Мир Сверхъестественного † Supernatural World

Круг Времён Машину трясло на размытой лесной дороге так, что стучали зубы. Роман вцепился в руль побелевшими пальцами. Дождь полосовавший по лобовому стеклу, превращал окружающий мир в сплошное серое месиво. Он ехал уже третий час, углубляясь в такие места, которые на карте не сразу отыщешь. Туда, где, по слухам, жил тот, кто умел разговаривать с мертвыми. Старик ждал его у почерневшей от времени избы, окруженной сгнившим частоколом. Длинный, костлявый, с седой бородой, спутавшейся в грязные колтуны. Он стоял под проливным дождем совершенно неподвижно. Весь промокший, будто целый день ждал своего гостя. Его глаза, выцветшие и почти бесцветные, впились в Романа, когда тот, дрожа, вывалился из машины. — Я слышал, вы можете… вернуть. Голос Романа сорвался. Старик не ответил сразу. Он медленно обвел взглядом Романа. Будто считывая его отчаяние, его горе. — Вернуть мертвеца — не мешок картошки с рынка принести. Кого потерял, парень? — Жену. Светлану. Месяц назад… погибла в автокатастрофе. Я… я не могу без нее. Я хочу вернуть её обратно. — Колесо времени, если уж покатилось вперед, вспять не повернуть. Это против самого естества. — Но есть же способ! — почти выкрикнул Роман. — Мне сказали… обряд «Круг Времён». При этих словах в глазах старика что-то на миг поменялось. Что-то вроде интереса или даже азарта. — Обряд настолько древний, что тот, кто его проведет, рискует сам раствориться во времени. Тебе придется провести двенадцать ночей на старом погосте, у разрушенной церкви. Каждую ночь ты будешь проваливаться в иное время. Если доживешь до последней, возможно, твоя жена вернется. Но будет условие. — Я на всё согласен! — выпалил Роман, не раздумывая. Старик криво усмехнулся, обнажив редкие желтые зубы. — Тогда приходи завтра к закату. Тогда и начнем. Их со Светой история была такой же простой, как и тысячи других. Встретились, влюбились, поженились. Но то, что было между ними, выходило за рамки обыденности. Она была не просто его миром — она была кислородом для его легких. Каждый вдох, каждый удар сердца был ради неё. Однажды летним вечером, в легкую грозу, она стояла на балконе их маленькой квартиры. Он подошел сзади и обнял её. — Рома, ты что? Соседи же увидят. — И пусть. Пусть все знают, как я тебя люблю. — И как же сильно? — она засмеялась, повернув к нему лицо. — Так сильно, что если с тобой что-то случится, я просто умру. — Дурак, не говори так никогда! А теперь он точно знал — это не было преувеличением. Её смех, её голос, её запах — всё исчезло в один миг, оставив после себя пустоту. Пустоту, которая сводила его с ума. — Любовь — сила страшная, — проскрипел старик, когда они, на следующий вечер, сидели у огня. — Но ты хоть понимаешь, чего просишь? Ты лезешь в механизм, который старше ангелов и демонов. — Понимаю. Но для меня жизнь без Светы ничем не отличается от смерти. Старик кивнул и бросил в костер горсть каких-то сухих трав. Пламя взревело, взметнувшись вверх так, будто из него пыталось вырваться что-то живое. Что-то очень тёмное. — Если готов, то слушай. Каждую ночь ты будешь видеть прошлое. А может, и будущее. И не пытайся понять то, что увидишь. Прими это. Любая правда, даже самая страшная, — это всего лишь правда. Сможешь выдержать, каким бы ни был итог? Роман на миг засомневался. Но потом перед его глазами вновь возник образ Светы, её улыбка, и он твердо сказал: — Я готов ко всему. — Тогда завтрашней ночью Круг Времён начнет свой оборот. И то, что случится, изменит не только твою жизнь. Оно вывернет наизнанку твою душу. Снова начал накрапывать дождь. Но теперь это были не просто капли воды. Это судьба запускала свой безжалостный круг. *** Темная ночь. Заброшенный погост. Покосившиеся кресты торчали из земли. В центре, у развалин старой часовни, горел ритуальный костер, бросая пляшущие тени на остатки каменной стены. Старик сидел, раскачиваясь, и бормотал что-то на понятном лишь ему языке. Он бросил в огонь пепел, вороньи перья и ещё какую-то дрянь, от которой воздух словно загустел. Это был не простой деревенский колдун. Этот человек, казалось, стер для себя границу между миром живых и тем, что лежит за ним. Его слова вибрировали в самом воздухе, и Роман чувствовал это кожей. — Правила простые, — прохрипел старик, не прекращая раскачиваться. — Играть с потоком времени — всё равно что звать смерть на свидание. Двенадцать ночей. Каждую ночь — новый отрезок. Прошлое, будущее — не важно. Не пытайся ничего изменить. Не пытайся сбежать. Если сорвешься — временной поток разорвет тебя на куски. Останешься вечным эхом между мирами. Ни живой, ни мертвый. — Я смогу поговорить со Светой? — Возможно. Но запомни: то, что возвращается, никогда не бывает прежним. Даже если она вернется, будет ли это та женщина, которую ты потерял? — Мне всё равно. Старик полоснул по своему большому пальцу кривым ножом и стряхнул несколько капель густой, почти черной крови в огонь. Его заклинания стали громче, яростнее. Пламя полыхнуло, принимая чудовищные, неестественные формы. Первая ночь. Роман открыл глаза. Он стоял в полуразрушенном зале какого-то старого дома. Вокруг лишь: пыль, паутина, запах тлена. Внезапно раздался знакомый