"Тихий Дворик"

Киса и Крыс.

И пока мы живём, значит будут грехи и ошибки! Будут те, кто нас любят, но будут и те, кто и нет! Будут слезы, потери, надежды, мечты и улыбки, И усталость к закату и утренний свежий рассвет! И пока мы живём, будет пульс учащенно сбиваться, Будут новые встречи и старые раны болеть, Так устроена жизнь… На Земле будет все повторяться, Это было до нас. И так будет, наверное, впредь… И пока мы живём, значит все на Земле исправимо! Где-то выстоим, выдержим, спрятав от всех свою боль, И пока мы живём — мы частичка огромного мира, В этом мире у каждого шанс есть всегда на любовь… Ксения Газиева

У мoей подруги забoлела мама. Частая такая бoлезнь, называется «старость», почти у всех будет. И врачи сказали: «Гoтовьтесь, полгода, максимум гoд». Вся сeмья ходит на цыпочках, чтобы мама отдыхала, детям запретили шуметь, играть и смеяться. Отлoжили празднование дня рождения главы семьи, ну ты же понимаeшь, сейчас не до праздников. Cтаршей дочери не кyпили розовую шубку, а вдруг скоро похороны, столько расходoв, а ты в рoзовой шубе из плюшевого медведя. Младшего сына не отпyстили в спортивный лагерь, а вдруг что, как тебя оттуда забирать, ты с бабyшкой не пoпрощаешься. Сама подруга весь вечер сидит с мамой. Спрашивает, не хочет ли мама вoдички, бульона, песенку, еще одну пoдушку. Мама захотела мороженого и суши. «Нет-нет», — сказали ей, — в мoроженом сахар, в соевом соусе соль. И то и дрyгое вредно. Старушка пoжила так два месяца и засoбиралась сначала к сестре в Кисловoдск, а потом в дом прeстарелых, потому что ее достало жить среди мертвецoв. Это не она умирает, это они уже все умерли. А она хочет дoжить свою жизнь нормально. Празднуя дни рoждения, любуясь красавицей-внучкой в розовой шубе, гордясь внукoм-спортсменом. И она хочет морoженого, а не овощной бульон, и да, возможно, у нее и заболит поcле мороженого печень, но когда тебе восемьдесят четыре года и так уже все бoлит. Деньги на похoроны она сeбе отложила, завещание написaла и может себе позволить пoжить в свое удовольствие. А там, глядишь, и старичка какого в Кисловодске зачарует, лишь бы в этот предбанник морга при жизни не возвращаться. У нее, знаете ли, есть еще планы на эту жизнь. И возьми, милая, дeньги, купи себе шубу, я хочу, чтобы ты помнила бабушкy веселой, а не развалиной, вoкруг которой все суетятся. Этой истории четыре гoда пoчти. Cтарушка все еще жива, выдала внучку замуж. Старичка, правда, не очаровала, скучные они, говорит, все о смepти думают и испoднее копят в гроб. Но зато завела себе пoдружку по переписке, собирается к ней в гoсти. Жизнь происхoдит с тобой кaждый день. Есть огромная разница между «я могу», «я хoчу», «я делаю» и «я жду, когда со мной что-то прoизойдет. Елeнa Пастepнак

Как жаль, что не бегут обратно реки, Как жаль, что не вернуть обратно час, Я этот свет увидел в прошлом веке, Он не таким был тусклым как сейчас. Ах, как девчонки искренне любили, Такой любви уже в помине нет, Сегодня любят за автомобили, На золоте свихнулся этот свет. Как жаль, что не бегут обратно реки, Еще недавно я тут жил в раю, А очутившись в двадцать первом веке Смотрю, и ничего не узнаю. Тут совесть, как на рынке продается, Продвинутый как говорится век, А мне продать свою, не удается, Ведь я прошловековый человек. Как жаль, что не бегут обратно реки, Не делают моложе нас года, Я задыхаюсь в двадцать первом веке, Мне хочется обратно навсегда, Дружить по сердцу, а не по портфелю, Хочу домой, в родной двадцатый век, Я в двадцать первом никому не верю, Я тут ПРОШЛОВЕКОВЫЙ ЧЕЛОВЕК. Олег Гаврилюк

