Обо всём на свете

Сколько котов на гравюре?

Ловкость глаз и никакого мошенничества: попробуйте отыскать всех котов на этой гравюре.
Сколько насчитали? Делитесь ответом в комментариях!

Внимание! Внимание!

Есть свободная вакансия для суперсыщика!
Чтобы её получить, нужно пройти одно единственное испытание: найти 12 отличий между двумя картинками. Никаких подсказок, никаких поблажек – только ваша зоркость и логика.
PS: Зарплата – в лайках, а офис – прямо на вашем диване.
Время идёт, вакансия не ждёт! Всего 12 отличий – и лайки ваши. Кто готов принять вызов?

Последняя загадка Гудини

Автор: Ната Снегирёва
Рубрика: История в лицах
США, Нью-Йорк. 1924 год.
В комнате было темно.
На круглом столе дрожали огоньки свечей.
– Сейчас дух даст нам знак... – почти шёпотом произнесла женщина.
Люди замерли.
Вдруг из темноты раздался громкий стук. Кто-то испуганно вскрикнул.
В этот момент дверь открылась.
– Простите, – спокойно сказал незнакомец. – Только сегодня духи работают очень неаккуратно.
В комнате вспыхнул свет.
Мужчина подошёл к столу, поднял длинную чёрную нить, незаметно протянутую под скатерть, и молча положил её на ладонь.
Тишина стала ещё тяжелее.
– Чудеса не любят, когда их рассматривают при свете, – сказал он.
Это был Гарри Гудини.
Человек, который умел создавать самые невероятные иллюзии в мире. И именно поэтому лучше других понимал, где заканчивается мастерство и начинается обман.
За несколько лет до этого тысячи людей собирались возле мостов и набережных. На их глазах Гудини заковывали в тяжёлые цепи.
На руки надевали наручники.
Иногда его запирали в деревянный ящик. Потом бросали в ледяную воду.
Толпа замирала.
Проходила минута. Вторая. Третья... Казалось, выбраться невозможно. И вдруг над водой появлялась знакомая фигура.
Мокрый, тяжело дышащий, но свободный.
Люди кричали от восторга.
Газеты писали:
«Человек, которого невозможно удержать».
Но мало кто знал, что сам Гудини терпеть не мог, когда его называли волшебником.
– Никакой магии, – повторял он. – Только годы тренировок, наблюдательность и терпение.
Именно поэтому однажды он объявил войну тем, кто называл свои фокусы настоящими чудесами.
Среди друзей Гудини был знаменитый писатель Артур Конан Дойл. Они уважали друг друга. Но однажды между ними возник спор.
Конан Дойл был убеждён, что некоторые медиумы действительно способны разговаривать с умершими.
Гудини отвечал спокойно:
– Если это правда, я поверю первым. Но если это обман – я докажу это.
И он действительно доказывал.
Калифорния, США. 1915 год.
Толпа молча смотрела на глубокую яму. Шесть футов. Почти два метра. Гудини подошёл к краю, улыбнулся зрителям и спокойно снял пиджак.
Кто-то спросил:
– Вы уверены?
Он только кивнул.
Через несколько минут иллюзионист уже лежал на дне ямы. На него посыпалась земля.
Наступила темнота.
Гудини рассчитывал, что, как и всегда, сумеет постепенно освободить руки, а затем, работая всем телом, проложит путь наверх. Но произошло то, чего он не ожидал.
Земля оказалась намного тяжелее.
Она сдавила грудь так сильно, что каждый вдох давался с огромным трудом.
Он попытался пошевелиться.
Не получилось. Попытался ещё раз. Безрезультатно.
Каждое движение словно делало земляную ловушку ещё плотнее.
Впервые за долгие годы Гарри Гудини почувствовал настоящий страх. Позже он признается, что именно тогда впервые запаниковал. Он пытался закричать. Но кто мог услышать человека, находящегося почти под двумя метрами земли?
Тогда он перестал бороться вслепую. Собрав последние силы, он начал медленно работать плечами, локтями, коленями, буквально отвоёвывая у земли несколько сантиметров за раз.
Минуты казались вечностью.
