☦ В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО .. ☦

Разбойник на кресте сказал одно только "прости" и спасся . Спасение человека зависит не от минуты, а от секунды. Смиренным помыслом человек спасается, принимая же помысл гордый, он теряет всё. Преподобный Паисий Святогорец

Когда человек перестает жить для себя и начинает жить для других, для Бога – он меняется и становится близок и интересен очень многим людям. Если у тебя есть какая-то скорбь, если ты одинок и впал в уныние, нужно найти человека, чье одиночество гораздо больше, чем твое, кому еще хуже, чем тебе, помочь ему – и твое одиночество и уныние обязательно пройдут. Как сказал праведный Иоанн Кронштадский святому праведному Алексию Мечеву, когда тот потерял матушку: “Иди к людям, и, помогая им в их скорбях, ты забудешь о своей скорби”. Так и здесь: когда человек разделяет скорби своих ближних, когда он помогает другим в их болезнях и печалях, то его собственная скорбь делается намного меньше. Обычно люди рассуждают так: “Полюбите меня, и я полюблю вас”. Нет, ты полюби, и тогда другие полюбят тебя! Научись любить – и тогда твое одиночество прекратится, в ответ на твою ЛЮБОВЬ обязательно отзовутся другие люди. Епископ Пантелеймон (Шатов)

Спор о брюках и платках в храме — это разговор не только об одежде, а о нашем сердце, тревоге и образе Бога. Христианство уже преодолело представление о женщине как о «нечистой» и «опасной» для святыни: перед Христом женщина стоит не ниже мужчины, а Божья любовь обращена к ней в её реальной жизни — в том виде, в котором она живет, трудится, воспитывает детей, занимается своими многочисленными делами и заботами. Если мы ставим фасон одежды выше живого человека и его пути к Богу, мы теряем главное в вере. Гораздо важнее, чтобы в храме женщина встретила не осуждение за брюки и отсутствие платка, а взгляд, в котором узнаётся Христова любовь. О чём спор про брюки и платки? Под нашим видео, где сотрудницы цветочной фирмы в брюках и без платков украшали раку с мощами святого, появилось много осуждающих комментариев. Хочется спокойно напомнить: главное в храме — не фасон одежды, а живой человек перед Богом. Психологический уровень: про тревогу и контроль Когда мы жёстко осуждаем чужую одежду в храме, часто за этим стоит не только «ревность по вере», но и внутренняя тревога. Правила дают ощущение безопасности: «Если я всё делаю правильно, значит, я в порядке, и мир в порядке». Встреча с человеком, который ведёт себя иначе (в брюках, без платка), может вызывать тревогу: «А вдруг всё меняется, вдруг я уже не понимаю, как правильно?» — и тогда проще объявить его «неправильным», чем честно встретиться со своим страхом. Осуждение в такой момент становится способом поддержать свою уверенность: «Она одета неправильно, значит, я — правильная». Но так мы незаметно ставим форму выше сути и раним человека, который, возможно, делает доброе дело и служит Церкви своим трудом. Социальный уровень: про «своих» и «чужих» В церковной среде уже сложился негласный образ «правильной прихожанки»: юбка, платок, определённая манера поведения. Это становится своего рода «паролем»: кто так одет, тот «наш», кто иначе — «не наш». Женщина в брюках и без платка воспринимается как нарушающая привычный порядок, и осуждение — это способ сказать: «Ты не вписываешься в нашу модель». Но современная жизнь такова, что для большинства женщин брюки — это обычная рабочая и повседневная одежда. В брюках они ведут детей в сад, спешат на работу, помогают близким — и именно в этом виде Бог встречает их каждый день. Важно видеть не только нарушение привычного дресс‑кода, но и конкретного человека с его реальной жизнью, нагрузкой и обстоятельствами. Сакральный уровень: что важно Богу Церковь действительно говорит о скромности и благоговении во внешнем виде. Смысл не в том, чтобы устроить на входе фейсконтроль по юбкам, а в том, чтобы одежда не была вызывающей, слишком открытой или демонстративной, чтобы не отвлекать от молитвы ни нас, ни окружающих. Платок и юбка — традиционные знаки уважения к святыне. Но сами по себе они не приближают нас к Богу, если сердце при этом наполнено осуждением, злостью и гордостью. Бог видит женщину не только в воскресной юбке, но и в её настоящей жизни — часто именно в брюках. Он ждёт и любит её такой, какая она есть, и особенно — когда она приходит помолиться или помогает в храме в том виде, в котором живёт свою ежедневную жизнь. Напоминание о скромной одежде может быть уместно, но только тогда, когда оно пропитано уважением и любовью, а не желанием унизить или поставить на место. О женщине в Библии и в Церкви Иногда за осуждением женщины (за брюки, отсутствие платка) стоит очень старое представление: будто женщина сама по себе более «греховна», «нечиста», опасна для святости. Но христианство такой взгляд преодолевает. Да, в Ветхом Завете есть тема ритуальной нечистоты, связанной с телесными процессами. Но Христос приходит не для того, чтобы навсегда оставить женщину в положении «вечной виновной», а чтобы вернуть человеку — и мужчине, и женщине — достоинство образа Божия. Он разговаривает с женщинами, защищает их от побивания камнями, поручает им первыми возвестить о Воскресении, ставит в пример их веру и любовь. Это очень далеко от идеи «второсортного» и «грязного» существа, которое нужно как можно сильнее спрятать и накрыть платком. Когда мы цепляемся за представление, что женщина в храме должна быть почти невидимой, чтобы «не осквернить святыню», мы по сути возвращаемся к старым страхам и забываем, что в христианстве женщина стоит перед Богом не ниже мужчины. Её тело — не источник проклятия, а часть её человеческого достоинства, призванного к святости так же, как мужское. Поэтому разговор о юбках, брюках и платках важно вести не из логики: ты опасная (грешная, нечистая) — спрячься, а из уважения к себе и к другим, из внутренней скромности и любви. Что можно тихо спросить у себя. Вместо того чтобы первым делом писать: «Почему без платка и в брюках?!», можно спросить себя: Что во мне сейчас говорит — любовь или страх? Помогает ли мой комментарий человеку и участникам группы, читающим мои комментарии, приблизиться к Богу или делает шаг в сторону от Церкви и от храма? Не подменяю ли я живую веру набором внешних признаков? Дело не в том, чтобы отменить разговор о скромности одежды. Дело в том, чтобы не забыть: Бог ждёт нас не только идеально одетыми по церковному стандарту, но и в том самом виде, в котором мы каждый день бежим на работу, в магазин, к близким — лишь бы в этом беге нашлось место для Него. Автор: Александра Калинская

