Все,что на сердце у меня

Книгу следует читать дважды. Один раз следует прочитать в молодости, пока вы моложавее героев, второй раз – когда вошли в возраст и герои книги стали моложе вас. Тогда вы увидите их с обеих сторон, да и они смогут учинить вам экзамен с той стороны времени, где оно стоит. Это значит, впрочем, что иной раз бывает вообще поздно читать какие-то книги. Милорад Павич, "Пейзаж, нарисованный чаем" иллюстрация n i c o l e g ė b e l

Софико Чиаурели:"В 40 лет я отчаянно влюбилась. И на меня ополчилась вся Грузия. Но я всё равно ушла в новую жизнь" За красоту грузины называли актрису "наша Софи Лорен", а за характер -"радугой". Когда Софико садилась за руль, об этом знал весь Тбилиси. Сумасшедшую гонщицу на “Волге” гаишники не штрафовали, а приветствовали улыбкой и салютовали. Фото: Софико Чиаурели Она появилась на свет в творческой семье режиссёра Михаила Чиаурели и лауреата трёх сталинских премий актрисы Верико Анджапаридзе. Настолько выдающейся, что после смерти её тбилисский дом стал музеем. Знаменитая мать не считала актёрский талант 16-летней дочери достаточно ярким. И хотела уберечь “родную кровь” от горьких разочарований, ведь её всегда будут сравнивать с ней. И, скорее всего, не в её пользу. А потому, она долго отговаривала Софико от поступления в театральный. Та приуныла. Неужели она так бездарна? Но решила, будь что будет. Фото: Софико Чиаурели с родителями Сразу после окончания Тбилисской женской школы девушка рванула в Москву и … окончила ВГИК с красным дипломом. Чиаурели пригласили сразу в несколько московских театров. Но она вернулась в Грузию и стала примой Тбилисского академического театра им. Марджанишвили. Пройдут годы и однажды в кругу близких друзей, где среди присутствующих будут Аркадий Райкин и Майя Плисецкая, в честь дочери Верико Анджапаридзе поднимет бокал и произнесёт тост, так поразивший Софико:" Я никогда тебе не говорила, девочка моя, но сейчас я хочу выпить за тебя, которая, гораздо больше актриса, чем я." Фото: Софико Чиаурели с первым мужем Георгием Шенгелая И всё же всесоюзную славу Чиаурели принесла не сцена, а кино. Двоюродный брат Софико Георгий Данелия написал специально для неё роль в картине "Не горюй!" Именно эти слова стали по жизни девизом Софико, а фильм счастливым билетом на большой экран. Она украсила своим талантом такие ленты как: "Приключения Али-Бабы и сорока разбойников", "Каникулы Петрова и Васечкина…", "Миллион в брачной корзине”. А роль Алисы Постик в детективной комедии "Ищите женщину" стала самой яркой в кинокопилки актрисы. 1956 на съёмках фильма "Наш двор" Софико влюбилась в грузинского актёра, а впоследствии режиссёра Георгия Шенгелая. Они поженились 19-летними. В семье родилось двое сыновей Николай и Александр. У неё было всё! Муж-красавец, дом - полная чаша, верные и знаменитые друзья, огромный двухэтажный особняк, построенный её отцом, не только актёром и режиссёром, но и талантливым архитектором. На семейных вечерах она пела дуэтом с близкой подругой, певицей Нани Брегвадзе. И произносила остроумные тосты, от которых звёздные гости безудержно хохотали. Я тебя так ждала, что чуть не состарилась... Эти слова в фильме "Ищите женщину" Софико Чиаурели сказала о себе. Ведь в 40 лет она неожиданно для всех ушла из семьи к актёру, которого знала давно, а влюбилась в него вдруг за одну секунду, на сцене, когда они играли роли безумных любовников. Фото: Кадр из фильма "Ищите женщину" Котэ Махарадзе был женат и старше её на десять лет. Долгие годы он поклонялся актрисе издалека. Но играя с ней в одном спектакле, от объятий просто сошёл с ума и предложил навек своё сердце. Софико противилась чувствам. Три года она твёрдо говорила “нет”. И сдалась лишь после того, как Котэ проводил её из аэропорта Тбилиси, помахав рукой, а когда самолёт приземлился в Москве, то влюблённый, преклонив колено, уже ждал грузинскую царевну с ворохом цветов у трапа. Ей было страшно подавать на развод. Но дети выросли, и она решилась. С годами что-то в наших отношениях с