Клуб любителей фантастики

- Как говорится, деньги не пахнут. - Хорошо, давай встретимся. Как ты думаешь, что мне лучше пойдет в украшения – серебро, золото или жемчуг? - Думаю, тебе пойдет все, - я поцеловал ей руку. – Ты настоящая леди. Знаешь ли ты об этом? Я не понял почему она засмеялась чересчур громко, но был рад, что доставил ей удовольствие. Потом наше трио сняло номер в салуне «Голубой кит», и я впервые за долгое время почувствовал, что хочется смеяться. Но главное здесь было то, что получил возможность не торопясь обдумать происходящие события. Я отношусь к тем людям, которые живут разумом и логикой. Меня нельзя назвать человеком бурных страстей и героических деяний. Все, что рассказывают обо мне на Миссисипи и в Аппалачах, большей частью выдумка. Самый безрассудный поступок в моей жизни был визит с шаманом Сан Севаном в пещеру за золотом Маниту. Честно говоря, это был мой единственный безрассудный поступок. Даже мои взаимоотношения с женщинами всегда представляли собой тщательно разученные пьесы – каждый акт и каждая сцена просчитывались еще до начала представления. Не то чтобы я был холодным и бесчувственным, просто предпочитал оставлять за собой возможность выбраться из любовных историй прежде, чем увязну в них слишком глубоко и придется резать по живому. Теперь, с момента встречи со старым шаманом, события обрушивались на меня так быстро, что я не успевал уворачиваться. Мне необходимо было переварить это все и подвести кое-какие итоги. Но мне никак не удавалось начать мыслить ясно – рассудок сбивался. Черт бы побрал это золото, эти деньги, эту Мэри из оружейного магазина, ее красоту и желание продать мне большую партию современного оружия. Мне еще некуда его везти. Сначала следовало попасть к губернатору и купить остров… До встречи с шаманом все было понятно и обстоятельно. Теперь события понеслись вскачь. Сегодня вечером у нас с Мэри рандеву в салуне «Голубой кит». Она хочет мне всучить несколько сот стволов – кольты, винчестеры, ружья… и патроны к ним. А я хочу затащить ее в постель. В конце концов, я согласен на то и на это. Но она требует деньги, а оружие, похоже, уже готово к передаче в руки покупателя, но мне пока негде его спрятать. Остров… мне нужен остров. Нет, не так. Время… мне нужно время. Но как быть с Мэри, винчестерами и… со всем остальным? Решив довериться ходу событий, почувствовал изрядное облегчение. Приветствуя осторожность, я презираю нерешительность. Если суждено мне во что вляпаться, то и черт со мной – прости меня, Господи! Вспомнив красоту Мэри, расхрабрился – хотя на самом деле не стоило бы. Я почему стал бродягой-охотником? Лишь потому что принадлежу к тем людям, которых называют бирюками – к тем, кто редко испытывает потребность в обществе себе подобных. Да, конечно, у меня были друзья. Трудно даже представить, на что был бы похож мир без друзей. Еще были женщины, хоть я и убежденный холостяк. Но любви, говорят, даже такие подвержены. Помню Мариналь – стройную блондинку с упругими как яблоки грудями и фигуркой, достойной кисти художника. Сам не знаю, как меня угораздило в нее влюбиться – хотя в ней конечно было нечто еще помимо спокойной души и совершенной внешности. Мариналь обладала какой-то мягкостью флоры и почти животным теплом. Она была словно остров, куда можно пристать после плавания по бурному морю, обретя покой и утешение. Наверное, однажды я бы остался в ее уютной гавани, но она покинула меня. Ну зачем женщине возиться с бродягой-охотником, который даже дом ей не может построить? Тем более, если она способна заполучить любого мужчину, которого только пожелает…

