Всё самое интересное из сети

Прошел год. Маруся уже повзрослела, сейчас осознанно шла в детский садик. — А что это у тебя за игрушка, всегда с тобой? — спросила у нее как-то Людмила Павловна. — Это бегемотик, он приносит мне счастье, — сказала девочка ей, и прижала маленькую игрушку к себе. — Хорошенький у тебя бегемотик, — проговорила воспитательница. Как-то они были в группе, также пришли самого утра, и пока Маша переодевалась в раздевалки, она увидела, как туда завели маленького мальчика. Он плакал. — Ну, хватит уже плакать, — говорила ему мама, но мальчишка никак не мог успокоиться. — Привет, а как тебя зовут? — спросила Маша. — Денис, — сквозь слезы ответил тот. Девочка тоже представилась, и чтобы мальчик успокоился, она подала ему своего бегемотика. Мальчик посмотрел на игрушку, сначала продолжал хныкать, но через какое-то время успокоился. Маша обрадовалась этому, и сегодня целый день играла с Денисом. — Машенька, как же ты отдала свою счастливую игрушку другому мальчику? — спрашивала у нее Людмила Павловна. Ей было приятно, что хоть девочка из детского дома, но ей не жалко стало своей игрушки, для того, чтобы помочь мальчику успокоиться. — Он мне так много времени помогал, пускай сейчас поможет ему, — рассудила девочка. Денис продолжал ходить в детский сад, они с Машей подружились. Но, прошло три недели, и он не пришел. — Людмила Павловна, а где Дениска? — спрашивала Машу у воспитательницы. — А все, Дениска переехал в другой город, и сейчас они будут ходить в детский сад там, — с сожалением покачала она головой. — Жаль, — загрустила Маша… А потом девочку удочерили. Ее взяли на воспитание очень хорошие люди. Сейчас она жила в семье в другом городе, но часто с нежностью вспоминала тех людей, которые занимались ей до этого. Годы шли, девушка училась в школе, училась очень хорошо. На выпускном Маше вручили серебряную медаль. Приемные родители ей очень гордились. После этого она поехала поступать. Баллов хватало, поэтому она прошла без всяких проблем. — Машенька, мы так тобой гордимся! — сказала ей как-то мама. Они никогда не скрывали от девочки, что когда-то удочерили ее. — Я не могла поступить иначе, я не могла предать вас, — говорила Маша. С детства девочка была такой. Началась учеба в институте. Мама каждый день звонила дочке, спрашивала, как дела, как она устроилась, как идёт учёба. Та всегда отвечала и общалась. Однажды Маша возвращалась поздно вечером. К ней подошёл какой-то парень в темном капюшоне, взял за руку и потащил. — Помогите! — закричала она. Около одного из магазинов стояла дорогая машина, возле нее был мужчина. Он оглянулся, увидел, что девушке нужна помощь. Подбежал. Парень, сразу же отпустил Машу и пустился наутек. — С тобой все в порядке? — спросил он. — Да, спасибо вам большое, — Маша опустила глаза, потому что ей было стыдно за то, что она кричала. — Ничего страшного, давай я тебя подвезу, — показал он на свою машину. — Нет, мне неудобно, я дойду, здесь недалеко, — показала она в сторону своей общаги. — А я настаиваю, — сказал молодой человек. Они прошли к его машине, и поехали. — Как тебя зовут? — спросил молодой человек. — Маша! — сказала она. — А я Денис, — он повернулся к ней, улыбнулся. В этот момент девушка почему-то вспомнила тот день в детском саду, когда она подарила свою единственную любимую игрушку, тоже мальчику с именем Денис. Парень довез ее до общежития, они ещё немного поговорили. Маша вышла из машины, поблагодарила ещё раз парня, и пошла к себе. А на следующий день, после окончания обучения около ворот ее встречал всё тот же молодой человек, но сегодня он был с цветами. — Маш, извини, что приехал, но я не смог удержаться, — сказал он и подал ей цветы. — Спасибо, — скромно сказала она. Молодой человек и девушка начали встречаться. Они общались, разговаривали обо всём. Он привез ее к своим родителям, познакомил. Потом настала и Машина очередь. А через два года Денис сделал Маше предложение руки и сердца. — Я согласна, — сказала она ему и обняла. В день свадьбы, когда молодые были уже в ЗАГСе, Маша стояла рядом с Денисом. Она видела, что карман его пиджака немного оттопырен. — Что там у тебя? – прошептала она ему. — Там мой талисман, я никогда без него никуда не хожу, а особенно на такие серьёзные мероприятия, — сказал он, и вытащил из кармана маленького бегемотика. — Денис! — повернулась она к нему. Люди в зале обратили внимание, что жених с невестой о чём-то разговаривали. — Что? — не понял он. — Это я, Маша, которая дала тебе этого бегемотика тогда, на счастье, в детском саду, — она заплакала. — Этого не может быть! — он стоял, смотрел на неё. — Я тебе тогда помогла, чтобы ты успокоился, а ты сейчас спас меня от того хулигана, — он протянул руку, обнял её, а она прижалась к его груди, понимая, что это её человек по жизни… Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- Ну конечно, вы осуждаете меня, - проговорила Дарина с ухмылкой, - понятно, мужская солидарность. Вы думаете, что все бабы стервы, да? Вы же не ломаете нам жизнь? Не причиняете нам боль? Да? Что меня волнует, это лишь мое дело, и как я переживу это, тоже мое дело. - Можно было бы уйти, - сказал спокойно полицейский. - Еще чего, этот дом моих родителей, хороший дом. Может надо было оставить моему мужу-изменщику и пусть бы он тут жил со своей… - Простите, я не знал. Дарина понимала, что впервые за последние месяцы не контролирует свои эмоции. Ей было нестерпимо больно так, что дышалось с трудом. Она потеряла мужа дважды: когда он погиб, и когда узнала, что погиб не один. Вот теперь она точно знала, что он изменял, а до этого были лишь догадки. Подсознание и недоверие, еще не факт. Теперь измена Марка стала фактом, пазлы сложились. Она сидела перед телевизором уже который час, но мысли её были далеко. Она пыталась представить себя на месте аварии, понять, какими были последние мысли мужа, подумал ли он о ней. Дарина давно предполагал, что у мужа есть другая женщина. Между ними особенно последнее время был холод, такой холод, аж звенел. Дарина упорно молчала. Не спрашивала мужа, где он задерживается, не выясняла, кто ему постоянно пишет сообщения. Она не плакала в подушку, не делилась с матерью и подругами своими подозрениями. Это была её тайна. - Наверное, Марк считал меня глупой и недогадливой. Наверное, себя считал хитрым и осторожным. А я просто не хотела ничего выяснять. Она ждала, когда муж решится на что-то. Странно, почему же он не ушел от меня? Или просто не успел? – прыгали мысли в голове. Дарина с Марком учились в одном институте, потом они поженились, прожили почти десять лет. Но эта семейная жизнь не принесла счастья ей. Все изменилось после того, как спустя четыре года после свадьбы, на работе ему предложили стажировку в Германии. - Жена, я должен буду уехать на год в Германию, мне предложили там стажировку, - спокойно сообщил Марк. - Целый год? - чуть не заплакала Дарина. А Марк вдруг превратился в карьериста: - Как ты не понимаешь, я и мечтать не мог о таком. Я не упущу этот шанс, что бы ты не говорила. Не хочу всю жизнь прозябать в нищете. - Почему в нищете, живут же наши родители и не жалуются, и мы оба работаем, и не нищие. - Не жалуются, потому что не видели лучшей жизни, - злился Марк. - А ты видел? - Вот и хочу посмотреть, имею на это полное право. - А я? На что я имею право? – Дарина не узнавала мужа, он стал жестким и несговорчивым. - А ты, а ты дождаться меня, как верная жена, а потом жить по-человечески. - Марк, сейчас самое неподходящее время для твоей стажировки, я жду ребенка. Наконец-то мы будем родителями. С этой новостью она сегодня летела домой из поликлиники, обрадовать любимого мужа. Была уверена, что Марк будет очень рад. Но вдруг озвученная перспектива мужа сломала все её настроение. - Ты беременна? – удивился Марк. - Да, а что тут такого? В семье должен быть ребенок - Милая, у нас обязательно будут дети, но не сейчас, я против ребенка. Пойми от этой с стажировки очень много зависит. - Марк, зачем избавляться от малыша, ты можешь ехать, а я справлюсь, - смирилась Дарина. - Родители помогут и мои и твои, наверное. - На моих рассчитывать не стоит, ты же знаешь мою мать, она и свадьбу нашу не хотела, да и внука не хочет. - Да, я знаю, что я ей не нравлюсь. - Ну не то чтобы, просто она за то, чтобы я уехал на стажировку. - Короче, Марк, я буду рожать, а ты можешь ехать, - сказала жена решительно. Марк уехал через неделю, а на следующую ночь Дарина проснулась от ужасной боли внизу живота. Она набирала номер Марка, но не дозвонилась, позвонила матери, не хотелось конечно тревожит родителей. - Немедленно звони в скорую, мы приедем в больницу, уже выезжаем. У Дарины было все серьезно, после этого она лечилась, но врачи вынесли вердикт, что возможно она больше не сможет