Коллегия адвокатов "Формат"

Пять лет колонии общего режима. Покушение на особо крупное мошенничество и оконченное мошенничество. Три судебные инстанции сохранили реальное лишение свободы. Верховный Суд не отменил обвинительный приговор и не уменьшил срок. Он поставил другой вопрос: из чего следует, что именно этого человека невозможно исправить без колонии? Убедительного ответа в приговоре не оказалось. Дело рассматривалось во Владивостоке. Шек В.А., руководивший сельскохозяйственной организацией, был признан виновным в предоставлении недостоверных сведений о посевных площадях для получения государственных субсидий. Его действия квалифицировали: — по ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ — как покушение на мошенничество; — по ч. 4 ст. 159 УК РФ — как оконченное мошенничество. За первое преступление суд назначил три года лишения свободы со штрафом 500 тысяч рублей. За второе — четыре года со штрафом 700 тысяч рублей. По совокупности преступлений Шек получил пять лет колонии общего режима и штраф 900 тысяч рублей. Апелля

— Уголовного дела нет. Вы не подозреваемый. Просто объясните, что произошло. Это звучит как три гарантии безопасности. На деле — как идеальная формула, после которой человек расслабляется и начинает говорить без защиты. Сотруднику не всегда нужно признание. Иногда ему не хватает одного факта: кто согласовал платеж, когда вы узнали о проблеме, у кого осталась переписка. Вы называете фамилию, дату или документ — и проверка получает маршрут. Вы уходите без процессуального статуса. Материал остается — уже с планом действий. Если вас вызвали в полицию дать объяснение, обычно идет доследственная проверка по статьям 144–145 УПК РФ. Ее итог — возбуждение уголовного дела, отказ в возбуждении либо передача материала по подследственности или подсудности. Это не разговор перед «настоящей работой». Это и есть работа. На этой стадии запрашивают документы, проводят осмотры и ревизии, назначают экспертизы, дают поручения оперативным подразделениям. Объяснение в полиции нужно не только для того, чтобы

Скажу вещь, за которую судейское сообщество опять польет меня "хейтом". При нынешнем уровне искусственного интеллекта большинство судей в привычном нам виде уже не нужны. НЕ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Именно сейчас! Не после появления какого-нибудь фантастического сверхразума. Уже сейчас. Я много работаю с последними версиями ИИ, обезличиваю и загружаю в них сложные юридические документы, судебные акты, жалобы и вижу уровень анализа, который еще год назад казался фантастикой. И поэтому у меня возник совершенно практический вопрос. Если искусственный интеллект уже способен прочитать огромный массив документов, сопоставить доказательства, найти противоречия, проверить нормы права, разобрать позицию обвинения и защиты, увидеть пропущенный довод и подготовить мотивированный юридический вывод, то за какую уникальную интеллектуальную функцию мы продолжаем содержать десятки тысяч судей? Мантия? Герб за спиной? Право произнести: «Суд удаляется в совещательную комнату»? Это ритуал. А я предлагаю погов

Самая опасная ошибка адвоката по уголовному делу — не оставленное без удовлетворения ходатайство и даже не отказ в жалобе. В уголовном процессе нельзя обещать результат. Сильный защитник тоже получает отказы, сталкивается с плохими фактами и работает по делам, где пространство для маневра изначально невелико. Гораздо опаснее другое: адвокат совершает привычные и внешне правильные действия, которые не улучшают положение доверителя. Пишет жалобы, цитирует УПК РФ, спорит со следователем, обещает «разбить все в суде» — а уголовное дело тем временем спокойно движется по сценарию обвинения. Почти десять лет я наблюдал работу адвокатов со стороны прокуратуры. Затем — в адвокатской практике, которой посвятил уже 17 лет. И вот пять ошибок, которые я считаю критическими не потому, что они некрасиво выглядят, а потому, что каждая из них способна ухудшить положение подзащитного. Получив постановление о возбуждении уголовного дела, доверитель задает понятный вопрос: «Мы можем его отменить?» Слабый

Он несколько месяцев влюблял в себя девушку. Затем попросил совсем небольшую сумму, чтобы якобы разблокировать банковский счёт. Потом понадобились ещё деньги. И ещё. Когда сумма приблизилась к 700 тысячам рублей, мужчина исчез. А когда девушка обратилась в полицию, начал звонить ей с угрозами и уверять, что его адвокат «всех знает», поэтому добиться уголовного дела она всё равно не сможет. Некоторое время казалось, что он действительно прав. Полиция отказалась возбуждать уголовное дело, назвав произошедшее обычными гражданско-правовыми отношениями. Затем почти год проводила проверку. После возбуждения дела следователь заявила потерпевшей, что никакой перспективы у расследования нет. Но в итоге мошенник получил два года реального лишения свободы. Такое интересное дело было у меня в практике! Расскажу, как развивалось это дело и почему романтическое мошенничество нередко удаётся спрятать за словами «сама перевела» и «он просто не вернул долг». Имена и отдельные сведения изменены. Назовё

