Всё самое интересное из сети

В квартире был просто какой то бедлам. Вынесено практически все, что имело хоть какую то ценность - диван, палас, холодильник. А так же - постельное белье, хорошая посуда (старую оставил нам с барского плеча), ну там по мелочи - полотенца, сковорода и т д. Вы представляете - мужчина 33 лет собирает ложки, кружки, старую сковородку. В тот момент я не знала то ли плакать, то ли смеяться. Сын правда был в шоке и спрашивал что произошло в нашей квартире. А я даже не знала как правильно до него донести тот факт, что его обчистил собственный папаша. Я думала такое только в кино бывает и когда слышала подобные истории - не верила до конца. Ну не может мужчина у своих детей отбирать сковородки и чашки! А нет, оказывается может. Взяв себя в руки я как можно веселее сказала сыну что нам предстоит генеральная уборка, что мы теперь по своему вкусу сделаем все в квартире и купим новое постепенно. Зайдя в ванную, чтобы набрать воды для уборки, обнаружила, что водонагревателя тоже нет😳. Тут уже я не выдержала и набрала номер пока еще мужа с тем, чтобы уточнить - зачем он так поступил с нами, и прежде всего со своим сыном. Ответ убил - мне тоже нужно начинать новую жизнь. И то, что скоро нам будет даже не помыться без нагревателя, его не волнует - "купи новый или грей в кастрюльке.". Люди добрые, скажите - это нормально?! Где были мои глаза, когда я выходила замуж за этого недочеловека? Ни когда не думала, что со мной такое случится. Бывшие супруги делят дома, машины, деньги. А мой решил поделить чашки. Как это все низко. Подавать в суд на раздел имущества не хочу. Что я укажу в суде - что он забрал старенький диван и комплект постельного белья? Для меня это унизительно. Потому как ни чего дорого мы с ним не нажили в браке. С одной стороны просто мерзко и пусто на душе. С другой - как будто открывается новая дверь, где все с чистого листа. Спасибо что выслушали, буду рада почитать комментарии. P.S. Приезжал он вместе со своей маман. " Она ему помогала" - цитата. Надеюсь они обретут спокойствие вместе с этим скарбом.Если история Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

«Пошла за мукой, вернувшись, вынимала ключи у подъезда — деньги-то, наверное, и проронила». НО! Деньги брать отказалась наотрез! Оказалось, за пару часов я уже шестой (!!!) «нашел» бабулины деньги! Люди, я вас люблю за то, что вы такие!!! Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Потом соседи из деревни позвонили внукам и сообщили, что бабушка сильно заболела. Инсульт. И надо ехать поскорее. Но была весна, распутица, лёд, грязь, снег, дождь. Дороги там не было нормальной. На машине ехать рискованно. И дети, и внуки решили подождать немного. А пока помолиться за бабушку, конечно. Они же любили ее. А этот Андрей сел на электричку. Он продал куртку соседу по общежитию, денег не было. Ну вот, поехал на электричке, потом на автобусе, потом шагал по грязи два часа. Без куртки. И вот так приехал-пришёл к бабушке в больницу. И ничего не принёс, с пустыми руками приехал. Но этими руками перестилал постель и судно выносил. И ночевал в доме, а потом снова шёл в больницу. Старушка выздоровела. А потом приехали дети и внуки с подарками, когда дорога стала нормальная. А Андрей уехал; родственники его не очень любили. И они пили чай, ели пирожки и спорили, кто больше любит бабушку. Только бабушка молчала. И подальше спрятала завещание; она дом на Андрея записала. Она кое-что поняла про любовь… автор: Анна Кирьянова Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Он назвал точную сумму денег — 150 000. Он также сказал, что деньги лежат в большом конверте, 130 тысяч – по 5000, а остальная сумма – по 1000. Мужчина продал свою машину, со своим покупателем он встретился именно на той парковке, на которой я нашел пакет. Он собирался отдать эти деньги внучке на учебу в колледже. Я так рад, что не отдал свои деньги полиции, ведь мужчина никогда бы их не получил. Он предложил мне вознаграждение, но я категорически отказался, потому что добрые дела бесценны. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно :)

