Всё самое интересное из сети

Мама Эдуарда, Ольга Николаевна переживала за сына и заботилась о нём. Очень сильно заботилась. Жила она одна. Точнее, до свадьбы они жили с Эдиком, а потом, когда он привёл Алину знакомиться с матерью (к слову сказать, Алина ей чрезвычайно понравилась), то Ольга Николаевна, улыбаясь, торжественно объявила о том, что у неё есть квартира, доставшаяся ей по наследству от старшей сестры, которая стоит пустая. Когда-то она её сдавала, а потом решила, что хватит, потому что она превратилась «в Бог знает, что», сделала там ремонт и с тех пор она стояла закрытая, ожидала, пока Эдик женится. И она будет рада, если молодые там поселятся. При этих словах Эдуард смутился и проговорил что-то о том, что давно бы хотел там жить отдельно, но… Ольга Николаевна перебила сына и заявила, что негоже было одному там куковать! Нужен был кто-то, кто налаживал бы там быт. А ей одной на две квартиры не разорваться и потому хорошо, что Эдик пока жил с ней и был присмотрен. Но теперь! Теперь у него появилась та, кому со спокойной душой мать может передать дорогого сына! — Я очень рада, моя девочка, что сын выбрал тебя в невесты! Очень ты мне понравилась, — улыбалась будущая свекровь, глядя на Алину, и смахивала слезу. Чем уж так она понравилась маме Эдика Алина не очень понимала, но была рада, что у них с будущей свекровью всё так сразу заладилось. Через месяц они с Эдиком поженились. Квартира была обставлена, и всё что нужно, там имелось: кухня, холодильник, стиральная машина, в комнате стояли кровать, комод и телевизор. Оставалось только перевезти некоторые личные вещи, и Алины, и Эдика, что они и сделали. Мама неусыпно контролировала процесс. Она была очень энергичная женщина. В один из дней после работы она прибежала домой, приготовила еду и помчалась на помощь молодым. Взяв с собой еду. В автобусе с банками, в которых был налит борщ и много всего ещё, ехать было неудобно. Но две остановки — это не так уж много,— сочла Ольга Николаевна и героически отправилась на помощь. — Вот, дорогие мои. Наготовила, всё привезла, кушайте на здоровье! — разрумянившаяся с мороза свекровь выкладывала из сумки обед. Алина два часа «колдовала» на кухне, ей очень хотелось приготовить жаркое и голубцы. Она старалась, оставалось совсем немного подождать, и ужин был бы готов. Муж ожидал ужин, сидя перед телевизором. Шёл третий день их семейной жизни. Они вместе сходили в магазин, купили продуктов, решили, что из них готовить, Эдик даже помог Алине почистить лук и картошку, а потом, когда Алина сказала, что дальше справится сама, пошёл смотреть телевизор. Но тут раздался звонок в дверь. Приехала Ольга Николаевна. И всё привезла. Эдик, который поспешил открыть ей дверь, сначала опешил, а потом обрадовался. Ведь он изрядно проголодался. Свекровь по-хозяйски прошла на кухню, достала тарелки, налила из банки борщ, поставила греться в микроволновку. Достала хлеб и ещё салат в пластиковом лотке. — Всё, как ты привык, сынок, кушай, — улыбалась Ольга Николаевна. Алина, которая так и застыла с крышкой от кастрюли в руке, смотрела на всё это, раскрыв рот от удивления. — А… я… вот… жаркое. Оно сейчас будет готово, с минуты на минуту, — растерянно проговорила она. — Ничего, девочка, — свекровь повернулась к ней, отвлёкшись от раскладывания перед сыном продуктов, — Потом поедите, завтра! Я же знаю, как тяжело вначале. Вот, помочь решила. До Алининого жаркого и голубцов дело не дошло. В «бездонной» сумке свекрови оказалось столько еды, что Эдик плотно поел дважды за вечер, да ещё и на завтра осталось. «Как он только допёрла это всё?» — удивлялась про себя Алина и глотала слёзы. Было очень обидно. Да. Дома она тоже не всегда готовила. Жила она с родителями и чаще всего готовила мама. А она помогала. И тут, наконец, Алина решила, что настало время самой браться за дело. Может быть, это и было долго. Но Эдик… Он не поддержал её. Хотя, что он мог сделать? Да и свекровь ничем не обидела её. Она же, вроде, из благих побуждений… Алина сама ела свою стряпню. А потом Ольга Николаевна привезла ещё. И в выходной она заявилась, ни свет, ни заря, горя желанием помочь молодым с уборкой. — Я только вчера мыла пол, Ольга Николаевна, — растерянно проговорила Алина, поджимая босые ноги. Она выскочила из кровати, услышав дверной звонок, едва успев накинуть халат. Эдик сладко спал. Не открывать дверь было нельзя. У Ольги Николаевны имелись свои ключи и она, когда однажды на неделе они не услышали звонок, просто воспользовалась ими. И ни сколько не смутилась, обнаружив Алину и Эдика в спальне. Благо дверь была прикрыта, они услышали шум в прихожей, и Алина успела накинуть на себя одеяло… — Сегодня я его вымою, как следует. Смотри, разводы есть. Надо другое средство использовать. Не горюй, девочка, Москва не сразу строилась. Я тебя научу, — говорила Ольга Николаевна и наливала воду в таз. — А детки когда будут, ещё чище пол надо будет мыть. Они же всё время по полу ползают, — назидательно говорила свекровь. Всё это жутко напрягало. Однако факт оставался фактом: квартира эта принадлежала свекрови. И она могла в любой момент появляться там. Имела полное право. Так твердила себе Алина, заведомо понимая, что ни к чему хорошему всё это не приведёт. Однако Эдик вовсе не смущался внезапных визитов матери и, похоже, неудобств они ему не доставляли… — Я не могу её выгнать. Алин, я всё понимаю, но съём как-то знаешь, не вариант. Деньги платить… Есть своя квартира, жить бы да радоваться! — Не радуюсь я. Совсем, — перебила Алина. Честно говоря, Эдуард не сразу понял, что конкретно не устраивает Алину. «Женские заморочки, — думал он. — Как у них всё сложно…» А потом Алина всё-таки смогла донести до супруга, что ей неприятно такое положение вещей. И визиты свекрови напрягают, и помощь её тоже. Алина предлагала уехать отсюда и снимать квартиру. И желательно подальше от Ольги Николаевны. — Прости, но иначе дело может дойти до развода, — заявила супруга. Эдуард почесал затылок и задумался. Мать по-прежнему приезжала почти каждый день. Она готовила, убиралась, мыла посуду. Ничего плохого, вроде. Но, глядя на расстроенную вконец Алину, он обещал подумать… Думал он долго. Видя, что от мужа помощи не предвидится, Алина решила действовать хитростью. — Ольга Николаевна! Я так рада, что и у вас отпуск, наконец, наступил! — Алина разговаривала со свекровью по телефону. — Привезите, пожалуйста, завтра утром блинчики с мясом для Эдика, а мне с творогом. А ещё котлет на обед. И щи. Всё же так вкусно, как у вас, у меня не получается… Нам так повезло, что вы у нас такая замечательная! Спасибо вам большое! Ой, чуть не забыла, Эдик просит ещё салатик. Он ведь привык. У меня не так выходит, видно я режу овощи по-другому, а у вас, ну, чудо просто, как вкусно! Целую, обнимаю, вас. Ждём! Алина положила телефон на тумбочку и, улыбаясь, откинулась на подушку. «Хорошо-то как! — думала она, сладко потягиваясь. — Ничего готовить не надо. Всё принесут в лучшем виде. Убираться тоже не надо! Красота…» — Эдик. Это что такое? Так не пойдёт. Поговори с Алиной. Я не девочка, бегать с сумками. Всему есть предел, — Ольга Николаевна тут же перезвонила сыну. Эдик шёл по улице. Он ходил в магазин и как раз возвращался домой. Стоя у подъезда, он, улыбаясь, выслушивал мамины претензии. — Алина испортилась прямо. Я её не узнаю! Была девочка хорошая, а теперь обнаглела. Ты уж ей объясни, что у меня есть и свои заботы, кроме того, чтобы помогать криворуким новоиспечённым жёнам. Блинчики ей! С творогом! Пусть сама готовит! Чёрт те что такое!!! Мать в сердцах бросила трубку. Эдик убрал смартфон в карман, достал домофонный ключ и открыл дверь подъезда. — Ну, Алинка, ну хитрюга! — тихонько приговаривал он, улыбаясь. *** — Вот негодник! — сетовала Ольга Николаевна, спустя месяц, во время телефонного разговора с сыном. — Тут лужи, там лужи. Диван погрыз, штору пожевал… Продавец обещал, что собака послушная и проблем с ней не будет… Ну и что делать? Хотя, сама я в это ввязалась, кого винить теперь… Свекровь позвонила и заявила, что завела себе щенка. В том, что ей было очень одиноко без сына, и она не знала, куда себя деть, она никому не признавалась. Но «обслуживать» молодую семью больше не хотела и потому стала думать, чем себя занять. Вот и придумала. — Молодец, мамуля, — отвечал Эдуард. — С собакой весело! Тебе скучать некогда будет. — А кто говорит, что я скучаю? — возразила мать. — Смотри, Алинку там не обижай, она хорошая. Приеду — проверю! Ольга Николаевна рассмеялась, и, услышав тишину в трубке (потому что Эдик ошарашенно замолк) добавила: — Не бойся, пошутила я! Нужны вы мне! У меня теперь есть, чем заняться! Эдик облегчённо выдохнул и, улыбнувшись, обнял супругу, которая находилась рядом и слышала разговор через динамик телефона. Алина улыбнулась в ответ и прижалась к мужу. У них было всё хорошо. Автор: Жанна Шинелева Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

