«…И бомбой не разорвет» (Что сказал мне Старец отец Иоанн Оптинский)
Сергей Александрович Нилус с женой Еленой Александровной пришли к Оптинскому Старцу отцу Иоанну (Салову). Старец принял со свойственной ему в отношении к нам с женой радостной лаской.
— Берите табуретку, — сказал он, обнимая меня, — садитесь рядом со мною. — Какие вы псалмы читаете? — предложил он мне вопрос. Я смутился: обычно на коротеньком своем, чисто мирском, не правиле даже, а правильце, я никаких псалмов не читал.
— Знаю, — ответил я, — «Живый в помощи», «Помилуй мя, Боже»… — А еще какие! — Да я, батюшка, все псалмы читал и, хоть не наизусть, а все знаю; но правильце мое маленькое… Старец перебил мое самооправдание: — Не о том я хочу вас спросить, какое правило ваше, а о том, читаете ли вы еще псалом 26-й — «Господь просвещение мое? — Нет, батюшка, не читаю. — Ну, так вот что я вам скажу! Вы как-то раз говорили мне, что на вас враг пускает стрелы свои. Не бойтесь! ни одна вас не коснется, никакой дряни не опасайтесь: дрянь дрянью и останется. Только возьмите мой совет за правило, послушайтесь: читайте утром и вечером перед вашей молитвой оба эти псалма — 26-й и 90-й, а перед ними великое Архангельское обрадование — «Богородице Дево, радуйся». Будете так делать, ни огонь вас не возьмет, ни вода не потопит… При этих словах старец встал со своего кресла, обнял меня и с какой-то особой силой, раскатисто-звонко, не сказал даже, а выкрикнул: — Больше вам скажу: бомбой не разорвет! Я поцеловал обнимавшую меня руку старца. А он опять, прижавшись к самому моему уху, опять громко воскликнул: — И бомба не разорвет!* А на всякую дрянь вы и внимания не обращайте: что вам дрянь сделать может?.. Вот, об этом-то я и хотел побеседовать с вами. Ну, а теперь идите с Господом!
И с этими словами старец отпустил нас с миром. Я знал того человека, точнее говоря — женщину, на которую намекал старец, называя ее дрянью: к Оптинскому благолепнолиственному древу она прилепилась, как лишай, и долго ложной своей святостью и именем старцев морочила Оптинских богомольцев. Я ее понял, и она мне за то мстила, где могла. Бог с ней!.. «И бомба не разорвет!..» Предсказание о. Иоанна (Салова) в точности исполнилось во время гражданской войны. По воспоминаниям М. В. Смирновой-Орловой, Елена Александровна рассказывала ей, что однажды, когда они с мужем ехали под обстрелом в тарантасе, рядом с ними разорвалась бомба, но их совершенно не задела.
Архангельское приветствие ко Пресвятой Богородице
Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословена Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших.
Псалом 26 (говорящий о стойкости верующего в гонениях и о утешении его покровительством Господа)
Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся? Господь Защититель живота моего, от кого устрашуся? Внегда приближатися на мя злобующым, еже снести плоти моя, оскорбляющии мя и врази мои, тии изнемогоша и падоша. Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое; аще востанет на мя брань, на Него аз уповаю. Едино просих от Господа, то взыщу: еже жити ми в дому Господни вся дни живота моего, зрети ми красоту Господню и посещати храм святый Его. Яко скры мя в селении Своем в день зол моих, покры мя в тайне селения Своего, на камень вознесе мя. И ныне се, вознесе главу мою на враги моя: обыдох и пожрох в селении Его жертву хваления и воскликновения; пою и воспою Господеви. Услыши, Господи, глас мой, имже воззвах, помилуй мя и услыши мя. Тебе рече сердце мое: Господа взыщу, взыска Тебе лице мое, лица Твоего, Господи, взыщу. Не отврати лица Твоего от мене и не уклонися гневом от раба Твоего: помощник мой буди, не отрини мене и не остави мене. Боже, Спасителю мой. Яко отец мой и мати моя остависта мя. Господь же восприят мя. Законоположи ми, Господи, в пути Твоем, и настави мя на стезю правую враг моих ради. Не предаждь мене в душы стужающих ми: яко восташа на мя свидетеле неправеднии, и солга неправда себе. Верую видети благая Господня на земли живых. Потерпи Господа, мужайся, и да крепится сердце твое, и потерпи Господа.
