Марии Константиновне недавно исполнилось семьдесят два года.
Несмотря на преклонный возраст, старушка бойко управлялась с небольшим хозяйством и выращивала овощи в огороде. Спокойная жизнь женщины закончилась семь лет назад, когда сын, Вова, привел в родительский дом свою жену, Лидию. Как известно, на одной кухне не может быть двух хозяек.
Невестка же резко и нагло вторглась в привычный для Марии Константиновны жизненный уклад и стала устанавливать свои порядки. Первым делом Лида, действуя через мужа, заставила свекровь переехать в самую маленькую комнату, а просторную спальню превратила в детскую. Старики не жаловались, им много места и не требовалось.
Вова по природе своей был неконфликтным и ведомым. Лида крутила им, как хотела. Мужчина по требованию жены взял в банке большой кредит — деньги срочно понадобились на машину: с деревни далеко возить ребенка в город на кружки. Внук, названный в честь деда, занимался плаванием, подавал большие надежды. Дедушка и бабушка мальчишку любили, ничего не жалели. С пенсии часто покупали ребенку приятные мелочи для его хобби: очки, яркие резиновые шапочки, пушистые полотенца.
Свекра, Геннадия Григорьевича, Лида побаивалась. Мужчина был бывшим военным, имел громкий «командирский» голос и сложный характер. При нем невестка с Марией Константиновной не конфликтовала — в семье последнее слово всегда оставалось за Геннадием Григорьевичем.
Ситуация изменилась после его смерти: Лидия в доме почувствовала себя хозяйкой и стала планомерно изводить свекровь.
Мария Константиновна поняла: за право жить в собственном доме придется побороться. Цель Лидии — завладеть недвижимостью. Оно и понятно, своего-то угла у нее нет. Лида со своими родственниками давно разругалась, они о ней слышать даже не хотели. Даже на выписку из роддома не приехали. Свекровь однажды услышала, как невестка уговаривала ее сына оформить дом на себя:
— Вова, ты думаешь дом на себя переоформлять? Мать твоя ведь не вечная, восьмой десяток разменяла. Помрет внезапно — проблем не оберемся с этими бумажками!
— Лидочка, солнышко, как ты себе это представляешь? Я же не могу маму силой к нотариусу отвезти и потребовать, чтобы она на меня дом переписала!
— Зачем силой, Вова? Аккуратно нужно действовать. Ты объясни Марии Константиновне, что это для ее же блага. Что она доброе дело сделает, если при жизни дом свой тебе подарит. Представь, вдруг после ее смерти всплывет завещание, в котором она недвижимость своей племяннице, Зойке, оставляет? Не зря же она возле матери твоей все время вьется?
Зоя, племянница Геннадия Григорьевича, была для Марии Константиновны как дочь. Рано осиротевшая девочка всегда тянулась к родственникам. После выпуска из детского дома жила у них почти четыре года, пока не выучилась и не вышла замуж. Зоя и сейчас часто приезжала в деревню к тете, привозила подарки. Недавно помогла с ремонтом, подарила Марии Константиновне новую кровать с удобным матрасом.
Лиду Зоя не любила. Женщина насквозь видела гнилое нутро невестки Марии Константиновны. Именно в ней Лида видела главную конкурентку, поэтому ее и требовалось устранить в первую очередь. А потом потихоньку можно отвадить и «местных» подружек старушки.
Звонила Зоя Марии Константиновне на сотовый. Несмотря на преклонный возраст, женщина умела пользоваться кнопочным аппаратом, знала, как набрать номер и куда надо нажать, чтобы пошел вызов. Лида, когда прибиралась в комнате свекрови, потихоньку положила сотовый в карман. Когда Мария Константиновна хватилась телефона, Лида мастерски сыграла удивление и постаралась внушить свекрови, что та сотовый потеряла.
— Лида, ты мою звонилку не видела? Вроде на тумбочку у кровати клала…
— Вы про мобильник спрашиваете, что ли? Нет, Мария Константиновна, не видела. Вы, небось, в огороде его обронили, когда малину подрезали.