мужем разладилось. А в мою жизнь постучалась вторая большая любовь - Котэ. Всё возникло спонтанно вопреки тому, что и он был женат, и я была замужем... Фото: Софико с Котэ Махарадзе Новость, что Чиаурели ушла от мужа, стала сенсацией и ударом для её близких. Грузинский менталитет не предполагает развода. А когда женщина уходит из семьи к другому - это вообще за гранью. В обществе и близком кругу их осудили. Оба прошли через сплетни и отторжение. Казалось, все ополчились против нас, даже собственные дети. Но со временем, когда родственники убедились, что наши отношения очень серьёзные, всё встало на свои места. Друзья подарили им здоровенный чугунный якорь с намёком-мол, надо кинуть якорь в одной семейной бухте. Пара расписалась и обвенчалась. Софико не могла покинуть знаменитое родовое гнездо, и тогда гордый грузин Котэ пристроил к её двухэтажному дому третий этаж. И поселился там. Фото: Котэ Махарадзе Махарадзе был не только известным актёром, но и дерзким спортивным комментатором, от шуток которого рыдала вся страна. Его искромётные перлы люди вспоминают до сих пор: -Пока мяч в воздухе, коротко о составе команд. -Не надо отнимать у нас мяч, мы тоже хотим поиграть! - Арбитр достал из штанов удаление... Котэ и Софико идеально сошлись характерами. И постоянно подтрунивали друг над дружкой. Когда у Софико спрашивали: не ревнует ли она, ведь Махарадзе слыл вселенским Дон Жуаном и ловеласом, актриса царственно улыбалась: Ах, все эти женщины были до моей эры. На дне рождения мужа она поднимала тост: Хочу выпить "рюмочку божоле” за любовниц Катэ Махарадзе, многие из которых здесь присутствуют. Софико Чиаурели с матерью и Алисой Фрейндлих Она любила Россию. И даже после распада СССР часто навещала столичных друзей и родственников. В свою очередь, в тбилисский дом звезды съезжался весь свет советской творческой интеллигенции: Дружинина, Куравлёв, Рихтер, Ростропович, Плисецкая, Райкин, Фрейндлих... Софико и Котэ прожили в любви и счастье 25 лет. Актриса как-то призналась: Если Котэ нет рядом три дня, я умираю. Быть вместе с ним - это жизненная необходимость. Махарадзе, в свою очередь, утверждал: Жизнь без Софико, это не жизнь. Как только она уезжает, я как раненый зверь, становлюсь злым и раздражённым. Больше всего на свете Махарадзе боялся, что любимая может умереть раньше его. Боялся напрасно. Его сердце остановилось в 2002 на шесть лет раньше. Один из фильмов, в котором снялся Котэ, назывался “Не верь, что меня больше нет!" И глубоко любящая Софико не верила в это до последнего дня своей жизни…

Художник Сергей Дорофеев

Скажи, за что тебя любить? За одиночество ночами? Или за долгое молчание? И за манеру не звонить? Скажи, за что тебя любить? За безразличие и сухость? За прямоту? А может, грубость? И за приём с плеча рубить? Скажи, за что тебя любить? За затяжное ожидание? Или за опыт расставания? За то, что не могу забыть? Скажи, за что тебя любить? …Неблагодарное искусство, любить того, в чьём сердце пусто, гуляют сквозняки… Не в нашей власти это чувство, ведь люди любят не за что-то, а любят — вопреки! Эльмира Зейналова

НАШЕ ДЕТСТВО ПРОТИВ СОВРЕМЕННОГО — 5:0 Многие из нас с удовольствием вспоминают собственное детство, но не считают возможным воспитывать детей так же, как это делали наши родители – времена другие. Они и правда другие, но в них ли дело? А может быть, – в нас самих? Времена меняются, меняются и люди, а воспоминания о счастливых моментах детства остаются. И пусть память избирательна и необъективна, но она хранит главное – так она не дает нам забыть о тех важных составляющих детства, которые сделали нас теми, кто мы есть, но которых подчас лишены наши собственные дети. ✔УВАЖЕНИЕ Было: Мы уважали старших. Так нас учили. Учили все – родители, бабушки с дедушками, детсадовские воспитатели, учителя, соседи и даже незнакомые люди. Это было настолько естественным, что никто не задумывался даже, чем именно заслужили почтения представители старшего поколения. Мы уступали старшим место в общественном транспорте. Мы