Псалом 90
1 Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. 2 Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое. Бог мой, и уповаю на Него. 3 Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, 4 плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. 5 Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, 6 от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго. 7 Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, 8 обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши. 9 Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. 10 Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, 11 яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. 12 На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, 13 на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. 14 Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. 15 Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, 16 долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое..
Если Бог захочет для тебя большего, он сначала изменит тебя через эти 5 вещей
1. Он заберет привычную опору. Людей, роли, статус, ощущение «я знаю, как жить». Это выглядит как потеря, но на деле - демонтаж костылей. Пока есть внешняя опора, человек не растет внутрь. Когда ее убирают, остается только ты и реальность. И именно здесь формируется настоящая сила, а не заемная.
2. Он приведет к одиночеству, которое нельзя заглушить. Не социальному, а внутреннему. Когда рядом вроде есть люди, но поговорить не с кем. Это не наказание, а настройка слуха. Пока вокруг шум, ты не слышишь себя. Тишина нужна, чтобы ты наконец понял, кто ты без одобрения, ролей и ожиданий.
3. Он разрушит иллюзии о «хороших людях». Ты увидишь, кто с тобой из выгоды, кто из привычки, а кто исчезает, когда ты больше не удобен. Это больно, потому что рушится вера. Но без этого невозможно выстроить зрелые связи. Бог убирает не людей - он убирает ложь о них.
4. Он обострит чувствительность. Ты станешь сильнее реагировать на фальшь, пустые разговоры, компромиссы с собой. То, что раньше терпелось годами, станет физически невыносимым. Это не слабость. Это точная настройка границ. Большему не подходит человек, который живет против себя.
5. Он поставит перед выбором без компромисса. Остаться прежним и сохранить комфорт или потерять привычное, но не предать себя. В этот момент кажется, что ты все теряешь. На самом деле ты проходишь инициацию. После нее назад не возвращаются, потому что жить меньше уже невозможно.
🌿🌿Зачем вы пьете на могилах
Устроив праздные пиры
Вы с алкоголем в ваших жилах
Несете идолу дары
Зачем еду туда несете
Конфеты,, яйца куличи
И там, в стаканы водку льете
Забыв зажечь даже свечи
Все кладбища спиртным залиты
Еда разбросана кругом
Не слышно только слов молитвы
Застыло сердце ваше льдом
Зачем вы пьете на могилах
Залив вином надгробья их
Столы,, расставив как в квартирах
Какой же вред это для них
Цветы им мертвые несете
Отделавшись букетом тем
Вы литию там не поете
Тогда пришли туда зачем?
Не нужно им уже земного
Молитвы только вашей ждут
Промолвите о них вы слова
Им в пользу будет этот труд
Живых цветов им принесите
В знак о бессмертии души
Молитву- литию прочтите
На кладбище слезой в тиши
- ВИК! ПОЧЕМУ ЗА КРЕЩЕНИЕ В ЦЕРКВИ НАДО ЗАПЛАТИТЬ ? ВЕРА ЖЕ БЕСПЛАТНАЯ.
-Вы чужие люди в Божием Доме, потому что вы ничего не сделали для Церкви. Не помыли полы после службы, не протёрли Святые Иконы от слёз и соплей, не принесли Цветы на Праздник, не заплатили за электричество и обогрев дома Божиего, не внесли ни копейки на ремонт крыльца и на покраску стен, никогда не предложили свою помощь ни в чём, хотя могли бы напечь вкусных плюшек и принести их на Воскресную трапезу многочисленным деткам из бедных семей, которых кормят бесплатно. Или в будний день отпроситься с работы и помочь батюшке вокруг Храма покосить траву.
Вы ничего не сделали для Церкви.
Вы просто по- хамски пришли в чужой для вас Дом и требуете, чтобы после ваших грязных ботинок кто-то бесплатно пропылесосил и вымыл купель и мокрый пол после крещения вашего чада, которого вы вообще не собираетесь сделать сыном этого Дома Божиего, не будете больше привозить ребёнка на Причастие, не будете исповедовать свои грехи и участвовать в Святых Церковных Таинствах. Для вас Церковь- чужая территория.
