Музыкальная табакерка

К началу 1971 года Марк Болан подошёл к решающему творческому перелому. Ещё недавно он выступал в составе акустического дуэта Tyrannosaurus Rex, распевавшего под аккомпанемент перкуссии витиеватые, пропитанные толкиновской фэнтезийной образностью тексты для узкого круга хиппи-поклонников. Но переименование группы в короткое, ударное T. Rex и электрификация звучания начали приносить плоды: в феврале 1971 года Болан появился на телешоу «Top of the Pops» в серебристом атласном костюме с блёстками под глазами, исполняя только что взлетевший на первое место британского чарта сингл «Hot Love», — и этот единственный телевизионный выход, по сути, положил начало целому феномену глэм-рока. Одноимённый альбом T. Rex тем временем добрался до первой десятки чартов, а спрос на концерты группы стремительно рос, вынуждая коллектив расширяться до полноценного состава ради живых выступлений. Параллельно с музыкальной трансформацией менялась и сама суть текстов Болана. Плотная романтическая поэтика и

Кристa Пафген, вошедшая в историю музыки под односложным псевдонимом Нико, прожила жизнь, которая с трудом умещается в рамки одной профессии: модель, актриса, муза богемы, рок-певица, автор одного из самых мрачных и бескомпромиссных каталогов в истории авангардной музыки. Она родилась 16 октября 1938 года в Кёльне, а детство провела в лесах Шпревальда под Берлином, куда семья бежала от бомбардировок войны. Отец, призванный в вермахт, получил тяжёлое ранение в голову и, по разным версиям, либо скончался в концлагере, либо медленно угасал от контузии, — трагическая и туманная семейная история, которая, кажется, навсегда отпечаталась в холодной, отстранённой меланхолии её будущего творчества. Юность Кристы прошла в модельном бизнесе — высокая, статная блондинка быстро попала в поле зрения парижских домов моды, включая Chanel, а вскоре получила и первую заметную роль в кино, снявшись в эпизоде культовой ленты Федерико Феллини «Сладкая жизнь» 1960 года. Именно там, в мире европейской богем

Трудно предположить, что чувствовали участники a-ha, когда за ними закрепили статус артистов для подростков. Они взрослели, менялись их жизненные принципы, они стремились усложнить свое творчество и через него выражать собственные переживания, а критики и публика в упор не замечали эти изменения и предпочитали уже заезженные известные хиты. В попытках стать более зрелыми, музыканты записали Memorial Beach - пластинку неоднозначную, до сих пор вызывающую дискуссии среди ценителей группы. К началу девяностых a-ha оказались заложниками собственного суперхита: «Take On Me» 1985 года превратила трио симпатичных норвежских парней в мгновенных секс-символов MTV, но та же самая песня спустя годы стала для группы своеобразным альбатросом на шее — критики и публика упорно отказывались видеть в них что-либо, помимо тинейджерского синти-попа. Предыдущая пластинка «East of the Sun, West of the Moon» 1990 года уже наметила движение к более органичному, взрослому звучанию, но не довела дело до конца

1972 год обычно ассоциируется с большими прог-рок именами — Yes с «Close to the Edge», Genesis с «Foxtrot», Jethro Tull с «Thick as a Brick». Но за этими вершинами скрывается целый пласт куда менее известных, а порой и вовсе полузабытых пластинок, которые современные коллекционеры и знатоки жанра ценят ничуть не меньше — а иногда и больше — признанной классики. Вот десять таких находок, объехавших прог-глобус от Британии и Швеции до Италии и Германии. Gnidrolog — «...In Spite of Harry's Toe-Nail» (Великобритания) Валлийская группа, чьё нелепое название на самом деле анаграмма фамилии близнецов-основателей Голдринг, оставила после себя всего две пластинки — и обе вышли в 1972 году. Дебютник, записанный при участии басиста-виолончелиста Питера Каулинга и барабанщика Найджела Пегрума (позже осевшего в Steeleye Span), звучит как агрессивный гибрид Van der Graaf Generator, King Crimson и Jethro Tull, приправленный почти панковской злостью — редкое по тем временам сочетание нежности и ярост

Существует дивный и порой загадочный мир британского фолк-рока. Пасторальные мелодии, меланхоличные песни, исполняемые немного угрюмыми, но мечтательными бардами-хиппи могут утянуть за собой в мир совершенно необычных образов. Казавшийся закрытым британский фолк стал приобретать известность за пределами страны и в скором времени превратился в мировое достояние. И в пантеоне героев особое место занимает Берт Дженш- гитарист, способный изобретать новую музыку так, что остальные были не прочь позаимствовать его идеи. Герберт «Берт» Дженш родился 3 ноября 1943 года в Глазго в семье немецких переселенцев, но детство и юность провёл в Эдинбурге, в рабочем районе Уэст-Пилтон. Ничто в его происхождении не предвещало будущего статуса одного из самых влиятельных гитаристов в истории британской музыки: после школы Дженш какое-то время работал садовником, а гитару освоил практически полностью самостоятельно, проводя за инструментом долгие часы в местных фолк-клубах Эдинбурга. Позже он сам призна

