Новое Приднестровье

Сегодня Олегу Хоржану исполнилось бы 50 лет. Он не дожил до своего юбилея. Человек, который открыто говорил то, о чём многие предпочитали молчать. Человек, который не отказался от своих убеждений даже после заключения. Его жизнь оборвалась. Но вопросы о его гибели остаются без ответа, а виновные до сих пор не понесли заслуженного наказания. Память о нём переживёт тех, кто рассчитывал, что его имя будет забыто. Непокорённый. Непобеждённый. НЕСЛОМЛЕННЫЙ.

Воспоминания политзаключённого Приднестровья. После  прихода  в  ПМР  в  2016 г.  новой власти, которая  не  выполняла  свои  предвыборные  обещания и начала охоту на инакомыслящих, я  занялся  изготовлением  и  распространением  в  сети  Интернета  сатирических  видеороликов  политической  направленности,  критикующих  действующую  власть.  За это в августе 2019 года я, Мирович Сергей Владимирович, 1961 г.р., уроженец  г. Кишинёва, гражданин Республики Молдова, беспартийный,  был взят под стражу.  В  декабре  того  же  года меня  приговорили  к  трём  годам  лишения  свободы  по  ст.316-1 УК ПМР за «публичное  оскорбление  Президента  ПМР».      Я познакомился с Олегом Хоржаном в местах лишения свободы, но и до этого я знал о его политической деятельности. Работая депутатом Верховного Совета Приднестровской Молдавской Республики, Олег Хоржан был единственным,  кто выступал против сформировавшейся в ПМР олигархической системы, за что был в опале у действующей власти. За это, в конечном итоге, и попал за решетку по сфабрикованному уголовному делу.      С самого начала нашего знакомства меня поразила его активность в борьбе за справедливость. Это был все тот же лидер оппозиции. Не получилось у ныне действующей власти ПМР сломить дух Олега Хоржана.  Даже находясь в местах лишения свободы, он не прекратил борьбу с олигархическим режимом, в рамках которого проходят любые выборы в Приднестровье. В каждом отряде он организовал ячейки, в состав которых входили осужденные разных возрастов от 19 до 65 лет, которым Олег Олегович подробно рассказывал, как олигархический режим за 30 лет уничтожил работающие промышленные предприятия, оставшиеся в Приднестровье после развала Советского Союза. О том, как общенародная собственность незаконно приватизировалась холдингом «Шериф». О том, как холдинг подмял под себя все органы власти в республике. О том, как власть Приднестровья  устраняет инакомыслящих, используя самые различные средства - от увольнения с работы до содержания под стражей… Говорил также о том, что нужно делать на свободе, чтобы не быть рабами этой ужасной системы.      Эту информацию осужденные передавали на свободу своим родным и близким. С 19-ти летним осужденным (кстати, которого тоже зовут Олег Олегович), Олег Хоржан и этот молодой парень разносили по отрядами газеты «Правда Приднестровья», поступающие по почте, и в каждом отряде назначали ответственных за сохранность газет. Прочитавший газету, возвращал её ответственному, а тот передавал её другому желающему. В итоге, газету прочитывали примерно 2/3 осужденных в каждом отряде. Кроме этого, газеты передавали и некоторым работникам администрации УИН-1.       После определения  меня в карантин УИН-1,  Олегу  Олеговичу (далее Олег)  сразу начали  сообщать контролёры и осужденные: «Заехал  один  из  ваших».  Карантин  был  расположен  на территории промзоны УИН-1, и  пообщаться с осужденными  не представлялось возможности. Но  Олег передал мне весточку: «С.В., запишитесь в санчасть, вас выведут к врачу и там пообщаемся».   Я так и сделал, записался и меня вывели в санчасть, где перед кабинетом врача уже ждал Олег Хоржан.  Но, только  мы протянули друг другу руку, как между нами встал контролёр и сказал, что нам не разрешается общаться, пока я нахожусь в карантине. Хотя осужденные из карантина, которых вывели со мной,  вполне нормально общались с другими осужденными.   Олег начал протестовать, но контролёр был непоколебим.       Тогда Олег  ушёл  в конец длинной очереди и попросил  осужденных  устроить заваруху,  чтобы отвлечь внимание контролёра.  