Вы не рассматриваете Церковь как свой родной Небесный дом, который нужно всеми силами обустраивать ради будущего своих детей.
Да и пришли вы крестить ребёнка как язычники, ради «шоб было на всякий случай» не являясь христианами, не участвуя никак в жизни Церкви, не читая Евангелие, не зная никаких основ Христианской веры.
В вашем багажнике лежит бухло и жрачка минимум на 10 тысяч рублей, чтобы нажраться, «отметить» как положено «обряд».
Но вы искренне не понимаете, почему за вашу такую странную «веру» надо заплатить кровную денежку, которую так приятно потратить на сигаретки и кофе…
Поэтому, по моему глубокому убеждению, полы после вашей грязной обуви в Церкви должны чисто вымыть ЗА ДЕНЬГИ.
Простите меня!
Автор - Виктория Макарская.
Молитва об усопшей маме
Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Ты сирых хранитель, скорбящих прибежище и плачущих утешитель.
Прибегаю к тебе аз, сирый, стеня и плача, и молюся Тебе: услыши моление мое и не отврати лица Твоего от воздыханий сердца моего и от слез очей моих. Молюся Тебе, милосердый Господи, утоли скорбь мою о разлучении с родившей и воспитавшей мя материю моею, (имя) – , душу же ея, яко отшедшую к Тебе с истинною верою в Тя и с твердою надеждою на Твое человеколюбие и милость, приими в Царство Твое Небесное.
Преклоняюсь пред Твоею святою волею, еюже отъята бысть у мене, и прошу Тя, не отыми точию от нея милости и благосердия Твоего. Вем, Господи, яко Ты Судия мира сего, грехи и нечестия отцев наказуеши в детях, внуках и правнуках даже до третьяго и четвертого рода: но и милуеши отцев за молитвы и добродетели чад их, внуков и правнуков. С сокрушением и умилением сердца молю Тя, милостивый Судие, не наказуй вечным наказанием усопшую незабвенную для мене рабу Твою, матерь мою (имя), но отпусти ей вся согрешения ея вольная и невольная, словом и делом, ведением и неведением сотворенная ею в житии ея зде на земле, и по милосердию и человеколюбию Твоему, молитв ради Пречистыя Богородицы и всех святых, помилуй ю и вечныя муки избави.
Ты, милосердый Отче отцев и чад! Даруй мне, во вся дни жизни моея, до последняго издыхания моего, не преставати памятовати о усопшей матери моея в молитвах своих, и умоляти Тя, праведнаго Судию, да вчиниши ю в месте светле, в месте прохладне и в месте покойне, со всеми святыми, отнюду же отбеже всяка болезнь, печаль и воздыхание.
Милостиве Господи! Приими днесь о рабе Твоей Твоей (имя) теплую молитву мою сию и воздай ей воздаянием Твоим за труды и попечения воспитания моего в вере и христианском благочестии, яко научившей мя первее всего ведети Тя, своего Господа, в благоговении молитися Тебе, на Тебе Единаго уповати в бедах, скорбех и болезнех и хранити заповеди Твоя; за благопопечение ея о моем духовном преуспеянии, за тепле приносимыя ею о мне моления пред Тобою и за все дары, ею испрошенные мне от Тебе, воздай ей Своею милостию, Своими небесными благами и радостями в вечном Царствии Твоем.
Ты бо еси Бог милостей и щедрот и человеколюбия, Ты покой и радость верных рабов Твоих, и Тебе славу возсылаем со Отцем и Святым Духом, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Два предательства: почему Петр спасся, а Иуда погиб.
Оба ученика отреклись от Христа, но их судьбы сложились по-разному. О природе падения, спасительной силе надежды и о том, почему отчаяние страшнее самого греха.
История страстей Христовых – это не только хроника Божественной жертвы, но и зеркало человеческой души. В центре этой драмы стоят две фигуры, чьи имена стали нарицательными. Оба были призваны, оба пили из одной чаши и оба совершили предательство. Но один стал первоверховным апостолом, а другой – символом вечной погибели.