спокойно реагировали на замечания посторонних взрослых, а яростные крики доведенных до белого каления учителей воспринимали с истинным смирением. Лишь в подростковом возрасте мы узнавали, что, оказывается, и про учителя можно сказать плохо, – но это было чем угодно, только не равнодушно воспринимаемой нормой. Стало: Безусловно, мы говорим детям о необходимости уважения к старшим, под которыми подразумеваем себя и любимых родственников из числа ближайших. Вместе с тем мы считаем, что настаивать на уважении ко всем подряд взрослым – неразумно, и важно научить детей разбираться, кто достоин уважения, а кто – нет. Мы обсуждаем при них своих свекровей, пожилых соседок, родителей одноклассников и – с особым упоением – учителей. Наши дети с малых лет знают, что учителя им всем обязаны и почти ни на что не имеют права. Даже плохую оценку поставить без веских на то оснований – и то не могут, в противном случае будут иметь дело с грозной, но справедливой мамой. Конечно же, наши дети небезупречны, но если кто-то рискнет сделать им замечание, да еще и в нашем присутствии – мало ему не покажется. ✔СВОБОДА Было: Мы рано становились самостоятельными. С точки зрения наших родителей, мы взрослели естественно: к году отказывались от подгузников, к двум – от коляски, к трем – от хождения с мамой за ручку. В пять лет мы уже вполне могли остаться одни дома на некоторое время, а в семь лет большинство из нас удостаивались права владеть ключами от квартиры. Лет в десять мы уже сами планировали свой досуг: могли, например, организовать с друзьями велопробег на пару десятков километров или охоту с самодельным гарпуном на щуку. Да, зачастую это были рискованные затеи, но мы знали вкус свободы, обладали креативным мышлением и лишь смутно догадывались о том, что такое скука. Стало: Оставить пятилетнего ребенка одного дома сегодня почти никому не придет в голову, а если и придет, то – вместе с мыслью о возможных проблемах с законом. Лет до двенадцати большинство из нас провожают детей в школу, при этом взваливая на себя не только тяжелые ранцы, но и груз выполнения домашних заданий. Мы все стараемся держать под контролем, а потому наши дети довольно редко гуляют самостоятельно. Если уж велопробег – то всей семьей и при полной экипировке, если рыбалка – то на специально оборудованном пруду. Наши дети часто жалуются, что им скучно, но мы не расстраиваемся, мы знаем: это значит, что их смартфоны требуют подзарядки. ✔ЖИВОЙ ОПЫТ Было: Мы узнавали жизнь «на ощупь». Мы набивали свои собственные шишки, но приобретали реальный опыт – социальный, эмоциональный, творческий, да и просто житейский. Иногда для того чтобы утвердиться в социальной среде, нам необходимо было пускать в ход кулаки, и подбитый глаз нашего соперника воспринимался взрослыми спокойно – как символ жизненного опыта. Мы и сами получали травмы, телесные и душевные, но чаще всего – как это ни банально звучит – они делали нас сильнее. Стало: Имея за плечами собственный опыт, «сын ошибок трудных», мы лучше всех знаем, что важно и нужно для наших детей. Мы наслышаны про детские психотравмы, а потому стараемся оградить своих чад от неприятных эмоций, мелких ошибок и крупных неудач. Мы всегда рядом, всегда подскажем, направим, встанем грудью за своих кровиночек. Да, кстати, если наш ребенок получит синяк от одноклассника, мы этого так не оставим – разборки с привлечением родителей и школьной администрации ему гарантированы! Конечно, мы догадываемся, что шишки нашим детям все равно придется набить. Но пусть это будет попозже, когда-нибудь потом… Без нас. ✔ДОВЕРИЕ Было: Доверие было основополагающим понятием во взаимоотношениях людей, причем не только близких. Прежде всего – государство доверяло родителям как людям, которые любят своих детей и желают им только добра. Никому и в голову не приходило подозревать их в безответственности, если, например, десятилетний ребенок сам приходил в поликлинику за справкой. И врачи травмпункта не удивлялись, если товарища со сломанной ногой притаскивали