Через  несколько минут в конце коридора началась «театральная» драка, и контролёр удалился для  наведения порядка, а мы с Олегом провели быстрый  диалог. Это даже был скорее не диалог, а монолог-предложение  с его стороны, а именно -- он в ускоренном режиме предложил мне описать деятельность, за которую  меня осудили,  и время пребывания  в тираспольской тюрьме СИЗО-3.  Я согласился, и он передал мне чистую тетрадь, которую я спрятал за пазухой.      Вернувшись в карантин, я сразу приступил к написанию статьи. Через  несколько дней, там же, в санчасти, улучив момент, когда контролёр отвлечётся,  я передал Олегу готовый материал. Теперь уже он сунул тетрадь себе за пазуху.         По окончанию карантина, Олег устроил меня в отряд рядом со своим и познакомил со всеми значимыми осужденными и сочувствующими контролёрами и офицерами УИН-1.   Меня поразило, насколько велико было к нему уважение со стороны и тех и этих.  Абсолютно все сотрудники УИН-1 обращались к нему на ВЫ и по имени-отчеству.  Осужденные постоянно задавали ему различные вопросы, на которые он всегда безотказно отвечал.        Олег попросил меня выучить наизусть всё то, что я написал в карантине, для того чтобы потом продиктовать главному редактору газеты «Правда Приднестровья» на краткосрочном свидании, которое происходит через стекло и по телефону.   По совету Олега я начал разговор с того, что мне надо передать из продуктов питания (только она в дальнейшем делала мне передачи) и какие у меня условия проживания. Это нужно было для того, чтобы ослабить бдительность контролёров, которые в соседней комнате слушали наш разговор. Так как время свидания было ограничено, я через непродолжительное время перешёл к делу и начал рассказывать суть ареста и всю подноготную.   Главный  редактор  конспектировала, не отрываясь от тетради.  В соседнюю комнату, где находился динамик прослушки разговоров, начали прибывать высшие чины УИН-1. Я волновался, что связь прервут, но нет, - сотрудники администрации слушали и не прерывали связь.  Я закончил раньше установленного лимита времени и снова вернулись к бытовым вопросам. По окончании свидания, на выходе из административного корпуса я увидел через решётки супругу Олега - Ольгу. Она привезла ему посылку.  Поздоровался, но она не услышала.       По пути в свой отряд, встретил Олега и сообщил, что всё прошло нормально. Позже, в этот же день, он мне сказал, что после этой связи у начальника УИН-1 лицо было красное и он даже не ответил на его приветствие. Скорее всего, начальник так заслушался моим творчеством, что не успел дать команду СТОП РАЗГОВОРУ.       Через несколько дней Олег сказал, что я должен готовиться к разговору с сотрудниками МГБ ПМР, так как в своей статье я косвенно упомянул о приложении руки к моему аресту высокопоставленных особ ПМР.  Как в воду глядел.  Через некоторое время по репродуктору меня вызвали в администрацию.  Было время обеда. Олег предложил мне пойти пообедать, потом отдохнуть, после чего идти на разговор. Я так и сделал.         На встрече ГБшник сразу задал вопрос, кем для меня является главный  редактор газеты. Я ответил, что дальняя родственница.  Он: «Какая?» Я: «Согласно 23 статье Конституции ПМР,  я не обязан отвечать КАКАЯ».   На этом дело и закончилось.         Когда Олега после приговора суда определили в колонию УИН-1 вместе с другими осужденными, которых на тот момент было около 800 человек, это уже являлось нарушением со стороны администрации колонии, так как депутат ВС ПМР должен был отбывать наказание в отряде №11, который был расположен на промзоне, изолированной от общей зоны.      В 11-м отряде содержались бывшие работники милиции, госадминистраций, таможни, военные. Но кто-то в «верхах» отдал команду поместить Хоржана в общую зону. Вероятно, это было сделано для того, чтобы Олег испытал прессинг со стороны осужденных в виде избиений и всякого рода унижений. Но этого не произошло, осужденные выделили Олегу достойное место в отряде №1 и дали ему статус «порядочный арестант».      