Пассионарность и повседневность Петра
Симон Петр выделялся пассионарностью. Его вера была не холодным рассудком, а бушующим пламенем. Его утверждение: «Если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь» (Мф. 26:33) не было пустой бравадой. Это была искренняя убежденность человека, готового к героическому самопожертвованию. И он доказал это в Гефсимании, когда, не колеблясь, выхватил меч против целой когорты воинов.
Парадокс Петра в том, что он был готов к «великому подвигу», но оказался безоружен перед «мелочью».
Он не испугался смерти в бою, но растерялся перед бытовым подозрением. Его отречение не было актом трусости в чистом виде. Скорее, это была попытка «сохранить себя для дела». Он хотел остаться в тени, чтобы видеть финал, играть роль случайного прохожего.
Мы ждем от жизни великих испытаний веры, но забываем, что предательство чаще всего совершается в шепоте, а не в крике. Трагедия Петра учит нас, что духовная бдительность нужнее всего не на баррикадах, а в повседневности. Легко исповедовать Христа в храме, гораздо труднее – в компании, где над верой подшучивают. Отречение часто выглядит как «разумный компромисс». Мы боимся не пыток, а неловкости, косого взгляда или потери репутации.
Эрозия души и богословие отчаяния
Христос предупреждал о такой опасности: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Лк. 9:26). Петр осознал глубину своего падения лишь под взглядом Христа. Этот взгляд не был укоряющим – он был любящим, и именно эта любовь сокрушила сердце апостола. Его спасла способность плакать о содеянном и вера в то, что милосердие выше справедливости.
Если падение Петра – это внезапная вспышка слабости, то падение Иуды – это долгий, скрытый процесс эрозии души.
Иуда не был «статистом» в общине; он был облечен доверием, хранил общие средства. Священное Писание скупо на детали его внутреннего мира, но дает важные зацепки. Апостол Иоанн прямо говорит о воровстве из ящика. Деньги стали нитью, за которую дьявол вытянул всю душу. Господь знал о его внутреннем отчуждении еще задолго до развязки: «Но есть из вас некоторые неверующие. Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его» (Ин. 6:64). Об Иуде сказаны самые страшные слова в истории человечества: «Горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться» (Мф. 26:24).
Существует гипотеза, что Иуда пытался спровоцировать Христа на захват земной власти, надеясь, что арест заставит Мессию явить Свою силу. Это объясняет, почему он вернул деньги: когда план «ускорения царства» провалился и Христос пошел на смерть как Агнец, Иуда осознал чудовищность своей ошибки. Самый страшный момент в истории Иуды – это не поцелуй в саду, а петля на дереве. Его грех – это не только предательство Крови Неповинной, но и абсолютное отчаяние. Он раскаялся (признал вину), но не уверовал в возможность прощения. Отчаяние – это высшая форма гордыни, когда человек считает свой грех настолько огромным, что даже Бог не может его покрыть.
Два пути выхода из греха
Митрополит Антоний Сурожский предлагает нам смелое, исполненное надежды частное мнение. Поскольку Иуда покончил с собой до Распятия, его душа сошла во ад раньше Христа. Владыка полагал, что когда Спаситель сошел во ад, чтобы вывести оттуда праведников, произошла их последняя встреча. Мы не знаем итога этой встречи, но сама эта мысль подчеркивает: Бог борется за человека до последнего вздоха и даже после.
Сравнивая эти две истории, мы видим два пути выхода из греха. Путь Петра – это покаяние через надежду. Он признал свою ничтожность, но доверился Божьей любви. Путь Иуды – это раскаяние через самобичевание. Он признал вину, но захлебнулся в собственной тьме.
Главный урок для нас: нет такого падения, после которого нельзя было бы встать, если в сердце живет надежда.
Единственный грех, который не прощается, – это тот, в котором человек отказывается просить прощения. Анализ историй Петра и Иуды позволяет выйти за рамки простого исторического пересказа и заглянуть в саму архитектуру человеческого духа. Это не просто рассказ о двух ошибках, это исследование того, как человек взаимодействует с Богом.