После отказа в возбуждении уголовного дела большинство людей начинает искать «образец жалобы в прокуратуру». Именно с этого нередко начинается следующая ошибка. Дело в том, что словами «мне отказали» заявители называют совершенно разные процессуальные ситуации. В одном случае постановление действительно вынесено. В другом — срок проверки давно истек, но решения вообще нет. В третьем — отказ отменили, однако проверку снова провели формально. В четвертом — проблема уже не в полиции, а в том, как районная прокуратура рассмотрела жалобу. Для каждой ситуации нужен свой документ, свой адресат и своя просительная часть. Универсальная жалоба здесь работает примерно так же, как универсальный ключ: внешне похожа на инструмент, но нужную дверь обычно не открывает. Я почти десять лет работал в прокуратуре, в том числе проверял законность решений по сообщениям о преступлениях и рассматривал жалобы на такие решения. Уже более 17 лет занимаюсь этим как адвокат. Практика с обеих сторон показывает: рез

У вас трое детей? Больная мать? Вы единственный кормилец? Без вас некому платить ипотеку, управлять бизнесом и возить отца на лечение? Для уголовного дела это не трагедия. Это всего лишь сведения о личности подозреваемого или обвиняемого. Иногда имеющие юридическое значение. Иногда — нет. Самый неприятный факт об уголовном преследовании состоит в том, что системе безразлично, кем вы были до того, как стали фигурантом уголовного дела. А если вы занимаете пассивную позицию, ей может оказаться безразлична даже ваша невиновность. В обычной жизни вы можете быть отцом троих детей, единственным сыном престарелых родителей, руководителем предприятия или человеком, от которого зависит вся семья. В уголовном деле у вас другой статус: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый. Следователь не обязан думать, кто завтра отведет вашего ребенка в школу. Прокурор не будет решать, на какие средства останется семья. Суд не должен спасать ваш бизнес от разрушения. У каждого участника уголовного процесса своя

Самая опасная фраза для человека, уже оказавшегося внутри уголовного дела, часто звучит успокаивающе: «Не беспокойтесь, мы все решим. Главное — передайте деньги». 12 августа 2026 года в Савеловском районном суде Москвы адвокат Алиса Волхова и налоговый юрист Ольга Гольцева получили по четыре года лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Суд первой инстанции признал их виновными в мошенничестве в особо крупном размере — хищении у блогера Александры Митрошиной 41 млн рублей. Волховой дополнительно на три года запретили заниматься адвокатской деятельностью. После оглашения приговора обеих взяли под стражу в зале суда. Эти сведения подтверждены официальным сообщением прокуратуры Москвы и карточкой дела № 01-0362/2026. Особенно примечательна одна деталь: сама Митрошина просила не назначать им реальное лишение свободы. Она ссылалась на наличие у обеих подсудимых детей и на то, что, оставаясь на свободе, они смогут возмещать причиненный ущерб. Суд с ней не согласился. Почему пр

У вас трое детей? Больная мать? Вы единственный кормилец? Без вас некому платить ипотеку, управлять бизнесом и возить отца на лечение? Для уголовного дела это не трагедия. Это всего лишь сведения о личности подозреваемого или обвиняемого. Иногда имеющие юридическое значение. Иногда — нет. Самый неприятный факт об уголовном преследовании состоит в том, что системе безразлично, кем вы были до того, как стали фигурантом уголовного дела. А если вы занимаете пассивную позицию, ей может оказаться безразлична даже ваша невиновность. В обычной жизни вы можете быть отцом троих детей, единственным сыном престарелых родителей, руководителем предприятия или человеком, от которого зависит вся семья. В уголовном деле у вас другой статус: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый. Следователь не обязан думать, кто завтра отведет вашего ребенка в школу. Прокурор не будет решать, на какие средства останется семья. Суд не должен спасать ваш бизнес от разрушения. У каждого участника уголовного процесса своя

Самая опасная фраза перед допросом — не «вы подозреваетесь». Иногда гораздо опаснее услышать: «Не переживайте, вы пока просто свидетель». Юридически положение подозреваемого, конечно, серьезнее. Именно в отношении него уже осуществляется уголовное преследование. Но тактически положение свидетеля иногда оказывается опаснее. Подозреваемый понимает угрозу, ищет адвоката и осторожно относится к каждому вопросу. Свидетель же нередко уверен, что происходящее его не касается, и начинает подробно «помогать следствию». В результате будущая доказательственная база формируется из его собственных показаний. По статье 56 УПК РФ свидетелем признается лицо, которому могут быть известны обстоятельства, имеющие значение для расследования уголовного дела. Но эта формулировка отвечает лишь на вопрос, в каком процессуальном порядке человека допрашивают. Она не объясняет, почему следователь заинтересовался именно им и как оценивает его действия. Особенно часто промежуточный свидетельский статус встречается