-Здравствуй, папа! - Здравствуй, сын! С днем рождения тебя! - Спасибо, папа! - Справляете? - Да, - и почему-то стало стыдно. – Папа, приехали бы с мамой. Я машину за вами пришлю. - Тимофей, нам уже семьдесят. - Может деньги на что-то нужны? - Сын, какие деньги? Ты нам каждый месяц по сто тысяч посылаешь. Куда нам с матерью, - и после короткой паузы. – Ты сам бы, сынок, приехал. Давно уже не был. Мы уже и не помним, как ты выглядишь. Мама твоя телефон отбирает… - Сыночек, с днём рождения тебя! - Здравствуй, мама! Что ты плачешь? - Давно тебя не видела. Умру, так и не увижу. - Мама, ну, что ты говоришь, - а самому страшно стало. - Тимоша, ты приехал бы в гости, хоть ненадолго. - Мама, приеду, обязательно приеду. *** Отпраздновали день рождения, а у Тимофея Фёдоровича разговор с родителями из головы всё не выходил: «Им ведь по шестьдесят девять лет. Последний раз к маме ездил на шестьдесят лет, а маме весной уже семьдесят, а папе ещё раньше, в ноябре». Подошла супруга: - Что такой задумчивый! - Таня, я у родителей давно не был. Хочу съездить. - Тимофей, о чем ты говоришь? Мы же с детьми на море собирались. - Какие они дети? Дочери – семнадцать, а сыну – четырнадцать. - Но ведь они ждут. - Так, Таня, поезжай со Светланой на море. Ярослава отправляй к своим родителям, или в какой-нибудь лагерь по его желанию, а я завтра на неделю-другую к родителям в родную деревню уезжаю. - А если дети… - Пусть едут, куда хотят! *** На том и порешили. Малая родина была хоть и не близко, но и не далеко, немногим больше тысячи километром. Сел на свой «крузак» и поехал. *** Родной посёлок стал каким-то контрастным что ли. Старые дома соседствовали с новыми коттеджами. Вот и родной дом. Мелькнула мысль: «Сколько раз предлагал отцу построить коттедж, не хочет. Говорит: мы с матерью в этом более полувека прожили, дом ещё крепкий. Согласился только на новые баню и гараж. Забор, конечно, хороший поставили. Вон и они. Ждут. Постарели». Остановил машину, выскочил, бросился к ним: - Мама! – обнял, прижал к себе. – Ну что ты плачешь? - Я от радости, сынок. - Папа! Как ты. - Нормально. На долго приехал? - На неделю. - Это хорошо! А то тогда к матери на шестьдесят лет всего на день приехал, даже не переночевал. - Всё, папа, исправлюсь. А сам подумал: «Всём кажется, что у богатых свободного времени хоть отбавляй. Да, где там? Приходится и в выходные пахать. Выпадет денёчек свободный, жене и детям надо посвятить. Хорошо хоть сейчас дети выросли. Ладно, это раньше так было. Сейчас всё утряслось, недельку в офисе и без меня обойдутся». *** Зашли в дом. Словно в детство вернулся. Мама уже на стол накрыла, окрошку разливает. Хотя не в детство, а в юность – отец на стол бутылку с чем-то вишнёвым выставил. После второй или третьей разговоры пошли. - А дружки мои где? – с ностальгией в голосе спросил Тимофей у отца. - Юрка Фомичёв у нас участковым работает. - Да, ты что? Какой из Юрки милиционер? - Так поэтому он до сих пор капитан и участковый, - отец одобрительно покачал головой. – Добрый он человек и совсем не карьерист. - А Валерка Меркушев? - Тоже здесь. Пьяница твой Валерка. - В смысле? - Тимофей даже не понял. - В прямом. Болтается по посёлку, ищет, кто бы подал или угостил. Сын у него военный, где-то служит. Дочь замуж вышла и в город уехала. Недавно мать к себе забрала. Твой Валерка теперь свободный человек, ходит по посёлку королём, а Юрка спасает его постоянно. - Да-а-а, дела! – только и промолвил Тимофей. - Всё, отец, хватит болтать, - Юлия Алексеевна с любовью посмотрела на своего сына. – Он всю ночь не спал, пусть отдохнёт, ещё наговоритесь. - Всё, Тимоха, иди отдыхай! *** Он лёг на кровать, на которой спал ещё в детстве: «Как это здорово, когда тебя зовут не Тимофей Фёдорович, а Тимоха или сынок. Лежать на своей старой кровати…» Глаза невольно слиплись, и он заснул. *** Проснулся под вечер. Мама тут же на стол накрыла. - Папа, может, что помочь по хозяйству? – спросил за ужином. - Тимофей, ты нас и так деньгами разбаловал. Ко мне чуть ли ни каждый день подходят: «Вам огород перекопать, вам дрова перерубить». С деньгами в нашей деревне у всех негусто, а ты нам каждый месяц по сто тысяч на карточку переводишь. Мы с матерью, как бары живём. - Отдыхай, отдыхай сынок! - Юлия Алексеевна поставила перед ним горячие пирожки с деревенским молоком. - Тогда я по посёлку прогуляюсь, - сообщил Тимофей, заталкивая в рот пол пирожка. *** Когда-то давно, лет тридцать назад, шёл он по родному посёлку и не успевал здороваться, а сейчас ни одной знакомой личности. Встречные глядят с любопытством и проходят мимо. Вот и родной магазин. Кругом больших магазинов полно, а этот так и остался. «Зайти что ли?» - мелькнула мысль. - Эй, мужик! – раздался окрик. – Дай стольник! В тени магазина стояла какая-то непонятная личность мужского пола. Тимофей Фёдорович на здоровье не жаловался, к тому же, посёлок всё ещё родным считал, поэтому ответил с улыбкой: - Ты это серьёзно? - Ещё как, – подошёл и схватил за грудки. А Тимофей, словно в свою деревенскую юность вернулся, где драки были обычным развлечение. Ударил, тут же получил в ответ, довольно сильно, ударил ещё и вдруг… рука мужика застыла в воздухе. - Тимоха?! – удивлённо прошептал он. - Валерка?! – произнёс не менее удивлённо, хлопнул того по плечу. - Ты откуда? - В гости приехал. Мог бы и по нормальному встретить. - Да я тебя сразу не узнал. Радостные восклицания прервала подъехавшая «нива». Из неё выскочил полицейский, дернул Валерку за плечо: - Совсем одурел, - и повернувшись Тимофею, вежливо произнёс. – Извините! - Уж ни Юрка ли это Фомичёв? – услышал в ответ. Серьёзное лицо полицейского расплылось в улыбке: - Тимоха?! Откуда? - В гости приехал, а у вас здесь… - Надо это дело отметить. Пошли ко мне, - тут же предложил Валерий. – Я как раз с утра рыбы наловил, почистил. Пожарим… Осёкся, тяжело вздохнув, но Тимофей хлопнул его по плечу: - Магазин-то рядом. Зашли, Валерий перехватил взгляд продавщицы и своего друга полицейского и спросил: - Нинка, ты позвонила? - А что ты драку с чужим человеком затеял, - стрельнула глазами и удивлённо воскликнула. – Тимофей?! - Здравствуй, Нина! - Опять подрались? И все рассмеялись. - Ладно, Нина, - Тимофей оглядел полки. – Давай нам вон тот напиток! - Так он почти две тысячи стоит. - Вот и давай парочку, а лучше три. Что лишний раз бегать? И закусить, конечно. *** Вернулся Тимофей домой за полночь, в сопровождение друга, участкового. Глянув на его лицо, мать воскликнула: - Опять с Валеркой подрался? - Мама, мы с ним уже лет тридцать не дрались. - Тётя Юля, это они сразу друг друга не узнали, - объяснил участковый. – Всё, Тимоха, ложись спать! *** Проснулся утром. Голова болит. Вышел на кухню в спортивном костюме, свои модные джинсы просто не нашёл. - На квасок холодный! – протянула мать большую кружку. Выпил. - Ох, хорошо! Мама, ты не обижаешься? - Не обижаюсь, не обижаюсь! В дом зашёл отец. Увидев сына, пьющего квас, покачал головой: - Хорошо вы вчера наотмечались. - Папа, поехали завтра на рыбалку! Валерка обещал