– Уже сколько лет прошло, – Андрей крепче обнял супругу. – А ты всё злишься. – Мама двухкомнатную квартиру от завода получила, – продолжила Елена, глотая слёзы. – Мишку тогда в тюрьму посадили. Вернулся, мама уже больная была. Через год умерла. Я опять с деньгами поехала, похоронила. Квартира Мишке досталась. Он даже, на память о маме, мне её любимый ковер не отдал. А ковер вскоре у Тамарке в квартире оказался. Она к тому времени папкин дом на две квартиры обменяла, себе и дочери, Оксанке. – Лена, ну что ты себе нервы портишь? – А сейчас они Мишку перед смертью заставили завещание на квартиру на Оксанку составить. Её дочери с мужем негде жить. Мне теперь даже негде остановиться в родном городе. Ну, почему они со мной так поступают? Я разве не дочь? Разве не сестра Тамарке. – Ладно тебе, успокойся! У неё один муж от пьянки умер, другой – больной лежит, – супруг погладил её по голове. – Зачем нам их старая квартира? У нас вон какая хорошая, и машина есть, и на летний отдых денег хватает. – Андрей, ну, как ты не понимаешь? Не нужна мне их квартира. Обидно, что они ко мне так относятся. Просто бы сели с Тамаркой поговорили, и всё бы я им оставила. А вспомни, когда папка умер? У нас дети маленькими были, как нам деньги нужны были. Это сейчас, когда тебе и мне, и пенсию платят, и зарплату. Тебе ещё зарплату и повысили. Мы всё можем себе позволить. А тогда? – Всё, Лена, я поехал на вокзал тебе за билетом, а ты собирайся! До отправки поезда четыре часа осталось. – А если билетов не будет? – В купейном всегда есть. Спокойно ночью поспишь, а утром там будешь. Муж уехал. Елена позвонила дочери и сыну, и стала собираться в дорогу, а тяжёлые мысли продолжали лезть в голову: «Подружки так хорошо живут со своими братьями и сёстрами, а мы хорошо жили друг с другом разве только в далёком детстве. Потом муж увёз меня в этот город, более сорока лет уже прошло с тех пор. Быстро мы здесь обжились, муж хорошо зарабатывал. В девяностые, конечно, трудно было, но Андрей всё равно ухитрялся зарабатывать на жизнь, хоть и работал без выходных. Дочь замуж вышла, сын женился. Внуки пошли. Деньги стали водиться, куда нам столько двоим? И на подарки внукам хватало и на «чёрный день» пыталась отложить. Меня Андрей всё ругал, когда я про «чёрный день» говорила. Заставлял на что-то светлое откладывать». Глянула в окно: – Ой, дочь приехала! Та зашла: – Мама, я заходить не буду, тороплюсь, – достала десять тысяч. – Хоть я твоего брата особо и не знала, купи дяде Мише и от нас венок. – Хорошо. – Ты сегодня уезжаешь? – Да, отец за билетом поехал. – Ладно, мама, я побежала! *** Приехала Елена в свой родной город. Первое время после переезда часто сюда ездили, в основном, у родителей мужа останавливались. У них квартира трёхкомнатная была. Пять лет назад, свекор и свекровь умерли, как-то быстро, один за другим. Брат мужа квартиру одному из своих сыновей оставил, выплатив брату деньги за причитающуюся половину. Всё, как у людей. Вот только Елена теперь и не знала куда с вокзала поехать, у кого остановиться. – Лена, – раздался окрик. – Женя? – он с удивление увидела деверя, стоящего возле машины. – Андрей звонил, сказал, что тебе негде остановиться. Поехали к нам! – Как-то не удобно… – Я понимаю, что у вас с моей супругой отношения натянутые, – по его лицу скользнула улыбка. – Но пару дней, как-нибудь, друг друга потерпите. И вот встреча с родной сестрой, без объятий. – Где брат сейчас? – Елена сразу перешла к деду. – Здесь, в морге, – ответила сестра стыдливо отводя глаза. – Мы с Оксанкой по десять тысяч сложились, а надо тридцать, если скромно… – Пошли, там разберёмся. Зашли. Елена просмотрела цены на ритуальные услуги и повернулась к сестре: – Давай, свои деньги! Та вынула из кармана двадцать тысяч мятыми купюрами. Женщина за столом подсчитала всё по прейскуранту, получилось сорок. Елена добавила свои и отдала требуемую сумму. Когда вышли на свежий воздух, спросила у сестры: – А с поминальным обедом что? – Я зашла в две самые дешёвые кафешки. Там по шестьсот рублей с человека. – Сколько человек будет? – Я не знаю… родственников у нас мало осталось… его