Схема с прессингом не удалась, и руководство придумало другую… Из Олега решили сделать «злостного нарушителя установленного порядка содержания в Учреждении Исполнения Наказаний». Или, говоря простыми словами, «злостного нарушителя режима содержания», а ещё короче -- «злостника». Статус «злостника» Олег заработал довольно быстро. Получив такое указание от руководства, контролёры «цеплялись» к Олегу чуть ли не каждый день. То дают ему нарушение за то, что он находился на лестнице, ведущей в другой отряд (что вообще-то не запрещено), то на одну минуту позже встал с койки после объявления подъёма, хотя другие осужденные спали ещё часа полтора, но их как будто контролёры не замечали и т.п…. После каждого нарушения Олега помещали в штрафной изолятор, на нары. Матрац там выдавали только на ночь.      После официального получения статуса «злостный нарушитель», прессинг в отношении Олега усилился. Теперь ему давали не 5-10 суток, а по максимуму - 15 суток пребывания в ШИЗО. Пока продолжался этот беспредел, к Олегу приехал какой-то человек из Тирасполя и предложил компромисс: Олег навсегда перестаёт заниматься политической деятельностью, а его оставляют в покое и снимают статус «злостника». Олег конечно отказался от такого предложения. После этой встречи, рассказывая мне всё это, он закончил фразой: «Да как они вообще посмели мне такое предложить?!»     После очередного придуманного «нарушения» Олега, как обычно, поместили в штрафной изолятор на 15 суток, и он объявил голодовку. Отбывая наказание в УИН-1, я с периодичностью 2-3 месяца писал статьи против действующей власти ПМР и с помощью Олега отправлял их на свободу, где они публиковались и распространялись в соцсетях под моим именем. За моё творчество, как на свободе, так и в местах л/с, я был в опале у руководства ПМР, а, следовательно, и у руководства колонии. Ко мне также применялся прессинг со стороны администрации, и я был частым «гостем» в штрафном изоляторе.       Через несколько дней после объявления Олегом голодовки, меня по надуманному обвинению поместили в штрафной изолятор, в камеру, расположенную по соседству с Олегом. Олег, как голодающий, находился в одиночной камере. Через небольшую отдушину с решетками мы могли негромко общаться. Я тоже решил объявить голодовку, но по другой причине, не связанной с прессингом – руководство УИН-1 не  разрешило  мне  подписать  договор  с правозащитной  организацией  Promo-LEX,  которая  защищала  бы  мои законные  права  в  международно-признанных  судебных  инстанциях.  Мне нужен был совет Олега, как правильно оформить  голодовку. Олег объяснил, и я тоже объявил голодовку, за что мне тут же был присвоен статус «злостного нарушителя».       По правилам  осужденного, который находится на голодовке, содержат в ШИЗО 25 дней (если мне не изменяет память), после чего этапируют в Тирасполь в СИЗО-3 и там содержат в одиночной камере тюремного больничного отделения, так как у голодающего уже явная угроза жизни, и он должен находиться под усиленным наблюдением врачей. Но, нарушив это правило, администрация УИН-1 по  окончании 15-ти суток, которые Олег получил, выпустило его в зону.       На 10-й день моей голодовки руководство УИН-1 пошло на уступку моих требований, договор с Promo-LEX  разрешили подписать, и меня выпустили в зону. В дальнейшем  я  узнал, что руководство  УИН-1  меня  обмануло,  подписанный  мною договор  с  Promo-LEX  не  был  отправлен  адресату,  а также  не  был  передан  человеку,  который специально  за  ним  приезжал.     В  зоне меня встречал Олег.  Приготовил стол со всякими вкусностями, которые собрал у других  осужденных, и я принялся трапезничать. Олег к еде не притронулся, сидел и смотрел, как я уплетаю за обе щёки. Я спросил: «А ВЫ?» Он ответил: «Я на голодовке.». Я: «Так как же они поверят, что Вы ничего не едите?». Его ответ меня поразил; «Пусть думают, что хотят. Главное, я знаю, что ничего не ем».       Шло время, Олег по-прежнему ничего не ел, как обычно выходил на проверки, как и всегда два раза в день делал по 8 кругов по жилой зоне, но уже заметно медленнее… И вот в какой-то день после объявления проверки он не смог подняться с койки. Ему тут же контролёры объявили нарушение ПВР (Правил Внутреннего Распорядка) и начали заставлять проследовать в штрафной изолятор для отбывания наказания за невыход на проверку.      