Не ропщи, детонька, не надо, если бы Господь забыл тебя или не был к тебе милостив, то Жива-то не была бы. Только ты не видишь Его милостей, потому что хочешь своего и молишься о своем, а Господь знает, что тебе лучше и полезнее. Молись всегда об избавлении от скорбей и от грехов, но под конец молитвы всегда добавляй, говори Господу: "Обаче, Господи, да будет воля Твоя." Преподобный Алексий (Соловьев)

Господи, имя Тебе Любовь: не отвержи мя, заблуждающагося. Господи, имя Тебе Сила: укрепи мя, изнемогающего и падающаго. Господи, имя Тебе Свет: просвети душу мою, омраченную житейскими страстями. Господи, имя Тебе Мир: умири мятущуюся душу мою. Господи, имя Тебе Милость: не переставай миловать меня.

Каждый человек есть дом Божий, он предназначен на то, чтобы в нем обитал Святой Дух, чтобы в нем непре­станно возносились славословия Богу. А Бог может быть только в чистом сердце, место надо приготовить для Него. Как это сделать? — Очищать себя от страстей и мо­литься. Тогда сердце наше будет храмом - домом Божиим, мы будем видеть тогда попечение Божие о нас и будем непрестанно славословить Его. Преподобный Никон Оптинский