Вина, ведущая к свету, и стыд, ведущий во тьму
Психология этих предательств – это исследование того, как человек справляется с разрушением собственного образа «праведника». Петр страдал от «комплекса героя». Его предательство – это классический когнитивный диссонанс. Он верил в свою исключительную преданность, но столкнулся с инстинктом самосохранения. Психологический триумф Петра в том, что он смог принять свое несовершенство. Он позволил своему «идеальному Я» умереть, чтобы родилось «Я настоящее», нуждающееся в Боге.
Иуда, вероятно, был самым «интеллектуальным» среди апостолов. Его предательство – это попытка контролировать Бога, втиснуть Мессию в рамки своих схем (политических или экономических). Когда реальность не совпала с его расчетом, его психика не выдержала.
Петр чувствовал вину, ведущую к исправлению. Иуда чувствовал стыд, который привел его к саморазрушению. Стыд Иуды стал тотальным, он не оставил места для его личности, превратив всю его жизнь в одну сплошную ошибку, которую он решил «стереть» самоубийством.
Взгляд Христа и реакция на собственную тьму
Покаяние – это перемена ума: Петр изменил вектор своего взгляда с самого себя на Христа. Иуда же остался замкнут на себе. Его раскаяние было «горизонтальным» (перед людьми, перед законом, перед совестью), но не «вертикальным» (перед Богом).
Христос знал о предательстве обоих. Это подчеркивает метафизическую свободу: знание Бога не лишает человека выбора. Предательство было неизбежно как событие истории спасения, но личная гибель Иуды не была предрешена. Бог оставляет дверь открытой даже для предателя до последней секунды. В контексте этих историй «хула на Духа» – это и есть окончательное отчаяние. Это убежденность в том, что тьма внутри меня сильнее, чем свет снаружи. Иуда совершил «богословие отчаяния», посчитав милосердие Творца ограниченным.
Момент, когда Петр встречается глазами с Иисусом, – это точка пересечения Божественного и человеческого. В этом взгляде Петр увидел не осуждение, а свое истинное отражение в Боге. Метафизически ад – это место, где человек больше не может встретиться взглядом с Богом. Петр выдержал этот взгляд, Иуда – побоялся его. Он попытался уничтожить не только свое тело, но и свою связь с бытием.
Разница между Петром и Иудой не в тяжести их поступка (оба отреклись от Источника Жизни), а в их реакции на собственную тьму.
Петр использовал свою тьму как фон, чтобы лучше видеть свет Христа. Иуда же так пристально всматривался в свою тьму, что она стала для него единственной реальностью. Понимание этого должно нам помочь осмыслить свой собственный путь ко спасению и не поддаваться отчаянию, в каком бы виде и под каким бы предлогом оно ни приходило.
Ссылка: spzh.eu/ru/chelove...
ПОСЛЕ ПРИЧАСТИЯ ОНКО-БОЛЬНЫЕ ИСЦЕЛЯЮТСЯ ОТ РАКА, но все-равно в храм - ни ногой!… - Рассказ «Чудеса» батюшки Александра Дьяченко
«Чудеса»
То, что Причастие поднимает человека с одра, в этом нет сомнений вообще!
И как чудо такие примеры в рассказах вообще не выделяю… Чудом же для меня в этих историях является реакция человека на чудо исцеления… Тебя из могилы достали, а ты всё равно не веришь Богу. Вот где чудеса!
Иерей Александр Дьяченко
***
Тетя Валя, моя бывшая соседка, всякий раз как ложилась в больничку, так и звала меня её причащать. Сама она в храм не ходила, не могла выстоять службу. Однажды, она, уже, будучи в зрелом возрасте, пришла в храм и простояла всю службу, не сходя с места. Подошвы ног у неё потом горели, и после этого она не смогла себя заставить ещё хотя бы раз придти на службу.
«Разве можно объять необъятное»? Спрашивал я её тогда. В Церкви нельзя на «забег», рассчитанный длиной в целую жизнь, выбегать как на стометровку. Как и нельзя с ходу наскоком постичь Бога нашим поврежденным сердцем, и судить о Церкви пораженным страстями умом...
В больницу, считала тетя Валя, батюшка уже сам обязан идти. Каждый год тяжелейший бронхит укладывал её на больничную койку, и всякий раз, только причащаясь Святых Христовых Таин, она возвращалась к жизни. Так было несколько лет подряд, раза 3-4 точно, а в итоге подвело сердечко, прямо на Благовещение...
