Философия Нашей Жизни

Ася стала невольной свидетельницей того, как мама с кем-то говорила по телефону. Голос Зои был напряженным, даже недовольным. После того, как женщина положила трубку, она уселась на стол, хотя никому и никогда не позволяла в доме вести себя столь невоспитанно. - Мам, а кто такая Полина? – голос Аси заставил Зою вздрогнуть. Она, погруженная в явно тяжелые мысли после телефонного разговора, посмотрела на свою дочь так, будто вообще с трудом понимала, кто и о чем ее спрашивает. - Полина? Какая Полина? – Зоя нахмурилась, а потом вдруг ее лицо вытянулось. – Ах, Полина! Это ты у своего отца спроси! - Папа на работе, - ответила Ася, понимая, что, продолжая разговаривать с матерью на неприятную

— Полина Викторовна! Еще пять минут! Мы с Ниночкой закончим, и я вся ваша! — ответил ей из другой комнаты молодой женский голос, а потом заиграли на фортепиано, неумело, отрывисто, громко. — Сашка, не топочи ты так! Саша! — выглянула Ирина из комнаты, потом обернулась к ученице. — Хорошо, Нина, плавнее, нежнее, как будто птенчика гладишь. Да–да–да! Полина Викторовна тихо зарычала. Надело! И этот мальчишка, и эти уроки музыкальные, чтоб их, и Ирина, снующая по квартире, чужая и никому тут не нужная! «Хорошо Ирочка устроилась, ящеркой в дом проскользнула и на шею всем тут села! Нет, а что, разве не так?! — Полина скомкала салфетку, лежащую на столе. — Неизвестно откуда взялась, раз — и уже к

-Ну, ну, родимая, ты что...что ты...идём в дом, милая, идём. Столько терпела Лена, а тут накрыло, как говорится. -Бабушка, бабушка, - только и знай повторяла Лена. -Ну, ну, моя хорошая, идём, идём в дом. Конечно же смотрели в окна любопытные соседки, конечно, прибежали - то за солью, то за сахаром, то на чай вдруг приспичило прийти дальней соседке, девяностолетней бабе Клаве. Мало развлечений в деревне, это раньше она была большая и шумная, а теперь остались одни старики. Стоят пустые дома, стоят немым укором бросившим их хозяевам. Иногда на праздники или летом, деревня оживает, а пока...Пока тишина, вот и развлечение старикам, кто это такой к ним пожаловал? Автобус давно уже не ходит

Вика быстро переобулась. Она ещё утром пообещала Елене Анатольевне отпроситься и прийти на утренник. Шагнув в группу, она увидела дочь. Алькины веснушки сияли, кудрявые хвостики с ослабевшими резинками растрепались, маленькая золотистая корона, которую Вика старательно клеила полночи, съехала на бок, а пышный бант на нарядном платьице развязался и развевался сзади некрасивым хвостом. Девочка неслась по периметру группы, а за ней, восторженно покрикивая, гарцевали несколько мальчиков в костюмах мушкетёров. Елена Анатольевна, заплетая косичку пухленькой русой девочке, безуспешно пыталась призвать Альку к порядку. - Александра! Услышав голос Вики, дочь остановилась как вкопанная. В неё немедл

Как только телефон перестал трезвонить, она сразу же его взяла в руки. Прислушалась, вода в душе еще лилась. Значит, Игорь будет мыться еще минут пять. Она открыла папку с фотографиями, там все было забито фото с блондинкой и маленьким мальчиком. Залезла в переписку, последние сообщения были отправлены несколько минут назад, когда она ходила в душ. «Малыш, осталось совсем немного, через час уже освобожусь и буду дома. Что-нибудь купить? Люблю тебя», — прочитала Лена. Руки задрожали, она выругалась. Переписки с ней в телефоне не было, как и номера телефона в адресной книге. Она услышала, как открывается дверь в ванной, и быстро отшвырнула от себя чужой смартфон. Лена стала быстро одеваться.