Мы отправились на поиски оружейного магазина. Спутники мои были хмуры. Они с удовольствием проводили бы эти часы на свежем воздухе – в лесах или прерии – подальше от суетливого, душного города и его нелепых обитателей. Они предпочитали свободу цивильному платью и жизни под крышей. Но в магазин, где можно купить огнестрельное оружие белого человека, они отправились с удовольствием – их кирпичного цвета лица повеселели. Их бесстрастность сменилась на понимающее выражение. - Чтобы вы хотели приобрести? Они принялись вспоминать разные огнестрельные штучки, которые видели у бледнолицых – тут были не только пистоли, пищали, но и пушки. Я не выдержал и расхохотался. Не очень-то просто было вообразить, как согнувшись под тяжестью, индеец бредет лесной тропой с пушкою наперевес. Нет, более правдоподобно было представить краснокожего с кольтом в руке. - Ну, думаю, вы просите слишком многого, - отсмеявшись, я им пообещал по кольту, винчестеру и одно длинноствольное охотничье ружье на двоих, чей заряд летит почти на милю. Никогда не случается ничего того, что не было предопределено заранее. В оружейном магазине нас встретила девушка неземной красоты. - Чем могу быть полезной, господа? – спросила она. Я даже вздрогнул, ее увидев, а спутники мои напряглись. - Мы хотели подобрать себе что-нибудь из оружия, - сказал я, внимательно рассматривая ее. - Законом штата запрещено продавать оружие краснокожим. - Я не индеец, вы вполне можете мне доверять, - усмехнулся я. – А со мной мои слуги. Нам предстоит долгий путь на Запад – мы должны быть во всеоружии. Она очаровательно улыбнулась. - Если кто-нибудь увидит, как из нашего магазина выходят краснокожие с оружием в руках и донесет судье или шерифу, у нас будут большие неприятности. - Без риска не заработать денег, - я показал ей пачку банкнот. – Или вы предпочитаете чек наличке? - Пойдемте со мной, - она увела меня в маленькую, тихую конторку магазина. – Стоит ли рисковать из-за двух-трех стволов? - Вы верно сообразили, что я могу быть оптовым покупателем оружия. Надеюсь, это не очевидно для каждого? - Не знаю про каждого, но я ясно вижу в ваших глазах блеск отваги. И если я не ошибаюсь, вы выглядите так, словно что-то задумали. - Да, - ответил я, медленно и с ленцой улыбнувшись. Немногим женщинам было дано увидеть эту улыбку. – Я намерен приударить за вами. Ведь вы же не замужем? - Уверена, - сказала она, переходя на «ты», - ты очаруешь любую женщину, которую выберешь. - Я хочу именно вас. - Да, я не замужем, но с отцом и братьями веду этот бизнес – мне некогда заниматься пустяками. - Как насчет деловой встречи? Где-нибудь в очень приличном месте мы обсудим условия поставки вами большой партии оружия нам. - Вы хотите перепродать его краснокожим? Я улыбнулся:

- Господин управляющий, - произнес клерк и представил меня так, как я назвался, - старатель Мару. Затем обошел стол, на котором стояли весы, открыл блокнот и положил на него ручку из чернильного прибора. Толстяк в кресле отрывисто кивнул ему и провел носовым платком по своей лысой, сияющей от пота голове. Клерк в слух произнес и записал на странице блокнота: - 4 Мая 18… года. Новый Орлеан. Прием золота. Взвес № 1. Потом оторвался от блокнота и заявил: - Сейчас мы перевешаем весь ваш товар, оценим по курсу – вы его видели в фойе – оформим договор купли-продажи, откроем вам счет, выдадим чековую книжку и любую сумму наличными. Будьте любезны, подтвердите согласие. Других мест для сидения, кроме кресла, в котором курил управляющий, не оказалось – наверное, подразумевалось, что посетителям не до того. Ну что ж… Я подтвердил свое согласие. - У вас песок или самородки? – спросил клерк. А черт его знает – я ведь толком и не заглядывался на свою ношу. Но судя по тому, как он мне бока шпынял – камни: с песком было бы проще. - Самородки. - Выкладывайте по одному на чашечку весов. Я сунул руку в мешок, не глядя вытащил первый попавшийся золотой самородок. Клерк стал уравновешивать чашечки гирьками и пластинками, на которых были указаны миллиграммы. Когда стрелка ровно пришла на ноль, он забрал себе золото, а мне протянул чашу с гирьками. - Считайте. - Мне нужны бумага и ручка. Он протянул мне чистый листок и свою ручку, макнув в чернильцу. Я сосчитал, записал, объявил. Клерк вернул себе чашу с гирьками, пересчитал и подтвердил: - Верно. Записываем: взвес № 1… Кладите следующий. Я так понял – бодяга до вечера. А ведь я еще даже не завтракал. И спутники мои, которые остались в фойе. Но у них есть мешки, в которых не золото, а что-то наверняка более съедобное… В разгаре работы, я кинул взгляд на управляющего, который безучастно и молча наблюдал за нами. - Мне кажется, за такой объем стоит накинуть процент-другой к текущему курсу. - Можем, обсудить этот вопрос, - ответил толстяк, - если вы скажите, откуда товар. - Естественно с