на себе несколько мальчишек в заснеженных пальто, – понятно же, что мама с папой на работе. Родители, в свою очередь, доверяли врачам и учителям, и, естественно, нам тоже. Мы же боялись данного нам доверия не оправдать. А еще мы понимали, что на доверии строится дружба. И хотя нас, конечно же, предостерегали от разговоров с незнакомыми, знание о существовании плохих людей не нарушало гармонии в наших детских душах – хороших-то все равно было больше! Стало: «Что такое доверие?» – спрашивают нас дети, увидев на школьной стене рекламу «детского телефона доверия». И мы вспоминаем, что забыли рассказать об этой стороне жизни. Сегодня мы живем в других реалиях, и вынуждены признать, что доверие из мира человеческих отношений уходит. Только вот мы сами почему-то не очень этому сопротивляемся. Мы учим детей думать о людях плохо, когда, не стесняясь, трактуем при них мотивы чьих-либо действий в соответствии с уровнем богатства нашей фантазии. Нередко в наших разговорах проскальзывает мысль о том, что доверчивость тождественна глупости. Мы считаем, что подозрительность и скептицизм помогут нашим детям «выжить», «пробиться», добиться успеха, но не всегда осознаем, что сеем в них тревожность и пожинаем цинизм и равнодушие в качестве защитной реакции. ✔БЕСКОРЫСТИЕ Было: «Мешок яблок» В.Г. Сутеева, «Рассказ о неизвестном герое» С.Я. Маршака, «Маленький принц» А. Экзюпери, книги о пионерах-героях и многие другие произведения о бескорыстии, великодушии и подвиге формировали наш внутренний мир, органично вписываясь в систему ценностей, заложенную в нас семьей и школой. Мы с раннего детства знали, что делать добро «просто так» нелегко, но нужно стараться. Чуть позже мы осознавали, что для нас способность к бескорыстным поступкам и самоуважение неразрывно связаны. Мы хотели стать учителями, врачами или космонавтами просто потому, что искренне желали приносить пользу людям. Мы верили в добро. Стало: Мы на каждом шагу твердим, что миром владеют деньги. Мы с первых лет жизни настраиваем детей на конкуренцию и очень волнуемся, что в них не разовьется «здоровый эгоизм». Мы делаем все, чтобы наши дети знали цену деньгам: материально поощряем выполнение домашних поручений, хорошие оценки, а иногда – и хорошее поведение. Что же касается бескорыстия, то почему-то нам кажется, что это удел слабых, да и вообще – качество нежизнеспособное. Когда-то, более двух тысяч лет тому назад, древнеримский историк и философ Гай Саллюстий Крисп сказал: «Корыстолюбие отнимает самые заветные чувства – любовь к отечеству, любовь семейную, любовь к добродетели и чистоте». Неужели мир настолько изменился, что слова, актуальные на протяжении веков, навсегда утратили силу? Неужели мудрец ошибся? Мы узнаем это спустя пару десятков лет, стоит только подождать.

х/ф "Испытательный срок"(1960)

«Роскошь — это не трусы, не помады, не рестораны и не шпильки. Настоящая роскошь — это жить так, как тебе удобно. В удобных трусах. В удобных ботинках. С тем цветом помады, который тебе нравится, или без помады вообще. Есть еду, которая нравится, дружить, с кем тепло, быть вместе по любви, а не из чувства долга. Научиться отказываться от ненужного. От того, что себя изжило. Износилось. И беречь то, что нравится. 5-летняя дочка моей подруги всю свою маленькую жизнь ходит в гости только со своей ложкой. Она может себе позволить роскошь есть той ложкой, которая ей нравится. Ее мама очень стесняется, каждый раз пытается оправдаться. А я стала брать с собой на пикники свои собственные приборы и посуду, потому что не люблю есть из пластика. И мне плевать, что про это думают окружающие. Роскошная жизнь — это не «ведь ты этого достойна». Это про то, что эта вещь достойна вас. Чашка, подаренная сестренкой. Папина футболка, в которой так уютно засыпать. Пирог по маминому рецепту. Поцелуй любимого человека. Интересные книги. Хорошие фильмы. Те самые песни. Свежее постельное белье. Чистая квартира. Жизнь, которую ты выбрала сама. А еще роскошная жизнь — это не сжирать себя, когда