В какой степени можно пенять простому украинцу на все происходящее? Он, бендяга, сегодня и обокран, и испуган, и оболванен. Что он может сделать и за что отвечать? Действительно, тяжесть ответственности за кровь, за проданную страну, за убийство Будущего (это главный грех) лежит на властях всех уровней. Но обычный украинец, по моему мнению, не безвинен. И согрешил он не тогда, когда данатил ВСУ, называл жителей Юго-Востока "колорадами" или ел на камеру тушенку "Луганчанин в собственном соку". Он согрешил раньше. Желание жить в Европе - вот начало. И вот почему. Европа, как котел, кипящий религиозными, философскими и культурными проблемами, украинцу неизвестна, непонятна и, в общем-то, не нужна. Моцарт, Бах, Хайдеггер... украинцу так же не интересны, как не интересны они любому домашнему животному. А уж культурный слой Средневековья, с его монатырями и университетами, это вообще другая галактика. Украинцу сказали, и он согласился (здесь и есть грех), что Европа, это ровные дороги, вкусный кофе и большая пенсия. Все. Вкусный рай без метафизики. И он - украинец - достоин наслаждаться всеми этими пряниками вместе с коренным европейцем. А за что? Ты что прокладывал с испанцами и португальцами морские кругосветные пути? Или создавал вместе с немцами философские и научные школы? Или вместе с французами был законодателем всевозможных мод? Я уже молчу о том, что ты не лил кровь вместе с европейцем в Крестовых походах или Тридцатилетней войне. У тебя было просто совсем другая история. Тоже интересная и горячая, но своя. И вдруг ты, напрочь чуждый внутреевропейской судьбе и проблематике, заявляешь о том, что стандарты жизни Европы тебе близки и ты должен там быть. Совсем как африканец, плывущий на досках из Африки на условную Лампедузу. Это и есть грех. Все остальное - отрыв от личной судьбы и истории, принятие ЛГБТ повестки, война с Церковь на родине и т.д. - это производные. Производные изначального, совершенно хамского желания погреться у чужого очага, плюнув на прощанье на образа в родной хате. А знает ли украинец... Кстати, русский тоже. Знают ли восточные славяне, что бытовой комфорт никода не был целью Европы? Социальные гарантии, уютные гостинницы и прочая светотень европейской цивилизации, это что? Это побочный продукт всей европейской истории. Европеец, он, как Колумб. Тот искал Индию, а нашел Америку. То есть открыл не то, что искал. А Европеец искал всемитрную власть, а нашел всего лишь теплый быт. Да и то, до времени. Европеец это Фауст. Он хочет власти, фактической и магической, даже ценой продажи души. Когда европеец еще был сплошь один католик, он хотел всемирной власти во имя Римской Церкви. Со временем он хотел той же власти, но уже вопреки Богу и во вражде с Ним. И душу он-таки продал. За известное "остановись мгновенье, ты прекрасно". Вот в это-то "остановившееся мгновенье", ни разу не будучи Фаустом (даже не зная кто это) влюбился бедный украинец. В цену проданной души, в иллюзию вечной сытости, в красивую картинку. В фаустову мечту. Тот же диагноз касается множества русских, которые нектритично влюбились в то же самое. Русского предателя от украинского недоумка отличить невозможно. У них один язык, одни мысли и одна идеология. Но Россия, как целое, все же (как оказалось) обладает остатками аскетической трезвости, способностью различать скрытые опасности и угрозы. Россия просто не согласна продавать душу. Вот и вся антропологическая разница. Но разница величайшая. Горько разделить участь Фауста, ни одной чертой на него не будучи похожим. Но такова историческая плата за любовь к чужим витринам. И конечно, украинца обманули. И европейские лжецы, и собственные политические жулики. Но украинец слишком быстро и легко всосал в себя примитивную ложь. Все-таки он дал согласие на предложение обменять свою землю/историю/веру на допуск к чужому столу. Пусть даже в качестве официанта. Батюшка Андрей Ткачев.

Бойтесь состояния чрезмерной усталости. Оно опасно. Особенно духовно. Человек теряет контроль над ситуацией и своей духовной жизнью. Ему становится всё равно. Он в какой-то момент прекращает бороться со своими страстями, и они берут над ним вверх. В этот момент можно впасть в самые тяжёлые грехи и сильно обидеть ближнего. Посему находите время для достаточного отдыха. Ровно столько, чтобы восстановиться, а не облениться. Тут каждый сам должен знать свою меру. Святой праведный Алексий Мечёв.

Многие на личном опыте убеждаются в том, что духовная жизнь намного труднее и сложнее, чем это может показаться в первые годы религиозной практики. Есть опасность запутаться в сложностях, устать, решая, что есть что... Но пройдут годы или даже десятки лет в молитвах — и жизнь в Боге может упроститься до трех слов: «Господи, помилуй меня!» Парадокс, но совершенство приходит, когда почти все усилия души направятся лишь на то, чтобы эти три слова звучали искренне в твоих чувствах и в твоём сердце, которое большинству людей так непросто освободить от нечувствия и от хорошего мнения о себе... Сергий Михайлов

Вот небольшой секрет. Чтобы успевать жить, надо перестать спешить. Спешка уничтожает настоящее, душа растворяется в тревогах, и время опять-таки уходит в никуда. Что нужно, ты успеешь сделать. Остальное – как Бог управит. Священник Валерий Духанин.