На реке Сить

Представьте: вам девятнадцать. Вы замужем меньше года. И вот на рассвете мужа уводят со двора — на четверть века. Домой он вернётся стариком. Если вернётся. А вам жить эти двадцать пять лет. Одной. При живом муже. Была на Руси особая женская доля — горше вдовьей. Вдова хотя бы свободна: похоронила, отплакала, может заново выйти замуж. А солдатка — ни жена, ни вдова. Муж где-то есть, но его как бы и нет. Таких женщин деревня звала солдатками. И судьба у них была одна из самых беспросветных. С XVIII века и почти до середины XIX века в русской армии служили по 25 лет. Позже срок сокращали — до 20, до 15 лет, — но и это была почти вся молодая жизнь. Рекрутов брали по жребию, «в складчину» с нескольких дворов. И решала это община — мир. Забрить могли любого молодого мужика, часто уже женатого. Проводы рекрута были как похороны. По нему голосили, причитали, оплакивали — потому что все понимали: живым его, скорее всего, больше не увидят. Двадцать пять лет войн, болезней, муштры пережить уда

В семейном укладе средневековой Руси было немало правил, регулировавших не только хозяйственную жизнь, но и самые интимные её стороны. Православная церковь, утвердившаяся на русских землях, принесла с собой жёсткую регламентацию супружеских отношений. Одной из самых спорных её сторон был обычай, согласно которому женщина, достигнув определённого возраста и утратив способность к деторождению,