В одно из таких посещений захватил с собой лишнюю частичку запасных даров. Спрашиваю медсестру: «Нет ли у вас кого-нибудь безнадёжно больного, но только, чтобы в разуме был человек»? Думаю: «Всё равно мне потом его отпевать, может, кого и подготовить получится».
С этим делом у нас в больнице плохо, не хотят люди уходить из жизни по-христиански. Откладывают исповедь и причастие на такое "потом", что мне остаётся только руками разводить. Боятся батюшку пригласить, примета, мол, плохая. Если пригласишь, - помрёшь, а без него, так может и выкарабкаешься, а с попом - ты уже точно не жилец на этом свете!
Иногда слышишь, отказ причащаться мотивируется тем, что брезгуем, мол, с одной ложечки. Старенькая бабушка, годов за 80, болеет онкологией, страдает от водянки, разлагается уже при жизни. «Мать, давай батюшку пригласим, покаяться тебе нужно, святыню принять». «Нет», отвечает, «брезгую я, из одной ложки». А то, что это тобой нужно брезговать, до ума человека не доходит.
Провели меня в палату. В ней отдельно, чтобы видимо, не смущать других больных, тихо умирал человек. Женщина. Звали её, помню, Нина. Взгляд безучастный ко всему, голос еле слышен. Сестра говорит мне: «У неё пролежни уже до костей». Я потом видел их, Нина сама мне показывала. Сзади от копчика до поясницы, и на пятках, словно полосы из широкого офицерского ремня. Поскольку человек угасал, то ничего у неё не было развлекающего: ни газет, ни книжек, ни телевизора не было, не было и обычных в таких местах маленьких иконочек на тумбочке.
Я спросил разрешения присесть рядом и спросил Нину: «Вы верите в Христа»? Она сказала, что много слышала о Нём, но конкретно не знает. Я рассказывал ей о Христе, о Его любви к человеку, о Церкви, которую Он основал, и за которую умер. Она внимательно слушала меня, и когда я спросил её, не хочет ли она принять Святое Причастие (а тянуть с предложением было нельзя, никто не знал: доживёт ли она до завтрашнего дня?), - Нина согласилась. Она действительно принесла покаяние (как смогла, конечно) и причастилась. Перед причастием я предупредил её, что Бог волен оставить её на земле, но она должна обещать Ему, что оставшаяся часть её жизни пройдёт в храме. Нина обещала, если выживет, то будет жить совсем другой жизнью, и заплакала...
Потом я приходил к ней ещё раз, принес Евангелие. Когда вошёл в палату, то увидел Нину стоящей у окна. Удивительно, но после Причастия её состояние совершенным образом изменилось. Она внезапно и резко пошло на поправку, ей осталось только удалить пролежни и выписаться домой. Наши медики не могли объяснить причину столь непонятного выздоровления фактически обречённого на смерть человека. На их глазах произошло настоящее чудо.
С тех пор я встречал Нину несколько раз в посёлке, и ни разу в храме... Я напоминал ей о её обещании перед Причастием, но она всякий раз находила причину, почему она до сих пор не нашла времени даже просто зайти в храм. Почти год она докладывала мне о своих успехах на даче: «У меня трое мужиков, батюшка, мне их всех кормить нужно, вот и тружусь, не покладая рук»!
Где бы не происходила наша встреча, Нина всегда бурно приветствовала меня. Обнимала и целовала у всех на виду, что, понятное дело, было неправильно (так приветствовать священника), но я не показывал виду, - для того, чтобы напомнить о её словах, данных Богу на смертном одре.
«Неужели ты не понимаешь, что если не исполнишь своё обещание, то умрешь»?
Нина на мои слова всегда как-то легко отшучивалась, пока, уже поздней осенью, после окончания всех сельхоз работ, она не сказала мне жестко и определенно:
«Я никогда не приду к тебе в храм. Неужели ты этого до сих пор не понял? Я не верю, ни тебе, ни в твоего Христа»!
Не знаю, как сейчас живёт Нина, и живёт ли она вообще. Но я больше не встречал её в поселке. Никогда больше после тех слов не встречал...