голос. Смех Светы. — Света? Это ты? Он шагнул вперед. Перед ним висело огромное старинное зеркало в потускневшей раме. В нем отражалась она. Живая. Улыбающаяся. Но стоило ему подойти ближе, как её отражение пошло рябью, черты лица исказились в гримасе неописуемого страха, и затем она рассыпалась в темную пыль. Наступила тьма. Он снова очнулся на погосте, сердце колотится как бешеное. — Это была лишь первая ночь, — безразлично бросил старик. — Только начало. Вторая ночь. Он очутился в сырой, темной пещере. Вокруг сидели несколько фигур в балахонах. Они что-то говорили на неизвестном языке. Один из них повернулся. Его глаза были окутаны сплошной белой пеленой. — Твоя душа ищет ответа, — прошелестел его голос, прямо в голове Романа. — Но выдержишь ли ты ответ? — Кто вы? Фигура указала на него костлявым пальцем. И перед глазами Романа возникла картина. Авария. Разбитая машина. Светлана… она не погибла в аварии. Её кто-то убил. И в отражении бокового зеркала он увидел лицо убийцы. Своё собственное лицо. — Нет! Это ложь! — закричал он. Всё расплылось. Он снова сидел у костра, обливаясь холодным потом. — Это была ложь! Я не убивал её! — Время не лжет, — равнодушно ответил старик. — Оно лишь показывает то, что есть. Или то, что могло бы быть. Решай сам. Страх впервые за долгое время оказался сильнее горя. Ночь шестая. Он дома. В их квартире. И Света жива. Она выходит из кухни, вытирая руки о передник. — Ром, ты чего так поздно? Я уже заждалась. Он застыл. Это была она. Настоящая! Её запах, её голос. — Света… ты… ты жива? — А что со мной должно случиться? Ты так спрашиваешь, будто призрака увидел. Иди ужинать, я твой любимый борщ сварила. Я так скучала. — И я… Она подошла ближе, улыбаясь. Но её улыбка внезапно начала медленно расплываться, становясь неестественно широкой. Кожа на её лице пошла темными пятнами, словно под ней гнила плоть. А глаза… они стали просто черными, бездонными. — Ты позвал меня, Ромочка, — прошипел её голос, ставший теперь низким. — Теперь ты меня уже никуда не отпустишь. Роман закричал, и мир снова утонул во тьме. Каждую последующую ночь было одно и то же. Он видел разных Свет. Одна звала его в объятия, другая являлась с переломанными костями и содранной кожей. Одна истекала кровью, другая смеялась, но в её взгляде читалась лишь мертвая пустота. Этот кошмар длился до двенадцатой ночи, и с каждой новой Роман чувствовал, как его собственная душа истончается, превращаясь в рваную тряпку. Двенадцатая ночь Ритуальный костер догорал. Вдруг из него поднялся столб густого дыма и начал обретать форму. Из дыма вышла она. Света. Идеальная. Такая, какой он её помнил. — Рома… ты вернул меня. — Света! — он бросился к ней. — Теперь мы всегда будем вместе. Она улыбнулась. Но в глубине её глаз снова таилось что-то чужое, холодное. Но он был слишком ослеплен своей радостью, чтобы заметить это. Внезапно старик, до этого сидевший неподвижно, вскочил. Его лицо исказил страх. — Роман, назад! — заорал он. — Это не Света! — Что вы несете?! — В обряде «Круга Времён» на зов может откликнуться любая сущность! Но будет ли это душа человека — никто не знает! Это самозванка! Роман медленно попятился. А Света пошла к нему. Её голос был нежным, как бархат, но глаза, ее выдавали глаза. — Иди ко мне, любимый. Ты так старался. Теперь между нами никого не будет. Он почти поддался, почти шагнул ей навстречу. Но тут старик с диким воплем швырнул в костер пригоршню какой-то соли. Света закричала. Но это был уже не её крик. Это был визг раздираемого на части зверя. Её кожа начала чернеть и пузыриться, словно горела изнутри. Глаза вспыхнули адским багровым пламенем. — Это не душа, парень! — рычал старик. — Это тварь, которая приняла её облик! Навь! Прикоснешься к ней — и будешь проклят! На глазах обезумевшего Романа силуэт женщины стал чудовищно меняться. Кости с хрустом ломались и срастались под кожей, вытягиваясь. Лицо удлинилось, превращаясь в звериный оскал с рядами иглоподобных зубов. — Не может быть… Я же просто хотел вернуть Свету… Старик проревел еще одно заклинание и метнул в существо свой кривой нож. Тварь завизжала так, что, казалось, лопнут барабанные перепонки. Она вспыхнула, как факел, и за несколько мгновений обратилась в горстку черного, жирного пепла, который тут же развеял ветер. Роман рухнул на колени. Слёз не было. Внутри него всё умерло. Всё выжгло дотла. Старик посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только холодная, жестокая истина. — То, что ушло, нельзя вернуть. Никогда. Это нарушает равновесие. Ты сделал это ради любви, но не понял сути. — Так… Свету… нельзя было вернуть по-настоящему? — Те, кто пытается повернуть время вспять, всегда остаются ни с чем. Смерть и жизнь — это баланс. Священный и непоколебимый. Роман посмотрел вокруг. Погост, покосившиеся кресты, догорающий костер. Всё было таким же, как и двенадцать ночей назад. Словно ничего не произошло. Но внутри него рухнул целый мир. Он понял страшную истину. Смерть — это не конец. Настоящий ад — это пытаться её обмануть. В попытке вернуть утраченное Роман не просто потерял надежду. Он заглянул за грань и увидел там не покой, а вечную боль. Которая теперь навсегда поселился в его опустошенной душе.