такое место показать! Я лет тридцать на рыбалке не был. - Поехали, только на моей машине. - А почему не на моей? – удивился сын. – У неё и проходимость лучше твоей «нивы». - Нет. Больно она у тебя красивая. - Ну, как хочешь. С улицы послышался свист. - Твой Валерка уже свистит, - проворчала мать, открыла окно. – Заходи! Что свистишь? Тот зашёл, поздоровался. Хозяйка налила квасу: - На пей! И хватит Тимофея моего спаивать. - Тётя Юля, мы немного встречу отметили, - произнёс, оторвавшись на секунду от кружки. - Мам, а где мои джинсы? - Грязные они, я их постирала. В спортивном костюме походишь, здесь тебе не город. - Мы хотели в свою школу зайти, посмотреть. - Там всё равно никого нет. *** Вышли, позвонили Юрию. - Подождите меня возле футбольной площадки, - ответил тот. – Сейчас подъеду. *** На площадке для мини футбола пятеро мальчишек гоняли мяч. - Как мы в детстве, - произнёс Валерий с ностальгическими нотками в голос. - Слушай, а давай поиграем! – загорелся Тимофей. - Ты, что серьёзно? - Конечно, вон и Юра едет. Валерий пожал плечами, что было понято, как согласие: - Эй, ребята, - крикнул Тимофей. – Может сыграем в футбол? - С вами, что ли? – во взглядах парней чувствовалось превосходство. Возле площадки остановилась полицейская «нива», и азарт в глазах парней погас. - Это наш игрок, - продолжил Тимофей. – Вон того пацана нам отдаёте на ворота. - Что здесь затевается, - вышел из машины Юрий. - В футбол будем играть. Ты в защите. Эй, парни! Два тайма по пятнадцать минут. - Согласны! – ответил один из парней! *** Эта была настоящая битва. Закончившая со счётом два – два. Сровнял счёт на последней минуте Валерий. Таким счастливым он не был давно. Были и потери. Один мальчишка порвал кроссовки, а Тимофей спортивные штаны на коленке. - Так, - скомандовал он. – Магазин одежды в поселке есть? - Да. - Идемте за кроссовками. *** Себе и своей команде Тимофей купил спортивные костюмы, а мальчишкам кроссовки, самые лучшие. Школу посетили после обеда. *** А вечером поехали вчетвером на рыбалку с ночёвкой. Валера не обманул, и рыбалка была отличная. А уха какая! Тимофей уже и забыл, когда такую в последний раз ел. Ещё и домой рыбы наловили. Вернулись уставшие, но счастливые и сразу спать завалились. *** Проснулся Тимофей, отдел спортивный костюм. Мать хозяйничала на кухне: - Я вашу рыбу пожарила, - и крикнула мужу. – Федя, вставай! Умылся сын, вернулся на кухню и только тут заметил, что на нём первый его спортивный костюм, который он порвал вчера на футболе, а на коленке аккуратная заплатка. На его лице мелькнуло удивление: он и в заплатанной одежде? - Сынок, я тебе штаны постирала и зашила, - раздался голос мамы, словно из детства. - Спасибо, родная! – обнял и поцеловал свою маму. *** Дни пролетали незаметно. Тимофей понимал, что пора собираться домой. Тут в голову мысль пришла: «Надо Валерке помочь. Что же он так будет по посёлку ходить, да деньги у знакомых выпрашивать?». Пошёл за советом к своему второму другу: - Юра, мне уезжать пора. Всё думаю, что с Валеркой делать? Ты ему работу бы нашёл. - Находил. Он больше двух-трёх месяцев ни на одной работе не держится. Сойдись ему с нормальной женщиной надо, может остепенится. - Слушай, я заметил, что они с Нинкой друг к другу неравнодушны, - Тимофей улыбнулся. – Или мне показалось? Она ведь тоже не замужем. - Не показалось. Вот только она всё принца ищет. Ведь она крутая, у неё свой магазинчик, а Валерка на принца, что-то не похож. - Юр, я ещё на день-другой здесь задержусь. Попробую привести Валерку в порядок, а ты найди ему работу, - Тимофей загадочно улыбнулся. – И пойдём Нинку сватать. - Давай попробуем, - но не выдержал и рассмеялся. – Но только сватать без меня. - Ладно, с этим я и сам справлюсь. *** Сказано – сделано, и на следующее утро Тимофей направился к своему другу. - Валера, разговор есть. - А что ты какой-то официальный? - Ты за ум браться собираешься? - Хотелось бы, - тяжело вздохнул и стало понятно, что он и сам об этом думал. - Жениться тебе надо. - На ком? – друг едва не рассмеялся. - На Нинке. Валера перестал смеяться и задумался: - Нинка за меня не пойдёт. Она всё из себя красавицу строит. - А ты что не красавиц? Вспомни, как за нами девчонки бегали. - Когда это было? Тогда мы молодыми были, а сейчас нам уже под полтинник. - Так и Нинка раньше молодой была, а сейчас и ей под полтинник. - Тимоха, скажи напрямую: Что ты надумал? - Сейчас идём в парикмахерскую. Затем в магазин, покупаем тебе костюм. Топим у моего отца баню, моемся. Вечером идём Нинку сватать. - Но… - Никаких «но». *** Пока Валеру стригли в парикмахерской. Тимофей зашёл в тот самый магазинчик. Народу с утра совсем никого, одна лишь хозяйка за прилавком: - Привет, Нина! - Привет! - У меня к тебе разговор. - Даже так, - в голосе женщины послышалась заинтересованность. - Ты как относишься к Валерке? - В смысле? - Он тебе нравится? - Нравился когда-то, когда не пил и на человека похож был, - подозрительно посмотрела на Тимофея. – А к чему ты это разговор затеял? - Мы с Валерием сватать тебя придём. На добрую минуту Нина решилась дара речи, затем покрутила пальцем у виска: - Вы что совсем? - Сегодня вечером в семь жди! – произнёс серьёзным голосом и направился к двери. *** После того как постриглись и купили костюм направились в дом к родителям Тимофея. Проходя мимо магазина Нины, обратили внимания, что он закрыт. *** Истопили баню помылись и стали собираться. Юлия Алексеевна, узнав куда они собираются, тут же включилась в приготовление, одновременно рассказывая о «невесте»: - Она женщина хорошая и зажиточная, но немного вредная. Два раза замужем была. Ты, Валера, это знаешь, но мужья почему-то с ней не уживались. Ты ей ещё в юности нравился, но вы тогда с Тимофеем были такие крутые, что нормальные девчонки к вам боялись подойти. Оглядела «жениха», поправила рубашку: - Вон какой ты сейчас красавиц, Нинка точно не устоит. Я вам там пакет собрала. С пустыми руками сватать не ходят. Ой, я цветы же хотела вам срезать! - и бросилась в палисадник. - Тимоха, что мы через весь посёлок пойдём со цветами? – «жених» явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Мы на моей машине поедем, - Тимофей достал из кармана деньги. – Вот полста тысяч на мелкие расходы. - Ты, чего? - Бери! Не обеднею. *** - О-о-о! – только и могла промолвить Нина. Она ожидала, что в качестве жениха появится неопрятный мужчина, постоянно мелькавший возле её магазина, а появился, вернее, прибыл на шикарной машине, постриженный и побритый красавец, словно из её снов, да ещё в приличном костюме и с букетом. - Нина, тебе! – протянул цветы. - Спасибо! Проходите! Сейчас цветы в вазу поставлю. Судя по тому, что из кухни пахло, чем-то вкусным, их визит был ожидаем. Сели за стол. - Первый тост за мной! – тут же встал Тимофей. – Чтобы вы были счастливы вместе! Не успели немного закусить, как вновь он встал из-за стола: - Ладно, я пошёл! - Уже? – Нина была удивлена, но самую малость. - Всё остальное Валерий тебе наедине скажет. *** - Тимофей, что ты так быстро? – удивлённо спросила мать. - Мама, им не восемнадцать, а сорок восемь. Я лучше дома с вами побуду. - Сынок, ты, когда уезжаешь? - Послезавтра утром. Завтра весь день дома буду. Я на эту неделю, словно в свою юность вернулся, - невольно рассмеялся. – И с Валеркой подрался, и в футбол поиграл. С отцом на рыбалку сходил, твоих пирожков поел. - Сынок, почаще бы приезжал. - В ноябре приеду на юбилей папы, всю семью привезу. Посмотрите, какие большие у вас внуки. Потом весной на твой юбилей приедем. Готовьте кровати! *** Он уезжал рано утром. Кроме родителей, пришли провожать Юрий и Валерий с Ниной. - Я приеду осенью, обязательно приеду! Обнял маму и отца, пожал руки друзьям. Сел в машину, и та плавно тронулась с места. Он возвращался туда, где его дом, где жена, дочь, сын. Где вновь станет Тимофеем Фёдоровичем, строгим начальником. Но теперь он твёрдо знал, что приедет сюда осенью и весной и каждый год. Ведь до тех пор, пока живы родители, он хоть ненадолго, но сможет возвращаться в своё детство. (Автор Рассказы Стрельца)

— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра. Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит. Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием… И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… — Ну и пусть, — сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем. Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех. — Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить! Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны ее энергии. Казалось, Любовь стала плотной и в то же время мягкой и прозрачной, как океанская волна. Она заполнила все пространство вокруг, даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной, пульсирующей водой. Мне казалось, все, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила! И это было слиянием мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки. Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз четвертой степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: о чем говорить с умирающим человеком? Который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица. Я радовалась: когда бы я еще увидела их всех! А больше всего на свете мне хотелось поделиться любовью к Жизни – ну разве можно не быть от этого счастливым! Я веселила родных и друзей, как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Примерно на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, сначала закатив истерику по поводу того, что мне нельзя вставать. Я искренне удивилась: — Это что-то изменит? — Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить. — Почему? — У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали. Прошел отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор. Врача было жалко. Любовь требовала радости окружающих. — Доктор, а какими вы бы хотели видеть эти анализы? — Ну, хотя бы такие. – Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела на меня, что-то пробормотала и ушла. В девять утра она ворвалась ко мне в палату с криком: — Как вы это делаете?! — Что я делаю? — Анализы! Они такие, как я вам написала. — А-а! Откуда я знаю? Да и какая, на фиг, разница? Лафа кончилась. Меня перевели в общую палату. Родственники уже попрощались и ходить перестали. В палате находились еще пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было что-то срочно делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала и громко сообщила: — Арбуз снимает тошноту после химиотерапии. По палате поплыл запах свежего снега. К столу неуверенно подтянулись остальные. — И правда снимает? — Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает». Арбуз сочно захрустел. — И правда, прошло, — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях. — И у меня… И у меня… — радостно подтвердили остальные. — Вот, — удовлетворенно закивала я в ответ. – Как-то случай у меня один был… А анекдот про это знаешь? В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась: — Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать не даете! Через три дня врач нерешительно попросила меня: — А вы не могли бы перейти в другую палату? — Зачем? — В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжелых. — Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим. Не отпустили… Только в нашу палату потянулись соседи, просто посидеть, поболтать, посмеяться. И я понимала почему.Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно. Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали ее похожей на зайчонка. У нее был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться. А через неделю я увидела, какая у нее обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол. Венчали его бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам. Пришедший на шум дежурный врач ошалело смотрел на нас, после сказал: — Я тридцать лет здесь работаю, но такое вижу первый раз. Развернулся и ушел. Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо. Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила все, что видела: книгу, компот, соседку, машину во дворе за окном, старое дерево. Мне кололи витамины. Надо же было что-то колоть. Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала: — Гемоглобин у вас на 20 единиц выше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать. Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура и ошиблась с диагнозом, но быть этого никак не могло, и она это тоже знала. А однажды она мне пожаловалась: — Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть. — А какой у меня диагноз? — Я еще не придумала, — тихо ответила она и ушла. Когда меня выписывали, врач призналась: — Так жалко, что вы уходите, у нас еще много тяжелых. Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30 процентов. Жизнь продолжалась. Только взгляд на нее становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить, и тогда твои возможности станут безграничными, а все желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью. И никого не будешь обманывать, не станешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так все просто и так все сложно. Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить… Автор: Людмила Ламонова

Потом соседи из деревни позвонили внукам и сообщили, что бабушка сильно заболела. Инсульт. И надо ехать поскорее. Но была весна, распутица, лёд, грязь, снег, дождь. Дороги там не было нормальной. На машине ехать рискованно. И дети, и внуки решили подождать немного. А пока помолиться за бабушку, конечно. Они же любили ее. А этот Андрей сел на электричку. Он продал куртку соседу по общежитию, денег не было. Ну вот, поехал на электричке, потом на автобусе, потом шагал по грязи два часа. Без куртки. И вот так приехал-пришёл к бабушке в больницу. И ничего не принёс, с пустыми руками приехал. Но этими руками перестилал постель и судно выносил. И ночевал в доме, а потом снова шёл в больницу. Старушка выздоровела. А потом приехали дети и внуки с подарками, когда дорога стала нормальная. А Андрей уехал; родственники его не очень любили. И они пили чай, ели пирожки и спорили, кто больше любит бабушку. Только бабушка молчала. И подальше спрятала завещание; она дом на Андрея записала. Она кое-что поняла про любовь… автор: Анна Кирьянова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Прошел месяц, но они так и не смогли найти покупателя. Им пришлось взять кругленькую сумму в банке, чтобы купить новый дом, так и не продав старый… Бывшая жена позвонила ему где-то через месяц узнать как дела. Он рассказал ей о проблемах с продажей дома, не особо вдаваясь в детали. Она сказала, что скучает по своему старому дому ужасно и хотела бы выкупить его. Мужик быстренько согласился на цену, которая была десятой частью стоимости дома. Неделю спустя, довольный мужик стоял и ухмылялся, наблюдая за тем, как грузчики упаковывали его вещи, чтобы перевезти их в новый дом… Все, включая карнизы для занавесок... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Больше всего я хотел поскорее уйти из дома, уйти от матери. Да и что она могла мне дать? Я усердно учился в школе, потом, чтобы продолжить образование, переехал в столицу. Начал работать, женился, обзавелся своим домом. Вскоре появились дети. Жизнь улыбалась мне. И я гордился тем, что всего достиг сам. О матери я не вспоминал. Но однажды она приехала в столицу и пришла в мой дом. Дети не знали, что это их бабушка, они вообще не знали, что у них есть бабушка, и начали смеяться над ней. Ведь моя мать была так безобразна. Давняя обида захлестнула меня. Опять она! Теперь хочет опозорить меня перед детьми и женой?! «Что тебе здесь надо? Решила напугать моих детей?» — шипел я, выталкивая ее за дверь. Она промолчала. Прошло несколько лет. Я добился еще больших успехов. И когда из школы пришло приглашение на собрание выпускников, решил поехать. Теперь мне нечего было стыдиться. Встреча прошла весело. Перед отъездом решил побродить по городу и сам не знаю как вышел к своему старому дому. Соседи узнали меня, сказали, что моя мать умерла, и передали ее письмо. Я не особенно огорчился, да и письмо сначала хотел выбросить не читая. Но все-таки вскрыл. «Здравствуй, сынок. Прости меня за все. За то, что не смогла обеспечить тебе счастливое детство. За то, что тебе приходилось стыдиться меня. За то, что без разрешения приехала в твой дом. У тебя красивые дети и я вовсе не хотела их пугать. Они так похожи на тебя. Береги их. Ты, конечно, не помнишь этого, но когда ты был совсем маленьким, с тобой случилось несчастье, и ты потерял глаз. Я отдала тебе свой. Больше я ничем не могла тебе помочь. Ты всего добился сам. А я просто любила тебя, радовалась твоим успехам и гордилась тобой. И была счастлива. Твоя мама». Если статья пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