что-то идет не так. Колготки могут порваться. Тесто может не подойти. Друзья могут не захотеть смотреть твой любимый фильм. Любимый человек может уйти. Ты можешь не получить повышения на работе. Может случиться все что угодно. Если у тебя что-то не получается, это никак не влияет на твою ценность. Это значит, что просто сейчас все идет не так, как ты хочешь. Роскошная жизнь — это иметь возможность выбора. Штопать порванные колготки или купить новые. Выбросить пирог и заказать суши или пытаться испечь пирог еще раз. Посмотреть фильм одному или пойти с друзьями в кафе. Отпустить или бороться. Искать новую работу или пересматривать свои цели на старой. Роскошная жизнь — это жить по своим правилам. Идти к своим целям. Не искать оправдания. Не быть удобным. Не оправдываться за свой выбор, свои мечты, свои интересы. Говорить: «Со мной так нельзя». И говорить: «Мне это можно». Елена Пастернак

Удивительно, как меняются приоритеты. Если раньше я тянулась к людям, как тянутся к солнцу растения, то теперь, чем меньше с ними контактирую, тем лучше себя чувствую. Толпа ужасно выматывает, высушивая внутренние ручейки, выжимая все жизненные соки, опустошает так, что всегда требуется уединение, чтобы восстановиться. Мало кто интересен и живителен для меня, кроме близких и схожих по духу людей. Я, хоть и избегаю излишнего общения, но, конечно же, не ассоциальный дикарь. Абсолютно нормальный человек, которому просто не о чем и не хочется говорить с чужими, особенно, если они достаточно агрессивны, навязчивы, глупы. Светлана Мирная

Село Заречье на картах почти не значится. Почти, потому что крошечную точку в углу листа, где у картографа, видимо, дрогнула рука или закончились чернила, увидеть можно только через лупу. Рядом с названием обычно не хватает приписки мелким шрифтом: «Зона рискованного выживания». Дорога сюда — это чистое испытание веры. Пять километров чавкающей глины, три воронки, в которых можно спрятать небольшой танк, и одна корова-философ, которая лежит поперек колеи и смотрит на водителей с буддийским спокойствием, понимая, что сигналить ей бесполезно, она здесь власть. И вот в августовский полдень, когда жара стояла такая, что даже мухи ленились жужжать, а воздух над крапивой дрожал, как марево над асфальтом, в Заречье прибыл Губернатор. Кортеж был скромный, но внушительный: черный джип, похожий на лоснящегося жука, и «буханка» сопровождения. Губернатор вышел из прохладного нутра машины, щурясь от солнца. Пиджак властителя сидел идеально, туфли стоили как годовой бюджет местного клуба, в глазах читалась вековая скорбь человека, вынужденного спуститься с Олимпа в народ. На площади перед клубом — покосившимся зданием с колоннами, помнящими ещё культпросвет 70-х, — его уже ждали. Семь старух в белых платках, трое мужиков неопределенного возраста и мальчик, прижимающий к груди рыжую курицу. Курица смотрела на губернатора с подозрением. — Здравствуйте, товарищи… то есть, граждане! — начал Губернатор, включая профессиональную улыбку №4 («Забота и понимание»). — Я здесь, чтобы вас услышать. Жалуйтесь. Тишина повисла густая, ватная. Наконец вперед вышел дед Семён. Поправил кепку, вытер лоб и сказал просто: — Беда у нас, барин. Три беды. — Не «барин», а глава региона, — мягко поправил Губернатор, доставая смартфон последней модели. — Излагайте. — Первая беда, школа пустая. Учительница последняя уехала в город. Сказала: «Я, Семён Ильич, не декабристка, мне кушать хочется и замуж, а тут из женихов только леший, да и тот пьющий». Губернатор кивнул, и палец его запорхал по экрану смартфона. — Алло? Министерство? Срочно. Заречье. Школу укомплектовать. Три педагога. Зарплата — двойная. Подъемные — миллион. Жилье — модульное, комфорт-класс. И чтобы к первому сентября были. Всё, выполняйте. — Он убрал телефон в карман. — Решено. Едут. Будут учить, лечить и любить родину. Дальше. Народ переглянулся. Мальчик погладил курицу. Курица успокоилась. — Вторая беда, — продолжил Семён, косясь на блестящие туфли гостя, — дорога. Сами видели. Там