иметь детей, ну если только не случится чудо. А в чудеса она никогда не верила. Эти дни для неё были самыми черными и страшными. Марк звонил каждый день, поддерживал, писал сообщения, но он был каким-то далеким и совсем другим, не как раньше. Прошел год, вернулся муж. Они так и жили в большом доме родителей Дарины. Уже прошло лет восемь, когда родители однажды сказали: - Мы купили в деревне небольшой дом, на этот дом оформим дарственную на тебя дочка. Так и оставили дочь с зятем наедине. Они считали, что им без них будет лучше, ведь все молодые семьи мечтают жить самостоятельно. У дочери с зятем все случилось иначе. Они вдруг через некоторое время осознали, что стали чужими. Пока родители были рядом, они изображали привязанность, даже нежность, а когда зрителей не стало, спектакль закончился. Марк нервничал, у него были неудачи на работе. Амбиции и элитная стажировка ему не помогли. Свою злость срывал на жене, а однажды заявил: - Ты даже не можешь родить ребенка, и того не уберегла, - Дарина тоже нервничала и чувствовала обиду на мужа. А еще чувствовала, что не зря он задерживается на работе, а иногда и не приходит ночевать домой. Марк стал выпивать и даже иногда за руль садился в таком виде. И во время аварии, он как раз был выпивший, не справился с управлением. Погубил себя, молодую девчонку, свою мать, которая не выходит с кладбища и сидит у у могилы единственного сына. У Дарины тоже осталась пустота после его гибели. Эта авария обнулила всю её жизнь. Боль, обида, досада, жалость, а ради кого? Ради человека, который её предал. Стоя у могилы на похоронах Дарина не могла даже плакать. Свекровь и тут упрекнула: - Стоишь, как каменная, не жалко тебе его. Не женщина, а ледяная глыба. Сыночку моему тепла хотелось и деток. - Мне тоже, - вдруг прорвало Дарину. – И тогда хотелось, когда вы все были против ребенка, и сейчас. Это вы убили моего ребенка, - тихо сказала прямо в глаза свекрови она. В это время отец Марка обнял Дарину за плечи и тихо проговорил: - Прости нас, девочка. Наломали мы дров. Может и Марик был бы жив, если бы мы не вмешивались. Дарина тихо ответила: - И вы меня простите, если что… Родные этой девочки нашлись, отец вчера забрал её из морга, сегодня тоже похороны, её звали Лиза. После похорон через день Дарина вышла на работу, не могла сидеть дома. Среди коллег ей было легче. Однажды вечером после работы она ждала автобус, и кто-то тронул её за руку. Она опустила глаза вниз и увидела перед собой мальчика лет трех. Малыш улыбался и очень напоминал ей кого-то до боли знакомого. А потом до неё дошло… Мальчик был похож на Марка. Она даже растерялась и не сразу заметила игрушку, которую протягивал ей он. Это была машинка. - Мы на ней поедем сейчас домой, - наконец сообразила она, а малыш засмеялся и кивнул головой. - Ну спасибо, - ответила она и улыбнулась. Рядом стоял симпатичный мужчина. - Мы и папу твоего возьмем. - Это не папа, это деда, - четко сказал малыш, а она остолбенела. - Да ничего, - сказал мужчина, - да молодой дедушка. Дочь рано родила. Я её сам растил после смерти жены, но где-то упустил, не научил беречься от мужчин. Ездил на вахту, в первую очередь думал о финансовой стороне. А дочь моя связалась с женатым. Он снял ей квартиру, мотался к ней, но с женой не разводился, хоть и обещал. Я с ним разговаривал, а он мерзавец… Правда Лиза его защищала. А теперь её нет. Погибла в аварии вместе с ним, он её убил… А вот внучок Степка остался. Не знаю, что делать с работой, боюсь, если буду мотаться на вахту, опеку мне не разрешат. А мне без Степки теперь никак. Дарина все больше убеждалась, что эта встреча не случайна. Это точно сын Марка, а Лиза - его мать. Кто-то свыше устроил им эту встречу, ведь она могла бы уехать на другом автобусе или они. - Как ваше имя, - я - Дарина. - Никита, - ответил мужчина, Никита Викторович. - Никита, вы очень торопитесь? Не удивляйтесь моему предложению. Я только что похоронила мужа, который, как оказалось, мне изменял, и в душе такое держать не могу. Поехали ко мне домой, там все поймете. Просто поговорим… - Да я и не против, нам как раз негде ночевать, поезд завтра, хотели на вокзале перекантоваться. Любовник дочери не очень был щедрый, хозяйка квартиры сказала, что не оплачено, не разрешила остаться и выперла нас со Степкой. Дарина давно поняла, что это сын Марка, еще когда мужчина назвал дочь Лизой. Через полчаса уже все вошли в дом Дарины. Он тут же наткнулся на фото Марка. - Это ваш муж? Это он, мерзавец. - Да, я знаю, - ответила она. - Вы хотите забрать у меня Степку? – вдруг испуганно спросил он. - Нет, нет, я не хочу его забрать, он ваш внук и очень похож на Марка. Он погиб в аварии с молоденькой девушкой, и это ваша дочь. Дарина рассказала Никите о своей жизни с мужем, особенно в последнее время, как осталась бездетной, как ненавидит её его мать. Сколько Дарина от свекрови видела негатива. - Такая женщина, может и Степку отобрать, лучше, чтобы она не знала, что он сын Марка. Запросто может, и даже не потому что он будет нужен ей, а назло мне и вам. Будем хранить все в тайне. Прошло время. Никита и Дарина женаты вот уже четыре года. Они и сами не заметили, как полюбили друг друга, маленький Степка их связал. Молодой дедушка, который старше Дарины на девять лет и она, женщина которая стала мамой сынишки мужа-изменника. Наверное, их союз вызывал бы много вопросов, если бы они рассказали обо всем окружающим. Но зачем объяснять кому-то, что они и не думали, как полюбят друг друга, они просто спасались вместе от горя и боялись потерять Степку. Дарина продала свой дом и они уехали к Никите в город, купили там дом. А квартиру Никиты сдают. Правда об этой тайне знают только родители Дарины, но они никогда не выдадут её. Никита больше не ездит на вахту, он всегда рядом с любимой женой и внуком, который его называет папой. Они живут друг для друга, поэтому у Степки счастливое детство, ведь рядом есть мама и папа. (Автор Акварель жизни)

-Семён, можно тебя на минутку, – Лиза вышла из кухни, проскользнув мимо Кости, иногда ей казалось, что он сейчас схватит её, не могла отделаться от этого ощущения. Костя был наглый, беспринципный, именно так, это не Лиза придумала. Родители Семёна всё детство противились этой дружбе, но как обычно бывает, спокойных детей тянет к хулиганистым. Теперь -то Семён взрослый он сам может решать с кем дружить, два года назад он женился на Лизе, а полгода назад встретил своего любимого друга детства Костю. Костя развёлся с женой, успел в свои двадцать семь уже понять как коварны могут быть женщины. -Ему очень плохая попалась, – с горящими глазами доказывает Семён Лизе, – она его как мужчину не ценила, как человека и подавно. В общем тварь та ещё. Лизе не понравилось, как Семён говорит про незнакомого человека, она понимала, что он повторяет за Костей, эти его словечки незнакомые нотки в голосе. Тихонько Костя вошёл прочно в их жизнь, он приходил вместе с Семёном с работы, они ужинали, втроём при чём Лиза металась туда -сюда по кухоньке, наевшись мужчины усаживались пить чай разговаривать о своём мужском. А то, что Лиза пришла с работы, приготовила и не успела поесть, это никого не интересует, Семёна, в том числе. Однажды она была очень голодной, просто очень, быстро убрала со стола и решила поесть. Кухня была не просто маленькая, а очень маленькая, третьему человеку сесть некуда, Лиза поставила с краю тарелку, надеясь, что мужчины уйдут в комнату, но нет…Ведь Костя так захватывающе рассказывал какую-то историю, а Семён так внимательно её слушал, что они просто не заметили, что Лиза хочет тоже есть. Костя размахался руками, Лизин ужин разлетелся по комнате. -Ну что ты Лизок такая неряха неаккуратная, – поморщился Костя. Лиза тогда от обиды, усталости и голода, разревелась и ушла спать. Семёну утром она, конечно, выговорила, но тот не видел ничего страшного в том, что товарищ находится у них, а кто же ещё поддержит если не друг, ведь у Кости такой тяжёлый период, ему хочется тепла, уюта, ау них так хорошо. Он всегда говорит, что у нас так уютно и тепло, что он чувствует себя как будто дома, с любимой семьёй, ты же знаешь какая у него ситуация. Лиза знала ситуацию Кости, и входила в положение. Но сегодня… Сегодня она была полна решимости. С утра позвонила Тома, сестра Семёна, девушки не были подругами она Тома вообще другая, боевитая, правдорубка, за словом в карман не полезет. Позвонила Тома по поводу того, что выходит замуж и обсудить наряды подружек невесты. -Лиза, а ты можешь подскочить в ***, там портниха, мерки снимет. Лиза замялась. -Ааа, ты не переживай, это же моя прихоть чтобы вы были в одинаковых платьях, мы с Андреем сами всё оплатим. -Неудобно, Тома. -Так, всё…Неудобно ей, я что зря до стольких лет в девках сидела? – смеётся