— Да не могла я его потерять… Я же помню, как на тумбочку его клала…
— Мария Константиновна, телефон-то маленький. Нагнулись, наверное, и не заметили, как он из кармана выпал. Подождите, сейчас Генка со школы вернется, я его заставлю в огороде, в траве поискать.
Сотовый свекрови Лидия перевела в режим «Без звука» и спрятала у себя в комнате. Дождавшись звонка Зои, подняла трубку.
— Алло, я слушаю.
— Лид, ты, что ли?
— Я. Чего хотела?
— Марию Константиновну услышать хотела. Ты чего ее телефон хватаешь?
— Она мне велела трубку поднять и сказать тебе, чтобы ты больше сюда не трезвонила! Надоела смертельно просто, прилипала!
— Не ври, Лидка! Не могла так Мария Константиновна сказать!
— Приезжай да лично у нее спроси.
— Я приеду через три-четыре недели. И за козни свои, Лидка, ты в этот раз точно выхватишь!
Лида бросила трубку и отключила телефон. У нее был максимум месяц, чтобы заставить свекровь подарить ей или Вове дом. Пора было переходить к решительным действиям.
Лида, под предлогом заботы о здоровье свекрови, перестала выпускать ее на улицу. На прогулки стала ходить с Марией Константиновной — еще не хватало, чтобы она соседям на нее жаловалась. Если кто-то из друзей свекрови подходил к калитке, Лида вежливо выпроваживала гостей. Вова о намерениях жены знал. Нельзя сказать, что он их поддерживал, но и против тоже не был.
Мария Константиновна скучала по живому общению. Она неоднократно просила сына купить ей самый дешевый телефон, чтобы хотя бы с Зоей созваниваться. Вова все время отмахивался: то забыл, то салон сотовой связи по дороге не попадался, то денег не хватило. Лида уже напрямую просила переписать дом хотя бы на Генку, любимого внука. Но старушка держалась стойко.
Генка как-то притащил домой котенка. Мальчишка рос жалостливым и добрым. Мария Константиновна сидела на скамейке возле крыльца и видела, как внук занес малыша в сарай. Бабушка подозвала ребенка и строго спросила:
— Гена, ты кого принес?
— Бабуль, ты только маме не говори… Я котенка у школы нашел…
— И что мы с ним делать будем? У матери твоей ведь аллергия на кошачью шерсть.
— Пусть в сарайке пока поживет… А потом я ему дом найду. Ты же меня не выдашь?
— Не выдам, мой золотой. Только ты с поиском дома для котенка не затягивай, хорошо?
— Хорошо, бабуль.
На следующий день Мария Константиновна обнаружила в своем огороде крошечного щенка. Детеныш тихо поскуливал под кустом смородины, с опаской глядя на женщину влажными круглыми глазенками. «Ну что с тобой делать… Пошли со мной. Назову тебя Дружком», — проговорила Мария Константиновна и аккуратно взяла щенка поперек теплого брюшка. Скандала с Лидой она не опасалась, на нападки невестки женщина давно перестала обращать внимание.
Щенка Мария Константиновна поселила в своей комнате. Оборудовала ему лежанку, выделила две миски под воду и корм. Лида, услышав тихое повизгивание, моментально прибежала и закричала:
— Немедленно уберите эту гадость из моего дома! Немедленно!
— С каких пор мой дом стал твоим? И сама ты гадость, Лида. Теперь это мой друг, он будет жить со мной.
— Не будет он здесь жить. Я сейчас же вышвырну эту псину за порог! Еще не хватало, чтобы он здесь гадил!
Мария Константиновна медленно поднялась с кровати и подошла к невестке. Глядя Лиде прямо в глаза, женщина произнесла:
— Только попробуй тронуть щенка. В ту же секунду вылетишь из этого дома. Ты меня поняла?
Лида осеклась. Взглянув в глаза свекрови, невестка поняла: не шутит.