У меня есть крестик, который я ношу. Однажды, когда моей дочери было лет пять, я вошла в её комнату. И вдруг она начала кричать: «Сними его, мамочка, сними!» Когда я спросила её, почему, она ответила: «Женщине в углу он ОЧЕНЬ не нравится!» И в этот момент из угла комнаты раздался глухой стук. Мы с дочерью замерли. Я тут же сняла его. До сих пор боюсь носить этот крестик в её комнате! Что это могло быть?!

Аллергическая реакция на краску для волос или Пришельцы среди нас? Что думаете?

Не один в квартире Это реальный случай. Произошел он, когда мне было 12 лет. Серьезно болела моя бабушка и в тот день ей стало хуже. Родители срочно собрались ехать, а меня, мелкого, оставили одного в нашей квартире. Время было уже к вечеру, часов семь, наверное. Перед отъездом батя мне строго-настрого наказал: "Дверь никому не открывай, понял? Вернёмся поздно, к полуночи, может, позже. Ложись спать, не жди нас." Ну, я покивал в ответ, дверь за ними закрыл на все замки, и пошёл дальше в свои игрушки играть. Всё было нормально, пока меня не накрыло странное ощущение... Знаете, как бывает, когда кажется, что кто-то вам в затылок пристально смотрит, хотя ты один в комнате. Я сначала не придал значения. Но часа через два, когда я проголодался и решил себе что-нибудь сообразить на кухне, это чувство снова вернулось, да ещё и с удвоенной силой. Я полез в холодильник, достал, что было – огурцы, помидоры, лук какой-то завалявшийся... И опять это ощущение – будто кто-то пялится, аж мурашки по коже. Но я же пацан, не девчонка какая-нибудь, чтоб от каждого шороха в обморок падать. Тем более, родители меня с детства приучали к самостоятельности, не зря же одного оставили. Начал я, значит, всё это резать, что-то там пытаться приготовить – съедобное, несъедобное, неважно. Прошло ещё минут десять наверное. И вот, когда я очередной огурец кромсал, краем глаза заметил какое-то движение. Повернул голову... и застыл. В проёме кухонной двери, прямо напротив меня, стоит ОНО. Белое, как будто покойник, высокое, под самый потолок. Лысое, как коленка, и глаза... чёрные, как две бездонные дыры. Ни на человека, ни на животное не похоже – хрень какая-то непонятная. И смотрит на меня, не мигая. А я на него. ОНО знало, что я его заметил, и... бесшумно шагнув назад в тень, как будто растворилось в воздухе. Просто исчезло, как будто его и не было! Я стою, как вкопанный, нож из рук выпал, голос застрял где-то в горле. Даже не крикнул ни разу, просто оцепенел от нахлынувшего ужаса. Минут через пять, когда немного отпустило, я собрал всё, что нарезал, убрал на место. И пошёл по квартире шариться – вдруг это не привиделось, а кто-то реально в квартиру залез? Я же мелкий был, многого не понимал, мог и дверь забыть закрыть. Проверил все углы, под кроватями посмотрел, даже в шкаф заглянул – никого. Глянул на часы – уже одиннадцатый час. Почистил зубы, переоделся в пижаму и лёг в кровать. Заснул почти сразу. Просыпаюсь среди ночи от жуткого ощущения. Будто кто-то на меня сверху давит, плечо аж затекло. Я сначала подумал, что отлежал просто. Но потом приподнялся на локте, смотрю в сторону двери... и снова ЕГО вижу. Стоит в дверном проёме, такое же белое, лысое, с этими жуткими чёрными глазами. И смотрит! Мы так и смотрели друг на друга, наверное, целую вечность. Я опять оцепенел, ни пошевелиться, ни крикнуть не могу. А потом меня внезапно прорвало. Я заорал, как резаный, и заплакал навзрыд. И тут, на счастье, родители вернулись. Батя ошарашенный в комнату влетает, кричит, что случилось. Я пальцем тычу в сторону этой твари, а он будто ничего не видит. А ОНО – раз! – и опять исчезло. После этого случая существо больше не появлялось. Уже 10 лет прошло. Надеюсь, и не появится никогда. Хорошо, что родители тогда вовремя вернулись. А если на минуту бы позже? Что бы ОНО со мной сделало? Даже думать об этом не хочу. Одно знаю точно: в жизни всякое может случиться, и не всегда это "всякое" можно объяснить логикой.