прииска. - У вас есть документ на него? На мое молчание он покачал головой: - То-то и оно. - А кто-то предъявляет? - Мы все далеки от совершенства, - чопорно поджав губы, ответил управляющий. - Видимо формула «не суди, да не судим будешь» помогает вам в вашем бизнесе, - заметил я. Толстяк вскинул подбородок: - Если вы надеетесь услышать что-либо объясняющее, то должен заявить, что не в моих привычках судить, кому и как подвалило счастье. Когда мы вышли из банка на моем личном счету было около четырехсот тысяч долларов и тысяча их наличкой в кармане. Возможно, я стал богатейшим человеком восточных штатов. Но осознание этого мне не сносило голову. Если делу будет надо, я готов, даже имея такое богатство, жить в шалаше, питаться чем Бог пошлет. Я не из тех, для которых самое главное – деньги. Они для меня – достижение цели. Я помнил – кто я, где я и зачем. И помнил свои обещания…

- С этим грузом я там на каждом шагу рискую нарваться на неприятности. Здесь, смотрите, - я развязал удавку и распахнул мешок, - золото Маниту. Шаман Сан Севан доверил его мне для вызволения краснокожих братьев из резерваций. Вы не должны меня бросать с этим грузом одного. Проводники с сомнением переглянулись. - Давайте разберемся в сути вещей. Приказ проводить меня в город отдал вам ваш вожак – вы его выполнили. Но к тому времени, когда вы вернетесь, его уже не будет в живых. Вы же видели его состояние после ранения. Так что… Я прошу вас остаться со мной и помочь мне осуществить волю шамана… Уговаривать долго не пришлось. Куда упорнее они не соглашались оставить свое оружие где-нибудь в тайнике. - Да поймите вы, братья, ваши луки и стрелы, ваши томагавки и копья – это провокация для любого пьяного горожанина, а они все ходят с кольтами. Вы еще с боевой раскраской явитесь. Значит так, оружие спрятать, лица и руки помыть... Это приказ! Если вы взялись мне помогать, то должны слушаться. Мы положим золото в банк, получим наличку и я вам куплю настоящие ружья в первой же оружейной лавке. Однако, первую покупку до обмена золота пришлось делать в лавке, где продавали одежду. Я увидел витрину с манекенами и толкнул дверь. Она оказалась запертой. Но из открытого окна над ней доносились звуки пиано. Музыка оборвалась на середине такта, когда я постучал в дверь медной колотушкой в виде галстука-бабочки. Дернулась штора за окном – кто-то посмотрел на нас. Мгновение спустя дверь в лавку осторожно приоткрыли на ширину бледного лица, принадлежащего молодому человеку. Оно было худым, обрамленным прядями волос, свисавшими до груди. - Что вам? – спросил он. - Я так понимаю, это лавка? И здесь продают одежду? Мне надо приодеть двух краснокожих джентльменов. Они перед вами. Худолицый, похоже, приложил усилие, чтобы не взглянуть на суровых индейцев. - Мы можем войти? Радости владелец (?) лавки не проявил, но отступил и распахнул дверь. - Я обедал. Мы прошли к стойке, где на плечиках висели мужские костюмы. - Подберите что-нибудь подешевле и не очень маркое. Худолицый вытер о свои брюки руки, словно те вспотели, и принялся передвигать костюмы на плечиках по стойке. - Можете присесть, если хотите, - сказал он мне. – Вы в город надолго? Не отвечая прямо, я спросил: - Все зависит от того, как нас примут в банке. Не подскажите, кстати, как к нему пройти? - Я пошлю с вами мальчика, если вы ему заплатите десять центов. Лавочник отобрал на стойке то, что хотел и предложил краснокожим переодеться. - Я куплю у вас еще мешок, куда можно будет сложить старые наряды моих спутников. Бледнолицый заправил за уши волосы: - Сейчас поищу. Итак, телохранители мои в цивильных костюмах, в жилетах, рубашках (от галстуков я отказался), в ковбойских шляпах и мокасинах (от сапог отказались они – причем, категорически), ваш покорный слуга и мальчишка, нанятый в проводники за десять центов, отправились на поиски офиса «Банк-оф-Америка». В банке, как только узнали, что я хочу открыть личный счет, вложив золото, пригласили меня в отдельный кабинет. Повел меня туда клерк – зубастый молодой парень с деловым блокнотом в руках. Помимо интерьера в комнате были рычажные весы небольшого размера и сам управляющий новоорлеанским отделением банка, который попыхивал сигарой, ожидая меня в кресле.