друзья… – Идём! Я на двадцать человек оплачу. *** Похороны прошли, конечно, небогато, но достойно. Брата похоронили рядом с матерью и отцом. У Елены мелькнула мысль: «Трудно жилось здесь моим родственникам, но после смерти они будут все вместе, а меня похоронят на чужбине, и никто из родственников, живущих в этом городе, не приедет на мои похороны, – но тут же мелькнула другая мысль. – Мой дом теперь не здесь, а там, где любимый муж, дети и внук. Где не надо занимать деньги до получки и копить на «чёрный день». Там будет кому ухаживать за моей могилкой». *** Деверь привёз обратно на вокзал. До отправления поезда минут двадцать. – Женя, поезжай домой! – почувствовала, что родственник куда-то спешит. – Ладно, – кивнул головой. – Ты там передавай привет Андрею и всем своим детям, и внукам. Неуклюже обнял и убежал. Медленно пошла на перрон. Поставила тяжёлую сумку на скамейку и села рядом: «Когда, лет тридцать-сорок назад приезжали сюда, столько провожатых было, а теперь никого. Да и, наверно, не приеду я сюда больше». За думами не заметно пролетело время и объявили об отправление поезда. Поднялась, глядя в ту сторону, откуда тот должен приехать: – Лена! – раздался крик. К ней бежала сестра. Подбежала: – Леночка, сестрёнка, прости меня за всё! – Тамара, перестань! – обняла сестру, а у самой слёзы из глаз. Такое ощущение, что обратно перенеслись на полвека назад, и сейчас просто расстаётся с сестрой не навсегда, а на пару дней. Подошёл поезд, объявили посадку. – Лена, не держи на меня зла! – сквозь слёзы попросила сестра. – Я не держу, – крепче обняла сестру. – Мне пора. Поезд тронулся и понёс Елену туда, где её дом. *** Поезд остановился. Едва открылась дверь, Лена увидела любимого супруга. Схватил её сумку, а затем и её саму, поцеловал. – Всё нормально? – Нормально, похоронили достойно. – Всё пошли, – и повёл супругу к выходу с перрона. – Андрей, а я с Тамарой помирилась, – на лице у жены мелькнула улыбка. – Ну, и правильно! Вы же сестры. – Давай, на следующий год поедем туда вместе. Повидаем всех родственников, сходим на могилки к твоим и моим родителям. – Конечно, поедем! Автор: Рассказы Стрельца

на счет мобильного поступает 1200 рублей и через 5минут следом ммс с фотографией заднего крыла и с сообщением. " Зашпаклевал, покрасил. Хватило. Вот сдача-спасибо" Я ответил "да не за что", а потом весь день ходил с улыбкой как дурачок:) Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

отошел к своей машине и вызвал подмогу. В течение 5 минут приехало 5 полицейских патрулей, окруживших машину. Старший полицейский медленно подошел к машине, держа пистолет. — Мэм, выйдите, пожалуйста, из машины. — В чем проблема? — Мой коллега сообщил мне, что вы украли этот автомобиль и убили владельца. — Убила владельца? — Да. Откройте, пожалуйста, багажник. Женщина открыла багажник. Он был пуст. — Это ваша машина? — Да. Женщина передала документы на автомобиль полицейскому. По понятным причинам полицейский просто поражен: — Но мой подчиненный сказал, что у вас нет прав! Девушка открыла папку, взяла права и передала их полицейскому. Тот их проверил. Все оказалось в порядке, но полицейский все недоумевал: — Спасибо, но мой коллега сказал, что у вас нет прав, вы украли автомобиль и убили его владельца. — Готова поспорить, что этот лгун еще и сказал, что я превысила скорость? Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу давя все сомнения в себе. Хотя кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее внешне заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо как прыщ перед тем, как лопнуть. Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная. Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать мат.часть. Стас служил в механических силах и порядком намучился днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой. По традиции в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью. Было начало второго ночи. Мои спять-подумал Стас. Не ждут и представил как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие: Как можно аккуратнее вставив ключ дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую. Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел. К большому разочарованию жена судя по всему не спала. Из за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник. На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала как, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночасье. Сколько он простоял в полу парализованном состоянии неизвестно. Но когда Стас очнулся за свои поступки он уже не отвечал. В милицейский протоколах это называется: в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню. Первое, что попало под руку была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись как торнадо в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и: Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка описав широкую дугу почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина рассказывал, что проснулся с криком Бомбы!!! и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь. Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи. О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру замри. Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом. — А там кто? Дрожащая рука показала неопределенно назад. — Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там? — Я: понимаешь: тут: вилка: — А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось: — Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. . То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас Стас конечно помнил, но красная пелена упавшая на глаза заслонила все, да и кто бы мог подумать! В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале с трудом выдернув вилку долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию похлопал Сергея по филейной части и обрадовал: — Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок. Нефтепровод! Помолчал, и хмыкнув записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит наверное времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем все закончилось хорошо. Как говориться малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена. Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так-же гуляли держась за руки и воркуя словно голуби. Солнце так-же светило, и корабли так-же уходили в море. Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас приходя домой звонил в дверь по пять минут, и ждал пока ему откроют. Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались… (Автор: Из сети)

Закончилась зима с её метелями, завываниями по ночам в трубе, потеплело. С оттепелью, казалось, и Мария стала оживать. «Работа любого на ноги поставит», — говорил всегда муж, не желая лежать во время болезни на диване. Мария Ивановна тогда прятала его сапоги и валенки с калошами под крыльцо, но муж находил. Садился тут же, ставил сапоги рядом, доставал пачку со спичками и долго сидел раздумывая. Сил что-то делать у него уже не было, болезнь отнимала последнее. Мария Ивановна благодарила Бога у иконки в углу каждый день. «Жив!». И ничего ей не нужно было более. Дети переводили деньги, а мать отправляла обратно. Жила только мужем. А сейчас и нет его. А жить нужно. Раз дано столько, значит дано, крепись, живи. Мария Ивановна стала всё чаще выходить во двор, наводить порядки, проваливаясь сапогами, теми самыми, что носил муж, в рыхлую, напитую талой водой землю. Было рано ещё, зябко, но работа давала ощущение нужности и отвлекала от грустных мыслей. В этом году Марии Ивановне летом исполнится семьдесят восемь. Силы той, былой, что в юности, уже не было. Но терпела, шуршала. Не видела иного. Все так, всю жизнь. На ногах, в делах. Мария Ивановна вышла на улицу, встала у калитки и, прислонив руку ко лбу, стала всматриваться то в крышу, то в небо. — Чего там увидела, Маша? — спросила, возвращающаяся из магазина, соседка. — Да вот, не успел Фёдор крышу перекрыть, хотел очень, думаю, нанять кого. — Крышу-то да, но надо посуху делать. — Накопить бы ещё. Теперь нужно будет нанимать, работники нынче дорогие, наверное. — Ой, и не говори. Вон. Филатовым забор заменили, так они три пенсии откладывали, а она у них ого-го, не чета нашей. Тебе, кстати, добавили хоть чуть-чуть. — Не знаю, Вера, что-то