не ехать, там молиться надо. Скорая не проедет, автолавка вязнет. Мы тут как на острове. Губернатор снова извлек гаджет. На этот раз он даже не звонил, а просто надиктовал голосовое сообщение в какой-то важный чат: — Дорожный фонд. Заречье. Семь километров. Асфальт, категория три. Срок — месяц. Если кто-то скажет «бюджета нет», уволю к чертям. Фотоотчет мне лично каждое утро. Сделано, — объявил он, глядя поверх голов на покосившийся забор. — Через месяц будете гонять как по автобану. Третья проблема? Семён вздохнул. Помолчал. Посмотрел на старух, на небо, на пустой постамент, где когда-то стоял вождь, а теперь рос лопух. — Третья, — сказал он тихо, — связи нет. Никакой. Ни «палочки», ни «крестика». Мы тут, почитай, глухонемые. Детям в город не позвонить, внуков в «вацапе» не увидеть. Живем, как в погребе. Губернатор нахмурился. Поднял свой флагманский смартфон. Экран предательски показывал «Нет сети». Он поднял руку выше. Отошел к клубу. Встал на цыпочки. Техника за сто тысяч рублей была бесполезна, как кирпич. — Глуши, — приказал он водителю. Джип заглох. Стало слышно, как стрекочут кузнечики. — Действительно, — пробормотал Губернатор. — Яма. Радиомолчание. Он постоял минуту, крутя в руках бесполезный черный глянец. А потом вдруг полез во внутренний карман пиджака. Но достал не ручку «Паркер» и не бюджетную ведомость. На ладонь его лег телефон. Старый. Синий. Кнопочный. С потертыми углами и экраном размером со спичечный коробок. Тот самый, «неубиваемый», который держал заряд неделю и которым можно было колоть орехи. — Это мой, — сказал Губернатор неожиданно человеческим голосом, без казенных интонаций. — Личный. Запасной. Десять лет со мной ездит. — Он подошел к бабке Марфе, самой старой из всех, и вложил аппарат в ее сухую ладонь. — Там симка специальная. Спутниковая, наверное, или военная — я не знаю. Но он ловит. Везде. В бункере, в тайге, в аду. Берите. Марфа испуганно приняла дар. — А… платить-то как? У меня ж пенсии не хватит. — Бесплатно, — отрезал Губернатор. — Это теперь ваш таксофон. Один на всех. Заряжать раз в неделю. Не терять. Он развернулся, сел в джип и хлопнул дверью. Через минуту кортеж исчез в облаке пыли, оставив после себя запах бензина и легкое недоумение. ...Вечером, когда солнце упало за лес и тени стали длинными и синими, Марфа вышла на крыльцо. Всё село собралось рядом, но стояли поодаль, не дыша. Она нажала кнопку. Экран загорелся тусклым желтоватым светом. «Поиск сети...» «Поиск сети...» И вдруг пискнуло. Одна палочка. Марфа дрожащими пальцами набрала номер, записанный на клочке газеты. Прижала трубку к уху. Тишина. Шуршание. Треск, похожий на жарку картошки. — Алло? — сказала она в пустоту. — Алло! И сквозь километры, сквозь глину, сквозь равнодушные леса и наступающую ночь прорвался голос. Далекий, искаженный, но живой. — Мам? Ты?! Марфа осела на лавку. — Я, доча. Я. В Заречье мы. Живы. Курица несется. Семён ногу подвернул, но ходит. — Мам, откуда ты звонишь?! У вас же не ловит! — Ловит, — сказала Марфа, гладя шершавым пальцем синий пластик. — Теперь ловит. Она слушала голос дочери, и ей казалось, что эта тонкая, невидимая нить, протянувшаяся через темноту, сейчас прочнее, чем обещанный асфальт, и важнее, чем новые учителя. А на экране старого телефона, мигая, светилось одно-единственное деление. Слабое, но достаточное, чтобы не быть одиноким. Автор: Вальмир Асадуллин

Тысячу китайских дронов с колоссальной наценкой в 566,6% продавали Министерству обороны РФ топ-менеджеры "Эфко", которые накануне были задержаны столичными правоохранителями Подразделение "Эфко" закупало в Китае дроны Vampire — около 1,2 млн рублей за штуку и пульты управления к ним — за 50–70 тысяч рублей, поскольку в России их практически не производят. Затем на аппараты устанавливали обвес отечественного производства, оформляли как собственную разработку и поставляли Министерству обороны по 8 млн рублей за единицу. Контракт предполагал передачу тысячи таких дронов. Эта схема действовала в течение нескольких лет.