признавать и всё тут. А Настя, зная, что её сыночку ждать нечего, и чтобы он не плакал, сама стала покупать ему что-то. Как придут к родителям, она незаметно достанет подарочек из своей сумки, протягивает Егорке и говорит: - Вот, сыночек, тебе от бабушки и деда, тебе первому. А он радостный бежит их обнимать, спасибо говорить. Да те и не посмотрят на него. Так случилось, что… Так случилось, что заболела Настя. Болезнь непростая, коварная, чувствует, что недолго ей осталось. А кто потом за сыном присмотрит? Не принимают его, за чужого считают. Стала она его всему учить: - Егорушка - сынок, ты как одежду испачкаешь, так налей в тазик воды и постирай, посмотри, как надо. А если пуговица отпадёт или порвёшь что - то, вот как нужно пришить. Всему его мать научила. Когда мальчик пошёл в пятый класс, Настя умерла. Отец запил - загулял, про сына забыл совсем. К бабке с дедом из школы и из органов опеки приходили: - Что ж у вас ребёнок один дома, без присмотра? Раз отец пьёт, возьмите мальчика пока к себе. Если ничего не изменится, придётся решать вопрос о лишении отца родительских прав. Подумали они, да и решили взять опеку над внуком, да и копейка не лишняя. Кроме него у стариков ещё два внука, каждый день в гости приходят. Егорка, как мать его учила, всё по дому помогал, был послушным, но почему-то всегда и во всём был виноват. Братья напроказничают, а достаётся ему. Бабушка из магазина, бывало, придёт, Егорка к сумкам: - Что там вкусненькое бабушка принесла? О, прянички! Да только попробовать не успеет, бабушка больно ударит по руке. Все отдыхают, а его в огород отправят грядки копать. А ему и не трудно, всё сделает, как надо. Придёт уставший, голодный, переоденется, руки намоет, и на кухню. Хотел суп в тарелку налить, как вдруг бабушка следом заскочила, заругалась: - Не трожь! У меня ещё ребята не покормлены! Так и жил Егорка, без любви и ласки. Несмотря на то, что и уроки-то ему было делать некогда, в доме всегда какая-то работа находилась для него, - учился он хорошо, учителя хвалили: - Молодец, бабушка, хорошо внука воспитываете, и учится хорошо, вежливый, и в школу всегда опрятный ходит. И невдомёк никому было, что Егорка сам себе и стирал, и гладил, и зашивал. Но вот годы учёбы позади, надо дальше куда-то ехать учиться. Но об этом никто и речи не заводил. Он просился у бабушки, та только отмахивалась: - Да какая с тебя учёба? Дома дел невпроворот. Учёба, ишь чего удумал! Сиди уж! Зато об остальных внуках бабушка очень беспокоилась, всё куда-то в города родственникам названивала, просила взять к себе на время учёбы. Через некоторое время приехал дядя Андрей Валентинович, который был бабушкиным двоюродным братом. Дядя работал директором завода в большом городе. Он откликнулся на просьбы родственницы и решил взять одного из внуков к себе пожить на время учёбы. Свои дети у них с женой уже взрослые, почему не помочь в хорошем деле? Пожил он недельку, понаблюдал за внуками, поговорил с ними, а потом и говорит бабуле: - Ну, Глаша, собирай внука, пора. Скоро уже вступительные экзамены у него, поедем мы. Обрадовалась она: - Толенька, беги домой чемоданы собирать. Дядя Андрей тебя возьмёт с собой. - Толенька? Нет, ты Егорку собирай. От твоего Толеньки толку не будет, а Егор уже человек! Не ожидала такого бабуля, насупилась: - Да кто ж теперь у нас всё делать будет, по хозяйству помогать? - А как кто? Толенька с Васенькой и будут. Да можешь и не собирать ничего, - Андрей Валентинович видел, что подросток давно уже из брюк вырос, а на его единственном свитере были заплатки на локтях, - мы и там всё ему купим. Так началась другая жизнь у Егорки, где он впервые почувствовал себя человеком. Жизнь его сложилась удачно. Он закончил институт, стал работать на заводе, где директором был дядя Андрей. А когда с годами поднабрался опыта и пришло время Андрею Валентиновичу уходить на пенсию, он передал бразды правления Егору. - Теперь я могу уйти спокойно, завод в надёжных руках. Егор женился, они с женой вырастили и воспитали своего сына и двух приёмных детей. И ни один из них ни разу не почувствовал, что кто - то в семье неродной, всех любили одинаково... Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Чета Богачëвых пригорюнилась. Семью их почитали в деревне, с уважением относились. Славились они своей честью; все девки в их роду испокон веков замуж шли целомудренными, а тут нате, что самая последняя представительница вычудила: забеременела без мужа! – А вот это, дорогой мой, давай обсудим, – медленно произнесла Надежда. – Недавно я разговаривала с Рыбкиной, Антониной. У ней самый старший сын из армейки вернулся, Ромка. Работу то он нашел, в райцентре, да только жить ему там совершенно негде. В палате амбулатории он пока ночует. Что бы нам с ними не породниться? – С Рыбкиными? Так они же нищие! – Так с богатыми не договориться будет! У богатых ж выбор есть, а у этих – в кармане ветер свистит и проблемы жилищные. Богачëв посмотрел на жену и крепко задумался, понял он, к чему жена клонит, не дурак был. Предлагала она жениха купить. *** Рыбкина Антонина предложению не артачилась. Похлопала своими круглыми глазами и обрадовалась: – Ой, радость какая… Наталья ваша, мне так нравится! Я только “за”, а что ребёнком беременна, так не напасть это. Ромка у меня добрый, детей любит, сами знаете, как он с младшими братишками и сестрой нянчится. (У Рыбкиных помимо сына Ромы, в семье имелось ещё три пацана и девочка.) Игнат Митрич, переглянулся со своей супругой. Они сидели за круглым столом, заваленным фруктами, колбасами, стряпней и сладостями, это так Богачёвы пришли “свататься”. Игнат всё глаза стыдливо отводил – стеснялся, щеки у него были красными. Еще бы, ведь за дочь стыдно. Зато жена его, Надя, синичкой вилась около Рыбкиной. – Ой, Тонечка, как породнимся, помогать буду молодым, и тебе тоже. Ты же будешь моя сватьюшка. Я вообще могу на три дома жить: к тебе бегать, да к моей доче. А Игнат Митрич зятю помогать будет. У него ж папки нет, у вашего Ромки. Ну, а Игнат Митрич всегда о сыне мечтал, чем ему Ромка не сын будет? Домой Богачёвы возвращались счастливыми. И опьяненными. Надежда схватила мужа под локоток и всю дорогу до дома улыбалась, а Богачёв шёл и ворчал тихо: – Чего ж ты наобещала ей, что помогать будем, трындычиха? – А что, не будем чтоль, Инасий?.. *** Следующим днем Богачёвы сели в автомобиль и поехали до райцентра, там в маленькой квартирке жила дочь их, Наталья; училась в местном профессиональном училище. Квартирку эту Богачёв прикупил недавно. Та хоть и однокомнатная, зато в новом доме, что перспективно, т.