Умирающий индеец поднял ослабевшую от потери крови руку и дважды согнул указательный палец, подзывая меня к себе. Я подошел к нему. Сердце у меня тревожно колотилось. Всегда восхищался мужеством краснокожих и их пренебрежением к боли. Наверное, он хочет мне что-то сказать, только я не знаю наречия племен низовья Отца Вод – кажется, он семинол. Меня охватил дурацкий, беспочвенный страх. Сейчас, без защиты Сан Севана я был полностью в его власти. Знает ли он, что в мешке у меня за плечом? - Тебя проводят в большой город бледнолицых мои воины, - произнес краснокожий на английском языке с небольшим акцентом. – Трех человек тебе хватит? - Вполне. Он протянул ко мне крепко стиснутый кулак. Я его понял и подставил ладонь. Это была металлическая подвеска в форме капли. На остром конце имелась небольшая петелька для цепочки. Я не знал, что и сказать. - Это что? Предводитель индейцев хмыкнул: - Хо. Это хранитель шамана. Теперь он будет хранить тебя. Так верней, бледнолицый брат. - Наверное, это ценная вещь. Я ведь не шаман и никогда им не стану. - Бери и носи. Туго обтянутые смуглой кожей пальцы сжали мою ладонь, свернули ее в кулак. - Теперь иди. Не мешай мне умирать. Похоже, передача имущества погибшего Сан Севана утомила предводителя краснокожих. Он закрыл глаза и попытался восстановить дыхание, прерываемое, по-видимому, приступами боли. - Прощай, мой краснокожий брат. Едва я тронулся в путь, три воина, подхватив оружие, поднялись с земли и последовали за мной. То, что они мне были нужны, индейцы доказали к концу дня. Я брел, уставший, высматривая полянку, на которой можно было развести огонь и заночевать. С ближайшего дерева на меня с рыком отчаявшегося зверя прыгнула черная пантера. У меня встали волосы дыбом от ее вида и онемели ноги. Индеец, который был ближе всех, тоже прыгнул и толкнул меня в сторону. Минуту они кувыркались в траве, прежде чем подоспевшие воины копьями прикончили хищника. Но и спаситель мой пострадал – мощные когти зверя разорвали ему живот. Он был жив и в сознании. Товарищи перенесли его к дереву и прикрыли окровавленный торс листьями пальмы. Освежевали зверя, сняли шкуру и стали поджаривать куски мяса на огне. Конечно, не оленина и не бизоний горб, но я заставил себя есть, чтобы восстановить силы. Всю ночь где-то над головой мяукали котята. К утру пострадавший воин умер. Он сидел в той же позе и с открытыми глазами – человек, спасший мне жизнь. Мы задержались до обеда, чтобы соорудить ему погребальный помост и достойно отправить в Долину вечной охоты. Когда уходили, в спину нам доносилось жалобное мяуканье котят. 2 - Черт, а ведь мне, ребята, ваша помощь в городе нужна еще больше. В виду Нового Орлеана мои спутники (телохранители?) замедлили шаг и, наконец, совсем остановились. - Большой город, - сказал один из них на наречии сиу (которое я знал) и указал рукой на видневшиеся строения. Я сбросил мешок с плеча.