Мы, все осужденные, стояли длинным строем в несколько сотен человек, поотрядно, и только позже узнали, что происходило в 1-м отряде. Через минут 10 контролёры занесли в 1-й отряд носилки. Ещё через минут 7 на носилках вынесли Олега и вдоль строя осужденных понесли его в штрафной изолятор. Пусть читатель сам вообразит, какими фразами отряды осужденных сопровождали контролёров, несущих в ШИЗО на носилках   Олега Хоржана  вдоль построения.      После проверки я поднялся на второй этаж, откуда был виден штрафной изолятор. Олега внутрь не занесли, под наблюдением двух контролёров он на носилках находился на лестничной площадке перед дверью ШИЗО. Похоже было на то, что кто-то из «высших эшелонов власти» принимает решение, что с ним делать. «Им» уже стало понятно, что Олег всё это время ничего не ел, он очень похудел.      Через некоторое время Олега принесли обратно в его отряд, откуда только что забрали, но приставили двух контролёров, чтобы с ним никто не общался. Я приблизился, но близко подойти не дали. Увидев меня, Олег попросил контролёров разрешить нам пару минут пообщаться. Осужденные отряда дружным гулом поддержали его просьбу, и контролёры дали нам одну минуту. Олег сказал мне, что ждут машину из Тирасполя для этапирования его в больничное отделение СИЗО-3, а также дал мне некоторые поручения на время его отсутствия. Приехала машина с конвоем и его увезли.      Через 49 дней руководство ПМР пошло на уступку требований Олега, и его привезли обратно в УИН-1. Его трудно было узнать. Это был скелет, покрытый обвисшей кожей. С трудом передвигался. Он начинал питание буквально по крупицам, постепенно увеличивая дозы, как рекомендовали врачи. В течение примерно 10 дней я водил его под руку, чтобы он не упал; один раз это все-таки случилось на входе в отряд - голова закружилась. После этого я был рядом, куда бы он ни шёл.      От выхода на проверки он был освобождён. Многие осужденные, получив из дома посылку, делились с Олегом в знак уважения. Ему назначили диету, но он как-то умудрился сохранить за собой и свои порции в общей столовой и предупредил поваров, чтобы отдавали его порции мне. А летом 2021 г. он мне ещё и диету как-то сумел «выбить», как гипертонику.      Европейская правозащитная организация Promo-LEX, которая защищала интересы Олега, собрала необходимые документы и подала в международно признанный суд -- Высшую Судебную Палату РМ, которая вынесла вердикт – НЕВИНОВЕН, и указала, что его следует немедленно отпустить на свободу. Но руководство ПМР никак не отреагировало на это решение.      Кроме того, все фракции Государственной Думы Российской          Федерации высказались за немедленное освобождение Олега Хоржана. Но руководство ПМР проигнорировало и требование России: Олег продолжил отбывать наказание уже 4-й год.      Я  думаю, приднестровская власть боялась  Олега Хоржана на свободе, понимая, что на любых выборах уставший от их правления народ проголосует за Хоржана. Вот и держали его за решёткой.      Я решил воспользоваться своим статусом политического заключенного, чтобы привлечь внимание мировой общественности к происходящему в ПМР. За полгода до выборов Президента ПМР, которые были назначены на 12 декабря 2021 г., я сообщил Олегу, что принял решение в ноябре 2021г., примерно за месяц до выборов, объявить голодовку, цель которой - непризнание легитимности этих так называемых «выборов», которые по сути будут являться не выборами, а назначением удобного олигархату человека на президентский пост. Попросил я Олега только об одном -- когда я буду на голодовке, чтобы он нашел способ предавать огласке мою акцию в социальных сетях - хотя бы раз в две недели. Он дал слово, что это будет сделано.      Осужденные всегда с уважением приветствуют подобные акции, и мне стали приносить продукты, кто что мог. Я быстро набирал вес. Осенью Олег мне заявил: «Владимирович, я с вами». Я ответил: «Вы не подготовились к голодовке, в отличии от меня. К тому же Вы ещё не восстановились после прошлой голодовки». На что он ответил: «Это не обсуждается» - и начал готовить соответствующие бумаги в различные инстанции  ПМР, Молдовы и России о намеченной политической акции.      