к. райцентр активно застраивается. Стоила эта жилплощадь приличных денег, Игнат Дмитриевич покупал ее с умыслом, чтобы дочери подарить. Но не успел подарить, та вон что вычудила. Когда приехали к новенькому кирпичному многоквартирнику, Игнат Дмитриевич не захотел выходить из машины: – Иди Надька сама, я подожду тут. Не могу на Наташку смотреть, предательницу. Будет своим пузом колыхать еще. Ты поговори там с ней, обговори ситуацию. Скажи, папка ругается, если вздумает ослушаться, пусть вещички свои собирает и с моей квартиры уматывает. Я лучше жильцов пущу тогда. Надежда нахмурилась и принялась защищать дочь, как всегда: – Разве можно так о родной дочери? Вот увидишь уговорю так, что на всё будет согласная. *** Это было странное свидание. Роман шел в тот парк “знакомиться” с Натальей, словно тёлок на заклание, голову свесил, уши стыдом горят, полыхают. Наталья сидела в условленном месте злая, взгляд исподлобья, уничижающий, губы плотно поджаты. – Ой что же она, – кусала губы, прячась за памятником в парке мать, Надя. – Я ж ей платье купила привезла, наказала ведь… А она явилась в обтягивающем. Ну до чего ж поганка! …Роман молча посмотрел на выпяченный живот “невесты”. – Мы так не договаривались, – сказал он после, несостоявшемуся тестю, Игнату Дмитриевичу. – Ей же скоро рожать, а вы свадьбу собрались играть, нет, нет, я не согласен на такое подписываться. Игнат Дмитриевич цепко схватил желанного зятя за плечо руками: – А нук обожди, не руби сгоряча парень. За довесок я дам плату тебе. Квартиру в райцентре. Что скажешь? – Да вы с ума сошли, – Роман замялся очень. – А квартира какая? *** Наталья целыми днями сидела у телевизора и поглощала еду, которую привозила мать, либо готовил муж, Ромка. – Ну что ты уставился? – ворчала она на него. – Первый раз женщину видишь? – Такую как ты – первый раз. В халате и неопрятную. – А мне красоваться не для кого, – дерзила Наталья. – Я у себя дома! Появился тут на мою голову. Ты так и знай: мне не нужен муж, ты моим папе с мамой понадобился! Я рожу и буду жить в комнате вместе с маленьким, а ты также в кухне на раскладушке останешься. А когда подрастёт малый, ты уже и не нужен станешь. Так что не привыкай тут. Роман смотрел искоса, внутри всё клокотало, вот бы и нагрубить в-ответ, чтобы поставить на место зарвавшуюся дамочку. Он давно уже получил от своего тестя дарственную на квартиру эту, только промолчал пока, не хотел нервировать “жиличку”. Ну а кто она, если не жиличка? Ведь в его квартире, получается, живет сейчас. Смолчали и Богачёвы, не признались дочери. Так что все вот эти слова злой Наташки – жалкий чих в его сторону. …Роман сам мыл пол в квартире и убирался, без подсказки. Наталья вначале бурчала всё, а потом начала поглядывать на “сожителя”. “Он странный. Хозяйничает, еду готовит, таких парней то ведь не сыскать нигде.” Серёжка, от которого Наталья забеременела нечаянно, домовитостью подобной не отличался, всё носился по гаражам с пацанами и драндулеты чинил, ладно бы свои, так чужие же и забесплатно. …А тут разболелась Наталья, пролежала весь день в кровати, укрывшись с головой, так ей было плохо, но молчала, только в подушку плакала. Роман в кухне приготовил длинные спагетти с печенью, благо тесть с тёщей полный холодильник едой затарили; настругал салат и сел есть. Поел и в дверь “жиличке” постучал: – Иди есть. Та не показывалась. Вот уже и стемнело, молодой человек постучал и вошел в комнату, с подносом еды. – Вот, я тебе поесть принес. Раз ты вредничаешь. – Н-не хочу есть, – стуча зубами произнесла Наталья. – Ты заболела что ли? А чего лежишь, надо вызывать врача. – Не надо! Кому я нужна хоть… Полежу – пройдет. Я даже маме не могу сказать, что мне плохо! Я ведь… Я не нужна никому, понимаешь? И ребенок мой, никому не нужен! Истерика близилась. Роман терпеливо взял телефон и позвонил в “скорую”, затем потрогал лоб Натальи и принес смоченную водой тряпку. – Не переживай так, ничего страшного, – обтерев лоб и губы женщины, произнес он. – Простуда обычная. У моей матери также бывало, я помню, все было также когда она ходила беременной моей сестренкой. – П-правда? – позабыв о неприязни, с надеждой посмотрела на “мужа” Наташа. – А то. Ты давай поднимайся, приводи себя немного в порядок. Тебе нужно во все сухое переодеться. *** Деревенские интересовались Натальей и Богачёв отвечал сухо: – Отдал замуж за Рыбкина, давно уже. Молодые тайно от меня встречались оказывается. Ну а что, он в райцентре и она там же, вот и долюбовничались, скоро рожать ей. Ему верили безусловно, ведь человек честный. Жена Богачёва, Надя, всё носилась к сватье Антонине, женщины подружками стали. – Рома, можно я к вам домой в гости приеду, – попросилась Наталья. – Так соскучилась по родным местам, да отцу стыдно на глаза показываться. А так хоть у вас буду. – Я только рад буду, сам в деревню хочу, – просиял Рома. Отношения между “супругами” сгладились после того случая и Наталья стала относиться к мужу как к другу. …В доме Рыбкиных было шумно – ватага детей носилась вокруг приезжей Натальи, та общалась с детьми, привезла им подарочки. Что-то произошло с характером молодой беременной женщины, стала сентиментально-нежной. Целый день просидела Наташа в чужом доме, ожидая отца. Мама прибежала сразу-же, а вот Игнат – нет. “Папа до сих пор зол на меня и не простил значит”. *** Игнат Митрич сидел грустный у своего дома на лавочке. Да на дом Рыбкиных все поглядывал. Знал он что приехала Наташка с мужем, но не мог пойти повидать дочь. Не пускало что-то внутри, не давало… У дома остановился мотоцикл и с него спрыгнул щеголоватый парень. – Не подскажите, где Богачёва Наталья проживает? – поинтересовался он громко и сердце Богачёва ёкнуло. – Тут живет, а ты кто ей? Незнакомец пригнул голову как услышал сие, потом выпрямился, пригладил рукой прическу: – А вы батя ее, так ведь? – Ну я. – Поговорить нужно. …Богачёв сопроводил гостя во двор, в летнюю кухню: – Слушаю. – Слышал я, что вы Наталью замуж отдали. Да не просто так, за квартиру. – Откуда знаешь? – испугался Богачёв. – Так я не глупый, сам догадался. Я вот к вам с каким делом приехал: Наташка же от меня беременна. Ну и характер у нее скверный был, меня выгнала, потому и расстались мы. Но кабы знал я, что вы за нее квартирку подарите, побежал бы прямиком в Загс. Парняга посмотрел на примолкнувшего Игната и вдруг весело кивнул головой, качнув чёлкой: – Кстати вот смотрю я на вас и понимаю: вы мне так нравитесь! Мне бы такого отца как вы! Я бы вас папкой называл и на руках носил! А давайте уже родниться будем. Я ведь не чужой буду, настоящий отец вашего внука. – У меня квартир больше нет, чтобы дарить, – тихо произнес Игнат. – Так вы что, уже всё оформили на того парня? И что, прямо ничего не сделать уже? А может попробуем? …Бежал гость, тряся чёлкой из двора Богачёвых быстрей ветра. Игнат Митрич подгонял его сзади вилами. Даже чуточку уколол сзади, а это с умыслом, чтобы точно никогда больше не видеть. – Дурак старый! – помахав кулачком, вопил Сергей, удирая, жужжа своим мотоциклом, собранным из драндулетов старых… *** Игнат Митрич медленно открыл ворота дома Рыбкиных и остановился, залюбовавшись картиной: Посреди двора, в одуванчиках сидела прямо на траве Наталья и плела венок. Рядышком кувыркались дети, у каждого на голове венок из желтых цветков. – Папа, – увидев отца, прошептала женщина. -Не уходи, папа… – Не уйду я от тебя никуда, дочка, прикрыл за собой ворота Богачёв. Из дровеника вышел зять, Ромка, с охапкой дров. – Игнат Дмитриевич. Вы как раз вовремя… Я тут не успеваю один, нужно печь в бане топить, носить воду… А тут уже шашлыки ждут, замаринованные… Богачёв подошел к дочери, поцеловал в лоб, с нежностью огладил круглый как арбуз, живот ее. И повернулся к Ромке: – Иду, иду, зятёк… Помогу конечно. Я всегда тебе помогу… Зятя своего шибко зауважал он. После того как пришел и признался: – Игнат Дмитриевич, я не могу так. Эта квартира не моя, возвращаю вам, вот ваша дарственная. – Так ты что не оформил до сих пор что ли? – удивился Богачёв. – Я не стал оформлять. А Наташка… Если не захочет жить со мной, то уйду сам. А квартиру я себе сам заработаю. …В доме Рыбкиных сидели допоздна, расходиться не хотели. Песни пели у костра, шашлыки ели. Уже давно стемнело. Ромка укрывал своей курткой плечи Натальи, а та держала в руках спящую сестренку Ромки, Дашеньку. Надя с Тоней пели жалостно; Богачёв звёзды рассматривал. А когда увидел, как Роман украдкой целует в губы Наташку, улыбнулся радостно. “Вот теперь я спокоен за дочь”. Автор: Мамочки!

