Всё самое интересное из сети

- У тебя бурная фантазия, - Маргарита оборвала дочь. – Хватит. Он просто пригласил меня в гости. У него есть квартира в городе и дети его обеспечены. Сын живёт в Америке… - Мам, прости. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Разочарования в твоём возрасте опасны. Ты нужна нам с Серёжей. – Алёна подошла и обняла маму. - Только звони, пожалуйста, чтобы я не волновалась. Тебе полезно сменить обстановку, а то всё время с Серёжей проводишь, нигде не бываешь. Таблетки не забудь от давления. Там, наверное, ни врачей нет, ни больницы. – Алёна заглянула в зеркало через плечо матери. - Взяла. Не волнуйся. В деревне нет больницы. Ничего со мной за два дня не случится. Что ты так смотришь на меня? – Маргарита улыбнулась отражению дочери в зеркале. - Ты красивая. Я тебя очень люблю. Ты как познакомилась с этим Иваном, так расцвела прямо. – Алёна разомкнула руки. – Он заедет за тобой? Хочу его увидеть. - Мы встретимся на улице. Хватит допрашивать меня. Приеду, всё расскажу. Может, в следующий раз Серёжу с собой возьму. – Маргарита заметила, как Алёна открыла рот, собираясь что-то сказать. – Правильно, не буду загадывать. Вы тут не скучайте без меня. Она взяла спортивную сумку со всем необходимым и вышла из квартиры. Сумка оказалась ощутимо тяжелой. «И зачем столько всего на два дня набрала? – Запоздало корила себя Маргарита. – Решила покрасоваться перед мужчиной? Совсем сдурела на старости лет». Она дошла до перекрёстка и увидела Ивана, ожидавшего её возле машины. Он тоже заметил Маргариту и пошел навстречу, улыбаясь. - А я уже начал волноваться. Думал, передумала. – Он взял у Маргариты сумку. - Разве я опоздала? – Удивилась Маргарита. - Нет. Это я так. Волновался. – Они подошли к синему «Форду», Иван положил в багажник сумку, открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. – Прошу. Всю дорогу он рассказывал, как красиво в деревне. - Вообще-то, это скорее дачный посёлок. Деревенских там практически не осталось. Кто умер, кого-то дети забрали к себе в город, продали дома. Новые хозяева отстроили их заново, оградили железными заборами. Зимой там никто не живёт. Сама увидишь, ещё уезжать не захочешь. – Иван улыбнулся, быстро глянув на Маргариту. Дом ей действительно понравился. Выкрашенный в жёлтый цвет, с белыми резными наличниками, как в кружевах, он выделялся ярким пятном среди остальных домов и деревьев. Изнутри отделан деревянными панелями. Небольшая печка из красного кирпича, удобная мягкая мебель, над прямоугольным большим столом висит красный абажур. На окнах весёлые занавески в цветочек. Маргарита представила, как вечерами семья собирается за столом. Обычно в деревню свозят всё лишнее, чтобы избавить городскую квартиру от старого хлама. Здесь было просторно, просто и обустроено со вкусом. - Ну как? - Иван стоял чуть позади и наблюдал, как Маргарита с интересом оглядывает дом. - Это ты всё своими руками сделал? – Изумилась она. Иван поставил на скамейку возле печки её сумку. - Да. Жена считала напрасной тратой времени и денег обустраивать всё здесь. Дом достался мне от родителей. А цветы, занавески – дочка занималась, когда приезжала сюда на лето вместе со мной. Я цветы на зиму в город забираю. Ну что же мы стоим? – Спохватился он. - Я пойду на стол накрывать, а ты переоденься, если хочешь. Посмотри огород или на речку сходи. Она в той стороне, за последним домом. – Иван махнул рукой. - Ну уж нет. Я помогу тебе, а потом мы вместе прогуляемся до реки, - Маргарита сказала не терпящим возражений тоном. Она наслаждалась необычными щами из ботвы, тишиной и уютом дома. - Здесь действительно очаровательно. Я бы никогда не продала дом в деревне. И никакого юга не надо. А для детей здесь просто раздолье, – говорила она, когда они гуляли по берегу реки. - Не все хотят работать на земле, привыкли к благам цивилизации, а тут туалет, извини за подробность, на улице. Предпочитают отпуск за границей. – Иван помахивал веточкой в такт шагам. - Сын далеко, с матерью. Сюда не приезжает. У дочери своя дача есть. А внуки только компьютерами интересуются. А ты приезжай почаще, вместе с дочкой и внуком. – Иван с надеждой заглянул в лицо Маргарите, но та сделала вид, что задумалась, не слышала. Спать Маргариту хозяин положил на кровать в доме, а сам поднялся на сеновал под крышу, чтобы не смущать гостью. Маргарита долго не могла уснуть от звенящей тишины. А когда проснулась, Иван ушёл на рыбалку, оставив ей записку. Маргарита замесила тесто для пирогов, и пока оно поднималось, сидела на лавочке в огороде в лёгком цветастом сарафане. Когда-то у неё тоже была бабушка. Маргарита приезжала к ней в деревню каждый год на летние каникулы. Она и забыла, как это здорово – приехать в деревню. Муж продал дом. Деньги незаметно разошлись, а потом и муж исчез – ушёл к молодой. Просился назад через полгода, но она не простила. В доме была плита, газ подавался из баллона на улице. Маргарита занялась пирогами, напевая простенький мотив. Раскраснелась. Услышала как хлопнула дверь, спросила: - Иван, это ты? Но ответа не последовало. Маргарита оглянулась и замерла. Посреди комнаты стояла яркая женщина, её ровесница, только шикарно одетая и ухоженная. Белая просторная рубашка спереди была небрежно заправлена за пояс свободных кремовых брюк. Она выглядела неуместно здесь, словно жар-птица по ошибке залетела. - Вы кто? К Ивану? Он на рыбалку ушёл. – Под пристальным взглядом гостьи Маргарита чувствовала себя неуютно, словно самозванка влезла в чужой дом и хозяйничает. - Я жена Ивана Борисовича. А вы домработница? – Вопрос прозвучал так пренебрежительно, что Маргарита смутилась. «Жена? Значит, ни в какой она не в Америке. Наврал. Права была дочь», — Маргарита мяла в руках полотенце. - Я обидела вас? Просто вы возитесь с пирогами, вот я и решила. – Женщина огляделась по сторонам. - Я ничего не трогала здесь. В духовке пироги… - Маргарита хотела сказать, что когда они будут готовы, их нужно смазать маслом, но передумала. Прошла мимо гостьи, взяла спортивную сумку и побросала в неё свои вещи. - Ивану передать что-нибудь? – слова женщины нагнали Маргариту уже у двери. Она не обернулась и почти бегом вылетела из дома. «Боже, как стыдно. Как в плохой мелодраме: он, она и жена вернулась не вовремя. Занавес опускается. Уехать скорее отсюда. Дура, поверила. За что? Стыд-то какой». Всю дорогу в автобусе Маргарита старалась не расплакаться. Не от того, что Иван оказался обычным обманщиком, а от все этой нелепой ситуации, в которую она оказалась втянута. «Стояла, как малолетка нашкодившая пред женой. Уши развесила, повелась на враньё. Жена в Америке живёт... Придумал бы более подходящую ложь». Открыла дверь в свою квартиру и услышала, как дочь с Серёжей пререкаются на кухне. «Снова не хочет есть кашу», — поняла Маргарита. Дочь вышла в прихожую на шорох. - Мама? Ты чего так рано? Вечером же хотела приехать. Что случилось? – забеспокоилась она, увидев опрокинутое лицо матери. - Давай потом поговорим. – Маргарита зашла в ванную, включила воду и дала волю слезам. – Бабушка! – радостно закричал Сережа, когда Маргарита, наплакавшись и умывшись, зашла в кухню. Он подбежал к ней и обнял. «Как же хорошо дома. Тут всё моё. Мои родные и любимые рядом. Никто мне не нужен, кроме них», — думала Маргарита и гладила внука по голове. Снова на глаза набежали слёзы. - Мам, может, это и хорошо, что сразу всё узнала. – Дочь накрыла руку Маргариты своей маленькой ладонью. Они сидели в кухне, когда Сережа уснул, и разговаривали. Маргарите даже вспоминать было стыдно. - Наверное, ты права. Я приняла желаемое за действительность. Решила, что больше не буду встречаться с Иваном, не отвечу на звонки. Но Иван и не звонил. Постепенно волнение улеглось. Маргарита старалась не вспоминать встречу с его женой. Через неделю они возвращались с Серёжей из сада. У своего подъезда Маргарита увидела Ивана и остановилась. - Ба, ты чего? – Сережа дёрнул её за руку и поднял к ней удивлённое лицо. - Ничего. Пойдём. - Маргарита крепче сжала ручку Сережи, словно он был её соломинкой и защитой. Как не избегай встречи, а поговорить придётся. - Здравствуй. Я пришёл, чтобы всё объяснить. – Иван заметно нервничал. - Не надо ничего объяснять. – Маргарита не глядела на Ивана. - Я не врал. Бывшая жена, — Иван сделал ударение на слове бывшая, — жила в Америке. Бойфренд бросил её. Нашёл себе помоложе. Вот она и вернулась на родину. А тут ты. Она и разыграла этот спектакль, чтобы вокруг всем тоже стало плохо. Уж такой характер. Это чисто женская месть и ревность. Больше ничего. Она попросилась пожить в квартире, пока подыскивает себе жильё. Приехала с деньгами. Так что я её видел только тогда и сегодня, когда забирал ключи от квартиры. Она мать моих детей. Не мог же я отказать ей. Ты первая перестала бы меня уважать. Она купила себе квартиру и съехала от меня. Мне не нужно было оставлять тебя одну. Прости. Пригласил в гости, а сам ушёл. А пироги очень вкусные. А это твой внук? Как вас зовут, молодой человек? - Иван протянул руку Серёже. - Серёжа, – ответил мальчик и вложил свою ручонку в широкую ладонь Ивана. - А я Иван. Ты