девушка, – я на свадьбу себе может копила, всё, это недалеко от твоей работы. Я тебя жду. Эскиз и цвет платья Лизе понравились. Время ещё было, девушки решили быстро перекусить. -Ты какая-то бледная, племянником меня порадовать хотите? -Нннет, – Лиза покраснела, просто… -Что просто? Что-то со здоровьем? С Семёном не так? Лиза, стесняясь и краснея рассказала про практически третьего члена семьи. Тома задумчиво смотрела и слушала. -Ах вон оно что, значит опять объявился. Ну что я тебе скажу, соперник у тебя сильный, мама с папой много лет бились, чтобы вывести Сёмку из-под его влияния. Наш видишь какой, а тот огонь, вот Сёмка и тянулся за более “крутым” как ему казалось другом, вроде бы разошлись пути, тут обратно всё значит вернулось. Скажу тебе так, уж не знаю почему, но Костя действует на Сёмку, как удав на кролика, либо ты избавляешься от этого удава, либо на моей свадьбе вы с моим братцем будете по одиночке, я не собираюсь тебя терять как подругу, -Лизе стало так приятно, она, может быть, и хотела бы быть такой, как Тома, с сильным характером, со своим мнением,- не удивлюсь что он Костю с собой лучше возьмёт, – продолжила девушка. Нет- нет ты не подумай, брат совершенно нормален в этом плане, просто вот…такая непонятная зависимость. Возможно в том Косте есть то, чего нет и никогда не будет в Семёне, вот он и тянется к нему не знаю. Но нужно что-то делать. Подученная сестрой мужа, Лиза решила поговорить с Семёном немедленно. -Семён? -Да Лиза, подожди секунду, слушай, Костя тут… -Семён, я тебя прошу подойти ко мне, нам нужно срочно поговорить без посторонних! -А кто тут посторонний, Лизок, ты про меня что ли? – подал голос Костя, – так я свой в доску, говори здесь, у нас секретов нет, даже Сёмка? -Ага, – поддакнул муж. -И вообще, накорми мужиков сначала. а потом допросы свои чини, – сказал Костя. И тут Лиза поняла, что устала, что пружина, сжимавшаяся внутри неё, сейчас разожмётся и выскочит наружу как тот чёртик, что сидел в шкатулке у бабушки Наташи и которого Лиза побаивалась в детстве. -Мужиков? – тихо спросила Лиза, – мужиков? Я замужем за одним мужчиной и это не ты, Костя. -Да и слава богу на чёрта ты мне такая сдалась у тебя же ни… -Чего? Ты смеешь при моём муже обсуждать мои внешние данные? А ты что сидишь? -Лиза, Лизонька, успокойся, Костя пошутил он не это имел в виду. -А что имел в виду твой драгоценный Костя, – Лиза не кричала, она шипела, как кошка, её было не остановить, – я ухожу на улицу, через пятнадцать минут вернусь, если он ещё будет здесь, я вызову полицию, а с тобой потом поговорю. Лиза вышла быстро, чтобы не заплакать вот это да…Вот это она смогла! Лиза расправила плечи и пошла в сторону остановки, просто бесцельно лишь бы куда -то идти. -Миу, – раздалось у её ног, наклонившись девушка увидела маленького, грязного котёнка. -Эй, дружок. Тебя тоже обидели? Выбросили как ненужную вещь, а ты всё же живая душа, идём -ка, я тебя хотя бы покормлю. Она зашла в киоск по совету продавца купила какой-то паштет для котят, времени прошло точно больше отведённого. Когда Лиза вернулась домой, квартира была пуста, на кухонном столе стояли грязные тарелки, кастрюля была пуста. Телефон мужа не отвечал, а потом и вовсе оказался вне сети. Лиза позвонила Тамаре, единственному человеку, который может хоть как-то помочь. -Не переживай, он сейчас его потащит по разным злачным местам, будет накачивать алкоголем, будет дуть ему в уши, что все бабы одинаковые. Хоть он мне и брат, но знаешь…если поведётся на этого Костю, то пусть, зачем тебе такой мужик? Радуйся, что этот товарищ появился ни тогда, когда вы прожили вместе лет двадцать и у вас куча детей. Девушки проговорили пол ночи, удивительно, но Лиза успокоилась. Она отмыла котёнка, накормила его тот дрожа всем тельцем, прижался к Лизе и лежал под одеялом тихонько урча. На следующий день был выходной, Лиза делал генеральную уборку разговаривала с Адмиралом, так она назвала котёнка. Почему Адмирал? А она сама не знает, просто пришло на ум, когда котёнок высох, он оказался белый, с голубыми глазами. -Ишь ты, адмирал какой, – почему -то сказал Лиза, так и решила назвать его, Адмирал. Лиза чувствовала себя хорошо и спокойно, она будто выплеснула что-то из себя, выпустила наружу эту сжимавшуюся последние полгода пружину. Семён пришёл вечером, с цветами не один, конечно. Хихикая и переглядываясь, толкая друг друга, Семён и Костя начали просить прощения у Лизы, сказали, что они всё осознали. -Дааа, твоя сестра оказалась права, – тихо сказала Лиза, – отдай мне ключи, твои вещи соберу завтра, сегодня устала, я думаю, что ты сопротивляться не будешь, квартира моей бабули. То, что мы накопили на первоначальный взнос, можешь потратить на себя и свою…новую, вернее старую любовь, а теперь пошли вон, оба, и чтобы я тебя не видела больше, никогда. -Я не понял, ты что? Ты меня? Сёма, ты слышал? а это что? – Костя уставился на выглядывающего Адмирала, – ты что меня убить хочешь? У меня аллергия на кошек, Сёма…Скажи своей курице… -Вон или я звоню твоим родителям, выбирай. -Лиз, ну ты что, ну пошутили, у Костика аллергия… -Ты издеваешься, пошли вон… Лиза топнула ногой, гости вывалились в подъезд дома стоял стойкий запах перегара. На свадьбу к Тамаре Лиза пошла одна, она не хотела, но Тома уговорила, родители не знали про чудачества сына, они очень обрадовались, увидев Лизу, она сказала, что Семён прибудет позже. Началась обычная суета, свадебное веселье чтобы не портить Томе свадьбу, Лиза тоже старалась. Она увидела Семёна, когда он пробирался сквозь толпу гостей, невольно залюбовалась им. -Привет, – сел рядом. -Привет, а ты что один? Где твоя вторая половинка? -Здесь? -Ааа, понятно, прячется где-то, слушай, отсядь от меня, а то твой товарищ мне поесть не даст опять, или локтем в тарелку залезет или просто отберёт. -Лиза, послушай… — Это ты послушай, – зашептала Лиза, – сегодня, чтобы не портить Тамаре праздник, мы будем мило всем улыбаться и делать вид, что у нас всё хорошо, только друга своего не подпускай ко мне…А завтра каждый пойдёт своей дорогой. Я подала на развод, делить нам нечего детей нет разведут быстро. Лиза улыбнулась свекрови. Кстати, весь вечер она не видела того Костю. Развели их действительно быстро, пожилая женщина покачала головой. -Что же вы молодёжь, как у вас всё легко и просто женитесь, расходитесь. -Так бывает, – сказала грустно Лиза. Дома её ждал Адмирал. Лиза шла с работы, торопилась, дома есть живая душа, которая ждёт её. -Лиза… Девушка обернулась, бывший муж. -Лиза, надо поговорить. Они встали подальше о людей, Лиза стояла, засунув руки в карман пуховика и думала о том, что Адмирал, наверное, уже плачет, она долго задерживается с работы… -А Семён всё говорил, и говорил… -Прости, Семён, мне нужно идти. -Ты не слушала меня? Так же, как и ты меня в своё время. Меня там ждут, извини. -Кто? -Тот, на кого у твоего друга аллергия. Он пришёл в выходной, с большой пачкой корма и игрушкой для Адмирала. -Лиза, ну прости, с Костей я давно поговорил, и мы не видимся совсем, ну да…я дурак, я тоже хотел быть таким как он, только зачем? Прости, а? В этот раз они расписались тихо и без помпезности, знала только Тома. Она подарила ребятам шкатулку, из которой на пружинке выпрыгивает человечек. -Смотри, – сказал она брату, – у твоей жены есть стержень, а ещё пружинка, которая может сжиматься только до определённого момента, а потом выстрелит и сломается. В этот раз ты её починил…Больше такого случая может и не быть. Автор: Мавридика д