Саша прижала к себе сумку, пытаясь замаскировать пальто из массмаркета цветным рисунком фламинго на своей авоське. — Вы меня? Я вас слушаю… — отозвалась она, сделала пару шагов в сторону, подальше от разлившейся по асфальту лужи желтого фонарного света. — Вас. Вы на какой машине? — шубка оглядела школьную стоянку. Там притулились две «Лады», старые, наверное, ещё из прошлого века. На одной ездил учитель физкультуры, другая здесь жила уже давно, чья она, Саша не знала. Мини—Купер директрисы уже давно укатил в Домодедово, где у Агнии Захаровны, начальницы и смотрительницы сего школьного заведения, был частный домик, огороженный высоким, сложенным из кирпича забором. Других автомобилей на сто

Девушка достала телефон и заказала такси. Оставаться на этом празднике ей совсем не хотелось. Поэтому она быстро оделась и вышла в морозную ночь. На душе у Вари было гадко. И даже не оттого, что Паша оставил ее любовь без ответа. А потому что был груб и даже на минутку на задумался о том, что она почувствует после такого некрасивого отказа. В такси Варя села с мокрыми глазами. Она не хотела плакать, но слезы лились сами по себе, капая на воротник пальто. Девушка заметила, как водитель тревожно поглядывает на нее в зеркало заднего вида. Жалеет, наверное. А еще, как на зло, слезы никак не прекращались, и Варя то и дело всхлипывала, сама пугаясь своей громкости. -Вы не против, если я музыку в

Роме это нравилось только лет до семи. Отец был примером для подражания и детского восторга. – Ты папочку не позорь. Видишь, какой он у нас. И ты должен... Ты же так на него похож. И Рома старался. Отец работал в научном институте, и Роме казалось, что он его возглавляет. – Папа работает, не мешай ему. Институтские дела. Мама Лена носила ему чай с печеньем в спальню, а Рома не мешал. Но в определенном возрасте это поклонение его начало раздражать. Он злился на то, что он был недостойным сыном такого отца. Об этом частенько напоминала мама: учился не на "отлично", для спорта был толстоват, да и в домашних делах, по мнению матери, ленив. Лишь годам к одиннадцати Рома узнал, что отец р

- Нет, ну сама посуди, что так не жить? Вот ведь отгрохал Федяй хоромы! Сроду бы не подумала, что он в люди выбьется. И живёшь ты тут, как барыня, Галка. В своё удовольствие, не напрягаясь, ни в чем себе не отказываешь. И ведь можешь себе позволить не работать... - Ну начнём с того, что во первых я работаю. Разница лишь в том, что работа у меня через стенку с квартирой. Оксана, не успев прожевать рассмеялась так, что крошки изо рта полетели во все стороны. - Ой, Галка, ну скажешь тоже, работает она! Тоже мне работа! Пару раз в неделю ножницами почикать, а в остальное время на телефоне сидеть! Да всем бы такую работу как у тебя, не шибко- то ухлесталась. Работа- не бей лежачего. А ты посто

- Да ладно тебе, чего ты? С виду нормально живут. Алёшке твоему вроде нравится быть подкаблучником, - усмехнулась товарка, выплёвывая под ноги подсолнечную лузгу. Ирина Васильевна передёрнулась всем телом. Её аккуратная причёсочка-каре разлетелась веером, как крылья сороки, решившей резко вылететь из гнезда. - Что ты сказала? Подкаблучник?! - кипятилась она, вскакивая с лавки. - Да он у меня!.. Образованный, интеллигентный молодой человек! А она - хабальё! Да! - Ну не знаю, не знаю... - еле сдержала смех подруга. - А тебе и знать неоткуда чем отличается человек культурный от... от бескультурного! Наплевала здесь своих семечек, как свинья, и невдомёк, что другим может быть неприятно смотр