Истории Ирины Ас

Дай денег, у меня мама болеет.

Ирина Ас

Вероника перебирала гречку на широком кухонном столе, ссыпая черные зернышки в пустое блюдце, когда входная дверь хлопнула и в прихожей загремели ключи, упавшие на пол, а следом донеслось сдавленное ругательство. Она вытерла руки о передник, выглянула в коридор и увидела сына, который стоял, прислонившись спиной к обоям в мелкий цветочек, и смотрел куда-то в потолок.
Его звали Тимофей, ему недавно исполнилось двадцать пять, он работал инженером в проектной фирме. Получал прилично, но не настолько, чтобы разбрасываться деньгами.
Сейчас был вторник, вечер, дождь барабанил по отливу за окном, и появление сына среди недели без предупреждения заставило Веро

Дочка зятя, как яблоко раздора.

Ирина Ас

Лидия, женщина пятидесяти восьми лет, с привычкой резать правду-матку, даже представить не могла, чем обернутся её собственные именины.
Квартира у неё была просторная, трёхкомнатная, ещё от покойного мужа доставшаяся, и дочь Алиса, тридцати двух лет, всегда приезжала к матери с удовольствием. Пока два года назад не выскочила замуж за Егора — мужика основательного, прораба из строительной фирмы, который носил бороду и имел от предыдущего брака десятилетнюю дочку Веру.

Зачем ты нужна, больная?

Ирина Ас

Дина собирала осколки фарфоровой сахарницы, слушая, как в спальне Виталик сдирает с петель дверцу шкафа. Она вспоминал, как в прошлом году, когда он тащил этот шкаф на четвертый этаж, он остановился на площадке третьего, обмахиваясь кепкой, и крикнул ей, что если она сейчас же не поцелует его, он бросит эту бандуру.
Тогда она выбежала босиком на лестничную клетку и поцеловала его в соленую от пота щеку. А соседка, проходя мимо с мусорным ведром, ворчала, что неправильно она живут, без свадьбы. И когда дети пойдут, совсем нехорошо будет.

Она опять беременна.

Ирина Ас

Роман Ильич Самохин, тридцати семи лет от роду, сидел в прихожей на пуфе для обуви, который угрожающе скрипел под его весом, и смотрел на четыре пары детской обуви, выстроившихся в неровный ряд у порога.
Кроссовки старшего, Максима, уже сорокового размера, почти с мужскую ногу, стояли рядом с розовыми сапожками младшей, Василисы. И в этом хаосе из подошв и шнурков была какая-то злая арифметика, которую он отказывался понимать до самого последнего времени, пока цифры в квитанциях за коммуналку и чеках из супермаркета не начали терзать по ночам сильнее, чем Василиса в младенчестве, и пока его собственная жена, Майя, не превратилась в объект почти физического разд

Чужие дети, и их аппетит.

Ирина Ас

Елене только что стукнуло сорок два. Возраст, когда женщины начинают подводить промежуточные итоги. А она с горечью понимала, что подводить, в общем-то, нечего. Своей квартиры не было и не предвиделось: двадцать лет она мыла полы, снимала закутки в общагах, а последние пять лет ютилась в восьмиметровой комнате в коммуналке, где по утрам ругалась за душ с соседом-алкоголиком дядей Васей и его орущей женой.
Работала Лена в частном медицинском центре на ресепшене. Сидела в душной пластиковой коробке, записывала пациентов, терпела хамство врачей и начальницы Зинаиды Павловны, которая вечно попрекала её отсутствием «корочек».

Ты не мать, ты кукушка крашеная!

Ирина Ас

Лариса сидела на тесной кухне родительской «двушки», где каждый квадратный сантиметр подоконника был заставлен баночками с детским пюре, бутылочками и сосками, и чувствовала бессильную злобу, смешанная с завистью такой концентрации, что хоть волком вой.
Напротив неё мать, Валентина Петровна, осунувшаяся, но при этом с какой-то умиротворенной улыбкой, ловко орудовала ложкой, запихивая пюре из брокколи в беззубый рот полуторагодовалого Захара, который сидел в старом, ещё Ларискином, стульчике для кормления и сосредоточенно размазывал зеленую жижу по столику. А за стенкой, в комнате, отец, Леонид Аркадьевич, шумно вздыхал, пытаясь собрать разбросанный п

Старшая сестра в многодетной семье.

Ирина Ас

— Слушай, Лер, а давай еще раз, только медленно. Я видимо, отупел за первый курс на юрфаке, — Миша отложил телефон экраном вниз на липкий столик летней веранды «Старбакса» и потер пальцами виски. Русые волосы упали на лоб, он их откинул резким движением головы. — Значит, мать твоя сказала, что ты либо тащишь с собой Ксюху, эту мелкую пиявку, либо ты вообще никуда не летишь? Я ничего не перепутал?

Бросила сыновей и мужа, ради свободы.

Ирина Ас

Утром Вера проснулась не от будильника, не от тычка в плечо и даже не от грохота на кухне, а от непривычной тишины, которая плотным одеялом окутала её новую, почти стерильную квартиру.
Она полежала несколько минут, раскинув руки на широкой кровати, и вдруг осознала, что ей никуда не надо бежать. Не надо проверять, собраны ли рюкзаки, не надо стоять над душой у четырнадцатилетнего Егора, который, глядя в телефон, будет одной рукой натягивать носки, не надо в тридцатый раз напоминать десятилетнему Тимофею, что его кроссовки не имеют свойства самостоятельно мыться. И уж тем более не надо видеть уклончивый взгляд мужа, Игоря, который двадцать четыре

Яжмать или мама.

Ирина Ас

Марина стояла у окна в коридоре школы, сжимая в пальцах телефон, и смотрела на пустой двор, где ветер гонял по асфальту сухие листья. А в голове у нее билась мысль — ну почему, почему каждый раз, когда ты пытаешься защитить своего ребенка, ты автоматически становишься истеричкой, скандалисткой, яжматерью, которая слишком близко к сердцу воспринимает обычные детские игры.
Она уже третий раз за последние две недели приезжала в школу посреди рабочего дня. Отпрашиваясь у начальника, который кривил губу и цедил сквозь зубы что-то про безответственных сотрудниц, у которых вечно то дети болеют, то собрания, то еще какая-нибудь ерунда. Сейчас, глядя на закрытую дверь кабине

У неё тонкая душевная организация.

Ирина Ас

Майя допила третью чашку кофе и посмотрела на мужа, Витю, который уже битый час гипнотизировал взглядом смету на ремонт родительской «двушки» в старом фонде на Речной. Ремонт подошел к концу, и вместе с последним прикрученным плинтусом в воздухе семьи Поволяевых повис вопрос, который раньше просто задвигали в дальний угол.