Сначала глаза прятал от матери, а потом подумал: ну так согласилась вроде сразу. И в самом деле, чего ей одной в пустом доме сидеть, в избушке уютнее, да и отапливается быстро. Увезли дом, Андрей поспешил по дорожке дощатой, что через двор проложена, оступился и упал на оба колена. Подбежала мать со слезами: – Не ушибся, сынок? Поднялся, посмотрел в материнские голубые, как небо глаза… мать все поймет, вроде не осуждает, ведь у Андрея жена молодая – красавица. Как увидел он Аллочку первый раз, в тот же вечер на руках через всю улицу нес, а на другой день замуж выйти предложил. Правда Аллочка еще три месяца его отказами мучила. Зато сколько счастья было, когда согласилась. – А что, Андрюша, зачем Марии Васильевне такой огород большой? Разве справится она с ним… а земля нынче в цене. – Аллочка снова смотрит в глаза Андрею, и говорит вкрадчиво. – В аренду фермерам отдать землю, а матушке твоей маленький огородик оставить, что отгорожен, хватит ей, пусть копается… а нам все копейка будет в помощь. Задумался Андрей, хотел отказать, но смотрит на жену: вроде права. Часть земли вообще ничем не засеяна, да и сад там большой… пусть люди за деньги пользуются. – Ну раз надо, сынок, значит пусть так и будет. – согласилась Мария Васильевна. – Ну, вот и хорошо, сиди, в окно гляди, отдыхай, – посоветовал сын, обрадовавшись, что разгрузил мать от ненужной работы. Аллочка, как веточка цветущая весной, Андрей вокруг нею вьюном вьется, налюбоваться не может. Как-то поздней осенью простыл Андрей, просквозило ветром пронизывающим, одет был легко… слег парень с температурой. А потом и вовсе в больницу увезли. Неделю тяжело было, в беспамятстве метался. В себя пришел, про Аллочку сразу вспомнил, так увидеть захотелось. Пришла жена. Сидит возле него, как веточка цветущая, смотрит, как бы издалека. На тумбочку яблочко положила. И все, больше ничего. А к Андрею силы стали возвращаться, организм молодой, его поддержать надо, да тут еще чем-то вкусным запахло, соседу по палате гостинцы принесли. Взглянул Андрей на яблочко и спросил: – Аллочка, а может поесть чего-нибудь принесешь… – А тебя разве здесь не кормят? – услышал он в ответ от жены. И сказала она легко, без запинки, все с той же улыбкой обаятельной. И Андрею ее слова как эхом по сердцу прошлись. Ушла Аллочка, только подол юбочки мелькнул. В коридоре медсестричка молодая взглядом проводила. – Красивая какая, – прошептала она. – Сердце у нее холодное, – сказала вслед санитарка тетя Шура. Уснул Андрей. И сон ему снится, как будто он в доме родном, отцовском доме: печка топится, на плите суп варится куриный, а на столе пироги мамкины. И запахи еды все сильнее… открыл Андрей глаза… да это не сон вовсе. На тумбочку мать выкладывает еду, старается тихо поставить, чтобы сыночка не разбудить… – Андрюшенька, вот уж я неловкая, разбудила тебя, отдыхал ты… – Мама… тебе Алла сказала? – Тетя Шура мне позвонила, нянечка тут у вас, давняя моя знакомая… Смотрит Андрей на мать и словно сердце прозревает. И вовсе не старая она у него как говорила Алла, недавно на пенсию вышла, разве это годы… и глаза у матери, как небо, смотрят, как в душу заглядывают. А супчик куриный… такого вкусного нигде не ел. – Я тебе поесть привезла, ты только скажи, я все, что хочешь привезу… – Знаю, мама, ты для меня все, что захочу… ______________ Выздоровел Андрей и первым делом бригаду нашел, которая дом обратно в деревню отвезет. Повозиться придется, второй раз-то дом ставить, но Андрей на своем стоит: – Дом на место. Приехал на родное подворье и ком в горле: это почти год мать смотрела из окна избушки на пустое место, развороченное место, на родовое гнездо. А в это время в огороде чужие люди хозяйничали… сам не мог понять, как же он допустил такое. Дом обновили, крышу новую сделали, в аренде земли Андрей отказал. А потом сообщил Алле, что разводится с ней. Впервые изумилась она: – Как же так? Выздоровел и словно подменили тебя… – Переродился я, – ответил Андрей. – Обиделся, что я к тебе не приходила? – Аллочка повела бровью. – Ну, так подруга ко мне приезжала, она раз в год приезжает, должна же я была приветить ее, не бросать же человека… ну а ты… выздоровел ведь… ________________ Долго присматривался Андрей к Даше Лагутиной, фельдшеру местному, недавно приехавшей. Потом встречался полгода. Девчонка не блистала такой красотой, как Аллочка, от которой глаз отвести трудно. Зато душа добрая и сердце отзывчивое. Жили сначала у матери Андрея, а потом свой дом поставили, чтобы дети в нем рождались, чтобы дом этот внукам достался. И Андрей теперь жил счастливой жизнью и голову больше не терял, чтобы не наткнуться на холодное сердце. Татьяна Викторова

Подавленная, раздражённая, она шла домой, ощущая полное бессилие что-либо изменить. Её упрёки и назидания выслушивал он молча и угрюмо. Уроки по-прежнему не учил, дома не помогал. Вот и сегодня пришла домой, а в комнате опять не убрано. А ведь утром, уходя на работу, строго-настрого приказала: “Придёшь из школы, прибери в квартире!” Поставив чайник на плиту, она устало и нехотя стала прибираться. Вытирая пыль, вдруг увидела, что вазы, хрустальной вазы, подаренной её когда-то подругами на день рожденья (самой ведь сроду не купить!), единственной ценности в доме — нет. Она замерла. Унёс? Продал? Мысли одна страшнее другой лезли в голову. Да, совсем недавно она видела его с какими-то подозрительными мальчишками. На вопрос: “Кто это?” сын буркнул в ответ что-то невнятное, а на лице явно читалось: “Не твоё дело!” “Это наркоманы!” — прорезало её мозг. Что делать? это они заставили его! Он сам не мог! Он не такой! А вдруг и он курит зелье? Или?.. Она бросилась вниз по лестнице. Во дворе было уже темно, по улице спешили редкие прохожие. Медленно вернулась домой. “Сама виновата! Сама! Во всём! Дома ему давно житья не стало! Даже бужу по утрам окриком! А вечерами! Весь вечер ору на него! Сыночек, родненький, да что за мать тебе досталась непутёвая!” она долго плакала. Потом принялась тщательно убирать в квартире — сидеть просто так не было сил. Протирая за холодильником, она наткнулась на какую-то газету. Потянула. Послышался звон стекла, она вытащила завёрнутые в газету осколки разбитой хрустальной вазы... “Разбил... Разбил!” — вдруг сообразила она и опять заплакала. Но это уже были слёзы радости. Значит, он разбил вазу и никуда её не уносил, — спрятал. И вот теперь, Дурачок, не идёт домой, боится! И вдруг она опять замерла — нет, никакой он не дурачок! Она представила себе, как увидела бы разбитую вазу, представила и свою ярость... тяжко вздохнула и принялась готовить ужин. Накрыла на стол, расстелила салфетки, расставила тарелки. Сын пришёл в двенадцатом часу. Вошёл и молча остановился в дверях. Она бросилась к нему: “Володенька! Да где же ты так долго пропадал? Я заждалась совсем, измучилась! Замёрз?” она взяла его холодные руки, погрела в своих, поцеловала в щеку — и сказала: “Иди, мой руки. Я приготовила тебе твоё любимое”. Ничего не понимая, он пошёл мыть руки. Потом направился на кухню, а она сказала: “Я в комнате накрыла”. Он прошёл в комнату, где было как-то особенно чисто, опрятно, красиво, осторожно сел за стол. “Кушай, сыночек!” — услышал он ласковый голос матери. Он уже забыл, когда мама так обращалась к нему. Сел, опустив голову, ни к чему не притрагиваясь. — Что же ты, сыночек? Он поднял голову и сказал дрогнувшим голосом: — Я разбил вазу. — Я знаю, — ответила она. — Ничего. Всё когда-нибудь бьётся. Вдруг, склонившись над столом, сын заплакал. Она подошла к нему, обняла за плечи и тоже тихо заплакала. Когда сын успокоился, она сказала: — Прости меня, сынок. Кричу на тебя, ругаюсь. Трудно мне, сыночек. Думаешь, я не вижу, что ты одет не так, как твои одноклассники. Устала я, работы невпроворот, видишь, даже домой приношу. Прости меня, никогда больше тебя не обижу! Поужинали молча. Тихо легли спать. Утром его будить не пришлось. Сам встал. А провожая в школу, она впервые произнесла не “смотри у меня...”, а поцеловала в щёку и сказала: “Ну, до вечера!” Вечером, придя с работы, она увидела, что пол помыт, а сын приготовил ужин — пожарил картошку. С тех пор она запретила себе вообще говорить с ним о школе, об оценках. Если ей мучительны, даже редкие посещения школы, то каково же ему? Когда сын вдруг сказал, что после девятого класса пойдёт в десятый, она не показала своих сомнений. Однажды тайком заглянула в его дневник — там не было никаких двоек. Но самым памятным днём для неё стал день, когда вечером, поужинав, разложила свои счета, он сел слева, сказал, что поможет ей считать. После часовой работы она почувствовала, что он положил голову ей на плечо. Она замерла. Был маленький, сидел часто возле неё и, утомившись, клал голову ей на руку и нередко так засыпал. Она поняла, что вернула себе сына. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- У тебя бурная фантазия, - Маргарита оборвала дочь. – Хватит. Он просто пригласил меня в гости. У него есть квартира в городе и дети его обеспечены. Сын живёт в Америке… - Мам, прости. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Разочарования в твоём возрасте опасны. Ты нужна нам с Серёжей. – Алёна подошла и обняла маму. - Только звони, пожалуйста, чтобы я не волновалась. Тебе полезно сменить обстановку, а то всё время с Серёжей проводишь, нигде не бываешь. Таблетки не забудь от давления. Там, наверное, ни врачей нет, ни больницы. – Алёна заглянула в зеркало через плечо матери. - Взяла. Не волнуйся. В деревне нет больницы. Ничего со мной за два дня не случится. Что ты так смотришь на меня? – Маргарита улыбнулась отражению дочери в зеркале. - Ты красивая. Я тебя очень люблю. Ты как познакомилась с этим Иваном, так расцвела прямо. – Алёна разомкнула руки. – Он заедет за тобой? Хочу его увидеть. - Мы встретимся на улице. Хватит допрашивать меня. Приеду, всё расскажу. Может, в следующий раз Серёжу с собой возьму. – Маргарита заметила, как Алёна открыла рот, собираясь что-то сказать. – Правильно, не буду загадывать. Вы тут не скучайте без меня. Она взяла спортивную сумку со всем необходимым и вышла из квартиры. Сумка оказалась ощутимо тяжелой. «И зачем столько всего на два дня набрала? – Запоздало корила себя Маргарита. – Решила покрасоваться перед мужчиной? Совсем сдурела на старости лет». Она дошла до перекрёстка и увидела Ивана, ожидавшего её возле машины. Он тоже заметил Маргариту и пошел навстречу, улыбаясь. - А я уже начал волноваться. Думал, передумала. – Он взял у Маргариты сумку. - Разве я опоздала? – Удивилась Маргарита. - Нет. Это я так. Волновался. – Они подошли к синему «Форду», Иван положил в багажник сумку, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Прошу. Всю дорогу он рассказывал, как красиво в деревне. - Вообще-то, это скорее дачный посёлок. Деревенских там практически не осталось. Кто умер, кого-то дети забрали к себе в город, продали дома. Новые хозяева отстроили их заново, оградили железными заборами. Зимой там никто не живёт. Сама увидишь, ещё уезжать не захочешь. – Иван улыбнулся, быстро глянув на Маргариту. Дом ей действительно понравился. Выкрашенный в жёлтый цвет, с белыми резными наличниками, как в кружевах, он выделялся ярким пятном среди остальных домов и деревьев. Изнутри отделан деревянными панелями. Небольшая печка из красного кирпича, удобная мягкая мебель, над прямоугольным большим столом висит красный абажур. На окнах весёлые занавески в цветочек. Маргарита представила, как вечерами семья собирается за столом. Обычно в деревню свозят всё лишнее, чтобы избавить городскую квартиру от старого хлама. Здесь было просторно, просто и обустроено со вкусом. - Ну как? - Иван стоял чуть позади и наблюдал, как Маргарита с интересом оглядывает дом. - Это ты всё своими руками сделал? – Изумилась она. Иван поставил на скамейку возле печки её сумку. - Да. Жена считала напрасной тратой времени и денег обустраивать всё здесь. Дом достался мне от родителей. А цветы, занавески – дочка занималась, когда приезжала сюда на лето вместе со мной. Я цветы на зиму в город забираю. Ну что же мы стоим? – Спохватился он. - Я пойду на стол накрывать, а ты переоденься, если хочешь. Посмотри огород или на речку сходи. Она в той стороне, за последним домом. – Иван махнул рукой. - Ну уж нет. Я помогу тебе, а потом мы вместе прогуляемся до реки, - Маргарита сказала не терпящим возражений тоном. Она наслаждалась необычными щами из ботвы, тишиной и уютом дома. - Здесь действительно очаровательно. Я бы никогда не продала дом в деревне. И никакого юга не надо. А для детей здесь просто раздолье, – говорила она, когда они гуляли по берегу реки. - Не все хотят работать на земле, привыкли к благам цивилизации, а тут туалет, извини за подробность, на улице. Предпочитают отпуск за границей. – Иван помахивал веточкой в такт шагам. - Сын далеко, с матерью. Сюда не приезжает. У дочери своя дача есть. А внуки только компьютерами интересуются. А ты приезжай почаще, вместе с дочкой и внуком. – Иван с надеждой заглянул в лицо Маргарите, но та сделала вид, что задумалась, не слышала. Спать Маргариту хозяин положил на кровать в доме, а сам поднялся на сеновал под крышу, чтобы не смущать гостью. Маргарита долго не могла уснуть от звенящей тишины. А когда проснулась, Иван ушёл на рыбалку, оставив ей записку. Маргарита замесила тесто для пирогов, и пока оно поднималось, сидела на лавочке в огороде в лёгком цветастом сарафане. Когда-то у неё тоже была бабушка. Маргарита приезжала к ней в деревню каждый год на летние каникулы. Она и забыла, как это здорово – приехать в деревню. Муж продал дом. Деньги незаметно разошлись, а потом и муж исчез – ушёл к молодой. Просился назад через полгода, но она не простила. В доме была плита, газ подавался из баллона на улице. Маргарита занялась пирогами, напевая простенький мотив. Раскраснелась. Услышала как хлопнула дверь, спросила: - Иван, это ты? Но ответа не последовало. Маргарита оглянулась и замерла. Посреди комнаты стояла яркая женщина, её ровесница, только шикарно одетая и ухоженная. Белая просторная рубашка спереди была небрежно заправлена за пояс свободных кремовых брюк. Она выглядела неуместно здесь, словно жар-птица по ошибке залетела. - Вы кто? К Ивану? Он на рыбалку ушёл. – Под пристальным взглядом гостьи Маргарита чувствовала себя неуютно, словно самозванка влезла в чужой дом и хозяйничает. - Я жена Ивана Борисовича. А вы домработница? – Вопрос прозвучал так пренебрежительно, что Маргарита смутилась. «Жена? Значит, ни в какой она не в Америке. Наврал. Права была дочь», — Маргарита мяла в руках полотенце. - Я обидела вас? Просто вы возитесь с пирогами, вот я и решила. – Женщина огляделась по сторонам. - Я ничего не трогала здесь. В духовке пироги… - Маргарита хотела сказать, что когда они будут готовы, их нужно смазать маслом, но передумала. Прошла мимо гостьи, взяла спортивную сумку и побросала в неё свои вещи. - Ивану передать что-нибудь? – слова женщины нагнали Маргариту уже у двери. Она не обернулась и почти бегом вылетела из дома. «Боже, как стыдно. Как в плохой мелодраме: он, она и жена вернулась не вовремя. Занавес опускается. Уехать скорее отсюда. Дура, поверила. За что? Стыд-то какой». Всю дорогу в автобусе Маргарита старалась не расплакаться. Не от того, что Иван оказался обычным обманщиком, а от все этой нелепой ситуации, в которую она оказалась втянута. «Стояла, как малолетка нашкодившая пред женой. Уши развесила, повелась на враньё. Жена в Америке живёт... Придумал бы более подходящую ложь». Открыла дверь в свою квартиру и услышала, как дочь с Серёжей пререкаются на кухне. «Снова не хочет есть кашу», — поняла Маргарита. Дочь вышла в прихожую на шорох. - Мама? Ты чего так рано? Вечером же хотела приехать. Что случилось? – забеспокоилась она, увидев опрокинутое лицо матери. - Давай потом поговорим. – Маргарита зашла в ванную, включила воду и дала волю слезам. – Бабушка! – радостно закричал Сережа, когда Маргарита, наплакавшись и умывшись, зашла в кухню. Он подбежал к ней и обнял. «Как же хорошо дома. Тут всё моё. Мои родные и любимые рядом. Никто мне не нужен, кроме них», — думала Маргарита и гладила внука по голове. Снова на глаза набежали слёзы. - Мам, может, это и хорошо, что сразу всё узнала. – Дочь накрыла руку Маргариты своей маленькой ладонью. Они сидели в кухне, когда Сережа уснул, и разговаривали. Маргарите даже вспоминать было стыдно. - Наверное, ты права. Я приняла желаемое за действительность. Решила, что больше не буду встречаться с Иваном, не отвечу на звонки. Но Иван и не звонил. Постепенно волнение улеглось. Маргарита старалась не вспоминать встречу с его женой. Через неделю они возвращались с Серёжей из сада. У своего подъезда Маргарита увидела Ивана и остановилась. - Ба, ты чего? – Сережа дёрнул её за руку и поднял к ней удивлённое лицо. - Ничего. Пойдём. - Маргарита крепче сжала ручку Сережи, словно он был её соломинкой и защитой. Как не избегай встречи, а поговорить придётся. - Здравствуй. Я пришёл, чтобы всё объяснить. – Иван заметно нервничал. - Не надо ничего объяснять. – Маргарита не глядела на Ивана. - Я не врал. Бывшая жена, — Иван сделал ударение на слове бывшая, — жила в Америке. Бойфренд бросил её. Нашёл себе помоложе. Вот она и вернулась на родину. А тут ты. Она и разыграла этот спектакль, чтобы вокруг всем тоже стало плохо. Уж такой характер. Это чисто женская месть и ревность. Больше ничего. Она попросилась пожить в квартире, пока подыскивает себе жильё. Приехала с деньгами. Так что я её видел только тогда и сегодня, когда забирал ключи от квартиры. Она мать моих детей. Не мог же я отказать ей. Ты первая перестала бы меня уважать. Она купила себе квартиру и съехала от меня. Мне не нужно было оставлять тебя одну. Прости. Пригласил в гости, а сам ушёл. А пироги очень вкусные. А это твой внук? Как вас зовут, молодой человек? - Иван протянул руку Серёже. - Серёжа, – ответил мальчик и вложил свою ручонку в широкую ладонь Ивана. - А я Иван. Ты когда-нибудь ходил на рыбалку? - Не-ет. - Когда бабушка простит меня, приедешь с ней ко мне в деревню, и мы пойдём на рыбалку. Сережа с восторгом смотрел на Ивана, а тот не сводил глаз с Маргариты. Через год они втроём всё лето провели в деревне. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- Так, может, того, в больницу? Не поздно ещё? – Полушёпотом нерешительно спросила она. - Не поздно, да не нужно. Ребёнок же. Живой. Мой. – Твёрдо сказала Ульяна. - Как знаешь, дочка, поможем. – Кивнула Варвара Петровна и перекрестилась на икону в углу. Отец Иван Семёнович на эту новость только крякнул, махнул рукой, делайте, мол, что хотите и закурил на крыльце самокрутку. Ульяна вернулась обратно в город, устроилась в столовую, получила комнату в общежитие и работала почти до самых родов. На косые взгляды товарок она внимания не обращала, ходила с гордо поднятой головой, не стараясь прикрыть большой, круглый живот. Сын Ванька уродился в деда, в честь него и был назван, на радость Ивану Семёновичу. Новоиспечённый дед теперь тоже гордо ходил по посёлку. Один только раз кто-то шепнул: безотцовщина, мол, нагуляла Ульянка, таким взглядом одарил дед Иван, что больше шушукаться не смели. Несколько месяцев Ульяна жила в доме родителей, Ванюшку своего с рук не спускала, ворковала над ним, колыбельные пела, а потом, скрепя сердце вернулась в город, оставив его на попечение родителей. Место терять не хотелось. Но каждые выходные Ульяна, как на крыльях, летела в посёлок. - Садик выхлопотала. – Объявила в очередной приезд родителям. – Забираю Ванюшку. Отец снова крякнул, насупился и ушёл на крыльцо, закурив самокрутку. - Так, может, того, Ванюшку у нас оставишь, с дитём ни один мужик не возьмёт. – Робко предложила мать. - Не велика беда, если не возьмёт. А соберётся брать, так уж обоих нас пусть берёт. – Отрезала Ульяна. Варвара Петровна вздохнула, кивнула и перекрестилась на икону в углу. Знала, дочь с характером, как решила, так и будет. Родителей Ульяна, конечно, не забывала, навещали с Ванюшкой. Пять Ванюшке было, когда за Ульяной стал ухаживать Павел, бригадир из литейного цеха. Несмело, неумело ухаживал, Ульяна и не поняла сначала, что это он ей, то шоколадку сунет, то конфет кулёчек. Потом уж в кино пригласил. Ульяна сразу сказала, что сынок у неё. Павел в следующий раз не только шоколадку Ульяне принёс, но и грузовичок игрушечный. Поняла Ульяна, Павел с серьёзными намерениями. Жить Павел Ульяну с Ванюшкой к себе повёл. Пусть и с мамой, но всё ж трёшка, не в общаге ютиться. Анна Борисовна на деревенскую невесту, да ещё и с приплодом, свысока смотрела, сквозь зубы разговаривала, но открыто не задирала и то хорошо. Павел же наоборот Ульяну любил, пылинки с неё сдувал. Да и к Ване проникся, то конструктор с ним собирает, то в шахматы сядет учить. Ивану Семёновичу и Варваре Петровне Павел тоже понравился. Как уехала дочь с новым мужем, после знакомства, Иван Семёнович на крыльце самокрутку закурил, кивнул одобрительно, Варвара Петровна слезу смахнула, на икону в углу перекрестилась, рада за дочь с внуком. Через год Ульяна родила второго сына, Фёдором назвали. Павел так захотел, друг у него был армейский, ещё в армии сговорились, сыновей в честь друг друга назвать. Живи бы, да радуйся. Только недолго счастье длилось. Случилась в цеху, где работал Павел авария, погиб он, пытаясь спасти коллег. Анна Борисовна, которая и на родного-то внука толком не взглянула, теперь уж невестке с мальчишками быстро на дверь указала. Там и в общаге место уж потеряно было. Вернулась Ульяна к родителям, устроилась дояркой. День наработается, а к вечеру к мальчишкам своим торопится, Фёдора одной рукой укачивает, другой Ивана по головке наглаживает, сказки рассказывает. Через три года умер Иван Семёнович, сердце подвело. Погоревали Ульяна с матерью, да дальше жить надо. Женщинам в своём доме с огородом, да хозяйством, одним тяжело управляться, да и Варвара Петровна уж не в тех силах. Ничего, старается Ульяна, да и вон какой помощник у неё есть – Иван тогда во втором классе учился, со школы прибежит, то снег чистит, то воду носит. - Умаялся, поди. Мать придёт, сделает. – Махнёт рукой из окна Варвара Петровна. - Мать, небось, на работе-то тоже не отдыхает. – Ответит серьёзно так Иван и дальше старается. Фёдор тоже на двор бежит, с маленькой лопаткой, брату помочь. Варвара Петровна из окна посмотрит, слезу утрёт, да на икону в углу перекреститься: тяжело без хозяина в доме. Стала заводить об этом разговоры с дочерью. - Ничего, справляемся, как видишь. – Улыбнётся Ульяна, штопая сыновьям штаны. - Василий Орлов, неплохой мужик, с руками, давно на тебя поглядывает. – Намекает дальше Варвара Петровна. Вздыхает Ульяна, Павла вспоминает. А Василий раз, другой пришёл помочь, да так, как-то и остался. - Ну-ка, малой, не путайся под ногами. – Прикрикнул как-то Василий на Фёдора, да подзатыльник легонько так раз. Это Варвара Петровна из окошка увидела. Она как всегда на кухне обед готовила, Ульянка на работе, Иван в школе, Василий в огороде делом каким-то занялся, Фёдор, как всегда помогать навострился, а тут такое. Стоит Фёдор, губы надул, исподлобья на Фёдора смотрит, носом шмыгает, обидно. Варвара Петровна головой покачала, на икону в углу перекрестилась, правильно ли она дочери советовала? Через год ещё один сын у Ульяны родился – Матвей. Василий, как ножки обмывать начал, так и не остановился. Месяц сильно пил, праздновал. Потом меньше пить стал, да всё одно, почти каждый день. - То ведь дел других нет, как глаза заливать? – Прикрикнет Ульяна. - Всех дел не переделать. Надо и отдохнуть. – Усмехается в ответ Василий. - Третий месяц уж отдыхаешь. – Не отстаёт Ульяна. - Сказал, потом сделаю. – Василий со злостью посмотрел на неё и даже кулаком по столу стукнул. Иван брови нахмурил, глядя на него, Фёдор вслед за старшим братом насупился, Матвей зашёлся плачем на руках матери. А ещё через пару месяцев собрался Василий в город, на заработки. «Так оно, может, и лучше, дети растут, денег не хватает» - рассудила Ульяна и спорить не стала. Приехал Василий лишь через три месяца. Хорошо одетый, хмельной, весёлый. - Что ж с пустыми руками? – Удивилась Ульяна. - Почему это с пустыми? – Василий выложил на стол небольшую сумму денег. - Это за три то месяца? – Ульяна подняла на него непонимающий взгляд. - А ты думаешь, так легко деньги достаются? Да и жизнь в городе не дешёвая. – Разозлился Василий. - Я и вижу. – Ульяна укоризненно посмотрела на его новый наряд. Василий лишь отмахнулся, снова пьёт, гуляет, а если Ульяна что поперёк скажет, тут же кулаком по столу. Однажды даже отпихнул её грубо. Не знала тогда Ульяна, что Иван всё видел. - Ещё раз мать тронешь, пеняй на себя! – Замахнулся лопатой Иван на Василия, вышедшего покурить. Мальчишке одиннадцать тогда было. - Сопляк. – Сплюнул Василий в сторону и рассмеялся. А на следующий день в город уехал и больше уже не вернулся. Подрос Матвей, Ульяна снова на работу вышла, про Василия и не вспоминает, хоть Матюша и шибко на отца похож. «Нет, не надо нам никого, сами проживём, сами с хозяйством справимся» - думает Ульяна, копая по весне огород. Рядом Иван копает. Фёдор, хоть ещё только в первый класс ему в сентябре, а от мамки с братом старается не отставать. И Матюша совочком по комьям земли постукивает, за братьями повторяет. Варвара Петровна в окно смотрит, обедать зовёт, улыбается, хоть и с грустью, на икону в углу крестится. Так и жила Ульяна, смирилась уж, что с мужиками ей не везёт, да особо по этому поводу не грустила. Через несколько лет приехала на ферму бригада молдаван, новые коровники строить. Костел – смуглый улыбчивый, работает, да песни всё напевает, а как посмотрит на Ульяну, так у той кровь к лицу приливает. Ульяна хоть горя в жизни и навидалась, а всё ж женщина ещё молодая, чуть за тридцать, хочется и любви и ласки. Костел на любовь и ласку шибко горячим оказался, всё лето Ульяна от прикосновений его, да шёпота на ухо таяла, по осени простились. Костел и не скрывал, что дома у него семья, жена, да две дочки, что не останется, хоть и манкая Ульяна женщина. Простились, а через месяц Ульяна поняла, что снова беременна. - Вот оно, как кровь то играет. Красавица будет. – Любуется на внучку Варвара Петровна, да на икону в углу креститься. Майя назвали девочку, потому как в мае родилась. Кожа смуглая, волосы тугими волнами вьются, а глаза большие, голубые, мамины. - Мама, мамочка! Я обед принесла. – Бежит к коровнику пятилетняя Майка, соскучилась по маме. Мама на работе весь день, Старший брат Иван в городе учится, только на выходные приезжает, в прошлый раз куклу привёз красивую, Майка ей только дома играет, на двор не выносит, чтоб не замарать. Фёдор с Матвейкой днём в школе, вечером пока придут, пока управятся, пока уроки сделают, потом уже с Майкой поиграют. Фёдор их с Матвеем всё шахматам учит, Матвею нравится, а Майке больше нравится строить домик из одеял, а потом забраться в него всем вместе и чтоб Фёдор книгу читал, интересную, с картинками. Бабушка Варя старенькая совсем, спит много, из дома почти не выходит. Майка сама теперь им с бабулей чай готовит, и к чаю на стол выставляет. Попьют они с бабушкой чай. - Я к маме сбегаю, а ты отдыхай. – Говорит Майка. - Беги, беги, стрекоза. – Кивает баба Варя. Майка обед соберёт и за дверь, а баба Варя смотрит в окно, как Майка бежит, торопится в сторону фермы, улыбается тепло так, да крестится на икону в углу. Майка на полотенце разложит обед для мамы, рядышком сядет, да с ней снова пообедает. - Передохнём. – Говорит потом Ульяна и садиться поудобнее на солнышке, Майка рядом калачиком свернётся, Ульяна