Точно предупреждают. А может, пристреливаются? Из-за форштевня корабля показалась шлюпка и устремилась в нашу сторону. По три весла на борт – ходко идут и скоро нагонят. Можно скрыться в прибрежных кустах, но жалко пирогу бросать, и я не привык упускать не единой возможности – подналег на весло. Шаман молился своим богам, а я сражался до последнего. Шлюпка шла уже параллельным курсом много мористее, когда я резко направил пирогу к берегу. На шлюпке поднялся стрелок – раздался выстрел ружья, и пуля улетела в кусты, пропев над нашими головами. Следующая пуля пробила пирогу, но мы из нее уже выскочили и побежали в чащу. Снова раздался пушечный грохот – ядро взорвалось где-то в лесу. В ответ яростный вопль множества глоток. Навстречу нам из кустов выскочили индейцы – десятка два воинов и принялись осыпать пулями и стрелами гребцов в шлюпке. Один, кажется, упал. Вот дуболомы! Ну, кто же воюет так? Могли бы, сидя в кустах, дождаться преследователей, которые наверняка погонятся за нами, и всех втихаря перерезать. Я не кровожадный, но и не дурак – случится война, буду воевать по-настоящему. Шаман по-юношески прыгнул в кусты, когда над головой прогудело ядро и взорвалось впереди. Мою прыть сковывал мешок с золотом. Что за воины, пришедшие нам на выручку – какого рода-племени? Не попали ли мы из огня да в полымя? Но шаман беспокойств не выказывал. Обменялся индейскими жестами с главным из них. И эта церемония изрядно у них затянулась. Вскоре мне стало скучно. Старался прислушиваться и кивать головой, когда шаман указывал на меня, что-то объясняя предводителю краснокожих, но всякий раз чувствовал, что мозги мои превращаются в кашу. В конце концов плюнул на эти попытки и принялся смотреть по сторонам. Мы были скрыты тропической зеленью от посторонних глаз – обстрел берега из пушки прекратился. Воины сидели и даже лежали, не обращая внимания на переговоры. Только мы втроем стояли – а мешок оттягивал плечо. Скинул его в тень под развесистым деревом и сам улегся отдыхать. Я буду в Новом Орлеане суетиться, а тут пусть шаман стрекочет: его задача – доставить меня туда в целости и сохранности вместе с грузом. Один из воинов угостил меня небольшой дыней – просто катнул ее ногой в мою сторону: угощайся, мол. Я не стал заставлять себя упрашивать – просто вынул нож и распахнул ее. Вкус и аромат бесподобны, а живительная влага очень вовремя. Издалека с корабля снова раздался пушечный гром – по кому палят? И когда же они успокоятся? Над вершинами прибрежных зарослей появился вдруг темный шар. Его полет загипнотизировал меня, как взгляд змеи гипнотизирует мышь. Мне казалось, шар летел целую вечность. Вокруг смолкли все звуки, кроме едва слышимого свиста воздуха от его полета. Он упал от шамана с предводителем буквально в нескольких шагах. А потом раздался взрыв. Он лежал на помосте – обычной индейской усыпальнице на свежем воздухе – закутанный как мумия в одеяло с головы до ног. Поверх одеяла лежал еще зеленый, длинный лист пальмы. Вот и все, что осталось от великого шамана Сан Тен Севана. Предводителю индейцев повезло меньше. Взрывом ядра ему оторвало обе ноги. Он был еще жив, но часы его сочтены. Постояв у помоста, я вскинул мешок с золотом на плечо, и поплелся на восток, ориентируясь по солнцу – мне нужно было в Новый Орлеан. Не успел сделать и двух шагов, как меня остановил негромкий, короткий свист. Я обернулся. Под деревом, опершись на него спиной, сидел предводитель индейцев – ноги его, ниже колен перемотанные ремнями, были прикрыты окровавленным одеялом. Его блестящие черные глаза смотрели на меня в упор; желваки напрягались, превозмогая боль, но рот улыбался. Я неуверенно улыбнулся в ответ.