когда-нибудь ходил на рыбалку? - Не-ет. - Когда бабушка простит меня, приедешь с ней ко мне в деревню, и мы пойдём на рыбалку. Сережа с восторгом смотрел на Ивана, а тот не сводил глаз с Маргариты. Через год они втроём всё лето провели в деревне. автор: Живые страницы Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- Так, может, того, в больницу? Не поздно ещё? – Полушёпотом нерешительно спросила она. - Не поздно, да не нужно. Ребёнок же. Живой. Мой. – Твёрдо сказала Ульяна. - Как знаешь, дочка, поможем. – Кивнула Варвара Петровна и перекрестилась на икону в углу. Отец Иван Семёнович на эту новость только крякнул, махнул рукой, делайте, мол, что хотите и закурил на крыльце самокрутку. Ульяна вернулась обратно в город, устроилась в столовую, получила комнату в общежитие и работала почти до самых родов. На косые взгляды товарок она внимания не обращала, ходила с гордо поднятой головой, не стараясь прикрыть большой, круглый живот. Сын Ванька уродился в деда, в честь него и был назван, на радость Ивану Семёновичу. Новоиспечённый дед теперь тоже гордо ходил по посёлку. Один только раз кто-то шепнул: безотцовщина, мол, нагуляла Ульянка, таким взглядом одарил дед Иван, что больше шушукаться не смели. Несколько месяцев Ульяна жила в доме родителей, Ванюшку своего с рук не спускала, ворковала над ним, колыбельные пела, а потом, скрепя сердце вернулась в город, оставив его на попечение родителей. Место терять не хотелось. Но каждые выходные Ульяна, как на крыльях, летела в посёлок. - Садик выхлопотала. – Объявила в очередной приезд родителям. – Забираю Ванюшку. Отец снова крякнул, насупился и ушёл на крыльцо, закурив самокрутку. - Так, может, того, Ванюшку у нас оставишь, с дитём ни один мужик не возьмёт. – Робко предложила мать. - Не велика беда, если не возьмёт. А соберётся брать, так уж обоих нас пусть берёт. – Отрезала Ульяна. Варвара Петровна вздохнула, кивнула и перекрестилась на икону в углу. Знала, дочь с характером, как решила, так и будет. Родителей Ульяна, конечно, не забывала, навещали с Ванюшкой. Пять Ванюшке было, когда за Ульяной стал ухаживать Павел, бригадир из литейного цеха. Несмело, неумело ухаживал, Ульяна и не поняла сначала, что это он ей, то шоколадку сунет, то конфет кулёчек. Потом уж в кино пригласил. Ульяна сразу сказала, что сынок у неё. Павел в следующий раз не только шоколадку Ульяне принёс, но и грузовичок игрушечный. Поняла Ульяна, Павел с серьёзными намерениями. Жить Павел Ульяну с Ванюшкой к себе повёл. Пусть и с мамой, но всё ж трёшка, не в общаге ютиться. Анна Борисовна на деревенскую невесту, да ещё и с приплодом, свысока смотрела, сквозь зубы разговаривала, но открыто не задирала и то хорошо. Павел же наоборот Ульяну любил, пылинки с неё сдувал. Да и к Ване проникся, то конструктор с ним собирает, то в шахматы сядет учить. Ивану Семёновичу и Варваре Петровне Павел тоже понравился. Как уехала дочь с новым мужем, после знакомства, Иван Семёнович на крыльце самокрутку закурил, кивнул одобрительно, Варвара Петровна слезу смахнула, на икону в углу перекрестилась, рада за дочь с внуком. Через год Ульяна родила второго сына, Фёдором назвали. Павел так захотел, друг у него был армейский, ещё в армии сговорились, сыновей в честь друг друга назвать. Живи бы, да радуйся. Только недолго счастье длилось. Случилась в цеху, где работал Павел авария, погиб он, пытаясь спасти коллег. Анна Борисовна, которая и на родного-то внука толком не взглянула, теперь уж невестке с мальчишками быстро на дверь указала. Там и в общаге место уж потеряно было. Вернулась Ульяна к родителям, устроилась дояркой. День наработается, а к вечеру к мальчишкам своим торопится, Фёдора одной рукой укачивает, другой Ивана по головке наглаживает, сказки рассказывает. Через три года умер Иван Семёнович, сердце подвело. Погоревали Ульяна с матерью, да дальше жить надо. Женщинам в своём доме с огородом, да хозяйством, одним тяжело управляться, да и Варвара Петровна уж не в тех силах. Ничего, старается Ульяна, да и вон какой помощник у неё есть – Иван тогда во втором классе учился, со школы прибежит, то снег чистит, то воду носит. - Умаялся, поди. Мать придёт, сделает. – Махнёт рукой из окна Варвара Петровна. - Мать, небось, на работе-то тоже не отдыхает. – Ответит серьёзно так Иван и дальше старается. Фёдор тоже на двор бежит, с маленькой лопаткой, брату помочь. Варвара Петровна из окна посмотрит, слезу утрёт, да на икону в углу перекреститься: тяжело без хозяина в доме. Стала заводить об этом разговоры с дочерью. - Ничего, справляемся, как видишь. – Улыбнётся Ульяна, штопая сыновьям штаны. - Василий Орлов, неплохой мужик, с руками, давно на тебя поглядывает. – Намекает дальше Варвара Петровна. Вздыхает Ульяна, Павла вспоминает. А Василий раз, другой пришёл помочь, да так, как-то и остался. - Ну-ка, малой, не путайся под ногами. – Прикрикнул как-то Василий на Фёдора, да подзатыльник легонько так раз. Это Варвара Петровна из окошка увидела. Она как всегда на кухне обед готовила, Ульянка на работе, Иван в школе, Василий в огороде делом каким-то занялся, Фёдор, как всегда помогать навострился, а тут такое. Стоит Фёдор, губы надул, исподлобья на Фёдора смотрит, носом шмыгает, обидно. Варвара Петровна головой покачала, на икону в углу перекрестилась, правильно ли она дочери советовала? Через год ещё один сын у Ульяны родился – Матвей. Василий, как ножки обмывать начал, так и не остановился. Месяц сильно пил, праздновал. Потом меньше пить стал, да всё одно, почти каждый день. - То ведь дел других нет, как глаза заливать? – Прикрикнет Ульяна. - Всех дел не переделать. Надо и отдохнуть. – Усмехается в ответ Василий. - Третий месяц уж отдыхаешь. – Не отстаёт Ульяна. - Сказал, потом сделаю. – Василий со злостью посмотрел на неё и даже кулаком по столу стукнул. Иван брови нахмурил, глядя на него, Фёдор вслед за старшим братом насупился, Матвей зашёлся плачем на руках матери. А ещё через пару месяцев собрался Василий в город, на заработки. «Так оно, может, и лучше, дети растут, денег не хватает» - рассудила Ульяна и спорить не стала. Приехал Василий лишь через три месяца. Хорошо одетый, хмельной, весёлый. - Что ж с пустыми руками? – Удивилась Ульяна. - Почему это с пустыми? – Василий выложил на стол небольшую сумму денег. - Это за три то месяца? – Ульяна подняла на него непонимающий взгляд. - А ты думаешь, так легко деньги достаются? Да и жизнь в городе не дешёвая. – Разозлился Василий. - Я и вижу. – Ульяна укоризненно посмотрела на его новый наряд. Василий лишь отмахнулся, снова пьёт, гуляет, а если Ульяна что поперёк скажет, тут же кулаком по столу. Однажды даже отпихнул её грубо. Не знала тогда Ульяна, что Иван всё видел. - Ещё раз мать тронешь, пеняй на себя! – Замахнулся лопатой Иван на Василия, вышедшего покурить. Мальчишке одиннадцать тогда было. - Сопляк. – Сплюнул Василий в сторону и рассмеялся. А на следующий день в город уехал и больше уже не вернулся. Подрос Матвей, Ульяна снова на работу вышла, про Василия и не вспоминает, хоть Матюша и шибко на отца похож. «Нет, не надо нам никого, сами проживём, сами с хозяйством справимся» - думает Ульяна, копая по весне огород. Рядом Иван копает. Фёдор, хоть ещё только в первый класс ему в сентябре, а от мамки с братом старается не отставать. И Матюша совочком по комьям земли постукивает, за братьями повторяет. Варвара Петровна в окно смотрит, обедать зовёт, улыбается, хоть и с грустью, на икону в углу крестится. Так и жила Ульяна, смирилась уж, что с мужиками ей не везёт, да особо по этому поводу не грустила. Через несколько лет приехала на ферму бригада молдаван, новые коровники строить. Костел – смуглый улыбчивый, работает, да песни всё напевает, а как посмотрит на Ульяну, так у той кровь к лицу приливает. Ульяна хоть горя в жизни и навидалась, а всё ж женщина ещё молодая, чуть за тридцать, хочется и любви и ласки. Костел на любовь и ласку шибко горячим оказался, всё лето Ульяна от прикосновений его, да шёпота на ухо таяла, по осени простились. Костел и не скрывал, что дома у него семья, жена, да две дочки, что не останется, хоть и манкая Ульяна женщина. Простились, а через месяц Ульяна поняла, что снова беременна. - Вот оно, как кровь то играет. Красавица будет. – Любуется на внучку Варвара Петровна, да на икону в углу креститься. Майя назвали девочку, потому как в мае родилась. Кожа смуглая, волосы тугими волнами вьются, а глаза большие, голубые, мамины. - Мама, мамочка! Я обед принесла. – Бежит к коровнику пятилетняя Майка, соскучилась по маме. Мама на работе весь день, Старший брат Иван в городе учится, только на выходные приезжает, в прошлый раз куклу привёз красивую, Майка ей только дома играет, на двор не выносит, чтоб не замарать. Фёдор с Матвейкой днём в школе, вечером пока придут, пока управятся, пока уроки сделают, потом уже с Майкой поиграют. Фёдор их с Матвеем всё шахматам учит, Матвею нравится, а Майке больше нравится строить домик из одеял, а потом забраться в него всем вместе и чтоб Фёдор книгу читал, интересную, с картинками. Бабушка Варя старенькая совсем, спит много, из дома почти не выходит. Майка сама теперь