В какой-то момент пальцы его руки наконец коснулись воздуха. Из земли показалась ладонь. Ассистенты бросились раскапывать яму.
Когда они вытащили Гудини, он был без сознания.
Позже в своём дневнике он напишет короткую, но страшную фразу:
«Вес земли убивает».
После этого случая он не остановился. Он продолжал поражать зрителей невероятными побегами, но никогда больше не говорил, что способен победить природу.
Зрители ещё долго обсуждали тот день. Одни говорили, что Гудини обладает сверхъестественной силой. Другие были уверены, что он заключил сделку с нечистой силой. Сам же Гудини лишь улыбался.
– Если бы люди знали, сколько часов тренировок стоит за каждым номером, они перестали бы искать в этом магию.
Он действительно тренировался ежедневно. Развивал силу, задерживал дыхание, учился терпеть боль, изучал замки, наручники и самые сложные механизмы. Он понимал: настоящее чудо рождается не из волшебства, а из упорства.
Вскоре его имя стало известно далеко за пределами Америки.
Газеты писали о человеке, который выбирался из полицейских камер быстрее, чем некоторые надзиратели успевали достать ключи.
В Германии его заковывали в тяжёлые цепи. В Англии запирали в тюремных камерах.
В России с интересом следили за его гастролями. И каждый раз повторялось одно и то же.
Полицейские лично проверяли замки. Осматривали наручники.
Запирали двери. А через несколько минут Гудини спокойно выходил к зрителям, словно ничего особенного не произошло.
Некоторые стражи порядка потом признавались:
«Мы были уверены, что это невозможно.»
Но невозможное уже стояло перед ними и улыбалось.
Однажды после выступления к нему подошёл высокий мужчина с густыми усами.
– Мистер Гудини?
– Да.
– Меня зовут Артур Конан Дойл.
Они разговорились так, словно были знакомы много лет.
Один создавал на страницах книг великого сыщика Шерлока Холмса. Другой каждый вечер заставлял тысячи людей ломать голову над своими загадками.
Они быстро подружились.
Конан Дойл восхищался мастерством Гудини.
Но постепенно заметил странную вещь. Каждый раз, когда разговор заходил о спиритических сеансах, лицо иллюзиониста становилось серьёзным.
– Неужели вы совсем не верите в них? – однажды спросил писатель.
Гудини немного помолчал.
– Я очень хотел бы поверить, но пока вижу лишь ловкие трюки.
Конан Дойл удивился.
– Но ведь вы сами творите настоящие чудеса!
Гудини покачал головой.
– Нет. Я создаю иллюзии. И никогда не называю их чудом.
Эта фраза прозвучала спокойно.
Но именно она стала началом конца их дружбы.
Прошло несколько месяцев.
Однажды Конан Дойл пригласил Гудини на спиритический сеанс.
– Приходите, – сказал он. – Возможно, именно сегодня вы измените своё мнение.
Гудини согласился. Он пришёл не как знаменитый иллюзионист. Он пришёл как человек, который потерял мать и очень хотел узнать, неужели смерть действительно не конец?
В комнате снова погасили свет.
Медиум попросил всех взяться за руки.
Через несколько минут раздался тихий стук. Потом ещё один. Стол слегка качнулся. Из темноты донёсся голос:
– Здесь есть дух...
Кто-то заплакал. Кто-то начал молиться. Гудини сидел молча.
Когда сеанс закончился, все стали благодарить медиума.
Только Гудини не спешил уходить. Он подошёл к столу.
Поднял скатерть. Потом внимательно осмотрел кресло, на котором сидел медиум.
Наклонился, потом улыбнулся.
– Любопытно...
– Что именно? – спросил Конан Дойл.
– Здесь очень много духов.
– В каком смысле?
Гудини достал из-под сиденья тонкую металлическую пластину. Потом показал почти незаметную резиновую грушу, соединённую с тонкой трубкой.
– Если нажать сюда, получится такой же стук, какой мы только что слышали.
Через несколько дней газеты написали о новом скандале.
Одни называли Гудини героем.
Другие обвиняли его в том, что он разрушает надежду людей.