гладит дочку по непослушным волосам, да песни ей разные поёт. Посидят так, да работать идут. Ульяна дела делает, Майка рядом крутится, коров по блестящим носам поглаживает. *** - Мам, ты чего так долго? Все уж за столом. – Маяй заглянула в комнату. - Иду, иду. – Отозвалась Ульяна, поправляя перед зеркалом брошь на платье. Сегодня можно и брошь, и платье. Шестьдесят лет сегодня Ульяне Ивановне. Дети приехали, внуки. Иван с семьёй в городе живёт, инженер, два сына у него. Фёдор тоже в городе осел, на заводе, как отец его, жена у него хохотушка из столовских работников, в декрете сейчас, недавно после первой дочки сынок родился. Уж Ульяна говорила, куда с малышом ехать, не до того, да разве ж послушают, приехали. Матвей жену из их же посёлка в дом привёл. Хорошая, покладистая невестка Анечка, дружно уживаются они с Ульяной. Анна недавно на работу вышла, Ульяна Ивановна внука нянчит, хозяйничают с ним по дому. Карапуз как хвостик за бабушкой, помощничек, весь в отца. А вот Майя замуж не торопится, институт в прошлом году окончила, карьеру строит. Все сегодня приехали. Улыбнулась Ульяна Ивановна, кинув напоследок ещё один взгляд в зеркало, перекрестилась на икону в углу, пошла, к гостям. Не везло Ульяне с мужиками. Не везло и всё тут. Зато с детьми повезло. Вырастила она их дружными, работящими, каждый друг другу завсегда на помощь придёт, да и мать не забывают. (Автор Светлана Гесс)

Тот бросился в ванную комнату. Здесь чисто, всегда есть мыло и чистое полотенце. Он умылся и расчесался, чтобы понравиться тёте Ире. Когда зашёл на кухню на столе его ждала мятая картошка и котлета. Ребёнок с жадностью набросился на еду, а женщина смотрела на него вытирала слёзы: «Почему так несправедлива судьба? Мне так хочется сына, а нет ни мужа, ни ребёнка. Разве я виновата, что родилась некрасивой? Зато у этой красавицы Земфиры сын всегда голодный, а она неизвестно где гуляет». — Где твоя мама? – спросила, убирая со стола грязную тарелку. — Вчера мама на работу ушла, — стал рассказывать мальчишка. — На улице дождик был, и я весь день сидел дома. Пришла ночью, а сегодня утром опять на работу ушла. «Она и в такие-то дни не работает, — думала Ирина, слушая мальчишку. – Вчера суббота, сегодня воскресенье. Какая работа? Хотя у неё…» — А я утром хлеб доел и пошёл гулять, — продолжил рассказ мальчишка. – Мне тётя, которая пирожками торгует, пирожок дала бесплатно. Вкусный! Ирина поставила перед ним чай с молоком, дала шоколадный батончик. «Сколько раз приходили из опеки, обещали её родительских прав лишить. Так и не лишают. Отдали бы мне Мишку. У меня квартира двухкомнатная и зарабатываю я неплохо. Да разве отдадут? Я в компьютере посмотрела, у них там с эти волокита. Может попросить у Земфиры его на неделю, у меня ведь с завтрашнего дня отпуск». С батончиком мальчишка расправился моментально. — Будешь мультики смотреть? — Да, — обрадовался Миша и тут же добавил. – У нас телевизор совсем перестал показывать. Усадила его на диван, нашла мультик по его вкусу и пошла убираться на кухне. *** Когда вновь зашла в комнату, глаза у мальчишки слипались. — Давай я постелю тебе. Будешь лежать и смотреть телевизор. Пока сходи в туалет и раздевайся. Постелила ему чистую простынь. Взглянув, на вернувшегося мальчишку, схватилась за голову: — Боже! Какой ты грязный! Пошли мыться! Помыла, достала ему чистые трусики и маечку. Она купила их пять пар одинаковых, а также пять пар носков. Меняла, когда он приходил к ней. Его мать всё равно этого не замечала. Одев во всё новое, налила ему стакан сока. Тот выпил. Лег на диван и вскоре уснул. Ирина, ждала до полуночи, вдруг придёт его мамаша. Затем махнула рукой и легла спать. *** Проснулась утром. Как хорошо, когда отпуск, не надо идти на работу. Мелькнула мысль: «А Мише-то в садик, наверно? – и тут же её перебила другая. – А мамаша-то его где?» Подошла к дивану. Мальчишка всё ещё спал. Пошла готовить завтрак. *** Земфира проснулась от стука. Долго лежала с закрытыми глазами, вспоминая, где она. Затем открыла их: «Так, я дома? Кто там стучит?» Поплелась к двери не спрашивая открыла. Возле двери стояли её хорошо знакомые: участковый и женщина-инспектор из отдела опеки. — Здравствуй, Земфира! – произнёс полицейский. – Опять с глубокого похмелья? — Ну…, — промычала та, так не хотелось их видеть. — Опять только под утро пришла? — Ну…, — болела голова и не хотелось ни о чём думать и ни о чём вспоминать. — Приглашай в квартиру! Поговорить надо. — Заходите! – хозяйка повернулась и поплелась в комнату. — Земфира, а где твой сын? — спросила инспектор. Мамаша, покрутила головой, видно предполагая, где он может быть в её однокомнатной квартире. — Миша, ты где? – крикнула негромко. Вышла на балкон. Оглядела улицу. Поплелась на кухню. Налила в грязный стакан холодной воды, залпом выпила и вернулась в комнату. — Так где твой сын? – спросил на этот раз участковый. — Не знаю, — помотала головой мамаша. — Когда ты его в последний раз видела? Долго вспоминала, наконец, скорее спросила, чем вспомнила: — Может он у Ирки, у соседки? — Сейчас узнаю, — и участковый вышел из квартиры. *** Когда раздался деликатный стук в дверь. Ирина с Мишей пили чай. Хозяйка сразу бросилась к двери, глянула в глазок и открыла дверь. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна! – произнёс участковый. – Миша у вас? — Да. Чай на кухне пьёт. Проходите! Он прошёл, улыбнулся мальчишке, но тот приходу этому дяде в форме не обрадовался, понимая, что его сейчас заберут отсюда, а так не хотелось уходить от тёти Иры. — Что, Миша, пойдем к маме? – спросил участковый. — Не хочу, — насупился мальчишка. — Ирина Сергеевна, вы когда его к себе взяли? — Вчера вечером. Уже темнело, а он один на лавочке сидел. — Понятно. — Ну, что, Миша, пошли! – участковый положил руку на плечо мальчика. *** — Вот он, мой сыночек! – радостно воскликнула Земфира, увидев вошедших. – Куда он денется? — Земфира Кирилловна, — строго произнесла инспектор опеки. – Мы начинаем процесс по лишению вас родительских прав. Мамашу, похоже, это особо не удивило, но она всё же спросила: — И пособие на него мне уже платить не будут? — Не будут. Но процесс этот долгий, у вас будет время одуматься. А пока принесите, свой паспорт и свидетельство о рождении ребёнка. Земфира пошла искать требуемые документы. А инспектор наклонилась к мальчику и тихонько спросила: — Миша, ты хочешь жить с мамой? Мальчик испуганно посмотрел в сторону комнаты и помотал головой. — А с кем ты хочешь жить? — С тётей Ирой. Она хорошая, никогда не дерётся и у неё всегда кушать есть. — Понятно. Но пока тебе придётся пожить с мамой. *** Мишу забрали, настроение у Ирины ухудшилось. Тут ещё начальник с работы позвонил и попросил с завтрашнего дня выйти на работу, обещая выписать премию и перенести отпуск на любое время года по желанию. Так часто бывало, начальник знал, что она женщина безотказная, всегда выписывал ей хорошую премию. Она всегда соглашалась, всё же лучше, чем сидеть дома. Раздался стук в дверь. Глянула в глазок. Вновь тот полицейский и какая-то женщина. Открыла. — Здравствуйте! – кивнула головой вошедшая. – Я – Мария Леонидовна Смирнова – инспектор органа опеки. Хотела поговорить с вами насчёт ваших соседей. — Здравствуйте! Заходите! Проходите на кухню. Сейчас чай поставлю. Те прошли. Инспектор, сев за стол, сразу повела разговор: — Ирина Сергеевна, мы начинаем процесс по лишению вашей соседки Земфиры родительских прав. Процесс этот долгий. К тому же, после лишения её прав сына отдадут в детский дом и в течении шести месяцев его никто не сможет усыновить, — Мария Леонидовна улыбнулась. – Миша хорошо к вам относится. Не согласились бы вы стать его временным опекуном, сроком на восемь месяцев? Вам будут платить детские пособия на него. *** Полгода прожил Миша у тёти Иры. Его родная мать отнеслась к этому, на удивление спокойно. Иногда заходила, чтобы занять сотню, не собираясь возвращать. Мальчишка сначала вздрагивал, боясь, что она заберёт его обратно, потом понял, что тётя Ира его не отдаст и успокоился. Ирина счастлива. Вот только осталось два месяца, когда закончится её временная опека. Дальше, как ей сказали, она может оформить постоянную опеку или усыновить ребёнка. Конечно, хотелось бы усыновить, но она одинокая, а детей отдают в полные семьи. Она уже настроилась на опеку, но произошло то, что заставило её действовать с созданием настоящей семьи. *** Перед Восьмым мартом в садике был утренник, и Миша пригласил её. Ирина, понимала, что она там будет немного лишняя, но, конечно же, пришла. В старшей группе дети уже большие, приготовили мамам интересный концерт. В заключении воспитательница загадочно произнесла: — А теперь… И все дети бросились к своим мамам с подарками в руках. Подбежал и Миша, протянул