Нередко случается, что великая музыка появляется не благодаря вдохновению, а из-за горя. Потеря близкого человека, жизненные невзгоды, душевные терзания в жизни музыкантов - не редкость. И некоторые альбомы, ставшие результатом таких трагедий, воспринимаются не как сборник разрозненных музыкальных идей, а настоящее духовное послание. К 1970 году Элис Колтрейн уже три года как жила без мужа: легендарный саксофонист Джон Колтрейн умер в 1967-м, оставив её одну с четырьмя детьми и наследием, тень которого могла бы легко раздавить любого другого музыканта. Вместо того чтобы спрятаться в этой тени, Элис пошла своим, крайне необычным путём — через глубокий духовный поиск. Она стала ученицей индийского гуру Свами Сатчидананды, основателя движения Integral Yoga и человека, чья открывающая речь на Вудстокском фестивале годом ранее сделала его одной из знаковых духовных фигур эпохи. Именно эти отношения ученичества и дали название её четвёртому студийному альбому — «Journey in Satchidananda», б

Есть удивительный факт, который объединяет утончённый арт-рок Алана Парсонса и подчёркнуто грубоватый пауэр-метал Manowar: оба коллектива, работая практически в противоположных музыкальных вселенных, независимо друг от друга решили одолжить величие своим альбомам через один и тот же голос — голос Орсона Уэллса, легендарного режиссёра «Гражданина Кейна» и человека, чья радиопостановка «Войны миров» в 1938 году вызвала настоящую панику в Америке. К семидесятым-восьмидесятым Уэллс уже давно не снимал больших студийных фильмов, испытывал постоянные финансовые трудности и охотно соглашался на озвучку рекламы и сторонних проектов — именно поэтому его бархатный, театральный баритон оказался доступен для музыкантов, готовых заплатить за легенду. Первым к этому голосу обратился Алан Парсонс со своим проектом Alan Parsons Project — для концептуального альбома «Tales of Mystery and Imagination», целиком построенного на произведениях Эдгара Аллана По. Идея была логичной: кому, как не Уэллсу, чей

Давно прошли те времена, когда рок-группы исполняли амбициозные сюиты, сочиняли сложную музыку и вообще редко думали про слушателей. В огромном море под названием "прогрессивный рок" есть много жемчужин, но Close To The Edge группы Yes всегда стоит особняком: редкое сочетание мелодизма, виртуозности и экспериментов дает такой результат. И не спроста критики и слушатели признают пластинку едва ли не лучшей в наследии коллектива. К 1972 году группа Yes подошла в редком для рок-музыки состоянии: они только что выпустили «Fragile» — альбом, который наконец принёс им серьёзный коммерческий успех и заодно закрепил состав, казавшийся идеальным — вокалист Джон Андерсон, басист Крис Сквайр, барабанщик Билл Бруфорд, гитарист Стив Хау и недавно присоединившийся клавишник Рик Уэйкман. Казалось бы, самое время закрепить успех, повторив удачную формулу. Вместо этого Yes решили пойти в противоположную сторону — вместо набора отдельных песен создать одну композицию, растянутую на всю первую сторону

В конце семидесятых лондонская клубная молодёжь, уставшая от агрессивной простоты панка, придумала собственный побег от реальности — театральный, гламурный, безумно красивый. Всё началось с клубов Billy's и Blitz, где Стив Стрэйндж и Расти Иган крутили Дэвида Боуи и Roxy Music для публики в самодельных костюмах денди и андрогинном макияже. Из этой тесной подвальной сцены выросло целое поколение групп, определивших звучание восьмидесятых: синтезаторы вместо гитар, драматизм вместо злости, роскошь вместо нищеты образа. Вот пять альбомов, без которых историю новых романтиков рассказать невозможно. Visage — «Visage» (1980) Если у движения и был официальный саундтрек, то это дебютник Visage — проекта, собранного самим духовным отцом сцены Стивом Стрэйнджем вместе с диджеем Расти Иганом и гитаристом-мультиинструменталистом Миджем Юром из Ultravox. Пластинка родилась буквально из клубного танцпола: та же публика, что вечерами наряжалась в Blitz, теперь звучала со сцены. Главным украшением ал