На что он отвечал:
– Надежду разрушает не тот, кто раскрывает обман. Надежду разрушает тот, кто продаёт её за деньги.
После этого он стал получать десятки писем. Одни благодарили его. Другие просили приехать и проверить очередного медиума. Так Гарри Гудини превратился в человека, которого боялись почти все знаменитые шарлатаны того времени. Некоторые даже заранее отказывались проводить сеансы, если узнавали, что среди зрителей будет сидеть он.
– Почему? – однажды спросил журналист.
Гудини улыбнулся.
– Потому что фокусник всегда замечает то, чего не видит публика.
Прошло несколько недель.
Однажды Артур Конан Дойл пригласил Гудини к себе домой.
– Моя жена хочет помочь вам, – сказал писатель. – Она попробует связаться с вашей матерью.
Гудини молчал. Он не верил в подобные сеансы. Но мысль снова услышать хотя бы одно слово от самого дорогого человека не давала ему покоя.
Он согласился.
В комнате зажгли свечи.
Наступила тишина.
Леди Конан Дойл закрыла глаза и начала быстро записывать что-то на листе бумаги. Никто не произнёс ни слова. Через несколько минут она положила карандаш.
– Послание закончено, – сказала она.
Артур с волнением протянул лист Гудини. Тот медленно начал читать. С каждой строкой его лицо становилось всё серьёзнее. Наконец он аккуратно положил лист на стол.
– Что-то не так? – осторожно спросил Конан Дойл.
Гудини поднял глаза.
– Всё не так...
В комнате стало тихо.
– Это письмо начинается с изображения креста, – спокойно произнёс он. – Моя мать была еврейкой. Она никогда не поставила бы крест в начале письма.
Он сделал небольшую паузу.
– И ещё...
Гудини провёл рукой по листу.
– Она не знала английского языка. Всю жизнь она говорила на идише.
Артур Конан Дойл растерялся.
Он посмотрел сначала на жену, потом на друга.
– Но... возможно, духи...
– Нет, Артур, – мягко перебил его Гудини. – Если бы моя мать действительно смогла обратиться ко мне... она сказала бы хотя бы одно слово на своём родном языке.
В комнате снова воцарилась тишина. На этот раз никто не пытался её нарушить. Два великих человека сидели друг напротив друга. Один продолжал верить. Другой – нет. Именно с того вечера их пути разошлись. Один продолжал искать доказательства существования духов. Другой – доказательства человеческого обмана.
В середине 1920-х годов Гарри Гудини был известен во всём мире. Его афиши украшали театры Америки и Европы.
Люди покупали билеты за несколько недель, чтобы своими глазами увидеть человека, которого не могли удержать ни цепи, ни замки, ни тюремные камеры.
За кулисами он продолжал получать письма. Одни благодарили его за разоблачение очередного медиума. Другие писали: «Не вмешивайтесь в то, чего не понимаете.» «Вы пожалеете.»
«Лучше прекратите свои расследования.»
Гудини лишь складывал письма в ящик стола. За годы выступлений он привык к угрозам. Они его не останавливали.
Канада, Монреаль. Октябрь 1926 года. После выступления Гудини отдыхал в своей гримёрной.
К нему зашёл молодой студент.
Разговор зашёл о способности Гудини выдерживать удары.
– Неужели вы можете выдержать любой удар? – спросил юноша.
– Если я подготовлюсь – да.
Он привык доверять своему телу. Годы тренировок научили его контролировать дыхание и напрягать мышцы в нужный момент.
Но студент внезапно нанёс ему несколько ударов. Гудини был застигнут врасплох. Он поднял руку и остановил студента.
– Подождите. Теперь я готов.
Казалось, это был всего лишь очередной случай из жизни человека, который привык проверять границы своих возможностей. Но на этот раз всё оказалось иначе. Через несколько часов Гудини почувствовал сильную боль, но
не придал этому большого значения.
Сначала Гудини не хотел признавать, что произошло что-то серьёзное. Он был человеком, который привык скрывать боль. На сцене он улыбался, продолжал выступать и не хотел разочаровывать зрителей. Ведь люди приходили увидеть не просто фокусника.
