Овчинниковцы

Пётр уехал на вахту в январе. Поцеловал жену в лоб, хлопнул по плечу старшего — семилетнего Мишку — и сел в попутку до райцентра. Катерина стояла на крыльце, куталась в пуховый платок, смотрела вслед. Зима была лютая. Мороз под сорок. Небо — белое, низкое, тяжёлое. — К лету вернусь, — сказал он. — Не скучай. Она кивнула. И осталась одна. С сыном. С хозяйством. С коровой. С огородом, который надо

Он ревновал её ко всему. К соседу через забор. К почтальону, который раз в месяц приносил пенсию. К фельдшеру из района, когда тот приехал делать прививки детям. К собственному брату, когда тот зашёл одолжить денег. К продавщице из автолавки — просто за то, что та слишком долго с ней разговаривала. К столбу. К ветру. К тени на стене. — Ты на кого посмотрела? — спрашивал он, вернувшись с работы.

Он приехал в июле. Машина была хорошая — чёрная, блестящая, с номерами области. Такие машины в этих краях видели редко, а если видели — то по телевизору. Дети выбегали на дорогу посмотреть. Бабки крестились. Мужики у гаража замолкали и долго глядели вслед, пока пыль не оседала. Виктор Иванович сидел на заднем сиденье. Кондиционер работал ровно, тихо. Водитель — молодой парень в белой рубашке —