* * *
А недавно друзья привезли в храм одну мою старую знакомую, назову её Надеждой. Мы пересекались с ней года три назад...
Надежда по-человечески очень несчастна. В своё время болезнь истончила её кости, и практически каждое падение приводило к какому-нибудь перелому. А потом ещё и онкология, в довершении всех её бед. Муж её к этому времени уже умер, детей не нажили, да и родственников практически никого не осталось. Надежда была обречена на одинокую и мучительную кончину, если бы на её пути не появился гастарбайтер из Узбекистана по имени Камил.
Не понимаю, что могло привлечь Камила в Надежде, но сам он, будучи человеком немолодым и одиноким, взял на себя заботу об этой женщине.
Камила я знал хорошо, он целый сезон отработал у нас на ремонте колокольни. И не видел я в нём тогда тех качеств, о которых узнал потом. Так вот, именно Камил заявил Надежде о необходимости пригласить к ней на дом «отца», так меня называли наши строители узбеки.
«Отец помолится, и тебе станет легче», - убеждал он Надежду. - «Нужно молиться, Надя. Я буду молить Аллаха, а ты молись Христу, и Он тебе обязательно поможет»!
Надежда мне потом рассказывала, как Камил убеждал её начать молиться, и как ей было трудно преодолеть своё неверие и решиться на разговор со священником. Прежде она никому и ни во что не верила, зализывала в одиночестве свои раны и готовилась умирать. Всё в её жизни было жёстко и определённо, а тут какая-то ирреальность...
Друзья привезли меня в дом к Надежде. Она знала, что я буду предлагать ей принять Причастие, а для этого ей нужно было, хотя бы, не курить с утра, но она, конечно же, выкурила пару сигарет. Помню, как суетился Камил, как он был рад принимать «отца» в качестве гостя в своём доме. Надежда лежала в постели с переломанной на то время ногой.
На удивление легко мы нашли с ней общий язык. Она всю жизнь работала простым маляром на стройках, а я десять лет рабочим - на железной дороге. Это обстоятельство нас, наверно, и сблизило. Она думала, увидит перед собой что-то из другого мира, а пришел такой же работяга, как и она сама, и нам было о чём поговорить!
Я рассказывал ей о Христе и Его страданиях, а она мне о своих болячках и болях. В конце концов, я услышал от неё то, чего ждал. Она сказала, что хотела бы верить Христу, и, наверное, даже бы стала христианкой, но не судьба. «Надежда», ответил я ей тогда, «если ты действительно Ему поверишь, то Он может сохранить тебе жизнь и поставить на ноги. Но потом, ты уже не выйдешь из храма. Если ты на это твёрдо решишься, всё так и произойдёт». И она обещала...
Удивительное дело, но думаю, что по вере мусульманина-гастарбайтера, Надежда исцелилась. Её кости, словно цементным раствором, налились, нога немедленно срослась, и женщина впервые за несколько лет вышла из дома без костылей. Дальше - больше: её сняли с учёта, как онкобольную. Она ходила по городу, делала визиты друзьям, но так и не нашла времени приехать в наш храм, и даже больше. Прошло больше года, а она ни разу не зашла в храм, что стоит рядом с её домом. Чудеса...
Чем можно объяснить такую неблагодарность тому, Кто только-что, так волшебно - дал тебе ещё по-жить на нашей земле? Понятное дело, не для смотрения телевизора с его безконечными сериалами, и прочей ерунды, а на покаяние!
Я знал по опыту, что её болезнь вернётся. И вновь больничная койка, кучи лекарств, спасибо, что хоть Камил не оставляет, вот уже 10 лет живут вместе.
И вот на первой неделе Великого Поста её привезли к нам на службу. Снова мы разговаривали с Надеждой о грехе, снова готовил её к Причастию. Она знала, что будет причащаться, знала, что ей нужно, ну хотя бы утром воздержаться от курения, но она, конечно же, накурилась, как я с сожалением и предполагал. Тем не менее, я допустил её к Причастию, потому что, может больше у неё и не будет такой возможности - побывать в храме. Причащал и думал, а вдруг Господь даст ей ещё один шанс? Кто знает, но я в этом почему-то сомневаюсь...
Священник Александр Дьяченко
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
Правая колонка