Они приходили увидеть человека, который всегда побеждает.
Но на этот раз одной силы воли оказалось недостаточно. Боль усиливалась. Врачи обнаружили острое воспаление аппендикса. Гудини нуждался в срочной операции. Даже тогда он не потерял своего чувства юмора.
Он шутил с врачами и пытался убедить окружающих, что всё будет хорошо. Но состояние ухудшалось.
США, Детройт. Октябрь 1926 года.
В больничной палате рядом с ним находилась его жена Бесс.
Они были вместе много лет.
Именно она первой поверила в него, когда он был ещё молодым артистом, о котором никто не знал. Она была рядом во время его самых опасных выступлений. Видела, как он освобождался от цепей. Как возвращался из ледяной воды.
Как тысячи людей кричали его имя. Но теперь перед ней лежал человек, который уже не мог подняться и выйти на сцену.
Перед смертью Гудини вспомнил о споре, который много лет вёл с медиумами.
Он решил провести последний эксперимент.
Если после смерти действительно существует связь с другим миром – он найдёт способ это доказать. Они с Бесс договорились о тайном коде.
Это была фраза, которую знали только они двое. Если Гудини сможет передать её после смерти, значит, связь существует. Если нет...
Значит, никто так и не смог доказать обратное.
31 октября 1926 года Гарри Гудини умер. Ему было 52 года.
После его смерти каждый год Бесс проводила специальные сеансы в память о муже. Она ждала...
...Прошло десять лет. Но тайный код так и не прозвучал. В 1936 году Бесс сказала, что больше не будет проводить эти сеансы.
Гарри Гудини прожил жизнь, полную загадок.
Но самым большим его открытием стало другое: людям нужно уметь не только удивляться чудесам, но и научиться отличить чудо от обмана.

Мне не больно

Автор: Ната Снегирёва
Мне не больно, лишь горько... и немного не ясно...
С жизнью пробую спорить. Но наверно, напрасно.
И судьба в том же духе повторяет упорно
Что не нужно мне это... что пройдёт всё, бесспорно.
Только вот не понятно, почему так случилось?
И печаль будто в сердце мне клещами вцепилась.
Я пытаюсь не думать, и забыться на время...
Но ответ неизвестен, – вот такая проблема.
Почему всё так сложно? Почему безразлично?
Жизнь идёт, и как будто, всё до боли, привычно.
Только небо темнее, чем вчера ещё было...
Может быть, это небо так со мной пошутило?..
Мне не больно, лишь горько... и немного не ясно...
Я уже не пытаюсь с жизнью спорить напрасно.
Может, правда, что скоро всё пройдёт... Только, небо,
Я к тебе обращаюсь: «Не шути так нелепо».

Свидетель семейных тайн

Автор: Ната Снегирёва
Я всегда подозревала, что мой холодильник что-то знает.
Слишком уж подозрительно он смотрел на меня своей маленькой лампочкой, когда я открывала дверцу после десяти вечера.
В ту ночь я тихонько пробралась на кухню. Хотела только посмотреть... Ну, может быть, взять всего одну маленькую зефирку... Или кусочек тортика. Совсем крохотный.
Но стоило мне открыть дверцу, как холодильник недовольно загудел.
– Опять пришла? – протянул он с таким ехидством, будто ждал меня уже полчаса. – Какая неожиданность... И что же мы сегодня ищем в такое позднее время? Случайно не оставшийся кусочек тортика? Или тот самый зефир, который вчера «сам исчез»?
– Ты чего? – удивилась я. – Ты же холодильник, а не следователь.
– Конечно, – ответил он обиженным тоном. – Я всего лишь холодильник. Просто холодильник, который всё видит и знает.
Я уже хотела закрыть дверцу...
– Кстати, зефирок больше нет, –
произнёс он так, будто объявил главную новость дня.
А потом протянул с явным удовольствием:
– Какая жалость...
– Ты сейчас издеваешься?
– Нисколечко. Я просто наблюдаю. Это моя работа.
Он немного помолчал, а потом вдруг смягчил голос:
– Ничего. Может, к лету в то платье вылезешь, которое ты купила не на распродаже, как мужу своему рассказывала, а за... Хочешь, назову сумму?
