На реке Сить

В семейном укладе средневековой Руси было немало правил, регулировавших не только хозяйственную жизнь, но и самые интимные её стороны. Православная церковь, утвердившаяся на русских землях, принесла с собой жёсткую регламентацию супружеских отношений. Одной из самых спорных её сторон был обычай, согласно которому женщина, достигнув определённого возраста и утратив способность к деторождению, должна была полностью отказаться от близости с мужем. На каком же рубеже ей предписывалось смиренно произнести: «Оставь меня, старуха»? Прежде чем говорить о суровых христианских нормах, стоит заглянуть в эпоху, когда их ещё не было. В дохристианской Руси сфера отношений между полами регулировалась обычаем, а не строгим запретом. Добрачные связи не были чем-то из ряда вон выходящим, а ребёнок, рождённый до брака, не накладывал на мать несмываемого позора. Этому способствовали и языческие обряды, такие как ивано-купальские гуляния — ночь, полная мистики, часто становилась и временем сексуальной сво

Егор Степанович вошёл в избу, не сняв сапог. Молча сел на лавку напротив. Снял шапку. Положил её на колено. Дарья не подняла глаз, только пальцы на веретене двинулись быстрее. «Свекровь на погосте, Митька на отхожем промысле, а невестка чужая в доме хозяйничает» так обычно говорили в деревне, когда молодая жена оставалась под одной крышей со свёкром. Говорили негромко. Говорили не при всех. В русской крестьянской семье XIX века сноха была бесправна. Когда сын уходил на заработки или в рекруты, молодая жена оставалась один на один со свёкром. То, что происходило за закрытыми дверями, знала вся деревня, но молчали все. Прялка стояла у окна, и нитка тянулась ровно, без узлов, без обрывов. Дарья пряла с такой сосредоточенностью, будто от каждого оборота веретена зависело что-то большее, чем пряжа. В тот вечер Егор Степанович впервые не ушёл спать на полати. Он задул лучину и сказал Дарье, что отныне она будет ночевать в горнице. Дарья сложила прялку, убрала веретено в короб и молча подняла