Генка, когда началась возня со щенком, быстренько сбегал в сарай за котенком и пронес его под футболкой в комнату к бабушке. Когда он аккуратно опустил малыша на кровать, Мария Константиновна всплеснула руками:
— Генка, паршивец ты эдакий! Ты зачем его сюда принес?
— Бабуль, ну чего он там один, еще и ночью? Мама теперь к тебе в комнату никогда не зайдет, она ж животных ненавидит. А Барсик с Дружком вместе спать будут. И играть. И тебе, бабуль, теперь скучно не будет!
— Да уж… С собакой и котом в одной комнате точно не заскучаешь…
Генка, как и обещал, искал дом для Барсика. Пока желающих взять котенка не было, но мальчишка не отчаивался. Лида в тот же вечер нажаловалась мужу. Тот вошел к матери в комнату и попытался убедить ее избавиться от щенка. Мария Константиновна даже слушать не стала, выставила сына в коридор и закрыла за ним дверь на ключ.
Гром грянул через два дня. Вечером, перед ужином, Мария Константиновна вышла подышать воздухом на крыльцо и забыла плотно закрыть дверь. Любопытный котенок выбрался в коридор. Лида, накрывая на стол в кухне, громко чихнула. В носу засвербило, из глаз полились слезы.
— Вова, в доме кошка! Немедленно найди ее и выброси, — не переставая чихать, проговорила женщина.
Котенок был обнаружен под калошницей. Вова уже нес его к выходу, как с улицы зашла Мария Константиновна. Быстро оценив ситуацию, мать выхватила животное из рук сына и прижала к себе.
— Не смей уносить Барсика!
— Мам, какого Барсика? Ты и кота притащила что ли? Мало тебе собаки в доме?
— Мой дом, что хочу — то и ворочу! Если надо будет, крокодила у себя поселю, и вас не спрошу!
Чихающая Лида вышла в сени. Услышав последнюю фразу, она картинно упала в обморок.
— Тьфу, актриса погорелого театра, — пробормотала Мария Константиновна. Не выпуская котенка из рук, женщина прошла в свою комнату.
Лида полночи рыдала.
Она кричала, что свекровь намеренно сводит ее в могилу. Что Мария Константиновна, прекрасно зная об аллергии, нарочно принесла домой этого блохастого кота, чтобы спровоцировать у нее анафилактический шок. Лида поставила мужу условие: если за три дня он не решит вопрос с домом и матерью, она подаст на развод, а после расторжения брака лишит его родительских прав на Генку.
Вова, как всегда, подчинился жене. Он рассказал, что родной брат его коллеги работает в психиатрической клинике. Дмитрий мог сделать любую справку за деньги. Правда, заплатить придется много. Лида была готова залезть в долги, лишь бы избавиться от ненавистной свекрови. Животных она собралась ликвидировать завтра же.
Барсика и Дружка спасло чудо.
Когда Мария Константиновна ушла на почту, Лидия взяла крысиный яд, вошла в комнату свекрови и стала высыпать в миску с молоком порошок. Именно за этим занятием и застала ее Мария Константиновна, вернувшаяся за очками. Женщина с несвойственной ей силой оттолкнула невестку:
— Ты что делаешь ? Отраву подмешиваешь?
— Отраву! Как ты мне надоела, старая ведьма! Почему ты вслед за муженьком на тот свет не убралась?!
— Не дождешься, я еще поживу!
— Недолго тебе тут жить осталось! Вовка признает тебя недееспособной и отправишься ты в психушку! А я наконец-то поживу по-человечески!
— Без суда не признает, рано радуешься, Лида.
— Чтобы определить тебя в психушку, суд не нужен. На днях уже справка готова будет. А пока наслаждайся последними деньками. И с живностью попрощаться не забудь!
Мария Константиновна дождалась сына с работы. Ей нужно было с ним поговорить. Женщина надеялась, что Лида со зла соврала про психиатрическую больницу, но Вова отнекиваться не стал.
— Прости, мама. Лида права, ты нам жить мешаешь.