15 ноября 2021 г. мы официально объявили политическую голодовку - и сразу были помещены в штрафной изолятор на 5 суток. По истечение 5-ти суток нас перевели в восьмиместную камеру, но нас в ней было только двое. Нам создали нормальные условия: дали одеяла, подушки, масляный радиатор, приёмник и телевизор. Еду приносили как положено 3 раза в день и оставляли в камере на 2 часа. Спустя 2 часа мы, в присутствии контролёров, выбрасывали ёё. Там же в ШИЗО был кабинет медиков, в который нас поочерёдно каждый день водили мерить давление, пульс, температуру… Олег заблаговременно отложил в библиотеке 30 исторических книг и теперь попросил их ему принести и читал по полдня.        2-го декабря мне исполнилось 60 лет. Олег пожелал мне крепкого здоровья и долгих лет жизни, на что мы оба рассмеялись. Также сказал, что награждает меня партийным орденом, который мне будет вручён на свободе, на собрании Совета Союза Оппозиционных Сил Приднестровья. В дальнейшем так и было, я был награждён.       4-го декабря 2021 г. я сообщил Олегу, что хочу написать открытое письмо Президенту Республики Молдова  Майе  Санду. Он одобрил эту идею.   Дело в том, что каждый осужденный имеет право периодически делать телефонный звонок на свободу - не более 15-ти минут, в присутствии дежурного или контролёра. 5-го декабря Олег воспользовался этим правом и позвонил своему человеку, предупредив о том, что на днях позвонит Сергей Мирович и его слова нужно записать быстро, так как дежурный, скорее всего, его отключит раньше времени.      6-го декабря меня повели в комнату дежурного на звонок. Сначала я быстро продиктовал текст, а в конце назвал имя Президента РМ, после чего дежурный нажал на клавиши, но было поздно, я всё успел передать. Если вкратце, тема письма -- не пускать в Республику Молдова на выборы наблюдателей, которые за соответствующую мзду признают выборы легитимными.       8-го декабря по российскому каналу передали, что Молдова не пускает в страну наблюдателей, которые едут в ПМР на выборы. Олег медленно встал с койки и со словами: «Владимирович, поздравляю, у вас всё получилось» пожал мне руку.      Через несколько дней нас этапировали в СИЗО-3 г. Тирасполь в больничное отделение и разместили в соседних камерах. Принесли телевизоры и приёмники. В камерах было тепло. Также приносили еду 3 раза в день и через 2 часа забирали сами. Переговариваться можно было предварительно постучав по стене, а потом через оконную решётку. Внизу были прогулочные дворики, так что наши разговоры слышало много человек.      Время шло медленно. Медики ежедневно ставили нам капельницы для поддержания работы мозга. На прогулку мы не ходили, чтобы сберечь энергию.      После 30-ти дней начался холод. Это не тот атмосферный холод, который все мы знаем. В камерах было тепло.   Это внутренний холод. Возможно, именно про него и говорят «смертельный холод». Олег сказал, что этот холод он ощущал и на прошлой голодовке, и посоветовал греть бутылку с водой, прижимать к животу, сжиматься и укрываться с головой одеялом. Так и делали. Это немного помогало.      Олег договорился с администрацией, чтобы в баню нас водили вместе. В бане под шум душа мы могли говорить о чём угодно, не опасаясь прослушивания. Возвращаясь из бани, Олег показал мне на электронные весы, стоявшие на тумбочке между нашими камерами. То есть, проверяли до миллиграмма вес еды, которую нам приносили на два часа.      Далее в какой-то день нас отвезли в Лечгородок. Делали УЗИ и проверку желудка путём глотания специального «глаза». Когда после Лечгородка привезли обратно в тюрьму, нам нужно было подняться на третий этаж в свои камеры, но Олега покинули силы после передвижений по Лечгородку. Конвою запрещено помогать в подобных случаях, и я стал его то толкать, то тянуть вверх по лестнице. Он помогал как мог, подтягиваясь руками за перила. Для меня это было тяжело, но всё-таки мы поднялись.      