– Мое поколение тихо идет к финишу. Недавно умерла Белла Ахмадулина, Данелия позвонил мне и сказал: «Ты ее не жалей. Потому что она очень болела. И то, что она умерла, – для нее благо. И когда я умру, ты тоже меня не жалей. Я так плохо себя чувствую, что лучше бы я ничего не чувствовал».
Я ответила: «Ты, пожалуйста, не умирай. Если ты умрешь, уже никого не останется, кто помнит меня молодую, красивую и счастливую».
– А он что?
– Он сказал: «Ты не беспокойся. Если даже я умру, ты меня позови – я тебе приснюсь, и мы опять повидаемся…»
Наши отношения опустились в культурный слой, но они существуют где-то в глубине, а может быть, и в космосе. Можно жить друг с другом бок о бок и отсутствовать, а можно жить на разных концах земли и быть вместе.
Федерико Феллини мызгал свою Мазину так, как никому не снилось. У него были самые красивые женщины и не самые красивые тоже. Но в конце жизни он буквально не мог жить без своей Джульетты. А когда Федерико умер и выносили гроб, то Мазина – лысая после облучения, в какой-то шапочке, старая, умирающая – аплодировала стоя, потому что выносили ее жизнь.
– Какой хороший финал у любви…
©️ Виктория Токарева, интервью из сборника «Мои мужчины»
«Девятилетняя девочка, которая два года в одиночку управляла фермой после смерти родителей от испанского гриппа, Южная Дакота, 1919 год»
Октябрь 1918 года. Испанский грипп. Прерии Южной Дакоты.Ферма Эриксон. Родители умерли в течение 3 дней. Похоронили их за сараем.Хильде Эриксон 9 лет. Брату Оле 6 лет. Младшей сестре - 1 год.
Приехали представители округа. «Мы заберем детей».
Хильда стояла в дверном проеме с винтовкой отца. «Это наша земля. Вы ее не заберете».
Она доила 3 коров в 4 утра. Кормила кур. Покармливала свиней. Ремонтировала забор.Зимой температура опускалась до -40°C. Она освоила печь. Кормила младенца консервированным молоком и картофельным пюре.
Весна 1919 года: она засеяла 20 акров. Ходила за плугом, потому что не могла дотянуться до сиденья.
Горожане пытались помочь. Она брала только муку. «Мы не принимаем милостыню. Мы обмениваемся».
Она оставляла яйца на крыльце проповедника.
1921 год: тётя наконец нашла их. Пришла за ними. Хильде было 11 лет, она управляла фермой. 1000 бушелей пшеницы в амбаре.Тётя сказала: «Ты пойдёшь со мной». Хильда ответила:«Брат и сестра могут идти.
Я остаюсь. Кто-то должен заботиться о могилах мамы и папы».
Она осталась. Вышла замуж в 19 лет. За парня, который помогал ей собирать урожай в тот первый год.
Господи, или кто там с тобой ошую.
Дай нам надежду, но, пожалуйста, небольшую.
Мы большую вряд ли уже потянем,
А значит верить сами в нее не станем.
Господи, и кто там есть одесную,
Включи нам лампочку ˗ тусклую, подвесную,
Старую, закоптелую, да, вот эту,
Мы сейчас не готовы к большому свету.
Боже, подай нам голос, а лучше шёпот,
Ты пойми, у нас травматичный опыт,
Когда из ушей мы вынем остатки воска,
Нам будет больно от самого дальнего отголоска.
Не оставляй нас, хотя ты уже оставил
В этой игре, где нет ни судьи, ни правил,
Ты дал нам игру бессмысленную и тупую,
Ты дал нам мяч. Мы бьем по нему вслепую.
Господи, ты о чем, мы не просим рая!
Пусть будет вонь, и мрак, и тюрьма сырая,
В комнате сто один пусть крысы грызут нам лица.
Господи, только так мы снова начнём молиться.
***
© Женя Беркович
Мне пятьдесят.
Я не построил «ячейку общества». Не завёл уютный ад с занавесками, кредитом и обязательными воскресными разговорами о том, кто кому должен больше любви.
И знаешь что?
Ничего не сломалось.
Мне не нужно просыпаться рядом с человеком, которого я когда-то выбрал из страха остаться одному.
Не нужно играть в переговоры: кто сегодня устал, кто сегодня обижен, кто сегодня делает вид, что всё нормально.
Я не проиграл — я просто не подписал контракт.
В какой-то момент я понял простую вещь:
большинство людей не строят отношения, они в них прячутся.
От тишины.
От себя.
От мысли, что, может быть, никакой великой любви им и не положено.
Я это принял раньше, чем они.
Да, у меня нет «семейных фото на холодильнике».
Зато у меня есть утро без компромиссов.
День без объяснений.
И вечер, который принадлежит только мне, а не чьим-то ожиданиям.
Это не одиночество.
Это отсутствие лишнего шума.
Иногда мне говорят: «Ты многое упустил».
Я смотрю на их лица — уставшие, раздражённые, слегка разочарованные — и думаю, что мы просто по-разному считаем.
Они считают, что полнота — это когда рядом кто-то есть.
Я считаю, что полнота — это когда тебе не нужно никого добавлять, чтобы чувствовать себя цельным.
Я не против любви.
Я против фальшивых сделок, которые за неё выдают.
И если честно —
мне всегда казалось странным, что люди называют свободой то, что требует столько согласований.
Так что нет, я не чувствую себя ущербным.
Я просто живу без лишнего шума.
Фильтр
загрузка
Показать ещёПравая колонка