Михаил Лекс. Писатель

«С одной стороны, — думал Кирилл, — у меня есть жена Лара. А с другой стороны, я люблю Регину». Кирилл сидел за столом на кухне и завтракал. Он посмотрел на жену. Лара ответила ему таким же взглядом. — Ты чего? — спросила она. — Ничего, — ответил Кирилл и уткнулся в тарелку. Он ел кашу и продолжал свои размышления. «Нет, ну с Ларой всё понятно, — думал он, — слава богу, уже семь лет женаты. И как к жене у меня никаких претензий к ней нет. Лара и хозяйственная, и не транжира, как некоторые. Опять же, ни в чём таком замечена не была. Но вот одно в ней плохо: как женщина она мне уже неинтересна». — Тебе кофе ещё сделать? — спросила Лара. Кирилл посмотрел на жену рассеянным взглядом. «Нет, — подумал он. — Неинтересна. А как жена она хорошая». — Чего ты молчишь, Кирюша? Сделать или нет ещё кофе? — Сделать, — ответил Кирилл, вздохнул и снова уткнулся в тарелку с кашей и продолжил свои размышления. «А вот Регина интересна. Но с ней многое непонятно. Как к женщине у меня к ней никаких претензи

В час ночи свекровь позвонила Алевтине и сообщила, что утром они приедут. А Алевтина толком ещё и не проснулась. И поэтому не понимала, с кем разговаривает и кто куда приедет. — Вы вообще кто? — спросила Алевтина. — Как кто? — удивилась свекровь. — Ты что, голос мой не узнаешь? — Инга Юрьевна, вы, что ли? — Ну а кто ещё-то? Свекровь твоя. Алевтина тяжело вздохнула. — Тогда понятно, — тихо произнесла она. — Чего тебе понятно? — Ничего. Это я так. Сама с собой. Здравствуйте. — Здравствуй. Ну так ты поняла, что мы утром приезжаем? — Да ничего я не поняла. Куда вы приезжаете, Инга Юрьевна? Инга разозлилась. — Да чтоб тебя! К вам приезжаем. Куда же ещё-то мы можем приехать? К тебе и к Герману. Алевтина посмотрела на спящего рядом мужа. — А зачем вы к нам решили приехать? — спросила она. — Странные у тебя вопросы, Алевтина. Соскучились, потому что. Вот и решили приехать. Алевтина толкнула мужа. — Отстань, — сквозь сон ответил Герман и повернулся на другой бок. — Ну ты чего там замолчала-то?

Мирон сидел за столом на кухне и внимательно смотрел на часы. Стрелки неумолимо приближались к отметке девятнадцать ноль-ноль. Перед ним на столе лежала толстая тетрадь в твёрдом переплете. На первой странице аккуратным почерком, без единой помарки, был выведен план. Мирон не признавал спонтанности. Он привык, чтобы каждое действие имело под собой фундамент, а каждое слово было взвешено и задокументировано. В пункте первом было указано: «Озвучивание решения о расторжении брака. Время: 19:00». В пункте втором: «Реакция супруги. Отводится сорок пять минут на эмоциональную разрядку, вопросы и уточнения». В пункте третьем: «Обсуждение графика вывоза личных вещей. Ориентировочная дата — пятнадцатое октября». В пункте четвёртом: «Бракоразводный процесс и раздел имущества. Первое декабря». Мирон поправил воротник рубашки, взял тетрадь и направился в гостиную. Мария сидела в кресле, смотрела телевизор и улыбалась. — Мария, отвлекись, мне нужно сообщить тебе о важных изменениях в распорядке