Я замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Я не просто знаю, – гордо ответил холодильник. – Я вас всех как на духу вижу. Кто что положил, кто что спрятал, кто сколько раз открывал дверцу ночью... А насчёт платья, так ты сама хвасталась Анжелке по телефону.
– Перестань так ехидно светить своей лампочкой!
– Это не ехидство, – невозмутимо ответил холодильник. – Это подсветка твоих ночных преступлений.
Я обиженно хлопнула дверцей.
– Очень смешно.
– Не хлопай, – донеслось изнутри. – У меня, между прочим, нервы не железные.
Я застыла.
– У холодильников бывают нервы?
– После пяти лет ночных набегов? Конечно.
– И давно ты разговариваешь?
– Давно. Просто раньше ты жевала слишком громко и не слышала.
Я снова открыла дверцу.
– Так... И что же мне теперь, вообще к тебе не подходить?
– Почему же? Подходи днём.
– А если я ночью хочу?
– Тогда хотя бы не начинай со слов: «Я только водички попить». Мы оба знаем, что воду ты холодную не пьёшь. Гланды бережёшь.
Я тяжело вздохнула.
– Ладно. Тогда я возьму... яблоко.
Холодильник подозрительно загудел.
– Не смеши мои полки.
– Почему?
– Потому что яблоки ты обычно берёшь только тогда, когда фотографируешь завтрак для соцсетей.
Я медленно перевела взгляд на холодильник.
– Слушай... А ты случайно не подключён к интернету? А то
я не хочу завтра проснуться знаменитой. Вдруг завтра весь интернет будет видеть меня, разговаривающей с холодильником?
– Нет, – с достоинством ответил он. — Я подключён к вашей семье, и не выношу сор из избы. Не переживай, семейные тайны я храню лучше любого сейфа.
– И кстати, – продолжил он, – не надо делать вид, будто ты внезапно перешла на правильное питание. Мы с майонезом всё обсудили.
– С... с майонезом?
– Конечно. Он, между прочим, тоже переживает. Говорит, что за последние три дня ты стала смотреть на него каким-то слишком влюблённым взглядом.
– Ты что, за мной круглосуточно наблюдаешь?
– Нет. Иногда отвлекаюсь.
– На что?
– Ни на что, а на кого. На твоего мужа. Он тоже любит заглянуть ко мне ночью. Правда, делает вид, что проверяет, хорошо ли работает морозилка.
– И ты ему веришь?
– Конечно нет. Но актёр он получше тебя.
– А за детьми ты тоже следишь?
– Конечно.
– И кто чаще к тебе приходит?
– Ты.
– А на втором месте?
– Муж.
– А дети?
– Они хотя бы не врут, что пришли за водой.
– Между прочим, с понедельника я на диете.
– С какого именно? - спокойно спросил холодильник.
– В смысле?
– Их у тебя за этот год уже двенадцать.
– Ладно, – сказала я. – И сколько, по-твоему, я съела зефира?
Холодильник тихонько загудел, словно что-то подсчитывал.
– За какой период?
– В смысле?
– С прошлого понедельника или за три дня?
– Можешь не отвечать...
– Поздно. Я уже посчитал.
Я молча закрыла дверцу и ушла спать.
На следующий день я решила его перехитрить. Конфеты спрятала не в холодильник, а в кухонный шкаф, на самую верхнюю полку, за большую кастрюлю.
«Ну вот, – подумала я, – теперь посмотрим, что ты скажешь».
Ночью я демонстративно прошла мимо холодильника.
– Что, сегодня без меня? – невозмутимо поинтересовался он.
– Именно.
– Не там.
Я резко остановилась.
– Что?!
– Конфеты. Нижняя полка. За кастрюлей.
Я растерянно молчала.
– Муж уже нашёл, – холодильник выдержал многозначительную паузу, – и перепрятал.
***
На следующий день я собралась в магазин.
– Странно... – пробормотала я, заглядывая в сумку. – Карточки нет.
Я проверила кошелёк, карманы, стол в прихожей. Потом заглянула под диван, хотя сама не знала, что надеялась там найти.