— Сынок…Как ты можешь… Я же ведь мать твоя…
— Мама, давай решим все без скандала. Ты дом на меня переоформишь и переедешь в пансионат. Знаешь, как там хорошо? Много других старичков, кормят отлично, досуг интересный. Обойдемся без справок, а?
— Как ты, сынок, красиво жизнь в доме престарелых описал…
Мария Константиновна разрыдалась. Вова, увидев слезы матери, поморщился и ушел в спальню. Гена бросился к бабушке на шею:
— Бабуль, я тебя не пущу никуда! С тобой поеду!
— Золотце, беги к бабе Варе. Попроси ее, пусть Зое срочно позвонит и скажет, что меня в дом престарелых забирают. Смотри, чтобы мать с отцом тебя не видели.
Зоя, после звонка Варвары Никитичны, моментально выехала в деревню.
С собой девушка взяла мужа и двух его братьев. Лиду и ее мужа-подкаблучника в тот же день выкинули из дома. Невестка грозилась, что никогда не позволит свекрови видеться с внуком, но Зоя успокоила Марию Константиновну: можно подать в суд на определение порядка общения с ребенком.
Гене уже двенадцать лет, его мнение обязательно будет учитываться. Дружок и Барсик остались жить со старушкой. Решили, что дом Мария Константиновна перепишет на Зою, а та потом — на Генку, как только ему исполнится восемнадцать.
Автор: Писатель | Медь
Как вам рассказ?
Делитесь своим честным мнением в комментариях 😇
Торт "Милка"
Ингредиенты:
Для бисквита:
4 яйца
4 столовые ложки сахара
4 столовые ложки с горкой муки
1 чайная ложка порошка для выпечки
3 столовые ложки какао
4 столовые ложки горячей воды
Для крема:
670 мл молока
70 гр. картофельного крахмала
2,5 столовые ложки сахара
70 гр. белого шоколада
170 гр. сливочного масла (комнатной температуры)
100 гр. сахарной пудры
Шоколадная помадка:
140 гр. молочного шоколада (лучше использовать половину молочного и черного шоколада)
3 столовые ложки молока
2,5 столовые ложки сахара (по желанию)
100 гр. сливочного масла
Взбить яйца с сахаром до пышной массы (вы можете взбить белки отдельно, и только потом добавить сахар и яичные желтки). Смешать муку с разрыхлителем и какао, постепенно просеять к яйцам, слегка помешивая ложкой. В конце добавить воду и снова перемешать.
Разделить тесто на две равные части и переложить в разъемные формы диаметром 20 см, застеленные пергаментной бумагой (на дне). Выпекать около 15 минут при температуре 180 ° градусов.
После выпечки бисквит оставить в форме в течение приблизительно 10 минут, после чего с помощью ножа, отделить от краев формы, достать и снять пергаментную бумагу и дать полностью остыть.
Смешать 100 мл молока с сахаром и крахмалом. Остальную часть молока (570 мл) поместить в кастрюлю, добавить разломанный белый шоколад и поставить на огонь, часто помешивая. Затем уменьшить огонь, влить смесь муки, постоянно помешивая. Нагреть, пока масса не загустеет (до консистенции пудинга). Снять с огня и остудить (иногда помешивая).
Взбить сливочное масло с сахаром, постепенно добавить пудинг и взбивать до получения однородного крема.
Соединить все ингредиенты для помадки и поместить миску на водяную баню, растопить тщательно перемешивая. Остудить (но она должна оставаться в жидком состоянии).
Поместить один бисквит обратно в разъемную форму и нанести половину крема и охладить в холодильнике (чтобы крем слегка застыл), затем залить половиной шоколадной глазури, накрыть вторым бисквитом, намазать остальным кремом и снова залить остальной шоколадной помадкой (если слишком густая, растопить в горячей воде).
Готовый торт охладить в течение по крайней мере нескольких часов.
Нарезать ножом, смоченным в горячей воде.
Приятного аппетита!
«Твое место на улице!» — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Но она не знала, кем окажется заступница в перепачканном фартуке
Сумочка из мягкой бежевой кожи со стуком шлепнулась на мраморный пол. Следом полетело мое осеннее пальто, едва не задев поднос проходившего мимо официанта.
