлая гермодверь шлюза бесшумно разошлась в стороны, впуская меня внутрь резиденции загадочного затворника. Ожидал ли я увидеть стерильные коридоры в стиле хай-тек или заваленный пустой тарой склад? Пожалуй, да. Но реальность, как обычно, решила надо мной поиздеваться. Я переступил порог и замер, ошарашенно озираясь по сторонам. Локация представляла собой нечто среднее между лавкой безумного старьёвщика, антикварным салоном, элитным оружейным магазином и выставкой исторических ценностей примерно века так седьмого. Вокруг царил футуристический хаос, сдобренный щедрой порцией утрированного восточного колорита. Прямо передо мной стоял массивный стеллаж, где навороченный тактический шлем десантника был заботливо прикрыт белой кружевной салфеточк

Я сидел на мягком кожаном диване в баре «Voyager» на Оризоне и тупо разглядывал экран своего MobiGlas. На запястье тускло светилось странное, дергающееся от цифровой ряби окно от неизвестного отправителя ????????. Внутри него застыл абсолютно непонятный мне набор цифр и точек, разделенный косыми чертами: [ 29.441.092 / -14.882.301 / 105.664.712 ] [ S.T.A.N.T.O.N. — O.U.T. ] [ Т Ы Н Е О Д И Н ] Мой мозг буксовал, пытаясь перебрать логические варианты. Что это за цифровой мусор? Какая-то системная ошибка? Или чья-то глупая шутка? От размышлений меня отвлек резкий, но до боли знакомый зуммер входящего вызова. На связь вышли Рома и Даня. Я искренне обрадовался тому, что парни наконец-то раскидали свои дела в реале и объявились. — Парни, как же вовремя вы объявились! — выдохнул я в микрофон. — У меня тут пара вопросов возникла, голова кругом идет. Давайте встретимся на Baijini Point, мне нужно вам кое-что показать. Парни без лишних вопросов согласились, и я тут же направился к лифтам, ве

Говорят, человек ко всему привыкает. Рождается в грязи — привыкает к грязи. Попадает в роскошь — через неделю принимает её как должное. Попадает в бесконечный, холодный, оцифрованный космос... Что ж, через два месяца он начинает заказывать здесь свой любимый коктейль с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимался. Я сидел на мягком кожаном диване в баре «Voyager», расположенном на одной из верхних платформ Оризона. Через колоссальное, от пола до потолка, панорамное стекло открывался вид, от которого у любого земного первокурсника случился бы инфаркт: бесконечные, переливающиеся розовым и золотом облака газового гиганта Крусейдера, в которых величаво, словно доисторические киты, плыли массивные белые платформы облачного города. Солнце Стэнтона медленно катилось к горизонту, окрашивая этот нереальный пейзаж в глубокие, багровые тона. Я сделал ленивый глоток из тяжелого стакана. Местный бармен, непись с идеально отутюженной бабочкой и пустым, алгоритмичным взглядом, научился смеши