им с бабулей чай готовит, и к чаю на стол выставляет. Попьют они с бабушкой чай. - Я к маме сбегаю, а ты отдыхай. – Говорит Майка. - Беги, беги, стрекоза. – Кивает баба Варя. Майка обед соберёт и за дверь, а баба Варя смотрит в окно, как Майка бежит, торопится в сторону фермы, улыбается тепло так, да крестится на икону в углу. Майка на полотенце разложит обед для мамы, рядышком сядет, да с ней снова пообедает. - Передохнём. – Говорит потом Ульяна и садиться поудобнее на солнышке, Майка рядом калачиком свернётся, Ульяна гладит дочку по непослушным волосам, да песни ей разные поёт. Посидят так, да работать идут. Ульяна дела делает, Майка рядом крутится, коров по блестящим носам поглаживает. *** - Мам, ты чего так долго? Все уж за столом. – Маяй заглянула в комнату. - Иду, иду. – Отозвалась Ульяна, поправляя перед зеркалом брошь на платье. Сегодня можно и брошь, и платье. Шестьдесят лет сегодня Ульяне Ивановне. Дети приехали, внуки. Иван с семьёй в городе живёт, инженер, два сына у него. Фёдор тоже в городе осел, на заводе, как отец его, жена у него хохотушка из столовских работников, в декрете сейчас, недавно после первой дочки сынок родился. Уж Ульяна говорила, куда с малышом ехать, не до того, да разве ж послушают, приехали. Матвей жену из их же посёлка в дом привёл. Хорошая, покладистая невестка Анечка, дружно уживаются они с Ульяной. Анна недавно на работу вышла, Ульяна Ивановна внука нянчит, хозяйничают с ним по дому. Карапуз как хвостик за бабушкой, помощничек, весь в отца. А вот Майя замуж не торопится, институт в прошлом году окончила, карьеру строит. Все сегодня приехали. Улыбнулась Ульяна Ивановна, кинув напоследок ещё один взгляд в зеркало, перекрестилась на икону в углу, пошла, к гостям. Не везло Ульяне с мужиками. Не везло и всё тут. Зато с детьми повезло. Вырастила она их дружными, работящими, каждый друг другу завсегда на помощь придёт, да и мать не забывают. (Автор Светлана Гесс)

Тот бросился в ванную комнату. Здесь чисто, всегда есть мыло и чистое полотенце. Он умылся и расчесался, чтобы понравиться тёте Ире. Когда зашёл на кухню на столе его ждала мятая картошка и котлета. Ребёнок с жадностью набросился на еду, а женщина смотрела на него вытирала слёзы: «Почему так несправедлива судьба? Мне так хочется сына, а нет ни мужа, ни ребёнка. Разве я виновата, что родилась некрасивой? Зато у этой красавицы Земфиры сын всегда голодный, а она неизвестно где гуляет». — Где твоя мама? – спросила, убирая со стола грязную тарелку. — Вчера мама на работу ушла, — стал рассказывать мальчишка. — На улице дождик был, и я весь день сидел дома. Пришла ночью, а сегодня утром опять на работу ушла. «Она и в такие-то дни не работает, — думала Ирина, слушая мальчишку. – Вчера суббота, сегодня воскресенье. Какая работа? Хотя у неё…» — А я утром хлеб доел и пошёл гулять, — продолжил рассказ мальчишка. – Мне тётя, которая пирожками торгует, пирожок дала бесплатно. Вкусный! Ирина поставила перед ним чай с молоком, дала шоколадный батончик. «Сколько раз приходили из опеки, обещали её родительских прав лишить. Так и не лишают. Отдали бы мне Мишку. У меня квартира двухкомнатная и зарабатываю я неплохо. Да разве отдадут? Я в компьютере посмотрела, у них там с эти волокита. Может попросить у Земфиры его на неделю, у меня ведь с завтрашнего дня отпуск». С батончиком мальчишка расправился моментально. — Будешь мультики смотреть? — Да, — обрадовался Миша и тут же добавил. – У нас телевизор совсем перестал показывать. Усадила его на диван, нашла мультик по его вкусу и пошла убираться на кухне. *** Когда вновь зашла в комнату, глаза у мальчишки слипались. — Давай я постелю тебе. Будешь лежать и смотреть телевизор. Пока сходи в туалет и раздевайся. Постелила ему чистую простынь. Взглянув, на вернувшегося мальчишку, схватилась за голову: — Боже! Какой ты грязный! Пошли мыться! Помыла, достала ему чистые трусики и маечку. Она купила их пять пар одинаковых, а также пять пар носков. Меняла, когда он приходил к ней. Его мать всё равно этого не замечала. Одев во всё новое, налила ему стакан сока. Тот выпил. Лег на диван и вскоре уснул. Ирина, ждала до полуночи, вдруг придёт его мамаша. Затем махнула рукой и легла спать. *** Проснулась утром. Как хорошо, когда отпуск, не надо идти на работу. Мелькнула мысль: «А Мише-то в садик, наверно? – и тут же её перебила другая. – А мамаша-то его где?» Подошла к дивану. Мальчишка всё ещё спал. Пошла готовить завтрак. *** Земфира проснулась от стука. Долго лежала с закрытыми глазами, вспоминая, где она. Затем открыла их: «Так, я дома? Кто там стучит?» Поплелась к двери не спрашивая открыла. Возле двери стояли её хорошо знакомые: участковый и женщина-инспектор из отдела опеки. — Здравствуй, Земфира! – произнёс полицейский. – Опять с глубокого похмелья? — Ну…, — промычала та, так не хотелось их видеть. — Опять только под утро пришла? — Ну…, — болела голова и не хотелось ни о чём думать и ни о чём вспоминать. — Приглашай в квартиру! Поговорить надо. — Заходите! – хозяйка повернулась и поплелась в комнату. — Земфира, а где твой сын? — спросила инспектор. Мамаша, покрутила головой, видно предполагая, где он может быть в её однокомнатной квартире. — Миша, ты где? – крикнула негромко. Вышла на балкон. Оглядела улицу. Поплелась на кухню. Налила в грязный стакан холодной воды, залпом выпила и вернулась в комнату. — Так где твой сын? – спросил на этот раз участковый. — Не знаю, — помотала головой мамаша. — Когда ты его в последний раз видела? Долго вспоминала, наконец, скорее спросила, чем вспомнила: — Может он у Ирки, у соседки? — Сейчас узнаю, — и участковый вышел из квартиры. *** Когда раздался деликатный стук в дверь. Ирина с Мишей пили чай. Хозяйка сразу бросилась к двери, глянула в глазок и открыла дверь. — Здравствуйте, Ирина Сергеевна! – произнёс участковый. – Миша у вас? — Да. Чай на кухне пьёт. Проходите! Он прошёл, улыбнулся мальчишке, но тот приходу этому дяде в форме не обрадовался, понимая, что его сейчас заберут отсюда, а так не хотелось уходить от тёти Иры. — Что, Миша, пойдем к маме? – спросил участковый. — Не хочу, — насупился мальчишка. — Ирина Сергеевна, вы когда его к себе взяли? — Вчера вечером. Уже темнело, а он один на лавочке сидел. — Понятно. — Ну, что, Миша, пошли! – участковый положил руку на плечо мальчика. *** — Вот он, мой сыночек! – радостно воскликнула Земфира, увидев вошедших. – Куда он денется? — Земфира Кирилловна, — строго произнесла инспектор опеки. – Мы начинаем процесс по лишению вас родительских прав. Мамашу, похоже, это особо не удивило, но она всё же спросила: — И пособие на него мне уже платить не будут? — Не будут. Но процесс этот долгий, у вас будет время одуматься. А пока принесите, свой паспорт и свидетельство о рождении ребёнка. Земфира пошла искать требуемые документы. А инспектор наклонилась к мальчику и тихонько спросила: — Миша, ты хочешь жить с мамой? Мальчик испуганно посмотрел в сторону комнаты и помотал головой. — А с кем ты хочешь жить? — С тётей Ирой. Она хорошая, никогда не дерётся и у неё всегда кушать есть. — Понятно. Но пока тебе придётся пожить с мамой. *** Мишу забрали, настроение у Ирины ухудшилось. Тут ещё начальник с работы позвонил и попросил с завтрашнего дня выйти на работу, обещая выписать премию и перенести отпуск на любое время года по желанию. Так часто бывало, начальник знал, что она женщина безотказная, всегда выписывал ей хорошую премию. Она всегда соглашалась, всё же лучше, чем сидеть дома. Раздался стук в дверь. Глянула в глазок. Вновь тот полицейский и какая-то женщина. Открыла. — Здравствуйте! – кивнула головой вошедшая. – Я – Мария Леонидовна Смирнова – инспектор органа опеки. Хотела поговорить с вами насчёт ваших соседей. — Здравствуйте! Заходите! Проходите на кухню. Сейчас чай поставлю. Те прошли. Инспектор, сев за стол, сразу повела разговор: — Ирина Сергеевна, мы начинаем процесс по лишению вашей соседки Земфиры родительских прав. Процесс этот долгий. К тому же, после лишения её прав сына отдадут в детский дом и в течении шести месяцев его никто не сможет усыновить, — Мария Леонидовна улыбнулась. – Миша хорошо к вам относится. Не согласились бы вы стать его временным опекуном, сроком на восемь месяцев? Вам будут платить детские пособия на него. *** Полгода прожил Миша у тёти Иры. Его родная мать отнеслась к этому, на удивление спокойно. Иногда заходила, чтобы занять сотню, не собираясь возвращать. Мальчишка сначала вздрагивал, боясь, что она заберёт его обратно, потом понял, что тётя Ира его не отдаст и успокоился. Ирина счастлива. Вот только осталось два месяца, когда закончится её временная опека. Дальше, как ей сказали, она может оформить постоянную опеку или усыновить ребёнка. Конечно, хотелось бы усыновить, но она одинокая, а детей отдают в полные семьи. Она уже настроилась на опеку, но произошло то, что заставило её действовать с созданием настоящей семьи. *** Перед Восьмым мартом в садике был утренник, и Миша пригласил её. Ирина, понимала, что она там будет немного лишняя, но, конечно же, пришла. В старшей группе дети уже большие, приготовили мамам интересный