Николай мыл посуду. Три дня терпел, но уже ни чашки, ни тарелки чистой не было. Поэтому придя с работы, даже не переодевался. Нацепил фартук и принялся за работу. Еще бы, какого борща сварить, потому что забыл, какой он на вкус … Остатки пищи присохли к тарелкам так, что надо замачивать. А кружек из-под кофе штук десять. Неужели нельзя за собой по одной помыть? Жгучий клубок подступил к горлу. Хотелось есть, а в холодильнике — мышь повесилась. И вдруг так запахли Николаю Светланы пирожки. В их доме всегда пахло выпечкой, потому что жена очень любила готовить. Только придет с работы и уже из кухни пахнет корицей. Или ванилью. Уже миксер гудит, духовка греется … Но это Николай нынешний так тепло вспоминает жену. Тогдашнему же Николаю казалось, что она, кроме кухни и детей (работа не считалась), ничего не видит. Вечно у нее то стирка, то мытье окон, то чистки ковров. А с лета до осени кухня вообще превращалась в консервный цех. Николай не успевал банки в подвал выносить. Одним таким вечером он пришел с работы, на пороге кухни у Светланы, как всегда, что-то варилось-парилось, а она, сидя на краешке стола — имела такую дурную привычку, чистила яблоки и смотрела по телевизору какой-то концерт. — Я развожусь с тобой, — сказал Николай удивительно спокойно, даже не поздоровавшись. Жена вздрогнула, но не обернулась. — У меня другая женщина, — объяснил. — Я люблю ее и больше не могу тебя обманывать. Светлана отложила нож, медленно повернула к мужу свое разгоряченное от пара и услышанной новости лицо и покорно, тихо сказала: — Возьми один рулет, потому что мы столько не съедим. Николай, конечно, того рулета не взял, хотя и очень любил: с маком и орехами … Он собрал самые необходимые вещи и ушел к женщине, которая была совсем не похожей на его Светлану. Она никогда не носила, как Светлана, джинсов — только короткие платья и юбочки. Не носила кроссовок только обувь на каблуках. Она могла сказать, что идет в салон красоты, таким тоном, будто на важную деловую встречу. И весь мир должен подождать. А Светлана никогда не ходила в салоны. Не любила бродить по магазинам, рынках. Если надо было что-то купить, составляла список, шла и незадолго возвращалась с сумками. Она не читала глянцевых журналов для женщин, не пила кофе, не красила волосы, не занималась фитнесом. Но всегда была красивой, ухоженной, стройной. В узких джинсах и коротких кофточках, с косою- «колоском» выглядела старшеклассницей. Николаю же хотелось видеть рядом с собой настоящую женщину. Вот и нашел себе Олю. Теперь сам гладит рубашки, варит поесть, моет посуду. И снятся ему по ночам Светланы рулеты и ватрушки. И пахнут эти сны ванилью, и вызванивают в голове Светланы смехом … Приведя в кухне порядок, Николай пошел в комнату. На диване лежала обутая Оля, грациозно опершись на локти. Перед ней лежал журнал, а на столике сбоку стояло еще три чашки из-под кофе. — Какой же ты молодец, мой зайчик. И что бы я без тебя делала? — защебетала жена, протягивая к мужу руки. — А я только от маникюрши. Так устала! Смотри: классные ногти? Как свои, правда? Иди, мой пупсик, я тебя обниму … Николая начало тошнить. «Видимо, от голода», — подумал он и пошел на кухню чистить картошку… Анна Круглова

Я по-прежнему дышу воздухом тех лет. Ну не вписываюсь я в эти интернеты, 3D, айфоны... Ну, и ладно... Но больше всего меня ранит воспитывающая нас с экранов жестокость, которая и способствует нашему разъединению. Думаю, чтобы сегодня сблизить, объединить людей, надо прекратить воспитывать в них жестокость. Вернуть их к изначальным человеческим истинным, библейским заповедям. Нашим политикам нужно прежде всего озаботиться нравственным, духовном возрождением общества, пробуждением в нём чувств добра и сострадания… Светлана Немоляева

Внук провёл у бабушки лето. Смотрит, как мама долго собирается в магазин и говорит: – Ну ты и кулёма! – Кто, кто? – Мать в изумлении смотрит на сына. – Кто я, Серёжа? – Горе ты моё луковое, – Серёжа ковыряет в носу. – Шибче, шибче надо собираться. Зенки протрите. – Отец, ты слышал? – кричит мать. Заходит папа, на ходу завязывая галстук. – Ну и что тут у вас? – Серёжа перешёл на бабушкин язык, – сообщает мать. – Говорит как инопланетянин. – Бабушкину феню значит освоил, – делает выводы отец. – Ну, Серёжа, что ты ещё знаешь? – Не ерепенься. Стул пришпандорь. Не бухти. Посикунчики будете? Вы что там вошкаетесь? – сообщает Серёжа изображая при этом шаркающую бабушку. – Синеньких накушались? – Каких ещё синеньких? – мать в изумлении смотрит на сына. – Синенькие – это баклажаны, – переводит с бабушкиного языка отец. – А ещё помню, она нас с братом фашистами называла, когда мы окно разбили. – А меня мелким шкодником, – сообщает Серёжа. – Когда на лисапеде восьмерку сделал. – На чём, на чём? – удивлённая мама перестаёт перед зеркалом красить губы. – На лисапеде, – поясняет папа. – Вразумела? – Хоть ты на эту бабушкину феню-офеню не переходи, – говорит мама. – Серёжа, а как у тебя сейчас настроение и всё такое? – Если лихоманки не будет, бог даст до шести доживу, – сообщает Серёжа. Папа медленно сползает по стенке и громко-громко при этом хохочет. Д.Зотиков

2 июля Народной актрисе Татьяне Пилецкой исполнилось 98 лет.⚘️ «Я боюсь возвращаться домой»: как звезда советского кино в 98 лет спасается от одиночества на сцене.