— Охрана! Выведите эту особу немедленно! — голос Зинаиды Марковны сорвался на пронзительный фальцет, перекрывая тихую игру саксофона в зале. — Она мешает нашему отдыху!
Я стояла у сервированного столика, инстинктивно обхватив руками большой, уже низкий живот. Щеки стали пунцовыми, словно к ним приложили горячий утюг. Пальцы мелко подрагивали, цепляясь за край льняной скатерти. Вокруг засуетился персонал, а посетители за соседними столиками отложили столовые приборы, с любопытством наблюдая за чужим позором.
Всего час назад я переступила порог этого ресторана за городом. В кармане лежала влажная салфетка, которую я нервно теребила всю дорогу. Два месяца я откладывала средства, чтобы купить скромное, но приличное платье глубокого изумрудного оттенка. Наивно верила: если приглашу мать мужа в статусное заведение, мы сможем спокойно поговорить и оставить все разногласия в прошлом до появления малыша.
Но Зинаида Марковна пришла не одна. Рядом с ней по-хозяйски расположилась ее давняя приятельница Римма, на запястьях которой тяжело позвякивали массивные браслеты. С первых минут дамы принялись обсуждать меня в третьем лице, будто между нами стояла звуконепроницаемая перегородка.
— Риммочка, ты только глянь на качество ткани, — свекровь брезгливо подцепила десертной вилочкой кусочек фисташкового рулета. — Сразу понятно, когда человек вырос в казенных стенах. Вкуса ноль. Мой Паша заслуживал совершенно другой партии, а не этой девочки без роду и племени.
Римма прикрыла рот ладонью с идеальным французским маникюром и тихонько хихикнула.
— Ну что ты, Зина. Может, она просто бережливая?
— Бережливая? — Зинаида Марковна закатила глаза, отпивая минеральную воду с лимоном. — Да она просто расчетливая. Окрутила моего мальчика самым избитым способом. Прикрылась животом! А как еще девчонке без копейки за душой зацепиться за парня с хорошей квартирой?
Воздух в зале, пропитанный ароматами запеченной форели и пряностей, стал давить на плечи. Дыхание сбилось. Каждое слово свекрови бередило старые раны детдомовского прошлого. Я вспомнила гулкие коридоры интерната, чужие поношенные куртки на вырост и вечера у окна в ожидании чуда, которое так и не наступило.
— Знаете что, Зинаида Марковна, — мой голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться, глядя ей прямо в глаза. — Лучше совсем не знать своих родителей, чем вырасти рядом с таким надменным и бессердечным человеком.
Именно после этих слов свекровь вскочила, смахнув на пол полотняную салетку.
Двое крепких охранников в темных костюмах выросли за моей спиной совершенно бесшумно.
— Девушка, попрошу на выход, — ровным басом произнес один из них, оттесняя меня от стола.
— Но там мое пальто! И сумка! Там ключи от квартиры! — я попыталась вывернуться.
— Твое место на улице! — хохотала свекровь, выгоняя невестку. Зинаида Марковна демонстративно пнула мою сумочку под стол и отвернулась к окну.
Тяжелые дубовые двери с тихим шелестом сомкнулись за спиной. Я оказалась на крыльце. Ледяной ноябрьский ветер мгновенно забрался под тонкую ткань платья. Моросил мелкий, колючий дождь. Я спустилась по ступеням, отошла к краю освещенной парковки, прислонилась спиной к влажному металлу фонарного столба и торопливо вытирала мокрые щеки. Сотового при себе не было. Ни копейки денег. До города двадцать километров по трассе.
Позади скрипнула тяжелая металлическая дверь черного хода. В воздухе отчетливо запахло горячим хлебом. Ко мне торопливо подошла женщина лет сорока пяти. Поверх ее строгой темной водолазки был повязан перепачканный ягодным соусом рабочий фартук.
