Рассказы от Анны Медь

Нине Сергеевне исполнилось семьдесят два года, и она давно перестала считать это событие праздником. День рождения… Ну и что? Поздравит соседка Зоя, принесет пакетик карамелек «Гусиные лапки», которые обеим нечем жевать. Медсестра Оленька зайдет с утра, скажет: - Нина Сергеевна, с праздничком вас! И убежит по своим делам. Нянечки, может, споют «Каравай», если вспомнят. Вот и весь праздник. Дом престарелых «Тихая гавань» стоял на окраине маленького города, названия которого Нина так и не запомнила за три года, что жила в нем. Да и зачем? Она все равно никуда не выходила. Артрит скрутил пальцы так, что даже чашку с чаем приходилось держать обеими руками. А ведь когда-то эти пальцы летали по клавишам. Когда-то она учила детей слышать музыку, не просто звуки, а именно музыку, ту, что живет между нот. Теперь пальцы не слушались, но фортепиано часто снилось ей по ночам.

- Забери мою дочь из школы, - потребовала Марина. - Тебе ведь несложно, правда? - Несложно, - согласилась я, - только… - Ой, все потом! - отозвалась Марина. - А то я на маникюр опаздываю. Заберешь ее в три с продленки, короче, хорошо? - Погоди, Марин, - твердо сказала я. - Я, конечно, заберу сегодня Аленку. Но я же тебе объясняла уже сто раз, что я работаю из дома. И это не значит, что я сижу без дела... - Потом, потом! - отмахнулась золовка. - Спасибо тебе! И она отключилась.

- Гости приедут только на две недели, - сказал Степа. - Ну, максимум на месяц! - Гости приезжают максимум на три дня, - возразила я, - иначе это уже не гости. - В любом случае, - проговорил муж, - они приедут. И они приехали. И с этих пор уже действительно прошел месяц. «Они» - это Степин старший брат Сережа, его жена Алена и их трехлетний сын Димка, который вчера разрисовал фломастером обои в коридоре… *** Все началось так невинно, так по-родственному мило. В начале сентября мужу позвонил Сережа и сказал, что переводится в наш город. - Отличная должность! И зарплата в полтора раза больше! - радостно сказал он. - Поздравляю, брат! - воскликнул Степа. - Ага, спасибо. Только… - Сережа вздохнул. - Нам нужно где-то пожить. Ну, недельку-другую, ну, может, чуть дольше… Пока, короче, квартиру не найдем. И Степа, мой добрый, отзывчивый, замечательный муж, конечно же, сказал: - Да без проблем, бро. Комната свободная есть, валяйте, живите сколько нужно. «Сколько нужно» растянулось на неопределенный срок. Они все не могли найти подходящий вариант аренды, все дорого, все не то. А потом выяснилась истина. - Ну зачем мы будем платить бешеные деньги за съем жилья, когда можно купить в ипотеку? - вещала Алена. - Тем более Сережа теперь хорошо зарабатывает! - И то верно, - согласился Степа.

- Папа немного поживет у нас, - сказал муж... Не успела я отреагировать, как он тут же продолжил: - Мошенники оставили его без квартиры, прикинь? Я перевела взгляд на свекра. Признаться честно, я видела его второй раз в жизни, первый был на нашей с Антоном свадьбе (они с мамой мужа не жили вместе). Три года он не объявлялся и не интересовался нашей жизнью. И вот - на тебе… - Я вас не стесню, - улыбнулся он и уверенной поступью направился в гостиную. Я посмотрела на мужа. - Антон… - Потом, Дашуль, потом, - отмахнулся он. Возможно, я слишком мнительная. Но отчего-то мне показалось, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет…

- Ты же понимаешь, что это и мой дом в какой-то степени? - сказала Елена противным сладким голосом. - Не понимаю, - ответила я. - Этот дом был твой, не спорю. Но теперь это мой дом. И мой муж! Елена издевательски ухмыльнулась. Это надо было понимать, как «мы еще посмотрим». Тем субботним утром я пила кофе на веранде. Солнце слепило глаза. Казалось, весь мир состоит из золотой пыли. В такие минуты умиротворения думаешь, вот оно, счастье! Наконец-то, жизнь устроилась. И именно в эти минуты, по закону подлости, случается что-то неприятное. Вот и в то утро внезапно зазвонил телефон. - Мы через двадцать минут приедем, - сказала Елена в трубку. - Дети хотят пиццу, закажи пока. Наверняка у вас есть нечего. Только с грибами и без оливок. Мишка их не ест, ты же помнишь? Она не спрашивала, жду ли я их. И вообще, готова ли встречать гостей. Она просто констатировала факт своего вторжения в мое умиротворенное утро.