В один миг нахлынули воспоминания. *** Родители Веркины погибли рано. По своей глупости ушли, сиротой дочь – подростка оставили. Городские оба, деревенскую жизнь только по рассказам и знали, а тут на новогодние каникулы ни с того, ни с чего собрались в деревню, мол свежий воздух, отдых на природе. Хотели всей семьёй ехать, да Вера с классом на экскурсию поехала. Решили, что позже дочь к родителям присоединится. Не увидела Вера больше родителей живыми. Зачем они полезли эту вьюшку закрывать, уже никто не узнает. Вьюшку закрыли, легли спать, и не проснулись. Угорели во сне. Из всех родственников осталась у Веры бабушка по линии отца, да тётка, сестра матери, что в другом городе жила. Она то и взяла племянницу на воспитание. Ещё дед был у Верочки, материн отец, да только не шибко то хотел он общения. И мать с ним почти не общалась, и Вера плохо его знала. Когда хоронили родителей Веры, дед сам к ней подошёл, неуклюже обнял, хлопнул по спине, и сказал: – Ты на помощь- то мою не надейся, у меня помимо Инки тоже дети да внуки есть, на всех не разорвусь, но хоть в гости иной раз заходи. Адрес- то помнишь? Адрес Вера помнила. Часто заходить не могла, в другой город уехала с тёткой, но когда на каникулах приезжала к бабе Маше, папиной маме, обязательно приходила к деду Боре. Тёплого приёма никогда не было. Надька, новая жена деда, которая была намного его моложе, всегда недовольно хмурилась при виде Верки, и демонстративно уходила в другую комнату, не забыв при этом громко хлопнуть дверью. Ни задушевных бесед, ни приятного чаепития, ничего этого не было. Какой уж тут чай, когда и воды попросишь, так швырнут стакан, что жажда сама по себе проходит. Поначалу ещё пыталась Вера рассказать, как у неё дела, и что нового, но дед её прерывал, мол что мне твои дела, когда своих не счесть. Потом уже дед и Верка молча сидели друг напротив друга, глядя в пол. Беседа не клеилась. После скомканной беседы в пару слов дед находил неотложные дела и уходил, и Вера тоже уходила. Вспомнила вдруг Вера, как зашла к деду в тот момент, когда их семья собиралась обедать. Это и был последний её визит к деду. Дед, Надька и их младший сын Егор с аппетитом уплетали домашние пельмени, Верка же так и просидела на колченогом, неудобном табурете, слушая разговоры о том, что надо к старшему съездить, внуков давно не видели, мол только по выходным и привозят пацанов. Славные такие мальчишки, ну а как иначе? Внуки же, родные, свои! Дед, плотно пообедав, бесцеремонно улёгся на диван с газетой, не обращая внимания на Веру. Верка поерзала на стуле, собираясь уходить, и вдруг нечаянно чихнула. Дед от неожиданности вздрогнул, глянул удивлённо на Верку, и спросил. – Что ты всё ходишь, и ходишь сюда? Вот кто ты такая-то? Мы с бабкой твоей уж сколь лет не живём, да в земле она уж лет 5 наверное лежит? Мать твоя ещё когда померла, да я и знать ее не знал, ушла от меня Валька, когда Инка то маленькая совсем была, соплюха. А тебя и подавно не знаю. Внучка? Кровь родная? Да нужна ты мне больно, внучка! Коли на наследство надеешься, так зря, дом я давно решил своим детям да внукам оставить, родным. Нечего мне тебе дать! – Да не нужно мне от тебя ничего, просто как в городе бываю, так захожу в гости, повидать. Один ты у меня остался, нет больше дедов, только бабушка. -Вот и считай, что и меня давно нет. Умер я! Не ходи сюда больше, внучка. Ходишь всё, вынюхиваешь, да вглядываешь, а потом вещи пропадают! Не помнила Вера, как до бабушки дошла. Плакала всю дорогу. Сколько ей тогда было? Лет 14 наверное, не больше. Потом уже сама себя спрашивала Вера- ну зачем ходила- то? И сама же ответить не могла на свой вопрос. Наверное потому и ходила, что дед всё же, родной. Да и бабушка говорила, мол не отрекайся от деда, один он у тебя. Вот ведь как получилось, не нужна тогда Верка была ни деду, ни семье его, а сейчас вспомнили о ней, к совести взывают? Хотела было Вера написать этой женщине, всё как есть, что сами они от неё отказались, а потом решила- зачем? Она то правду знает, и все эти оправдания ни к чему. Отплакала своё, да выкинула ненужных людей из своей жизни, как и они её. Работа, дом, семья, так закрутилась Верочка, что уже и думать забыла про это сообщение, тем более и в одноклассниках редко бывает. Она- то забыла, да о ней вспомнили. По роду деятельности Вера отвечала на все звонки. Небольшая парикмахерская, что несколько лет назад открыла Вера вместе с подругой, обязывала всегда быть на связи. Работали сами, 2 через 2. Вера уже заканчивала с клиенткой, а телефон настойчиво трезвонил. Звонок, второй, третий. Да кто там такой нетерпеливый? Может что случилось? Ничего, через 2 минуты перезвоню. Едва посетительница вышла за дверь, телефон снова ожил. – Да, слушаю. – Але, Але, Верка, ты? – Да, с кем я разговариваю? – Совсем зазналась, внучка! Дед я твой, единственный. Не узнала? – Какой дед? – А много ли дедов у тебя было? Дед Боря. Никогда не думала Вера, что так бывает. Всегда, когда смотрела фильмы, её смешила фраза- вся жизнь пронеслась перед глазами. Нет, ну как так? Жизнь- она вон какая большая, как она может так быстро пронестись, промелькнуть? Пусть не вся жизнь, но отдельная её часть, та, где она, глупый, доверчивый ребёнок, бежала к деду, чтобы просто его увидеть, обнять, на что-то пожаловаться, чем то похвастаться, а её прогнали, как плешивую собачку, потому что она- никто, потому что есть другие внуки, родные, любимые, именно этот отрывок не то, что пролетел перед глазами, а просто крутился в голове. Крутился так настойчиво, ярко, словно не много лет назад это было, а вчера. Перед глазами встала картинка, где дед буравит её сердитым, ненавистным взглядом, и говорит: ,, Считай, что меня нет, умер я!,, И ведь действительно, так и стала думать Вера. Деда у неё нет, умер. Причём самое интересное, что про маму, папу, бабу Валю , а потом и про бабу Машу Верочка никак не могла думать в прошедшем времени. Она сама себе внушила, что они уехали, далеко-далеко, и непременно скоро вернутся. А про деда Борю – ну умер, так умер. Он сам так решил. – Мужчина, вы ошиблись. Мой дед Боря умер давно, много лет назад. – Да живой я, Верка! Живой! Я же так, не со зла сказал. Надька против была, что ты ходишь, а я что? Жена же, как я против неё пойду? – А сейчас- то что вы от меня хотите? Жена не заругает, что со мной разговоры ведёте? – Так померла она, Верочка! Один я остался, трудно мне, ох, как трудно. Уход за мной нужен, сам уже не в силах себя обхаживать. Ты приезжай, помоги уж мне, старику, не отрекайся. Не обижу я тебя, внучка. Пенсия у меня хорошая, хоть всю забирай, на что мне они, деньги эти, когда и в магазин сходить не могу. Вера хотела было положить трубку, но сама не зная зачем, спросила: – А дети как же? Внуки, родная кровь? – Младший, Егор, помер, спился, даже жениться не сумел, и детей не оставил, а старшему только деньги и надо! Вишь, что удумал! Квартирку мою продать хочет, а меня куда? В дом инвалидов! Хорош сын, что отцу родному угла в доме найти Не может! Не бывать этому! Вот помру, пусть что хочет, то и делает с квартирой, всё одно ему достанется, а пока живой, и шагу из дому не ступлю. Вера устало взглянула на часы и вздохнула. Скоро следующая клиентка придёт. Ну зачем она ввязалась в этот разговор? По сути, это чужой для неё человек, хоть и родной по крови. Зачем он ей позвонил? На жалость надавить? Прислушавшись к себе Вера с удивлением обнаружила, что не испытывает совсем никаких эмоций. Нет, она не злой, не жестокий человек, даже напротив, очень добрая и мягкая женщина. Ей всегда и всех было жалко. Кошечек, собачек, птичек, всех, и людей в том числе. А к собственному деду увы, жалости она не испытала, как и не испытала желания ему помочь. После непродолжительного молчания в трубку Вера снова вздохнула, и сказала: – Вы ошиблись, мужчина. Мой дед давно умер. Попробуйте с сыном отношения наладить. Или с внуками. Они вам родные, не я. Да и дом инвалидов не самый плохой вариант. И не звоните мне больше. Понял ли дед Боря, что сам он когда то оттолкнул от себя внучку, или нет, но больше не звонил. А Вере и не интересно было, как сложилась его жизнь. Она не нужна была тогда, когда нуждалась в дедушке, так зачем ей сейчас чужой, незнакомый старик, которого и знать она не знает? Испытывала ли Вера угрызения совести? Если только совсем немного. И то не долго. Главное, что муж её поддержал, да и тётя любимая сказала, что всё она правильно сделала. Не хватало ещё того, чтобы всё бросать, и бежать к по сути чужому человеку! У него есть и сын, и внуки, которым он дарил свою любовь и заботу. Теперь их черед, а Вера тут совсем не при чем. Автор: Язва Алтайская