— Девочка, милая, ну ты чего на холоде стоишь, — женщина на ходу стянула с себя теплую вязаную кофту и накинула на мои вздрагивающие плечи. — Я всё видела из кухни через раздаточное окно. Как эта дамочка тебя высмеивала, как вещи твои спрятала.
— Спасибо вам, — всхлипнула я, кутаясь в чужую кофту, от которой пахло сдобными булками. — Мне бы только до города как-то добраться. Можно мне с вашего телефона мужу набрать? Мой сотовый в сумке остался…
— Погоди минут пять, — тон женщины внезапно стал стальным и невероятно спокойным. — Сейчас приедет мой муж. Он им устроит веселый вечер. Он владелец этого заведения.
Я недоверчиво захлопала ресницами, пытаясь смахнуть капли дождя. Жена владельца элитного заведения работает на кухне в перепачканном фартуке? Это походило на нелепую выдумку.
Женщина, заметив мое сомнение, чуть заметно улыбнулась и достала из кармана смартфон.
— Илья? Ты где сейчас? Подъезжай срочно к центральному входу. Тут посетительница чужие вещи присвоила и беременную девчонку выставила мерзнуть. Жду.
Не прошло и десяти минут, как на парковку плавно зарулил массивный темный внедорожник. Из салона вышел высокий, статный мужчина с легкой проседью на висках. На нем было плотное кашемировое пальто. Он подошел к женщине в фартуке, бережно коснулся губами ее щеки и перевел тяжелый взгляд на меня.
— Оксана, кто конкретно? — спросил он тихо.
— Вон та, у окна. В бордовой блузке, — Оксана указала пальцем на стекло, за которым моя свекровь весело переговаривалась с подругой.
— Я быстро, — Илья уверенным шагом направился к дверям.
Я с замиранием сердца смотрела сквозь большие панорамные окна. Вот он подошел к столику. Зинаида Марковна тут же расплылась в кокетливой улыбке, поправляя идеальную укладку. Наверняка решила, что с ней решил завести беседу респектабельный гость. Но Илья не улыбался. Он произнес несколько коротких фраз. Лицо свекрови вытянулось, она вжалась в спинку мягкого дивана.
Илья властно протянул руку. Зинаида Марковна дрожащими пальцами выудила из-под стола мое пальто и сумочку. Напоследок он добавил еще пару слов, от которых обе дамы стали бледными как полотно.
Когда Илья вышел на улицу, он первым делом протянул вещи мне.
— Приношу свои глубочайшие извинения за этот отвратительный случай, — произнес он очень искренне. — В моем заведении никто не имеет права так себя вести. Я предупредил эту женщину: еще одна подобная выходка, и доступ во все приличные места в городе для нее закроется навсегда.
— Огромное вам спасибо, — я судорожно прижала к груди сумочку, но онемевшие от холода пальцы разжались.
Сумочка со звонким стуком упала на асфальт. Застежка распахнулась. На мокрую плитку высыпались ключи, расческа, пудреница и маленький прозрачный пакетик. Из него выкатился небольшой кусочек необработанного янтаря на выцветшей красной нитке. Единственная вещь, которая была при мне, когда меня нашли в палате.
Оксана, присевшая, чтобы помочь мне собрать вещи, вдруг замерла. Она уставилась на этот камешек так, словно увидела призрака. Ее дыхание сбилось, грудная клетка тяжело вздымалась.
— Откуда… Откуда у тебя это? — голос женщины сорвался на сиплый шепот. Она подняла глаза, и в них было столько горя.
— Это мое, — я осторожно забрала янтарь из ее дрожащих пальцев. — С самого интерната храню. Единственное, что осталось от матери. Директор говорила, он был привязан к моей ручке.
Оксана пошатнулась. Илья едва успел подхватить ее, не дав упасть на мокрый асфальт.
— Какая у тебя была фамилия до замужества? — с трудом выдавила она.
— Руднева.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ👇👇👇ПОЖАЛУЙСТА ,
НАЖМИТЕ НА ССЫЛКУ НИЖЕ (НА КАРТИНКУ)⬇
Фильтр
загрузка
Показать ещёПравая колонка