- Я не могу бросить маму, - серьезно сказал муж... - А кто тебя просит ее бросать? - удивилась я. Витька расхаживал по комнате, и я видела, как дергается жилка у него на шее. Она всегда дергается, когда он врет или недоговаривает. - Ну… - осторожно начал он. - Как бы… Мне деньги нужны были и... - Ах, вот оно что! - усмехнулась про себя я. - Ну стоило догадаться, конечно. Дело в том, что три недели назад не стало моего горячо любимого дедушки. Он оставил мне деньги, не то чтобы миллионы, но на первый взнос на квартиру нам с Витькой должно было хватить. Я уже все посчитала и представляла, как мы въезжаем в свою двушку… Я мечтала о квартире с большим балконом, чтобы внизу скверик был. Чтобы можно было на этом самом балконе по утрам пить кофе и любоваться природой…

- Олечка, немедленно открой дверь! Душа моя, ну что ж ты делаешь-то, а? Галина Петровна стояла на лестничной площадке, и в ее голосе было столько театрального страдания, что хотелось кричать: «Верю!». - Третий час тут стою, как побирушка какая-то! Соседи уже два раза выглядывали, Верка из сорок второй, та вообще с мусором три раза прошла, специально туда-сюда шаркает, глазенки свои поросячьи таращит! А я сидела по ту сторону двери на табуретке в прихожей и слушала. Как она там причитает, как звонит Игорю в пятый раз уже, как шуршит пакетами. Знала я, что в них: котлеты «правильные», не как мои резиновые подошвы, суп в термосе, «настоящий, на косточке». И наверняка еще что-нибудь для внучки, платьице там с рюшечками, которые Машка терпеть не может. Вы знаете, есть особая порода женщин - свекрови-спасательницы. Они приходят без звонка, потому что «вдруг что-то случилось». Переставляют твои кастрюли, потому что «им так удобнее». Приносят еду, потому что «ребенок 35 лет же голодный».

- Я твоя мама теперь! - проговорила Татьяна Алексеевна с улыбкой... - И ты должна меня уважать! Она только что появилась на пороге нашей с Вадимом квартиры с двумя внушительного размера дорожными сумками. Потому что ее выселили из квартиры, и теперь ей негде было жить. - Вадюша сказал, я могу пожить у вас недельку-другую, пока не найду что-нибудь подходящее, - развязно продолжила она. - Ты же не против, солнышко? - Проходите, - сказала я, отступая в сторону. А что еще я могла сказать? Вадим уже все решил, пока я была на работе. Позвонил, сообщил факт: мама поживет у нас. Временно. Всего пару недель. Максимум месяц. Честное слово. Татьяна Алексеевна уверенной поступью прошла мимо меня. Покопавшись в одной из своих сумок, она достала несколько бутылок с горячительным. - Это для праздничного ужина! - пояснила она, заметив мой взгляд. - Отметим воссоединение семьи! Мне вдруг стало очень тревожно...

- Нет у меня времени тебе помогать! - воскликнул сын... - И вообще! Ты же сама всю жизнь это делала! Тебе нравится возиться с огурцами-помидорами, ну и возись себе на здоровье. А мы городские люди, у нас другие приоритеты, понимаешь? При-о-ри-те-ты! Знаешь, что это? Это когда человек выбирает, на что тратить время, а на что - нет. - Миш, я же не прошу тебя огурцы солить. Я просто прошу приехать и помочь мне вскопать две грядки. Две! У меня спина третью неделю не разгибается. - А зачем вообще копать? - пожал плечами сын. - Продаются же огурцы в магазине круглый год. И профессионально сделанные, между прочим. А не эти твои... Вот тут меня и прорвало. Знаете, бывает такой момент, когда ты годами копишь в себе обиды, недосказанности, проглоченные слова, и вдруг какая-то мелочь, вроде «эти твои», становится последней каплей. И плотину сносит напрочь. - Профессионально сделанные, говоришь? - усмехнулась я и подошла к холодильнику. - А это что, позволь спросить? Это чьи банки стоят у тебя в холодильнике? Моя аджика, мои помидоры в собственном соку, огурчики хрустящие… Лечо мое, кабачковая икра... Прошлой зимой, когда у вас денег до зарплаты не хватило, кто вас кормил? Моя кладовка! - Мам, ну что ты... - Молчи! - я так рявкнула, что он аж вздрогнул. - Семнадцать трехлитровых банок огурцов вы забрали в прошлом году! Семнадцать! А еще двадцать три литра томатного сока и пятнадцать банок варенья! А откуда все берется, не задумывались? Он молчал. - Мишенька, - сказала я уже тише, - мне шестьдесят два года. У меня артроз, гипертония, вот теперь еще и радикулит разыгрался. Я не железная. Понимаешь?

- Оля, ну что ты как неродная?! - Сергей стоял в прихожей, а я смотрела на чемодан у двери и не могла поверить своим глазам. - Это же Машка, моя племянница, она всего на пару месяцев! - Пару месяцев? - я чувствовала, как внутри все закипает. - Сережа, ты вообще со мной советовался? Я только что из командировки вернулась. Я три недели не была дома, захожу, а тут чужой чемодан! - Да какой чужой-то, своя же девочка! - ответил муж. - Учиться приехала, ну куда ей деваться одной в Москве? Я вздохнула и пошла на кухню готовить ужин. Вот так всегда, приезжаешь домой измотанная после трех недель переговоров в Новосибирске, мечтаешь о ванне, тишине, своей подушке. А тут - сюрприз. В моей квартире, между прочим, доставшейся от бабушки, теперь живет восемнадцатилетняя Машка из Саратова. Которую я видела единственный раз. Машка оказалась тихой и вежливой девочкой, первую неделю я почти ее не замечала. Она рано уходила в институт, поздно возвращалась, на кухне не мешалась, ванную подолгу не занимала. Я даже начала думать, мол,ну и ладно, пусть живет, не жалко же.