- Далек ли ваш путь? - Мы правим в город бледнолицых в устье этой реки… - Но вы промахнулись – на этой протоке нет городов. На месте шамана я бы не стал распространяться о нашем маршруте. Но с другой стороны – не зная маршрута, как до конечной цели дойти? - Нам надо вернуться? – шаман озаботился. - Я дам вам двух воинов, которые знают дорогу. Вы с ними спуститесь к соленой воде, п другой протокой подниметесь в город белых. Они же и обеспечат вам безопасность в пути. - Нам что-то угрожает? – спросил я. - На великой реке всегда много народа – это и бледнолицые бандиты, и беглые чернокожие и дети Маниту, охотящиеся за скальпами бледнолицых. Суровая складка на лбу и потяжелевший взгляд подтверждали – дальше без его воинов никак. - Я прошел долгий путь по Отцу Вод – от Больших озер до этих мест и нигде не встретил людей, желающих отнять мою жизнь. - Ты смелый охотник, Мару. - Вот именно – охотник, а не воин: я не люблю проливать кровь человека. Шаман молча стоял, но впитывал каждое слово. - Разведчики донесли мне, - заявил Морена, - что в соленой воде напротив устья Отца Вод стоит большой корабль. Возле него много лодок. Возможно, бледнолицые готовят набег. - Вы следите за ними? – поинтересовался Сан Севан. - На берегу мои воины. Они сразу предупредят, если лодки бледнолицых войдут в устье реки. - Будет война? - Время покажет. Сан Тен Севан принял приглашение вождя отдохнуть в его хижине. Я остался ночевать в лодке. Как только они ушли, на берегу появилась группа краснокожих – мужчины, женщины, дети. На меня они старались не обращать внимания. Тем не менее, я из пироги вылез поразмять кости, подошел к ним, завел разговор и тут же нашел контакт – за бизоний рог с серебряными цепочкой и окантовкой, который мне подарили в миссии на берегу Онтарио святые отцы, выменял у местных жителей полмешка маиса и мешок сушеной рыбы. Не знаю как шамана, а меня при виде высоких бортов с портами для пушек корабля, стоявшего с зарифленными парусами много мористее от мелководного устья, охватило сознание собственной ничтожности. Был полный штиль, вода как зеркало. Выйдя из реки в голубые воды залива, мы повернули на восток, надеясь, если нам не помешают, достичь по новой протоке Нового Орлеана. - Смотри, - шаман кивнул на корабль. – Пушка. Я повернул голову. Один из портов был открыт и в его проем высунулось чугунное жерло. Я даже предположить не мог, что по нам будут стрелять из орудия – хотя, конечно, мушкет не достанет. Шаман застыл, словно громом пораженный. Да, неприятный момент. У меня противно заныло под ложечкой, и это проявление слабости здорово разозлило. Я облизнул пересохшие губы. Спокойно. Бояться нечего. Даже если выстрелят, они не будут в нас целить – бабахнут по курсу, как приказ лечь в дрейф или подойти к борту судна. Нас наверняка рассмотрели в подзорную трубу и увидели, что в пироге есть белый. Нет, не будут стрелять по нам. Только подумал, раздался громоподобный выстрел – ядро, утюжа воздух, будто взбираясь по барханам, пронеслось далеко впереди, взорвалось на берегу, подняв приличный букет песка и спугнув тучи птиц.

- И чем ты займешься, когда обменяешь золото на зеленые бумажки? – шаман достал из своей котомки кусок пемикана и разделил его ножом на две равные доли. Одну подал мне. – Подкрепись. - К нему бы стаканчик бренди, - посетовал я. - Лучше родниковой воды ничего не бывает, - сурово сказал шаман. - Ну, это ты зря. Будем в Новом Орлеане, я приучу тебя к пиву – чудесный напиток. - В рот не возьму. Краснокожие братья легко спиваются, - подтвердил Сан Севан. – Но не служители великого Маниту. - Ушам своим не верю. - Таков наш культ. Маниту сурово карает отступников – сводит с ума, насылает порчу, лишает зрения и слуха. - Это ужасно, мой друг. Конечно, во всем надо знать меру. Глоток бренди сейчас бы вернул наши силы, а родниковая вода лишь утолит жажду. - Ты бледнолицый. Тебе не понять наших обычаев. - Но почему же? У меня много друзей среди краснокожих людей. Шаман кивнул: - Мне известно. Мару считают справедливым бледнолицым многие потомки Маниту от низовьев Отца Вод до Больших Озер. Маниту бы не доверил свое золото плохому человеку. - Признаться, о чем-то подобном я давно задумывался, но не было средств. Теперь они есть. Мы купим остров и переселим туда всех краснокожих из резерваций, где они обречены на вымирание. Ваш народ возродится. - Такова воля Великого Маниту! - И твоя, Сан Севан, и моя – вместе мы сила! Это варварство запирать людей в безводной пустыне. Этот остров станет землей обетованной для краснокожих. - И бледнолицым не будет туда ходу. - А я? - Ты наш брат, Мару. Пирогу нашли в том месте, где я ее и оставил. Путь наш лежал в Новый Орлеан. - Я надеюсь