Всё своё детство мальчику пришлось провести в детском доме на полном социальном обеспечении. Ему ужасно не хватало родительской любви и всё о чем он мечтал - когда-нибудь найти маму и папу. -Наверное, случилось что-то ужасное, что мама так со мной поступила. Она обязательно найдётся, и заберёт меня отсюда. - думал он, впрочем, как и все его собратья по несчастью. Когда он выпускался из заведения в «большую жизнь», его воспитательница повесила ему на шею кулон и рассказала его историю. -Значит, мама хотела, чтобы я потом нашёлся?! - сказал парень. -Возможно! А может быть и так, что ты просто случайно сдернул кулон с ее шеи. Маленькие дети любят всё хватать. Ведь кулон был зажат в твоём кулачке без цепочки! - высказала свои предположения воспитательница. Алешка получил от государства небольшую квартирку: маленькую, но свою. Поступил учиться в техникум. Закончил его, устроился работать в автосервис. *** С Альбиной он познакомился случайно: они в буквальном смысле слова столкнулись лбами на улице. Вернее, сначала просто столкнулись, и у девушки вывалились из рук журналы мод, которые она прижимала к себе, а потом уж столкнулись лбами, когда Алёшка кинулся с извинениями собирать разбросанное по его неуклюжей вине добро. Сила удара была такой, что у обоих молодых людей из глаз искры посыпались и слезы потекли. Они так и сидели в толпе с удивлением обходящих их людей, и улыбались друг-другу сквозь слезы. Вот тогда Алёшка понял, что влюбился раз и навсегда. -Я должен как-то загладить свою вину! Приглашаю Вас посидеть со мной в кафе! - предложил он девушке. Альбина сама удивилась тому как легко согласилась на этом предложение. Парень ей казался каким-то милым в своей медвежьей неуклюжести и почти родным. -Ты знаешь, Лешка! У меня такое ощущение, что я тебя всю жизнь знаю! - сказала девушка уже через пять минут знакомства. -Не поверишь! То же самое чувствую и я! Молодые люди начали встречаться, их привязанность к друг-другу была настолько велика, что они ни минуту не забывали друг о друге, перезванивались и переписывались. Они чувствовали друг-друга. Стоило Алешке где-то порезаться или удариться на работе, как Альбина тут же звонила и спрашивала, не случилось ли чего. -Ты - это я! А я - это ты! Я чувствую, что ты моя судьба! - однажды сказал девушке Алёшка - Жаль, что я не могу представить тебя своим родителям, как свою невесту! У меня никого нет. -Зато у меня есть! И я уверена, что ты понравишься моим родителям. *** -То есть как это «мой парень из детдома»? Ты с ума сошла? Они же всё там злые, несоциализированные! - схватившись за сердце Лидия Вениаминовна, мать девушки, со всего размаха рухнула в кожаное кресло. -Мама, но Алёшка очень добрый, весёлый парень! Нельзя же всех под одну гребёнку! Зачем ты так! - попыталась защитить любимого девушка. -Правильно, дочка! Прежде чем составить представление о человеке, нужно сначала увидеть его и поговорить с ним! Так что приводи дочка, поговорим, узнаем, чем твой Лешка из детдома дышит. Тогда и будем думать, хвататься нам за сердце, или так всё обойдётся! - вступился за дочь отец, Иван Романович, кадровый офицер. -Ваня! Ты не понимаешь! Не для того мы растили дочь, холили её, лелеяли, чтобы она вышла замуж за человека без рода, без племени! А вдруг, его родители алкаши какие-нибудь? - истерически закричала женщина. -Ну вот мы и разберёмся во всём, когда его увидим! - нахмурился Иван Романович. Лидия Вениаминовна больше перечить супругу не стала, и молча, расстроенная удалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Иван Романович озорно подмигнул Альбине - Ничего, дочь, прорвёмся! -Спасибо, папочка! - девушка радостно чмокнула отца в щеку - Ну, так я приглашаю Лешку к нам в субботу?! -Конечно! Должен же я знать, в кого так влюблена моя единственная дочь. *** В назначенный день Алёшка, нарядный и наглаженный, с двумя букетами в руках (для Альбины и будущей тёщи), с тортом, стоял на пороге квартиры любимой девушки. Радостная, сияющая Альбина провела парня на кухню. -Мама, папа, знакомьтесь, это мой Лешка! Отец пожал парню руку, улыбающаяся Лидия Вениаминовна приняла цветы и вдруг, ужасно побледнела. Она словно дар речи на какое-то время потеряла. Наконец, немного придя в себя, пригласила всех за стол. -Извините, я, наверное просто немного переволновалась. - объяснила она свою заминку. За обедом, между прочим, спросила: -Алексей, у Вас такой интересный кулон. Видео, что вещь не штампованная. -Это единственная память о маме. Когда меня нашли на пороге детского дома, этот кулон я держал в кулаке. Больше Лидия Вениаминовна до конца вечера не проронила ни слова. Она ничего не ела, а только гоняла зелёный горошек по тарелке. А Ивану Романовичу будущий зять, похоже, понравился. У них нашлось много общих точек соприкосновения: футбол, лыжи, рыбалка… -Замечательный парень! - сказал он, когда Алёшка ушёл. -Какой он замечательный! - вдруг истерически заголосила Лидия - Ни ступить, ни молвить не умеет. Невоспитанный, наглый… -Лид, ты чего? Совсем с ума сошла? Что он тебе сделал? - удивился Иван. Но Лидия была неумолима. Она повернулась к дочери и заявила: -Ты должна с ним расстаться! Немедленно! Больше она ничего объяснять не хотела и уже по-привычке заперлась в своей комнате. *** –Что же делать! Что же делать! - в голове её панически и лихорадочно бились спонтанные мысли. - Ну, как такое возможно, чтобы эти двое встретились под таким огромным небом на этой огромной земле. Она подняла полные слез глаза на старую фотографию, затаившуюся между стеклянными дверцами книжного шкафа. С чёрно-белого фото на неё надменно и насмешливо смотрела молоденькая она сама. А на изящной шейке на цепочке красовался точно такой же кулон, какой она видела сегодня у Алексея. «Так значит, я не потеряла его тогда! Значит это этот маленький паршивец умудрился сорвать его! » - думала она. Она схватила фотографию, спрятала в карман: «не надо, чтобы Иван и Альбина видели её сейчас! Надо что-то придумать! » Лидия не спала всю ночь. Единственное разумное решение, что пришло ей в голову - это поговорить с Алексеем и попросить его уехать из города навсегда. -Ты, доченька прости меня, что-то я неправильно себя повела вчера! Я бы хотела и перед Алексеем извиниться! Дашь мне его номер телефона? Ничего не подозревающая Альбина, с радостью записала маме номер телефона своего любимого, и в хорошем настроении выскочила из дома. Лидия Вениаминовна, оставшись одна дома, тут же набрала номер Алексея. -Алексей, здравствуйте! Вы не могли бы к нам сегодня зайти? Где-то через час? -Конечно! Обязательно зайду. Через час он как штык стоял на пороге квартиры любимой девушки. Лидия Вениаминовна, которая открыла дверь выглядела больной и заплаканной. -Нам нужно поговорить! - коротко проговорила она и пригласила парня в комнату. -Алексей, вы должны с Альбиной расстаться. Это моя тайна. Клянитесь сейчас же, что ни моя дочь, ни мой муж об этом не узнают. -Хорошо, клянусь! - ответил ошарашенный Алёшка и присел на край дивана. Ноги дрожали от нехорошего предчувствия. -Алексей, Альбина - ваша сестра! - решительно произнесла Лидия и выложила перед парнем своё фото, где на её шее красовался кулон. -Мама? - удивлённо переспросил Алексей. Его глаза медленно наполнялись слезами. - А отец? Лидия Вениаминовна отрицательно покачала головой: - Нет, Иван Романович - не твой отец. Мы с Ваней встречались. А потом он поступил учиться в военное училище. Я была молодая, глупая. Вот и закрутилось с твоим отцом… А когда выяснилось, что я жду ребёнка, он бросил меня… Я тогда Ване ничего не сказала. Как живот стал округляться, уехала в другой город, к бабушке. Ей потом сказала, что ребёнок мёртвый родился, а сама тебя подбросила в дом малютки. А потом вернулась домой. Всё получилось удачно. Через несколько месяцев приехал Иван и мы поженились. -А я? Как же я, мама? - Алёшка уже не мог сдержать слез. -А ты? Ты - просто моя ошибка молодости, понимаешь? Ты не можешь! Ты не имеешь права разрушить теперь всё, что я с трудом создавала! Ты явился на этот свет незваным, и сейчас пришёл, когда тебя никто не ждал и не звал! Уезжай! Скройся! Оставь в покое мою семью! Алексей стоял, не в силах ничего сказать! «Неужели эта злая, похожая на загнанного зверя женщина - его мать? ». Её слова: « Ты - моя ошибка молодости» - так и звучали у него в ушах. Алексей, тяжело вздохнув, поднялся с дивана: - Прощайте, Лидия Вениаминовна! Я никому не выдам тайну. -Зато я всё папе расскажу! Алексей и Лидия Вениаминовна вздрогнули от неожиданности, в дверях, опираясь о косяк, сложив руки на груди стояла Альбина. Она с негодованием и ненавистью смотрела на мать. -Я всегда считала тебя хорошим человеком, а ты, мама - дрянь! Самая настоящая дрянь! *** -Прости, сестричка! - должен идти, тихо сказал Алексей, опустив глаза в пол, чтобы спрятать слезы. Он бежал куда глаза глядят. Хотелось лопнуть, как лопается воздушный шар, разорваться на мелкие частицы и исчезнуть из этой жизни навсегда. Через несколько дней Алексей пошёл в военкомат и завербовался в горячую точку. Провожать его пришли Иван Романович и Альбина. Иван крепко, по-мужски обнял парня по плечу. -Ты, сынок, держись там! И знай, что мы с Алькой - твоя семья. Мы ждём тебя, так что возвращайся! Альбина обняла брата и прошептала ему на ухо:- Возвращайся, братик, мы тебя любим. У Алешки потеплело на душе. Пусть у него нет матери, но он не один в целом свете. Теперь у него есть отец и сестра. Жаль только, что он успел полюбить Альбину больше, чем сестру. А Лидия осталась совсем одна. Иван развёлся с ней. Сказал, что не ожидал от нее такого чудовищного поступка. А она продолжает винить во всём… Алешку, который «вечно появляется невовремя». Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно