= У Д А Р =
^^^^^^^^^^^^^
Смерть всегда неожиданна, даже для тех, кто знает, что умрёт вследствие болезни. Это всегда внезапный удар. Мы задаёмся тысячей "почему?" Без ответов. Почему сейчас, а не позже? Почему именно этот человек? Этот удар выбивает у матери, потерявшей ребёнка всё: общее будущее, взаимность планов и надежд, обид и радостей, дел и общения, уникальность отношений. Все мы разные: кто-то закрывается в себе, кто-то делится, кто-то занимается самообманом, будто ребёнок уехал далеко-далеко, кто-то плачет без конца. Как бы не горевал человек, что бы не изобрёл для себя, это всё - его защита. Нет события страшнее и сложнее, чем смерть дитя. Нет аспекта жизни, которую бы оно не затрагивало. Нет обстоятельств, в которые впишется твоё горе. Нет уровня для твоего окружения, равного твоему теперешнему. У тебя их два: "до" и " после", где "до"- твоё предпочтение быть вместе. Желание жить в прошлом делит твоё существование пополам, а может даже оно превосходит настоящее. Появляется бессильная злость, что реальнее смерти ничего не бывает, что она выбрала из многих твоего ребёнка, что мир несправедлив, что тебе навсегда запрещено "небольно", "спокойно", " решаемо". Двойная жизнь - это отныне наше всё. Внешняя оболочка, которая участвует в повседневных делах и внутреннее соприкосновение со смертью ребёнка, возведение его в свой идеал, делают это состояние основным. На этом уровне, сорваны с жизни все предохранители. Всё по-взрослому. Твои желания, твои усилия, твой контроль, все твои телодвижения оказались ничем. Беды мира свалились на твою голову и погребли тебя под своими обломками. На этом уровне ты понимаешь, что быть несогласным, сопротивляться, прятаться от осознания своей никчёмности, ничего не дадут в укрощении негатива внутри тебя. И ты начинаешь жить "на автомате". Тебя со всех сторон окружает боль и она - твоя новая привычка. На пути горя, ты теряешь "кровь" и она восполняется другой "кровью". Ты можешь жить в любом городе или селе, можешь следить за любыми новостями, можешь работать в любой профессии, но то, что ты похоронишь в себе, не воскреснет и второй раз не умрёт. Отказ - это не пауза, это - отказ. Эмоции, которым раньше мы давали первые места, отдали главные роли совершенно другим эмоциям. Мы стали позволять себе чувствовать боль, пустоту, злость, огонь, крах, отрицание и слабость. Ты, раньше активно боровшаяся, начинаешь скатываться в жертву. "Пора уходить"- так мы думаем, ощущая себя одинокими, брошенными, беспомощными. Потому что депрессия матери не заканчивается на, отведённом религиями, годом горевания, или принятием факта смерти, или признанием горя неким процессом, который имеет своё окончание. Опора и помощь родных конечно существуют, но им - легче, а тебе - нет. Поэтому нет "вместе", есть " один", который ощущает бессмысленность шагов в изменение своего будущего и бессмысленность кому-то что-то доказывать и объяснять. Внутреннее единство со своим ребёнком, материнская любовь, тоска, боль, нехватка - это не какие-то там проходящие стадии горя, это - новые составляющие жизни без него. И в настоящем, и в будущем.
Светлая память всем ушедшим от нас, но живущим в нас детям.
/ Любовь Зяткина/
КАЛЕНДАРЬ ДУШИ.
*************************
Вот и опять число пришло, что стало датой.
К тебе, сынок, я приближаюсь понемножку.
Уж поняла: себя мне в кучу - не собрать.
Тоска и боль всегда ведут свою бомбёжку.
Нет ножниц, чтоб разрезать путы муки.
И нет формата скорректировать ТОТ день.
Нет омута, куда б ушла подробность.
Нет солнца, что изгнало б смерти тень.
Ты знаешь, сын, я избегаю слова " был".
В прошедшем времени с тобой не говорю.
Я знаю: любишь ты меня, а не любил.
А уж тебя-то как, сыночек, я люблю!
Я к новой жизни приспособиться старалась.
Я столько личных ритуалов создала!
Не для того, чтоб в прошлом времени общаться
Тебя, сынок мой, твоя мама родила.
Я утешаюсь тем, что всё проходит,
Что души встретятся. Жизнь временна, сынок.
Уж коль дано мне быть испытанной потерей,
То значит дан период времени и срок.
Выдерживать я муки буду молча.
Я за тебя и так просила много.
Но всю напрасность ожиданий испытав,
Я, для себя, не потревожу больше Бога.
Лишь для тебя сегодня в церкви помолюсь.
Душе молитвы, говорят, всего важнее.
Я обнимаю тебя мысленно, сынок.
Пусть примет Бог! И пусть душе будет теплее.
Из церкви выйду, не заполнив пустоту,
Не утолив тоску. И боль не стихнет тоже.
Бессильна. Выжжена. Ничто не изменю.
Как мне терпеть такое? Как? Скажи же, Боже!
Я человека собрала из тех осколков,
Которые нашла, с собой же споря.
Ах, этот день! Он был таким холодным!
Как лёд нетающий свалившегося горя.
Я сознавала с самого начала,
Что ни весна, ни даже знойность лета
Не смогут выгнать из меня того мороза,
В который стала, вмиг, душа одета.
Ты жди всегда меня, сынок. И я приду.
Моменты наши не предам и не забуду.
Пусть только будет хорошо твоей душе!
У твоей мамы клятва есть:" Я рядом буду!"
/ Любовь Зяткина/
С К О Р Б Ь.
________________
Правильного способа горевать нет. Это полностью индивидуальный процесс. Скорбь по ребёнку - это не чёрный платок, это - тяжёлое, огромное покрывало, из-под которого ты не сможешь выбраться, чтобы подышать полной грудью. Оно раздавит силу твоих привязанностей, силу воли, силу твоей значимости в этой жизни, силу полноценности. Скорбь по ребёнку - это плен без перемен. Она так вонзает в сердце свои когти, что эта боль умрёт только вместе с тобой.
Скорбь по ребёнку особая. Она заставляет злиться. На свет, который запрещён твоему ребёнку, на музыку, которая ему запрещена, на тепло, которое его не греет, на равнодушие Природы, для которой смерть твоего ребёнка - мизерное " ничто", никак не влияющее на её величие, на Бога, который неправильно делает, что продолжает вместо жизни ребёнка, твою. Скорбь по ребёнку - это поиск смысла в твоих определённых действиях. Мы ведь говорим, что пока живы и ребёнок будет жить. Ко дню рождения - несём торт, на Новый Год - наряжаем ёлочку и покупаем подарок, разговариваем с ним, пишем письма, зажигаем свечи с уверенностью, что ему ТАМ светлее в его неземном пути. И много ещё чего мы делаем. Это наши личные ритуалы. Это наш новый способ в поиске смысла для дальнейшего существования. Скорбь по ребёнку не имеет временных рамок. Эта эмоция не подлежит отработке, как бы ты не был занят, как бы сильно не любил родных, как бы ты не был опытен в потере других близких. Ребёнок - это другое. Беспомощность даёт только одну уверенность - что ничего хорошего нас не ждёт без него в этом мире. Если даже и ждёт, то ты не примешь, потому что будешь думать, что приняв - предаёшь. Нельзя, нельзя, нельзя, всё мне нельзя без тебя, сынок. Скорбь по тебе вырывает меня из этого мира.
/ Любовь Зяткина/
Фильтр
загрузка
Показать ещёЛевая колонка