купить остров у штата за бесценок – деньги в казну нужны, а остров необитаем. Тысяч за десять-одиннадцать долларов. А здесь, - я кивнул на мешок с золотом, - тысяч двести будет, не меньше. Главное, чтобы никто не догадался, зачем он нам нужен. Шаман ничего не говорил – сидел с непроницаемым лицом. - Если все пойдет хорошо, нам достанет денег и на обустройство острова. На второй день пути наша пирога вошла в один из многочисленных протоков дельты великой реки. К концу третьего дня мы увидели индейские хижины на берегу. Человеку, который стоял у кромки воды и смотрел на нас было по крайней мере семьдесят лет. Длинная снежно-белая шевелюра и того же цвета клинышком борода. Карие глаза взглядом, кажется, прожигает насквозь. С моим попутчиком знаком много лет. Они обменялись обычными индейскими приветствиями – когда рука от сердца простирается навстречу гостю. - Доброго пути, Сан Тен Севан. - Да пребудет с тобой Маниту великий вождь Морена. - Кто с тобой в лодке? - Белый охотник Мару. В знак смиренного согласия я наклонил голову. И для меня оно было таким. - Имя Мару известно жителям Отца Вод. И с этим нельзя было не согласиться – у меня много друзей среди краснокожих и ни одного врага. Восхищение, прозвучавшее в голосе вождя, внушало надежду на гостеприимство.

К примеру, что мне стоит пристрелить шамана, а с этим золотом я – обеспеченный человек на всю оставшуюся жизнь. Но ведь мне его дали на дело. Да и я не готов избавиться от жизненных хлопот, став обеспеченным человеком. Но, разумеется, это было не самым главным – готов я к оседлой жизни или нет. Нет никакой разницы. Главное то, что золото манило к себе. Раньше я был почти уверен, что деньги не властны надо мной – меня не увлекла Калифорнийская золотая лихорадка, как десятки тысяч других людей. Я предпочел охоту на бизонов и приключения на великих озерах. Потом по реке спустился. Но оно меня настигло и здесь. Держа в одной руке мешок с сокровищем Маниту, а на ладони другой самородок, на который можно было купить себе ранчо на западе или виллу с плантацией и чернокожими рабами на юге, я чувствовал себя слабым, опьяненным и неуверенным в полной нормальности ситуации. Жажда личного обладания этим богатством возникла и разрастается внутри меня – ящерицей выползла из глубин сознания и готова превратится в огнедышащего дракона. И все это может закончится лишь одним. Все сходится именно на этом человеке. Я бросил тревожный взгляд на шамана. Он не спал – смотрел на меня. В свете луны сверкали белки его глаз… Или все это кажется мне? Я почти уверен, что старый шаман не спит, а наблюдает за мной. Все сходится – еще одна проверка избранника Маниту. Мне должно понять, что это индейское золото – не тот случай, когда мечты об обеспеченной жизни имеют первостепенное значение. Да, конечно, прежде всего дело. Мне нужно немного везения, чтобы исполнить то, что задумано. Интересно, поедет со мною шаман в Новый Орлеан? Он поехал. Но сначала мы обогнули гору обратным путем к месту нашей встречи и припрятанной мною пироге. В пути мы беседовали. Старый шаман упрекал бледнолицых, которых его народ встретил как братьев, а те поступили по-свински – согнали индейцев с насиженных мест, вырубают леса, убивают бизонов… - Но цивилизация, которую несут белые люди, приносит и пользу, – утверждал я. – Создаются богатства и рабочие места, уменьшается зависимость людей от капризов природы. Торнадо, засухи и наводнения не мало убили краснокожих людей. Шаман посмотрел на меня сердито. - Ваши фабрики чернят небо дымом. Ваши огнедышащие машины калечат людей и бизонов. Ваши дети рождаются хилыми – у вас нет будущего. Мир белых людей обречен, но прежде он погубит людей с красной кожей. - Ты удивительно хорошо информирован для жителя необитаемого острова. Эти слова мои не возымели на него никакого действия. - Ты думаешь в голове у меня труха? Сан Севан общается с Великим Маниту, которому все известно. Я улыбнулся, хотя мешок с золотом изрядно натер плечо. - Предлагаю альянс – я выдвигаю свою кандидатуру в Сенат Соединенных Штатов, а вы с Маниту помогаете мне. В законодательном органе да с помощью божества мы много всяких делов натворим. К примеру, облегчим участь индейцев в резервациях. - Божество ваших людей – это золото. И пока оно у нас есть, мы сможем подкупить даже вашего большого белого отца в Вашингтоне. - Тоже верно. Может, передохнем? Чертовски тяжела моя ноша. Старый шаман без долгих уговоров тут же присел на скрещенные ноги. А я сбросил лямку мешка с плеча и рухнул спиной в траву. - Что ты собираешься делать с золотом? – спросил шаман. - Я положу его в банк и открою счет – по сути обменяю на зеленые бумажки, за которыми гоняются все бледнолицые.