Через 37-38 дней врачи сказали, что, если я немедленно не начну есть, то, скорее всего, умру, и огласили медицинские термины, перечислив, что именно у меня атрофируется. Я ответил, что пойду до конца, лишь бы привлечь больше внимания мирового сообщества к тому беспределу со стороны «захватчиков власти», которые «победили» на так называемых выборах в Приднестровье. На следующий день ко мне пришли чиновники из Министерства Юстиции. Тема была одна: «Выходите на свободу». Я отказался. На другой день приехали зам. председателя ВС ПМР, уполномоченный по правам человека ПМР и моя супруга. Я снова отказался.      На 42-й день голодовки в мою камеру зашли начальник тюрьмы и Олег Хоржан. Олег попросил нам не мешать и тихо,  на ухо, убедительно попросил меня выйти на свободу и передать некоторые сообщения-поручения  товарищам по оппозиции и дать  интервью. Сказал, что, кроме меня, это сделать некому, и что я ему нужен живым на свободе. Я возразил, что эта голодовка была моя идея, и мне совестно выходить на свободу, а товарища оставлять на голодовке. Он ответил: «Так надо для дела.» Мы обнялись, и они вышли.      Впоследствии я всё сделал, как он сказал: передал его слова тем, кому он поручил, и дал интервью.  На этой второй голодовке  Олег пробыл 58 дней.        В местах  лишения  свободы Олег  Хоржан пробыл  все  4,5 года, «от звонка, до звонка».  В день его освобождения  на встречу приехало много людей, все с цветами.  Ждали долго.  Потом кто-то, наблюдая через щель в воротах, крикнул, что Олег идёт. К дверям УИН-1 я не смог подойти, так как было много людей. Наконец Олег вышел, помахал всем рукой под бурные аплодисменты и громко спросил: «Мировича привезли?» У меня выступили на глазах слёзы. Собравшиеся расступились и мы снова обнялись, уже крепко  обнялись.      На первом собрании Союза Оппозиционных Сил Приднестровья Олег предложил мою кандидатуру для вхождения в Совет. Проголосовали единогласно. В местах лишения свободы я занимался правозащитной деятельностью, теперь Олег буквально завалил меня делами по правовой защите политзаключённых и не только. Я и до сих пор этим занимаюсь.      17 июля 2023 г. Олег Хоржан был убит в собственном доме. Даже не убит, а казнён, по моему мнению. Ведь ничего не украли.      Вот таким был мой единственный друг Олег Хоржан. Политиков миллионы, а вот настоящих политиков по пальцам перечесть. Не смогли Олега Хоржана ни запугать, ни купить, ни сломить… и от безысходности решили убить. Кто  убил?.. Неизвестно, но убили жестоко, так поступают только  садисты.       Надеюсь, про жизнь Олега Хоржана когда-нибудь будет снят фильм и поставлен памятник ему в центре города.      Я благодарен Судьбе за то, что она свела меня с этим честным, смелым, отважным человеком. Пусть за решёткой, но свела.      Закончу своё повествование словами Максима Горького из произведения «Песня о Соколе»:      «Безумство храбрых - вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью... Но будет время - и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света! Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету! Безумству храбрых поем мы песню!..»   ОЛЕГ ХОРЖАН: ГЛАВНОЕ - НЕ ОБМАНЫВАТЬ НИ СЕБЯ, НИ ЛЮДЕЙ!                  https://www.youtube.com/watch?v=_WNyto5Zf_E

Меня зовут Евгений срочно моему соседу нужна помощь в работе или подработке. А так же если есть возможность помочь ему матиреально. Ему 31 год он проживает в Приднестровье хочу обратиться к вам за помощью Если у вас есть возможность помочь ему с работой в Приднестровье с проживанием а так же прошу вас если есть возможность помочь продуктами средствами первой необходимости та как у него практически нет не чиго в Приднестровье нет работы и очень мало платят. На данный момент он находитсяв сложной ситуации в с вязи с этим я обращаюсь к вам с мольбой о помощи. Прошу вас помогите ему кто чем сможет он будет очень благодарен любой помощи знаю что мир не без добрых людей. Если кто то жилает или у вас есть возможность помочь пишите мне в личку или в комментариях за ранее всех благодарю кто откликнется на его просьбу с уважением Евгений 🙏🙏🙏🙏🙏🙏

У 18-летнего Данилы лимфома Ходжкина

Гость: СКАЖИТЕ ПОЖАЛУЙСТА ПОЧЕМУ НИКТО НЕ ПОДНИМАЕТ ВОПРОС О РАЗМЕРАХ ПЕНСИЙ ПРИДНЕСТРОВСКИХ ПЕНСИОНЕРОВ?      ПОСМОТРИТЕ ЧТО ДЕЛАЕТСЯ С ЦЕНАМИ НА ПРОДУКТЫ А ПЕНСИИ МИЗЕРНЫЕ. КАК ВЫЖИВАТЬ? НЕУЖЕЛИ ЭТО НИКОГО НЕ ВОЛНУЕТ?

Нужна ваша помощь! Диагноз -лимфома Ходжкина. Евдокимов Данила-17 лет , подросток сам волонтёр,помогал маме с раннего детства и теперь помощь нужна ему ! Давайте поможем парню! Желающим помочь! 💳2226210000025935 рубли ПМР , Эксимбанк 2226290000022058-рубли ПМР, Сбербанк, получатель Евдокимова Ванда Борисовна 💳Агропромбанк Счет №2226160001317395 ЕВДОКИМОВ ДАНИЛА РЕНАТОВИЧ Куб 16 5188 9403 0097 1173 moldinkombank карта Мир 2204 1202 0037 3229 имя владельца RENAT EVDOKIMOV PayPal vuzun@bk.ru переводилка ПМР 📱077949309 🇲🇩 Карта 5188 9403 0097 1173 -леи 4028120235486491 -евро moldinkombank Подключен мгновенный платеж Mia по номеру телефона! 📱+373 69 955 390

🎭 Красивые отчеты реальность не изменят, а бабла, чтобы победить зло, может не хватить Путину, несомненно, отчитались о «замечательном» механизме материального стимулирования деторождения. Поэтому он про него упоминал на пресс-конференции, рассуждая о проблемах демографии. 🤑Но, как справедливо указал комментатор, как только людям дали эту подачку, тут же зашевелилась «невидимая рука» грабительского рынка, вырывая ее себе. Чтобы этот метод в условиях государственной идеологии «за деньги да» работал, необходимо давать людям с запасом. Запаса должно хватить и грабительской «руке», и людям на достойную и даже «красивую» жизнь, которую с помощью всяких «испуганных патриотов», опять же, рекламирует само государство. Тогда, возможно, какой-то эффект проявится. ❗️Другой вопрос, хватит ли государству бабла, чтобы таким способом победить зло демографического кризиса? Другой подход, о котором говорит комментатор, это уже из разряда китайского или даже советского опыта планирования экономики. Чтобы использовать его, неолибералы в правительстве должны пойти против своего символа веры – «невидимой руки». И даже если они это сделают, возникает вопрос. Как в нашей специфике, где «закон что дышло», реально заставить работать ограничительные меры? Еще в русской реальности, где культура как внутренний регулятор для человека, а не закон как внешний, играет ключевую роль, можно опереться на нематериальные ценности и созидательную коллективность. Когда русский человек понимает, что у его жизни есть общий с другими смысл, понимает, что ему и его детям есть ради чего жить, что общество не бросит в случае чего его детей на произвол судьбы, то русская демография может начать расти даже в условиях материальных ограничений на комфорт, отдых и т.д. ☝🏻Но тогда это речь уже о совсем другом государстве и другом человеке. Когда-то великий Тютчев написал о России: «Не измени же ты себе, И оправдайся перед Богом!» Услышим ли мы его? #Кредитование #СоциальнаяПолитика #Деторождение #Россия #Семья #ПрямаяЛиния #ЖилищнаяПолитика #Демография #Ипотека