концерт. В заключении воспитательница загадочно произнесла: — А теперь… И все дети бросились к своим мамам с подарками в руках. Подбежал и Миша, протянул свой подарок: — Это тебе, мама! Слово «мама» ударило по самому сердцу, из глаз брызнули слёзы. Ирина обняла его: — Спасибо, сыночек! *** Весь вечер слёзы не сходили с её глаз, не могла уснуть ночью. Мысли были лишь об одном, об усыновлении, но разве суд отдаст ребёнка ей, одинокой. И тут вмешалась судьба. Утром восьмого марта у неё потекла батарея и довольно сильно. Перекрыла. Но на улице мороз. Вызвать слесаря восьмого марта весьма проблематично, но в их доме в однокомнатной жил один сантехник к которому все обращались в подобных случаях. Это был одинокий невзрачный мужчина неопределённого возраста. К тому же сидел за что-то. Звали его все по-простому Василич. Вот ему Ирина и позвонила. Он пришёл через полчаса, буркнул: — Здравствуй, Ирина! Показывай, что у тебя! — Здравствуйте, Николай Васильевич! Проходите! – провела в комнату. – Вот батарея. Я перекрыла… — Разберусь! – поставил рядом сумку с инструментом, достал ключи. Подошёл Миша и стал с интересом смотреть, как дядя работает. — Тебя, как зовут? – неожиданно спросил мужчина. — Миша. — А меня, дядя Коля. На, подержи! – сунул ему ключ. Мальчишка схватил его, довольный тем, что взрослый дядя обратил на него внимания. — Давай! – произнёс тот через некоторой время и сразу добавил. – Теперь вон тот блестящий из сумки достань. Миша тут же достал другой ключ и подал. Ирина улыбаясь смотрела на них, и вдруг ей в голову пришла совсем уж авантюрная мысль. Сначала она казалась неправдоподобной, но это касалось и Миши. — Всё готово! Она сунула ему деньги. — Не надо, — неожиданно ответил тот. – Твой мальчишка мне помогал. И она решилась. — Николай Васильевич, у меня к вам просьба… она… в общем… — Что, Ирина? – он как-то по-доброму посмотрел на женщину. — Хочу усыновить Мишу, но суд мне не разрешить, я одинокая, а там только в полные семьи отдают. — Я-то причём здесь? — Николай Васильевич, возьмите меня в жёны! Не по-настоящему, мне разрешать Мишу усыновить, и мы разведёмся. Я вам деньги заплачу. — Ты, что совсем того? – он покрутил пальцем у виска и вышел из квартиры. *** В воскресенье Ирина собралась с Мишей в парк. Они уже оделись, когда раздался стук в дверь. Она глянула в глазок и, удивлённо пожав плечами, открыла дверь. Вошёл Василич, постриженный и побритый, в новых джинсах и рубашке. — Здравствуй, Ирина! Здравствуй, Миша! — Здравствуйте! — Я это…, — чувствовалось, что мужчина сильно волнуется. – Хотел пригласить вас погулять. — А мы в парк собрались, — растерялась и Ирина. Но тут разговор в свои руки взял Миша: — Мама, а давай дядю Колю с собой возьмём? *** Через два месяца Николай и Ирина поженились, по-настоящему. Усыновили Мишу и сменяли свои квартиры на большую трёхкомнатную. *** Прошёл год. Сегодня Миша пошёл в первый класс. Как всё там интересно, не то что в детском садике. Правда, по-настоящему сегодня не учились. Учительница, познакомилась с ними и отпустила. Во дворе школы первоклассников ждали родители. Его тоже ждали. Он увидел красную детскую коляску и бросился к ним. Ведь теперь у него есть и папа, и мама, и маленькая сестренка, которая родилась совсем недавно. автор: Рассказы Стрельца

Твои дружки все уж давно семьи завели, детей. А ты? Скромный ты, Гриня, скромный. Надо пошустрей быть. – Да, дед Никанор, да. Я и сам уже призадумался об этом, еще мать жива была, она тоже мне долдонила. Буду думать, – соглашался Григорий. Сын Анны сорокалетний Григорий, тяжело перенес уход матери. Он младший и поздний, два старших брата погибли в разное время, один был военный, погиб в горяче точке, а другой в автоаварии. В большом доме, который отстроил сам, остался один, совсем один. До этого он жил вполне благополучно, мать готовила, стирала, он за хозяйством смотрел. Она до последних дней ходила, а потом уснула и больше не проснулась. Григорий всегда возвращался в чистый дом, где пахло вкусно, особенно когда мать пекла пироги. С матерью Григорий жил очень дружно, он у неё остался один. Хоть и давно уже говорила она ему, чтобы жену привел в дом, но он не мог определиться, какая нужна ему жена. Нельзя сказать, что у него не было женщин, похаживал к ним, встречался, но до женитьбы дело не доходило, хотя женщины надеялись. Григорий нравился им, покладистый и спокойный. Не пил и даже не курил, работящий и хозяйственный мужик. В каждой деревне есть одинокие мужики. И причины в этом разные. Кто-то из них спился и ведет неподобающий образ жизни, кто-то не хочет работать и содержать семью, кто-то чересчур стеснительный, скромный, кто-то ленивый и живет на пенсию родителей. Григорий ни к какой категории не относился. Как-то так случилось, что не встретил он в молодости свою любовь, были отношения, но не серьезные, так и прошло время. После тридцати лет с молоденькими девчонками ему общаться стало трудней, а его ровесницы все уж замужем. Он даже и в клуб перестал ходить, а что там делать, там одна молодежь. Так и проходили дни, годы, он оставался холостяком. А теперь ему нужно принимать серьезное решение, он понял, что такое одиночество. Не может мужчина жить один без жены, вот и задумался. Перебрал в уме всех своих знакомых женщин, с которыми когда-то встречался, даже в соседней деревне были пару таких знакомых. Но ни на одной не остановился. Правда жила в соседней деревне Галина, она воспитывала сына, с мужем давно в разводе. Симпатичная женщина. Была еще одинокая Лида местная, но она очень скандальная, об этом Григорий знал и даже боялся её острого языка. Она могла все что хочешь сказать, невзирая ни на кого. – Схожу-ка к деду Никанору, он мудрый, давно живет на этом свете. Схожу за советом. Может что и присоветует дельное, – решил Григорий. Дед Никанор пил чай, сидя за столом держал в руках блюдечко и громко отхлебывал из него чай. Привык по старинке пить чай из самовара, из кружки чай переливал в блюдце и пил из него. Это у него был ритуал, с чувством, с толком. Бабку Марфу свою похоронил еще лет десять назад, вот и жил один. – Здорово, Гриня, проходи, – вперед поздоровался дед, пока тот входил в дверь. – Здорово, – ответил тот. – Давай к столу, чай будем пить, он у меня на травах полезный, возьми там на полке кружку. Не просто так ведь пришел, чую я… Григорий налил себе из самовара чай и проговорил: – Да, дед Никанор, угадал, не просто так я пришел, хочу послушать твоего совета, как жить мне дальше. Решил я жениться, жену не могу выбрать. – Есть у меня в соседней деревне женщина с ребенком, вроде хозяйственная. Ну вот не знаю, подойдет ли она мне для жизни. А еще я захаживаю к нашей Лидке-бухгалтерше, ну ты её знаешь. Но характер у неё не очень, склочная, скандальная, хоть сама видная из себя. Вот скажи, кого из них мне в жены взять? – Ну насчет Лидки, кто ж её не знает у нас в деревне. Она уже со всеми успела перебрехаться, как та дворняга, мимо никого не пропустит и не уступит ни в жизнь. Тебе с ней трудно будет. Ты мужик спокойный, терпеливый, но терпение оно тоже имеет свой конец. Не сможешь с ней жить, да и не приведи Бог иметь такую жену, – ответил дед и немного подумав, говорил дальше. – Ну а ту женщину с ребенком я не знаю, но скажу тебе так. Она уже была замужем, не срослось у них по всему видать. Она тебя будет сравнивать с тем мужем, ну а своего ребенка всегда будет ставить наперед. Это каждая нормальная мать так делает. Жениться тебе надо на женщине одинокой, без детей, заведете своих. Вот тебе мой сказ. Григорий задумчиво смотрел на деда Никанора. – Да, дела. А на ком же мне жениться, все равно нужна хозяйка в доме. Дом хороший, большой, для себя старался, хозяйство. Ну с хозяйством сам разберусь. Оказывается, не так-то просто жениться… – А ты женись на Марии, будешь счастлив всю жизнь, – вдруг сказал дед. – Как на Марии? Не, дед Никанор. Ну что ты. Она старая дева, рыжая и некрасивая, вся в веснушках. Наверное, из-за такой внешности её и замуж никто не взял. Сама конечно огонь в работе, добрая и веселая, – проговорил Григорий. – А ты присмотрись, никакая она не страшная, ну рыжая в веснушках, зато она одна такая у нас на всю деревню, привыкнешь к её веснушкам. Она как улыбнется, словно солнышко светится. Знать её очень солнышко любит, раз такой рыжухой уродилась. Зато жена из нее добрая и заботливая получится. Женись, Гриня, не пожалеешь. А больше не могу никого присоветовать тебе. Ты за советом пришел, вот тебе мой совет. Весь вечер думал Григорий над словами деда. – А что, старый человек плохого не посоветует. Присмотрюсь к Марии. Стал присматриваться к женщине, встретил Марию, шла из магазина с сумкой. Догнал он её, взял сумку из рук. – Здорово, Мария, – улыбнувшись поздоровался. – Здравствуй, – певучим голосом ответила она и тоже улыбнулась, а Григорий аж оторопел от её улыбки. – Однако, какая красивая улыбка, и правда, словно солнышко вся светится, – вспомнил он слова деда Никанора. – И веснушки совсем не мешают. Мария догадалась, что Григорий не просто так к ней подошел. Она была моложе его на шесть лет, замужем никогда не была и мужчин