Работа над оперой началась в 1837 году и шла в течение пяти лет с перерывами. Глинка приступил к сочинению музыки, не имея готового либретто. Из-за смерти Пушкина он был вынужден обратиться к другим поэтам, в том числе любителям из числа друзей и знакомых - Нестору Кукольнику, Валериану Ширкову, Николаю Маркевичу и другим.

Опера не была встречена с восторгом - и виной тому было не само произведение, а публика, оказавшаяся не готовой к восприятию глинковских музыкальных новаторств, ухода от традиционной итальянской и французской оперных школ. Как отмечает А. Гозенпуд, «первое знакомство с шедевром Глинки в 1842 году захватило слушателей врасплох: привычные сценарные схемы наполнились новым содержанием. Музыка старых волшебных опер лишь иллюстрировала смену ситуаций - здесь она приобрела самостоятельное значение».

По заведенному театральному обычаю, сам Глинка готовил постановку со всеми исполнителями, более того, сам композитор отбирал исполнителей. Партия Ратмира изначально предполагалась для певицы А. Я. Петровой-Воробьевой. Однако к самой премьере исполнительница партии заболела, вместо нее на сцену спешно вышла не успевшая подготовиться к партии молодая певица-однофамилица А. Н. Петрова, выступавшая по критериям времени как Петрова 2-я. В результате премьера прошла неудачно.

Тем не менее, сохранялось мнение о том, что это произведение несценичное. Партитура переделывалась и подвергалась сокращениям, которые нарушали логику музыкального развития. Впоследствии один из защитников «Руслана и Людмилы», В.Стасов, назвал оперу «мученицей нашего времени».

В советском музыковедении, и в частности, Б. Асафьевым, отстаивался взгляд на оперу как на продуманную концепцию композитора, в противовес сложившемуся ранее мнению, что «Руслан» - произведение «случайное».