Петруха сдержал слово Дело было году этак в 93-м, гнали мы с напарником, Петрухой, фуру с тушёнкой из Москвы в Казань по М-12 «Восток». Дорога тогда – сами помните, не автобан, а сплошная полоса препятствий. Пётр за рулём, я на боковую, поменяться должны были под Муромом. Перед тем, как я завалился спать, Петруха возьми да и ляпни: "Слышь, если в кювет улетим и концы на этой чёртовой трассе отдадим, я тебе, Васёк, с того света спуску не дам! Буду являться, пока ты баранку крутить не перестанешь!". Поржали мы тогда, да и забыли. Я под "Есаула" задремал, только сон какой-то странный снился, всё мерещилось, будто фура наша на колдобинах прыгает, да Петька матерится вполголоса. Проснулся я от дикого скрежета и крика Петрухи: "Держись, мать твою!". Меня швырнуло так, что я зубами о стенку кабины приложился. Ничего понять не успел, только чувствовал – летим куда-то, а потом – БАБАХ! Удар такой силы, что аж искры из глаз полетели. И тишина. Мёртвая. Очнулся я, выбрался кое-как из кабины, а там... месиво. Фура наша – в хлам, Петю раздавило так, что и не узнать. Встречка – легковушка, тоже всмятку, там вообще без шансов. Уже позже узнал: на мокром асфальте нас занесло, выкинуло на встречку, а там – "Жигулёнок"... с этими несчастными внутри... Кое-как добрался я до ближайшего поста ГАИ, там менты, потом скорая, все дела. Меня всего трясёт, но не от холода, а скорее от пережитого. Петрухи-то больше нет... и все слова его про "вернусь" из головы никак не выходили. Через пару-тройку месяцев я оклемался. И снова в рейс. Теперь уже один. Ночь, темень, на трассе ни души. И вдруг чую нутром, что-то не то. Фары сзади замаячили и быстро приближаются. Две "девятки". Тёмные. "Лихие 90-е", сами понимаете, что эти слова тогда значили. Поджимают, сволочи, к обочине, явно не чаю попить хотят. Я по газам, да куда там – движок-то у фуры не гоночный. Уже вижу в зеркале, как из окон стволы высунулись. Ну, думаю, всё, приехали! И тут… Вдруг холодок по спине побежал. Показалось мне, как будто Петруха рядом сидит. И в голове голос его, хриплый такой: "Не дрейфь, Васёк! Ща разберёмся!". И после этого, вдруг – фары "девяток" слепнут, машины с визгом вилять начинают, как будто водилы резко управление потеряли. Одна в кювет кубарем улетает, другая в столб лбом. А я давлю на газ, что есть мочи... и только пыль столбом! Остановился я только километров через сто, у кафешки какой-то. Стою, курю, руки трясутся. Что это было? Действительно Петруха помог? Или просто глюки от пережитого страха? Не знаю! Но с тех пор до самой пенсии, как в рейс выходил, всегда Пете стакан водки ставил.

Страшная История На Ночь "Интервью" Scary Story Night "Interview"

Страшная История На Ночь "Игра Лево-Право 3 часть"

ПРИЗРАК | Дневник историй | Ведьма | Обряды WITCH | Diary of Stories

Если вам понравились наши истории о загадках и тайнах, подписывайтесь на наш канал! Ваша поддержка вдохновляет нас создавать новый увлекательный контент. Присоединяйтесь к нашему сообществу и не пропустите ни одной интересной истории!