свой подарок: — Это тебе, мама! Слово «мама» ударило по самому сердцу, из глаз брызнули слёзы. Ирина обняла его: — Спасибо, сыночек! *** Весь вечер слёзы не сходили с её глаз, не могла уснуть ночью. Мысли были лишь об одном, об усыновлении, но разве суд отдаст ребёнка ей, одинокой. И тут вмешалась судьба. Утром восьмого марта у неё потекла батарея и довольно сильно. Перекрыла. Но на улице мороз. Вызвать слесаря восьмого марта весьма проблематично, но в их доме в однокомнатной жил один сантехник к которому все обращались в подобных случаях. Это был одинокий невзрачный мужчина неопределённого возраста. К тому же сидел за что-то. Звали его все по-простому Василич. Вот ему Ирина и позвонила. Он пришёл через полчаса, буркнул: — Здравствуй, Ирина! Показывай, что у тебя! — Здравствуйте, Николай Васильевич! Проходите! – провела в комнату. – Вот батарея. Я перекрыла… — Разберусь! – поставил рядом сумку с инструментом, достал ключи. Подошёл Миша и стал с интересом смотреть, как дядя работает. — Тебя, как зовут? – неожиданно спросил мужчина. — Миша. — А меня, дядя Коля. На, подержи! – сунул ему ключ. Мальчишка схватил его, довольный тем, что взрослый дядя обратил на него внимания. — Давай! – произнёс тот через некоторой время и сразу добавил. – Теперь вон тот блестящий из сумки достань. Миша тут же достал другой ключ и подал. Ирина улыбаясь смотрела на них, и вдруг ей в голову пришла совсем уж авантюрная мысль. Сначала она казалась неправдоподобной, но это касалось и Миши. — Всё готово! Она сунула ему деньги. — Не надо, — неожиданно ответил тот. – Твой мальчишка мне помогал. И она решилась. — Николай Васильевич, у меня к вам просьба… она… в общем… — Что, Ирина? – он как-то по-доброму посмотрел на женщину. — Хочу усыновить Мишу, но суд мне не разрешить, я одинокая, а там только в полные семьи отдают. — Я-то причём здесь? — Николай Васильевич, возьмите меня в жёны! Не по-настоящему, мне разрешать Мишу усыновить, и мы разведёмся. Я вам деньги заплачу. — Ты, что совсем того? – он покрутил пальцем у виска и вышел из квартиры. *** В воскресенье Ирина собралась с Мишей в парк. Они уже оделись, когда раздался стук в дверь. Она глянула в глазок и, удивлённо пожав плечами, открыла дверь. Вошёл Василич, постриженный и побритый, в новых джинсах и рубашке. — Здравствуй, Ирина! Здравствуй, Миша! — Здравствуйте! — Я это…, — чувствовалось, что мужчина сильно волнуется. – Хотел пригласить вас погулять. — А мы в парк собрались, — растерялась и Ирина. Но тут разговор в свои руки взял Миша: — Мама, а давай дядю Колю с собой возьмём? *** Через два месяца Николай и Ирина поженились, по-настоящему. Усыновили Мишу и сменяли свои квартиры на большую трёхкомнатную. *** Прошёл год. Сегодня Миша пошёл в первый класс. Как всё там интересно, не то что в детском садике. Правда, по-настоящему сегодня не учились. Учительница, познакомилась с ними и отпустила. Во дворе школы первоклассников ждали родители. Его тоже ждали. Он увидел красную детскую коляску и бросился к ним. Ведь теперь у него есть и папа, и мама, и маленькая сестренка, которая родилась совсем недавно. автор: Рассказы Стрельца

Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. – Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, – соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. – Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, – решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. – Здорово, Гриня, проходи, – вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. – Здорово, – ответил тот. – Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: – Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. – Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? – Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, – ответил дед и немного подумав, говорил дальше. – Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. – Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… – А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, – вдруг сказал дед. – Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, – проговорил Григорий. – А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. – А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. – Здорово, Мария, – улыбнувшись поздоровался. – Здравствуй, – певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. – Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, – вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». – Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. – А чего против-то? Нет не против. Согласна я, – весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. – Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: – Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни

Я включала Электрон, и мы смотрели фильм «Михайло Ломоносов». Родители ни в жисть бы мне, конечно, не разрешили делать уроки с работающим телевизором, да еще сидя кое-как за журнальным столиком: в полуоборот, пожав под себя ногу. Но наивной бабушке я наплела, что эти аспекты не влияют на производительность, и она поверила. Фильм был степенный, длинный, с авторским закадровым голосом и множеством исторических фактов. Мерно скрипели бабушкины спицы и моя ручка по тетрадным листам в клеточку. За окном падал снег, который не спешил не к первому, ни ко второму уроку. Разглядывая его сквозь вензеля, нарисованные морозом на окнах, я с удивлением думала о том, что уютными, оказываются, бывают не только вечера. Когда у меня что-то не выходило, я вздыхала, и бабушка откладывала вязанье. - Эх, кабы я могла тебе чем помочь. Вот ведь… – с сочувствием и уважением смотрела она на мою писанину вверх ногами. Бабушка была неграмотной и расписываясь в ведомости о пенсии, ставила крестик. Я это знала, но до конца никогда не могла толком представить - как это? Как это – не уметь прочитать вывеску на магазине, красиво написать свои имя, посчитать в уме до ста и обратно? Наверное, бабушка немного привирает. Не может же она быть совсем безграмотной. Так не бывает. Да и выглядит бабушка слишком обычно для такого странного человека. По крайней мере, ни лаптей, ни посоха, которые мне виделись непременными атрибутами необразованного крестьянина, у нее не наблюдалось. - Ученье – свет, а не ученье – тьма. – говорила бабушка и принималась за вязание. О точности этой прописной истины я узнала на собственном опыте, опять же от бабушки. Когда мне было пять, я залезла в ее квартире на подоконник и с грохотом опрокинула стоявшую там квашню. Прибежав на звук, бабушка всплеснула руками и поставив меня по центру комнаты, строго допросила: - Ты нарочно или нечаянно? Я смотрела на нее и хлопала ресницами. - Ты нарочно или нечаянно? Говори, как есть. Счет шел на секунды. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что значит «нарочно» и «нечаянно». Так никто не говорил у нас дома, но я читала книжки и точно их где-то видела, но где? Что-то из них точно означает «случайно», а другое, видимо, наоборот. Но что именно? Какие похожие слова – «нарочно» и «нечаянно»… оба начинаются на «н» и заканчиваются на «о». Ну, как тут не перепутать?! - Нарочно. - Ишь ты. – сказала бабушка и тут же поставила меня в угол думать о своем поведении. Ковыряя ногтем пестрые обои, я думала о том, что, если я не хочу всю жизнь провести в углу, надо бы запомнить, что случайно - это нечаянно. …подпитавшись сочувствием бабушки, я принималась снова за уроки, а она за вязание носков. Мне было хорошо и спокойно. Бабушка ничего от меня не требовала – сидеть ровно, писать чисто, решать быстро… Она просто вязала носки, а я наслаждалась в ее присутствии. Если бы я сказала тогда об этом бабушке, она бы удивилась и наверняка не поверила («да буде те»). Но тогда я не смогла бы это выразить, зато чувствовать могла… Однажды, покончив с уроками, я попросила бабушку показать мне, как она вяжет носки. Со стороны это казалось таким простым и ритмичным делом. Спицы то и дело мелькали в ее руках. - Ну, смотри, вот это резинка, вот тут лицевая вязка, тут, значицца, изнаночная. Потом все делим на три части… Я следила за тем, как мелькают серебряные спицы в ее руках, как нитка превращается в аккуратную петлю и думала о том, что я была права. Какая же бабушка безграмотная, когда держит в голове столько всего и умеет делить на три, а я еще не умею? Стесняясь признаться, что все это для меня гораздо сложнее, чем все мои уроки вместе взятые, я убегала в школу, думая, что завтра-то я обязательно научусь. Но завтра все не наступало. А потом закончился фильм, вернулась из командировки мама, и бабушка уехала домой, оставив мне на память щемящее воспоминание о нашей с ней абсолютной близости, которая обходилась без слов, а также толстые шерстяные носочки, вязать которые я так и не научилась… Автор: Дарья Исаченко