у неё не было. Да и не встречалась она ни с кем. Сама из большой семьи, в семье была старшей, домашние заботы были на ней, мать с отцом работали в колхозе. Она смотрела за младшими и не было времени на гулянки. Так и осталась одинокой, звали ей в деревне «старой девой». – Слушай, Мария, а давай погуляем с тобой вечером, конечно мы уже далеко не молодежь, ну а что тут такого. Хочется мне с тобой пообщаться, узнать друг друга поближе. Если ты не против конечно. – А чего против-то? Нет не против. Согласна я, – весело ответила она. Гуляли за деревней, Григорий удивлялся, когда Мария рассказывала интересные истории, оказывается она за свою жизнь много прочитала книг, а он ни одной. Все работа, хозяйство, да по вечерам телевизор. Когда он говорил что-то смешное, она смеялась, смех её рассыпался, как колокольчик и так было радостно у него на душе. Ночью не спалось Григорию. Прав оказался дед Никанор. – Хорошая девушка эта Мария. А я раньше и не обращал внимания, не приглядывался, все говорили рыжая, да рыжая. А она и впрямь не красавица, но такая солнечная с теплым взглядом. А улыбка…только за одну улыбку можно все отдать. И чего это я мимо ходил, даже не смотрел на неё. Долго Григорий не стал ходить вокруг, да около. Пошло три месяца после смерти матери, Григорий предложил Марии замуж. В деревне вовсю сплетни крутились вокруг них. Все жужжали, что Григорий погуляет с ней, да бросит, ну кому нужна такая рыжая. И вдруг свадьба. Правда, как таковой свадьбы на всю деревню не было, потому что старики советовали, еще мало времени прошло после похорон, не стоит заводить веселье на всю округу. Прислушались Григорий с Марией. Посидели у них дома родственники, да некоторые друзья, а кто и сам заходил без приглашения. Рядом с женихом восседал дед Никанор вместо отца. Закончилось веселье, наступили будни. Деревня все еще гудела от разговоров, но потом все затихло. В деревне появилась новая семья. Муж с женой с первого дня понимали друг друга. Только Григорий подумает, а Мария уже знает, что он скажет. Он порой удивлялся своей жене. Хозяйка из Марии отменная, пока с утра Григорий ухаживал за скотиной, кормил, жена уже жарила ему пышные оладушки и наводила чай на завтрак. Вечером после работы его ждал горячий ужин, а если ложился на диван, под рукой уже лежали свежие газеты и пульт от телека. Мария заботливая жена, умница. Григорий видел тепло и заботу жены и сам старался и создавал ей удобства, помогал во всем. Жили душа в душу, и он уже и не замечал её веснушки, и рыжие волосы казались самыми прекрасными на свете. А жена самой прекрасной женой во вселенной. Они любили друг друга уже зрелой любовью, серьезной, не то, что в молодости. Любовь их была не скороспелой, а именно зрелой. Мария ходила по деревне с животом и улыбалась всем своей красивой улыбкой. Уже и односельчане не говорили, что она некрасивая. Потом родился сын Антошка, тоже рыженький. А Григорий говорил: – Теперь у меня два солнышка дома. Два милых и ласковых солнышка. Одно только омрачило Григория, умер дед Никанор, хоронили всей деревней, приезжала конечно его дочь с мужем, она с семьей жила далеко, Григорий ей сообщил. Но односельчане помогли им, деда Никанора все любили, мудрый и добрый был. Жизнь шла своим чередом, родилась дочка у Григория с Марией, дочка похожа на него, а он немного огорчился, что она не рыженькая, было бы три солнышка в доме. А солнца чем больше, тем светлей и теплей. Григорий ни за что бы не променял свою Марию на кого-либо, даже на королеву красоты, так он всем говорил в деревне. Благодарен был деду Никанору, хороший совет дал он тогда Григорию. Автор: Акварель жизни

Я включала Электрон, и мы смотрели фильм «Михайло Ломоносов». Родители ни в жисть бы мне, конечно, не разрешили делать уроки с работающим телевизором, да еще сидя кое-как за журнальным столиком: в полуоборот, пожав под себя ногу. Но наивной бабушке я наплела, что эти аспекты не влияют на производительность, и она поверила. Фильм был степенный, длинный, с авторским закадровым голосом и множеством исторических фактов. Мерно скрипели бабушкины спицы и моя ручка по тетрадным листам в клеточку. За окном падал снег, который не спешил не к первому, ни ко второму уроку. Разглядывая его сквозь вензеля, нарисованные морозом на окнах, я с удивлением думала о том, что уютными, оказываются, бывают не только вечера. Когда у меня что-то не выходило, я вздыхала, и бабушка откладывала вязанье. - Эх, кабы я могла тебе чем помочь. Вот ведь… – с сочувствием и уважением смотрела она на мою писанину вверх ногами. Бабушка была неграмотной и расписываясь в ведомости о пенсии, ставила крестик. Я это знала, но до конца никогда не могла толком представить - как это? Как это – не уметь прочитать вывеску на магазине, красиво написать свои имя, посчитать в уме до ста и обратно? Наверное, бабушка немного привирает. Не может же она быть совсем безграмотной. Так не бывает. Да и выглядит бабушка слишком обычно для такого странного человека. По крайней мере, ни лаптей, ни посоха, которые мне виделись непременными атрибутами необразованного крестьянина, у нее не наблюдалось. - Ученье – свет, а не ученье – тьма. – говорила бабушка и принималась за вязание. О точности этой прописной истины я узнала на собственном опыте, опять же от бабушки. Когда мне было пять, я залезла в ее квартире на подоконник и с грохотом опрокинула стоявшую там квашню. Прибежав на звук, бабушка всплеснула руками и поставив меня по центру комнаты, строго допросила: - Ты нарочно или нечаянно? Я смотрела на нее и хлопала ресницами. - Ты нарочно или нечаянно? Говори, как есть. Счет шел на секунды. Я лихорадочно пыталась вспомнить, что значит «нарочно» и «нечаянно». Так никто не говорил у нас дома, но я читала книжки и точно их где-то видела, но где? Что-то из них точно означает «случайно», а другое, видимо, наоборот. Но что именно? Какие похожие слова – «нарочно» и «нечаянно»… оба начинаются на «н» и заканчиваются на «о». Ну, как тут не перепутать?! - Нарочно. - Ишь ты. – сказала бабушка и тут же поставила меня в угол думать о своем поведении. Ковыряя ногтем пестрые обои, я думала о том, что, если я не хочу всю жизнь провести в углу, надо бы запомнить, что случайно - это нечаянно. …подпитавшись сочувствием бабушки, я принималась снова за уроки, а она за вязание носков. Мне было хорошо и спокойно. Бабушка ничего от меня не требовала – сидеть ровно, писать чисто, решать быстро… Она просто вязала носки, а я наслаждалась в ее присутствии. Если бы я сказала тогда об этом бабушке, она бы удивилась и наверняка не поверила («да буде те»). Но тогда я не смогла бы это выразить, зато чувствовать могла… Однажды, покончив с уроками, я попросила бабушку показать мне, как она вяжет носки. Со стороны это казалось таким простым и ритмичным делом. Спицы то и дело мелькали в ее руках. - Ну, смотри, вот это резинка, вот тут лицевая вязка, тут, значицца, изнаночная. Потом все делим на три части… Я следила за тем, как мелькают серебряные спицы в ее руках, как нитка превращается в аккуратную петлю и думала о том, что я была права. Какая же бабушка безграмотная, когда держит в голове столько всего и умеет делить на три, а я еще не умею? Стесняясь признаться, что все это для меня гораздо сложнее, чем все мои уроки вместе взятые, я убегала в школу, думая, что завтра-то я обязательно научусь. Но завтра все не наступало. А потом закончился фильм, вернулась из командировки мама, и бабушка уехала домой, оставив мне на память щемящее воспоминание о нашей с ней абсолютной близости, которая обходилась без слов, а также толстые шерстяные носочки, вязать которые я так и не научилась… Автор: Дарья Исаченко

Направила свою коляску на кухню. Разогрела чайник, достала из холодильника котлету. Съела, попила, чай. Мамы всё не было. Не выдержала, вновь взяла телефон и набрала номер: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», - вновь раздался голос автоответчика. Перебралась на свою кровать, положив телефон под подушку. Свет тоже не стала выключать, без мамы так страшно. Лежала долго, но всё же заснула. *** Проснулась, когда солнышко заглянуло в окно. Мамина кровать заправлена. - Мама! – крикнула она в сторону прихожей. В ответ тишина. Взяла телефон, позвонила. В ответ тот же чужой металлический голос Стало страшно, из глаз полились слёзы. *** Константин возвращался из кафе. Там каждое утро продавали свежую сдобу. У них с мамой каждое утро начиналось с этого, она готовила завтрак, а сын ходил в кафе за булочками. Константину уже тридцать, но он до сих пор не женат. Девушки и женщины просто не обращали на него внимания: некрасивый, худой, болезненный. Болезни его преследовали с самого рождения. Надо было дорогое лечение, но мама его воспитывала одна. Последний диагноз поставили, когда он уже стал взрослым, объявив, что у него не может быть детей. С тем, что никогда не женится, Костя уже смирился. В траве мелькнул сломанный старый телефон. Телефоны и компьютеры были его и увлечением, и работой. Он был программистом и блогером. Телефоны у него, конечно, были и притом самые крутые, но из-за чисто профессионального