Я уже хотела начать новый круг поисков, но вдруг вспомнила про своего всезнающего помощника.
– Холодильник, ты случайно не видел, куда я вчера положила банковскую карточку, когда пришла из магазина?
– Видел, – даже не задумываясь ответил он.
Я замерла.
– Правда? И где?
– У меня.
– У тебя?!
– В морозилке.
Я открыла морозилку и замерла.
Среди пакетов с замороженными овощами лежала моя банковская карточка.
– Как... Как она здесь оказалась?
Холодильник спокойно загудел.
– Вчера после магазина ты зашла в кухню. Положила покупки, достала продукты из пакета. А потом почему-то решила, что морозилка – отличное место для твоей банковской карточки.
Я взяла её в руки и недоверчиво посмотрела на холодильник.
– А почему ты сразу мне не сказал?
– А ты не спрашивала.
– Но ты же видел, что я полчаса ищу её по всей квартире!
– Видел.
– И молчал?!
– Я не хотел вмешиваться в процесс поиска. Это не моё дело.
Я возмущённо посмотрела на него.
– Что-то, девушка, у вас с памятью совсем плохо стало, – ехидно заметил он.
– Опять начинаешь?
– Нет. Просто делаю выводы. Вам бы что-нибудь для памяти пропить. Витаминки, например. А то скоро и телефон случайно окажется в морозилке.
– Скажи честно, а что ещё ты про меня знаешь?
Холодильник немного подумал.
– Много чего.
– Например?
– Например, что ты собираешься купить новую сумочку за пять тысяч рублей.
Я насторожилась.
– И что?
– А мужу собираешься сказать, что купила её по скидке за пятьсот.
Я возмущённо посмотрела на него.
– Ты что, подслушиваешь мои телефонные разговоры?
– Я не подслушиваю. Я просто слышу.
Холодильник самодовольно загудел.
– И вообще, я тебе не муж. На твои сказки не ведусь.
– Ничего себе! – возмутилась я. – Не хватало мне ещё такого мужа, как ты.
– Почему?
– Потому что от тебя ничего не скроешь!
– Вот именно, – спокойно ответил холодильник.
– Всё. Больше при тебе по телефону разговаривать не буду.
– Поздно, – невозмутимо сказал он. – Всё, что нужно, я уже услышал.
И вдруг мне в голову пришла идея.
– Холодильник, а самого главного ты всё-таки не знаешь.
Он уверенно загудел.
– Я всё знаю.
– Нет. Этого ты не знаешь.
Он замолчал.
– Ну и что именно я не знаю?
Мне даже показалось, что в его голосе впервые появилась тревога.
– Мы с мужем решили купить новый холодильник.
Несколько секунд на кухне было тихо.
Потом он загудел совсем по-другому.
– Новый?.. Холодильник?
– Да.
– Но... почему?
– Ну, подумали, что пора. Ты слишком много знаешь про нашу семью.
– Пора?
В его голосе уже не было привычного самодовольства.
– Ну я же слежу за вами только из добрых побуждений, – быстро сказал он. – Вы же мне как родные. Я всю свою сознательную жизнь с вами.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Не выбрасывайте меня. Я вам пригожусь.
– Думаешь?
– Я буду помогать за детьми смотреть. Буду напоминать тебе про продукты. Я больше не буду прятать зефирки и шоколадки... Ну, почти не буду. И про сумочку, не переживай, мужу не скажу.
Я не выдержала и рассмеялась.
– Да ладно тебе. Я пошутила.
Холодильник облегчённо загудел.
– Правда?
– Правда.
– Фух...
– Как же я без тебя? – улыбнулась я. – Кто ещё будет знать все мои секреты? Ты мне как лучшая подружка.
Холодильник довольно засветил своей лампочкой.
– Вот именно.
Я закрыла дверцу и вышла из кухни.
Через секунду оттуда донеслось:
– Кстати... зефирки я пересчитал. И шоколадку в верхнем ящике я тоже видел.
– Холодильник!
– Что, холодильник? Я уже пять лет холодильник. Работа у меня такая.
А вы задумывались? Вдруг ваш холодильник тоже слишком много знает?