Смотри-ка ты, кажется позитив возвращается! Движение даже в никуда, оказывается, всяко лучше, чем бесполезное сидение на месте. Я двигался так – одна ладонь на стене, другая вытянута вперед, чтобы не торзыкнуться головой о какой-нибудь выступ или вдруг понизившийся потолок свода; вся тяжесть тела на одной ноге, второй аккуратно ищу опору впереди. Иду. Знаете, а я ведь совсем недолго шел. Мне показалось, за первым же поворотом открылся широкий вход в пещеру и звездное небо за ним, а в нем огромная темная фигура шамана. Достал кольт, спокойно прицелился и подумал – попался, сукин сын! Но не выстрелил. Опустил оружие и пошел быстрее, не держась за стену. Догнал предателя, оттолкнул и вышел из пещеры. Звездное небо, силуэты деревьев в их незавидном свете – самое прекрасное, что я когда-либо видел. А вон и костер наш, оставленный перед спеленгом, тлеет углями. В течение долгой минуты я наслаждался вновь обретенной жизнью. Потом повернулся к шаману: - Мне следовало тебя убить, но есть вопросы. - На все отвечу. Пойдем к костру, - несколько легкомысленно ответил он. Шаман действительно подсел к костру, пытаясь не показать слишком многого на своем лице, и подбросил сучьев в огонь. Они с треском начали разгораться. Когда я присел к костру, краснокожий сказал: - Ты выдержал все испытания – Маниту проверил тебя. Я понимаю, что должен был сообразить – другого ответа не может быть. Но вроде бы мы шли за сокровищами. Что скажешь, шаман? - Я принес сколько мог унести. Мало? – схожу еще. Он кивнул на котомку, лежавшую в кругу света костра. - Это золото Маниту. Насколько я понимаю положение вещей – мне по-прежнему не доверяют. Да Бог с ним! Я и не собирался вникать во все тайны пещеры, шамана и божества. - Здесь…, - я взвесил котомку индейца в руке и показал свою грамотность, - четверть центнера, если в фунтах мерить. Чистоган? Развязал горловину, зацепил в ладонь и вытащил на свет костра пригоршню самородков. Они светились в сполохах огня медовым светом. Заметил внимательный взгляд шамана и швырнул самородки обратно в мешок. - Ночь на исходе, а мы еще и не спали. Кемарнем? Шаман кивнул и привалился к дереву – я так вряд ли усну. Мне надо… Я подложил котомку под голову, сунул ладошку прокладкой под ухо, сверху шляпу и вытянул ноги к костру. Сразу же отключился. Но проснулся еще до рассвета. Луна прямо над моим лицом. Чей-то шепот на ухо. Даже не звук, лишь легкое ощущение – будто кто-то сказал что-то, совсем рядом. Мол, не спи, ковбой, свое счастье проспишь. Очень близко и тихо так, будто мысль на одном дыхании. И дыхание почувствовал, и теплый воздух от него на своей щеке. Резко повернулся и, конечно, никого не увидел. Мистика! Луна, наверное, шалит в ночи. Какая же она огромная и круглая – эта болтунья небес. Поговори со мной – мне есть, что тебе рассказать. А потом снова пришла мысль, что сегодняшняя ночь еще не закончилась, и она будет особой. Меня снова потянуло взглянуть на самородки в котомке – интересно: как они выглядят в лунном свете? Тихонечко сел, чтобы не потревожить шамана, развязал горловину и запустил руку внутрь – зацепил первый попавшийся покрупнее и вытащил на лунный свет. Все та же непривычная тяжесть, все тот же тускло-медовый цвет… Удивительно – какую волшебную силу над людьми имеет этот драгоценный металл. Просто с ума сводит.