любопытства он поднял этот. Телефон был раздавлен, словно по нему проехала машина и отбросила его в сторону. «Может, что случилось? – мелькнула мысль, сунул сломанный аппарат в карман. – Дома разберусь». *** После завтра извлёк из найденного телефона симку и вставил в один из своих. Номера на симке принадлежали в основном больнице, пенсионному фонду и другим подобным учреждениям, но первым стоял адрес «дочка». Немного подумав, позвонил по этому номеру: - Мама! – раздался радостный детский голос. - Я – не мама, - растерянно произнёс Костя. - А где мама? - Не знаю. Я нашёл сломанный телефон, переставил симку и позвонил. - У меня мама пропала, - раздался плач. – Она ещё вчера ушла в магазин и не вернулась. - А где твои папа, бабушка? - Нет у меня ни папы, ни бабушки. У меня только мама. - Тебя, как зовут? – парень понял, что ребёнка надо выручать. - Юля. - Меня – дядя Костя. Юля, выйди из квартиры и скажи соседям, что осталась одна. - Я не могу выйти, у меня ножки не ходят. И в соседней квартире никто не живёт. - Подожди, как это не ходят? – Константин совсем растерялся. - Я такая родилась. Мама говорит, что надо накопить денежек и мне сделают операцию. - А как ты передвигаешься? - На коляске. - Юля, ты свой адрес знаешь? – Костя приступил к действиям. - Да, улица Кутузова дом семь, квартира восемнадцать. - Я сейчас приеду, и мы найдём твою маму. Он выключил телефон. Нина Антоновна зашла в комнату сына: - Костя, что случилось? - Мама, я нашёл сломанный телефон. Поставил симку в один из своих. И позвонил. В общем, там маленькая девочка осталась одна в квартире, и она инвалид. А других родственников у неё нет. Я узнал у неё адрес. Поеду, разберусь. - Поехали вместе, - и женщина стала собираться. Нина Антоновна одна воспитывала сына, который очень часто болел, она прекрасно представляла, каково одинокой матери с больным ребёнком. Сама она сейчас на пенсии, а сын очень хорошо зарабатывает. Они вызвали такси и поехали выручать ребёнка. *** Позвонили в домофон. - Кто? – раздался грустный голос ребёнка. - Юля, это я, Костя. - Заходите! Зашли в подъезд. Дверь в нужную квартиру уже была приоткрыта. Зашли в квартиру. Худенькая девочка в инвалидной коляски, смотрела на них грустными глазами: - Вы найдёте мою маму? - Как твою маму зовут? – сразу задал вопрос Константин. - Лида. - А фамилия? - Перова. - Подожди, Костя! – остановила его мать и спросила у девочки. – Юля, ты кушать хочешь? - Да. В холодильнике была котлетка, но я её вчера съела. - Так, Костя, беги в магазин, в который мы всегда ходим, купи то что мы покупаем. - Понял! – и выбежал из квартиры. *** Когда вернулся, мать успела что-то приготовить на кухне. Сразу разобрала пакеты, накрыла на стол. Когда поели Костя взялся за поиски мамы девочки. Открыл городской сайт и стал просматривать происшествия за вчерашний день. «Так, так. На улице Парковой водитель автомобиля «жигули» допус-тил наезд на жен-щину. Постра-давшая доставлена в тя-жёлом состо-янии в больницу». Достал телефон, стал звонить. После третьего звонка ответили: - Да, вчера к нам доставлена постра-давшая с улицы Парковой. Состояние тяжёлое. Пока не приходила в себя. - А как её фамилия? - Документов и сотового телефона при ней не было. Вы её родственник? - Ну… пока не знаю… - Приезжайте по адресу… - Адрес я знаю. Сейчас приеду. Отключил телефон и подошёл к девочке: - У тебя фотография мамы есть? - Да, - она подъехала к тумбочке и достала альбом. – Вот мы с мамой недавно фотографировались. - Какая у тебя мама красивая! Константин достал телефон и сделал снимок, улыбнулся девочке: - Пойду, - искать твою маму. *** Открыла глаза. Белый потолок. Сознание потихоньку возвращалось. Перед глазами мелькнула летящая машина… Попробовала пошевелиться, движение болью отдалось во всём теле. Подошла медсестра, тихо спросила: - Проснулась? И тут глаза Лиды расширились от ужаса: - Сколько я здесь лежу? - Двое суток. - Там в квартире дочка одна... - Лида, успокойся! – медсестра осторожно положила руку на грудь больной. - Здесь молодой мужчина вчера приходил. Оставил тебе свой телефон. Говорит, что твой машиной раздавило. - Мне позвонить… - Сейчас! – она задела пальцем по надписи: дочь, и приложила аппарат к ухо больной, и оттуда раздалось: - Мама! - Юленька, доченька, как ты! - Всё хорошо! Со мной бабушка Нина и дядя Костя приходит. - Какой дядя Костя? - Больная не волнуйтесь! – произнёс зашедший врач. – Иначе, оберу телефон. Давайте я вас осмотрю! - Доченька, я перезвоню, - крикнула Лида и выключила телефон. Доктор осмотрел. Приказал, что-то медсестре, та тут же поставила капельницу. Когда врач вышел, медсестра взяла телефон и положила себе в карман. - Можно, я с дочерью ещё минутку поговорю? – тихо прошептала Лида. - Доктор запретил вам волноваться, - но всё же достала телефон и набрала номер. - Доченька… - Лида, меня зовут Нина Антоновна, - раздался незнакомый женский голос. – Выслушайте меня! Мой сын нашёл ваш сломанный телефон. По сим-карте разыскал вашу дочь и вас. Я – пенсионерка. Пока вы в больнице, побуду с вашей дочерью. Не волнуйтесь! Передаю телефон Юле. - Мама, не расстраивайся и выздоравливай быстрее! – раздался голос дочери. - Доченька, слушайся бабушку! – схватилась Лида, как утопающая за соломинку. - Больная, выключайте телефон! – раздался голос медсестры. *** На следующий день Лиду перевели в общую палату, а вечером, в часы приёма заглянула медсестра: - Перова, к тебе посетитель. Лида даже удивиться, как следует не успела. Зашёл парень, какой-то некрасивый, худой: - Здравствуйте, Лида! Меня Костя зовут, - улыбнулся. – Вот пришёл навестить тебя. Не обижаешься, что я сразу на «ты»? - Нет. Он поставил на тумбочку большой пакет: - Здесь моя мама тебе собрала. - Костя, я даже не знаю, кто вы, - растерянно произнесла больная. - Я случайно нашёл твой раздавленный телефон. Симка оказалась целой. Позвонил твоей дочери. Затем разыскал тебя. - Как там моя Юленька? - Сейчас. Он взял с тумбочки телефон, который сам оставил при первом посещении. Немного поколдовал над ним. - Вот, пожалуйста! Лида глянула на дисплей и увидела свою дочь. - Мама! – закричала та. – Тебе больно? - Нет, доченька, уже не больно. Как ты? - Ко мне баба Нина приходит. Больная долго разговаривала со своей дочерью. Константин терпеливо ждал. Поговорив, Лида опустила голову: - Я теперь ваш должник. - Ладно тебе, Лида! – улыбнулся. – И давай, переходи на «ты»! - Спасибо, тебе, Костя! - Сейчас покажу, как пользоваться этим телефоном. *** Прошли две недели. Виновник той аварии принёс Лиде отступные двести тысяч прямо в больницу и привёл адвоката. На следующий день её выписали из больницы. Костя приехал за ней и привёз домой. - Мама! – радостно закричала дочь. Казалось, ещё немного и она выскочит из своей коляски. Лида присела рядом с ней, обняла дочь и заплакала от счастья. Затем подошла к пожилой женщине: - Нина Антоновна, большое вам спасибо! - Ладно, тебе Лида! Юля мне вроде внучки стала. - Нина Антоновна, мне виновник аварии отступные принёс, - она достала из сумочки деньги. – Возьмите! Мне больше нечем вас отблагодарить. - Убери, Лида! – Строго произнесла пожилая женщина. - Мы с сыном, точно, не обеднеем, а тебе Юлю лечить надо. Костя уже договорился с какой-то клиникой. - Мама! - радостно воскликнула дочка. – Дядя Костя сказал, что мы с тобой поедем в больницу и мне сделают, чтобы ножки ходили. *** Две недели пробыла Лида с дочерью в клинике. Поставили спицы. Через три месяца, нужно обратно в клинику. Затем всё это ещё раз через год и ещё раз через год. Через три года, после трёх операций и реабилитации, обещали, что Юля будет ходить. А пока девочка так и передвигалась в коляске. К тому же, спицы доставляли неудобства. Но видно судьба решила испытать на крепость этих четверых людей. У Нины Антоновны стало плохо с сердцем и её положили в больницу в тяжёлом состоянии. Три ночи провела Лида в больнице рядом с этой, ставшей родной, женщиной. Возвращалась домой лишь приготовить на всех обед и немного поспать. Ночами с Юлей оставался Константин. На четвёртый день Нина Антоновна окончательно пришла в себя. Долго грустными глазами смотрела на сидящую рядом Лиду, затем тихо проговорила: - Доченька, видно не долго мне осталось жить на белом свете. Выходи замуж за моего Костю. Он человек надёжный. Вместе вы и Юлю на ноги поставите. - Нина Антоновна, разве он меня возьмёт? - Возьмёт! – на лице женщины мелькнула улыбка. – Обязательно возьмёт. *** Пожилая женщина держала за руку девочку с ранцем за спиной и букетом цветов. Если бы не довольно высокий рост девочки, можно подумать, что в школу она идёт в первый раз. А она и шла в школу первый, но уже в четвёртый класс. Первые три года она обучалась дома дистанционно. Окончила три класса на четвёрки и пятёрки. И вот сейчас шла в школу на своих ногах. - Бабушка, мне страшно немного. - Что ты, Юля? Тебе уже десять лет! Вон и твои папа с мамой идут! - Доченька, ты что такая невесёлая? – подошла к ней Лида. - Боится в школу идти, - помотала головой Нина Антоновна. - Давай руку! – Константин подал девочки свою ладошку. – Пошли! - Вот с тобой, папа, мне совсем не страшно, - улыбнулась Юля. И они, весело болтая, направились к школе, а следом шли мама и бабушка, такие же счастливые. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Потом соседи из деревни позвонили внукам и сообщили, что бабушка сильно заболела. Инсульт. И надо ехать поскорее. Но была весна, распутица, лёд, грязь, снег, дождь. Дороги там не было нормальной. На машине ехать рискованно. И дети, и внуки решили подождать немного. А пока помолиться за бабушку, конечно. Они же любили ее. А этот Андрей сел на электричку. Он продал куртку соседу по общежитию, денег не было. Ну вот, поехал на электричке, потом на автобусе, потом шагал по грязи два часа. Без куртки. И вот так приехал-пришёл к бабушке в больницу. И ничего не принёс, с пустыми руками приехал. Но этими руками перестилал постель и судно выносил. И ночевал в доме, а потом снова шёл в больницу. Старушка выздоровела. А потом приехали дети и внуки с подарками, когда дорога стала нормальная. А Андрей уехал; родственники его не очень любили. И они пили чай, ели пирожки и спорили, кто больше любит бабушку. Только бабушка молчала. И подальше спрятала завещание; она дом на Андрея записала. Она кое-что поняла про любовь… автор: Анна Кирьянова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Жанна Викторовна была слишком зла на мужа, чтобы за него цепляться и думать о прощении. Павел Иванович повел себя недопустимо: он унизил ее перед гостями и заявил, что ему нужна женщина моложе и красивее. И вообще, Павел Иванович решил подать на развод. Такое обращение она терпеть не собиралась. Ей было больно от его фразы, брошенной в конце: "Ухожу к молодой, а ты доживай", — сказал он. (начало истории здесь) — Уж лучше одной, чем с таким мужем, — сказала она и убедившись, что супруг уехал, вернулась домой. «Ничего, справлюсь. Если решит делить имущество, так тому и быть. Дочь уже взрослая, у нее квартира есть, а мне много не надо», — думала она, сгребая вещи мужа в пакеты, чтобы выставить их за дверь. — Мне нужно сменить замки. Как можно скорее, — она позвонила в службу и вызвала мастера. Жанна Викторовна твердо решила, что не пустит мужа на порог, что бы он не говорил. Когда Павел Иванович вновь приехал домой с ключами, то обнаружил, что его ключи не подошли к замку, а вдоль дорожки до самой калитки стояли мусорные пакеты с его барахлом. Сама Жанна уехала на работу, но ей очень хотелось бы видеть лицо мужа в тот момент. Поэтому она попросила соседку об одолжении, и Татьяна воспользовалась шансом. Она нарядилась, подкрасила губы и пошла встречать Павла Ивановича, вместо того, чтобы снять на видео его реакцию. — Здравствуй, сосед... что, проблемы с женой? — томно вздохнув, спросила она. — Привет, Таня. Проблем нет, просто Жанна не может смириться, что я от нее ухожу. — В жизни всякое бывает, — Татьяна кокетливо поправила волосы. — А у тебя нет запасного ключа от нового замка? Может, Жанна дала на всякий случай? — с надеждой спросил Павел. — Нет... но ты можешь подождать Жанну у меня. Я тортик испекла... наливочку откроем... — Спасибо, Таня, от тортиков меня тошнит, — не слишком вежливо ответил Павел Иванович и практически сдвинув Татьяну с дороги, потащил мешки к машине. Соседка осталась разочарованно смотреть ему вслед. Она-то надеялась, что сосед, ставший свободным, обратит на нее внимание... Но внимание Павла Ивановича было на Варе, молодой красавице, дочери его делового партнера. После обсуждения деталей сделки, Павла Ивановича как нельзя кстати пригласили с ответным визитом в их загородный дом. Павел Иванович тщательно готовился. Он потратил солидную часть денег на новый костюм, купил огромный букет роз и «пригладил» лысину. Варя удивленно посмотрела на букет и... не приняла его. — Я ненавижу розы. И вообще, к чему это все? — сморщив миниатюрный носик, спросила она. — Ваша красота околдовала меня, — краснея и потея, признался Павел Иванович. Но ему было отказано. — Вы себя в зеркало видели? Моей Варе девятнадцать. А из вас скоро песок начнет сыпаться, — пришел в ярость его партнер. — Может, мы погорячились со сделкой? — Нет, что вы... я вовсе не это имел в виду. Простите, если оскорбил вас... Павел Иванович здорово испугался. Он несколько раз пожалел, что повел себя так непредусмотрительно. Разумеется, приглашение было отозвано и Павла Ивановича выставили за дверь вместе с букетом. Он был вынужден ехать на работу, где и остался ночевать, заливая обиды тем, что нашлось в его рабочем «баре». Жанна Викторовна тем временем не теряла время даром. Она обратилась к юристу, и тот обещал помочь с разделом имущества. Она была хоть и расстроена, но сумела взять себя в руки. Жанне Викторовне очень помогла поддержка дочери. — Мамочка, все будет хорошо. Не волнуйся из-за отца, — сказала дочь. — Поедем, я хочу показать тебе, какая ты молодая и красивая. Они приехали в большой торговый центр, и Жанна Викторовна решила, что ей и правда давно пора сменить стрижку и обновить гардероб. Раньше ей казалось, что деньги нужно нести в семью, что раз ей оказали доверие и дали возможность заниматься бизнесом, она должна экономить деньги, развивать дело и не жаловаться на проблемы. В итоге она стала кем угодно: домработницей, бизнесвумен, кухаркой, психологом для дочери и мужа... Жанна Викторовна позабыла свое главное предназначение — быть женщиной. И теперь, получив удар от судьбы, она поняла, в чем была ее ошибка. — Ну вот, видишь? Ты просто красавица! — дочь сделала комплимент ее новой стрижке и ярко-рыжему цвету волос, который освежал. Они купили Жанне новый деловой костюм, романтичное платье для свидания, которое у нее непременно еще должно было произойти, и красивый домашний комплект. — Теперь я буду дома ходить как царица! — улыбнулась Жанна. Она смотрела на свое отражение, и ей оно нравилось. — Еще бы выспаться как следует... — Знаешь, а у меня есть идея... Дочь организовала поездку на три дня на современную базу отдыха. Там был свежий воздух, вкусная еда и целебный массаж. Жанна на время позабыла свои беды и дела, она вернулась домой обновленной, и там ее ждали хорошие новости. — Я думаю, мы с вами сможем отсудить большую часть имущества. Я нашел кое-что на вашего мужа... Жанна летала, словно на крыльях. Дела шли как по маслу, и даже кофейня кондитерская казалась ей уже не такой безнадежной. На нее вышел известный блогер и предложил выгодное сотрудничество. — Что-то ты слишком радостная, помолодевшая... — заметила Татьяна, глядя на соседку. Прошло полгода, и Жанна не горевала. Она была похожа на счастливую женщину, а не на одинокую страдалицу, которую бросил муж, — Никак Павел Иванович вернулся? — Нет... — Да ладно, чего ты скрываешь? Свои люди... я из окна видела, как он вчера приезжал. И еще несколько раз... — Приезжал, не отрицаю. Но я его не пустила на порог. — Да ладно?! — А зачем он мне? Я и сама справляюсь отлично. — Странная ты женщина, Жанна... я бы на твоем месте... — А я сама на своем месте. И в советах не нуждаюсь, — рассмеялась Жанна. Она не стала слушать рассуждения соседки и ушла. Вечером она собиралась на встречу с мужчиной. Конечно, Жанна сомневалась, нужны ли ей новые отношения. Но дочь сказала, что ей стоит сходить. Николай Владимирович был вдовцом. Он работал в фирме, где трудился жених дочери. — Мам, он хороший. Ему бы в заботливые женские руки... рубашечку отгладить, приодеть немного посовременнее, записать к барберу... у него такие глаза красивые, что я сама чуть не влюбилась, — хохотала дочь, сватая Николая Владимировича матери. — Ладно. Схожу. Погляжу, — кивнула она. Николай Владимирович не стал пускать пыль в глаза, приглашая ее на первое свидание в дорогой ресторан. — Мы с вами оба волнуемся, предлагаю встретиться в парке и присмотреться друг к другу, — честно сказал он. — И прошу, не надо каблуков и вечерних платьев... Жанна Викторовна рассмеялась в ответ. «А он — то, что надо», — отметила она. Они долго гуляли, кормили белок и смотрели на лебедей в парковом озере. — Вы мне очень понравились, Жанна. Я бы с удовольствием продолжил наше общение, — признался Николай. С тех пор они стали встречаться каждый вечер. Жанна воспользовалась советом дочери и приложила «женскую руку» к образу Николая. Рядом с ней он стал выглядеть холеным, моложавым и подтянутым красавцем — мужчиной, который дал бы фору парням, а уж с бывшим мужем Жанна даже не сравнивала, насколько приятнее был Николай. — Ну и счастливая же ты женщина, Жанна... — с завистью в голосе говорила соседка. — Такого мужика отхватила... и где только нашла. — Где нашла, там уже нет. — А может, ты нас с Павлом сведешь? Он же к тебе частенько приезжает... жаль мужика, пропадет... Он что-то совсем постарел. — Потому что его молодуха кинула: партнер по бизнесу обманул. — Это как? — А так. Павел решил, что его, старика, дочь партнера полюбила. Сначала она ему отказала, а потом вдруг начала сообщениями закидывать, мол, люблю, не могу, но отец против. — Жанна сделала паузу. — У них разница в 40 лет. — И что же он? Ей поверил? — Да. Он же «влюбился» на старости лет. Ум отшибло. Она с ним два раза в ресторан сходила, сказала, что замуж пойдет, если он на нее бизнес перепишет. Ну и он ей почти все, что имел, отдал. И кольцо с бриллиантом, и машину, и строительную фирму... в общем, невеста хороша, приданого целая «коробочка». — Ну так он на ней женился? — Нет, она передумала. Сказала, что другого полюбила. — И как же он теперь? — С голой пятой точкой и разбитым сердцем, — хмыкнула Жанна Викторовна. — Домой просился. Но я не пустила. — Бессердечная ты, Жанна... Когда в следующий раз приедет, ты его ко мне отправляй. Я бы его пригрела под крылом. — Больше не приедет. Мы с Николаем переезжаем. В этом доме дочь с зятем жить будут. — Вот как... жаль... ну удачи тебе, соседка. — И тебе, Татьяна, удачи, — кивнула Жанна. Она искренне желала Татьяне счастья, да вот только соседка не понимала, в чем оно, настоящее, скрыто. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Родители едва дождались восьми часов, полетели в университет: надеялись, что туда дочь придет вовремя. Оли не было. Обзвонили знакомых, друзей, больницы, морги – ничего! – Надо идти в милицию! – обреченно сказала мать. Олю искали два месяца. Подключились местные жители, волонтеры, одноклассники, соседи. Ничего! Девушка как в воду канула. Мать не выдержала напряжения, попала в больницу с сердечным приступом. Отец ходил чернее тучи. И вдруг одна студентка выдала: – Оля собиралась уйти в монастырь… – Куда? – оторопел отец, – в какой еще монастырь? Ты ничего не напутала? – В какой – не знаю. Но разговор такой был. После того как Андрей ее бросил, она вообще жить не хотела… – Какой Андрей? – Николай впервые слышал о том, что у дочери был какой-то Андрей. Девушка рассказала, что у Оли с Андреем была «большая любовь». Они даже собирались пожениться. Но, придя в универ первого сентября, Оля узнала, что ее возлюбленный отчислен, причем по собственному желанию. На телефонные звонки парень не отвечал, на письменные послания – не реагировал. Оля с ужасом поняла: он ее бросил! Как вещь! Понятно, что девушка была к этому не готова, расценила как предательство и трагедию вселенского масштаба. Вот тогда и сказала: – Я больше никогда не смогу полюбить. И жить не хочу. Уйду в монастырь! Подруга не приняла слова Оли всерьез, а вот теперь вспомнила. Поиски начались с новой силой. Вскоре стало известно, в каком монастыре находится Оля. Родители хотели поехать за ней сразу же, но офицер милиции их остановил: – Не спешите. Вдруг она не захочет с вами разговаривать или откажется возвращаться? Нужно хорошенько продумать план действий. А еще лучше – отправьте к ней хорошего психолога. – Где его найдешь – хорошего? Одни шарлатаны кругом, – хмуро ответил отец, – я что, не сумею сам с дочерью поговорить? – Поговорить – да, решить проблему – вряд ли. Ведь она со своей бедой не к вам пришла. Значит, не очень-то доверяет. А посторонний человек, да еще специалист, может оказаться очень полезным в таком тонком деле. Кстати, я знаю одного толкового спеца. Многим помог! Глеб точно вашу девочку вернет домой. – Ладно, уговорили, – согласился отец, – где найти этого вашего Глеба? *** Николай нажал кнопку звонка. Дверь открыл помятый, давно не бритый мужчина с полупьяным, отсутствующим взглядом. – Чего надо? – еле ворочая языком, спросил он. С трудом преодолевая брезгливость, Николай объяснил суть дела. – Сбежала в монастырь? – оживился хозяин, – оригинально. Вы что, шибко верующие? Нет? Еще интереснее. – Издеваетесь? Что тут интересного? – возмутился гость, – это же самая настоящая трагедия! Молоденькая, современная девушка, студентка, и вдруг – монастырь! Нам сказали, что вы можете помочь. – Не знаю, – странный психолог явно сомневался, – надо подумать. Может, рюмочку чая? – А давайте, – неожиданно для себя согласился несчастный отец. После нескольких рюмок Глеб поведал свою историю. Оказывается, талантливый психолог, который на раз решал чужие проблемы, пропустил удар в собственном доме: жена ушла к другому. – Сапожник без сапог? – уронил Николай. – Да, как водится. Был уверен, что справлюсь. Ан нет. Не знал, что так привязан к ней. Не мог находиться в пустой квартире. Стал пить. Дела забросил. Появились какие-то непонятные друзья, женщины, стихийные компании. Спиртное и деньги текли рекой. Это помогало забыться хоть на какое-то время. Теперь я понимаю знаменитое: с утра выпил – день свободен. Устал. Душа болит. Утром просыпаться не хочется. Тяжело подняться с нуля. Еще труднее – выйти из минуса. Слабые не выдерживают. А я, как оказалось, слабак. Слава Богу, люди иногда обращаются за помощью, даже мой чудесный вид их не смущает. Для меня это, пожалуй, единственное, ради чего стоит жить. Так что за дочкой вашей я съезжу. Как вы говорите называется монастырь? *** Раннее утро. Еще темно. Матушка, в келье у которой живет Оля, тихонько, чтобы не разбудить девушку, собирается на службу. Но Оля не спит. Лежит с закрытыми глазами и думает о том, как она устала. Устала терпеть заботу и внимание этих странных монахинь, устала притворяться смиренной и скромной, устала мыть посуду в трапезной, устала, устала, устала… Как же хочется домой, в нормальные, человеческие условия! Как хочется к друзьям в университет! Как она соскучилась по веселым тусовкам и мужскому вниманию! Андрей… А что Андрей? Ушел и Бог с ним. И чего она так переживала? Ведь у нее вся жизнь впереди! Сколько их еще будет, этих Андреев! Вот только возвращаться страшновато. Что скажут родители? Простят ли? Или будут ежедневно мозг выносить? А универ? Ее наверняка отчислили. А что сказать в монастыре? Ее приняли как родную. Не приставали с расспросами. Не заставляли ходить на длиннющие службы, не пытались лезть в душу и обращать в свою веру. Ждали, когда она сама поймет, почувствует, что ей на самом деле нужно. Не читали нотаций, не торопили. Здесь хорошо, спокойно. Но очень скучно. Все-таки монастырь не для нее. «Господи, подскажи как быть, помоги принять решение», – думает девушка, сама не понимая, что молитва потихоньку становится частью ее жизни. Весь день Оля трудилась в трапезной. Время пролетело незаметно. Она уже в келье, ждет матушку с вечерней службы, чтобы устроить традиционное чаепитие… *** Всю дорогу Глеб молчал. Друг, который вез его в монастырь, не навязывался с разговорами. Понимал: с Глебом что-то происходит. Он будто к чему-то готовится. Вопрос – к чему? Никогда раньше знаменитый психолог не выглядел таким странным перед встречей с клиентом. А вот и монастырь. – Ты со мной? – тихо спросил Глеб. Было видно, что он волнуется. – Нет, я подожду, – ответил водитель, – прогуляюсь вокруг. – Хорошо, – психолог медленно двинулся к воротам, ощущая легкую дрожь. В голове мелькало множество мыслей, которые Глеб никак не мог остановить. Подошел. Три раза перекрестился (он откуда-то знал, что это нужно сделать) и шагнул внутрь. Пройдя всего пару метров, мужчина в недоумении остановился. Прислушался. Какое странное ощущение… Тишина… Она пришла внезапно и заполнила собой все его существо. Мысли куда-то улетучились, будто освободили место для ясности. Мир и покой наполнили душу, не ожидая приглашения. Глеб стоял, оглушенный этой тишиной и не двигался с места. Он словно растворился, стал невесомым, легким, еще каким-то. Он не мог подобрать слов, чтобы описать новое для него, сладкое ощущение… Ощущение любви… И вдруг среди поглотившей его тишины Глеб услышал пение. Оно доносилось из храма с голубыми куполами. Глеб подошел поближе. Зайти не решился. Стоял, впитывая чарующие звуки непонятных слов, которые проникали прямо в сердце. Так хорошо ему не было никогда в жизни… *** В дверь постучали. «Странно, кто бы это мог быть?» – подумала Оля, и открыла дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина. – Ты Оля? – спокойно спросил он, глядя девушке прямо в глаза. – Оля… – Как ты? Выздоровела? – Я не болела… – А я болен, очень болен… Присев на табурет, мужчина стал рассказывать о своей жизни. Об ошибках, которые совершил, о людях, которых обидел, о друзьях, которых предавал. О родителях, которых не понимал и обижал слишком часто. О том, как своей нелюбовью он день за днем уродовал мир вокруг себя и себя самого в этом мире. Оля слушала исповедь незнакомца и вспоминала своих близких. – Тебя ждут дома, – неожиданно сказал мужчина. – Знаю… – За эти месяцы твоя мама заметно постарела. Она почти все время плачет. Молчит и плачет… Сердце Оли сжалось от боли… – Отец поседел. Знаешь, такая красивая, благородная седина. Но держится молодцом. Боль выдают только глаза… Они любят тебя. – Я тоже люблю их… – Правда? Поэтому заставила так страдать? Оля не нашлась, что ответить. Она сидела неподвижно, уронив тонкие руки на колени. Перед глазами стояли папа и мама. Такие, какими их описал незнакомец. – Я не хотела, – прошептала она, смахнув набежавшие слезинки. – Они знают. Вот, попросили тебя навестить. – Спасибо… – А, может, домой? Оля решительно встала: – Поехали! Прямо сейчас! *** Глеб усадил Олю на сидение рядом с водителем, прикрыл ноги теплым, пуховым платком, который передала мама. – Ты что, не едешь? – удивленно спросил друг. Глеб ничего не ответил. Он неподвижно стоял у ворот монастыря, пока машина не скрылась за поворотом… Автор: Сушкины истории