я до сих пор отойти от своей утраты не могу. — Бедная, ты бедная. Подожди, Маш, а Федя не больше тебя получал? — Поболе. — Ну вот, ты узнай. Слышала в магазине, тут одна в пенсионный съездила, поменяла свою пенсию на пенсию мужа и живёт припеваючи, пряники берёт, — улыбнулась соседка. — Как так поменяла? — Не знаю, Маш, я в этих делах не ведаю. Спроси на почте номер телефона пенсионного нашего, да позвони. А лучше сама поезжай, наплетут по телефону с три короба. О разговоре этом вспомнила Мария Ивановна, когда получила пенсию. Вздохнула. Дети на себя давно все заботы о дровах, похоронах и памятнике с оградкой взяли, хотя мать отказывалась. Но всё порешали без её ведома, осталось только руками развести. Особенно никак не тратила женщина эти деньги, но они как песок уходили сквозь пальцы. Да и крыша эта. В память о муже захотелось сделать. Вроде как он это всё организовал и оплатил. «Пусть будет его пенсия, раз так можно», — думала Мария Ивановна, а там снова на свою перейду. Выбрала день и поехала в пенсионный фонд в райцентр. Автобус не спешил, у него маршрут, всё по времени. Дома и вереницы лесополос сменяли друг друга, медленно разбавляя почерневшие поля. Озимые ещё не взошли, всё вокруг никак не могло прийти в себя после этой зимы и начать расти. Небо хмурилось, насмотревшись вниз. Мария Ивановна с удовольствием разглядывала дорогу, всё, что на ней происходило, сколько позволяло зрение, устремляла взгляд вдаль. Давно она не выезжала из деревни, не было необходимости. Да и тут бы не поехала, если бы не крыша. Здание пенсионного фонда женщина нашла быстро. Среди обшарпанных двухэтажек администрации этот трёхэтажный особняк стоял словно терем. Блестящий, даже в хмурый день, всё вокруг в граните. Заходить в это здание Марии Ивановне было страшно и стеснительно одновременно. Она выдохнула и пошла. А там внутри народу, словно в базарный день. И сидят, и стоят, и туда-сюда ходят. Растерялась Мария Ивановна в сторонку отошла, чтобы в себя прийти. Потом увидела большой стенд. Бумаг на нём видимо-невидимо мелкими буквами и сверху график работы. Достала женщина свой блокнот, записала. Сверила с часами — так и есть, обед. Запомнила. Значит, как ни старайся, в обеденный перерыв попадёт, если вдруг во второй раз нужно будет приехать. Впрочем, о втором разе она и не думала. Но вышло иначе. Привыкнув, Мария Ивановна стала у людей спрашивать, куда можно обратиться. Те дружно на окошко ей указали. Подошла. Большая вывеска на старый манер «Справочная». Было видно, что раньше было написано что-то другое, остались следы от прежней таблички. Очередь. Небольшая, но есть. И окно закрыто. Тоже, видимо, обед. Отходить и ждать сидя, Мария Ивановна не стала. Решила, что на обратном пути насидится в автобусе, даже похвалила себя, стоя в этой очереди, что билет на обратную дорогу не взяла. Сейчас бы волновалась, что не успевает. Ровно в два часа окошко открылось, и очередь начала двигаться. Мария Ивановна достала свои документы и принялась объяснять. — Здравствуйте, — поздоровалась Мария Ивановна. Женщина в окошке буднично ответила: — Здравствуйте, — и быстро добавила. — Что у вас? — Да, вот, мужа не стало, хочу получать его пенсию. — В терминале нужно взять талон на услугу номер 25, запоминайте, 25, подготовить документы по списку и прийти на приём. Мария Ивановна кивнула. Женщина отвернулась и сказала мужчине рядом: — Что у вас? Мария Ивановна была отодвинута, она сгребла свои бумаги, боясь что-то потерять, и отнесла их на стойку рядом, чтобы собрать. У терминала электронной очереди постояла, растерянно, пока к ней не подошла сотрудница. — Я вам помогу. 25? Сейчас, — она ловко коснулась клавиш, быстро что-то нажала и спросила: — На девять утра через неделю Вас устроит? — Нет, милая, я на девять не успею. Вот, как сейчас, мне нужно, я с автобуса только. — Тогда только на четыре часа. — Хорошо, давайте, — талончик быстро показался из автомата, в сопровождении тревожного звука. — А вот ещё подскажите какие документы. — Обратите внимание на стенд. Здесь есть все разделы, можно ознакомиться и на столах лежат папки с образцами заявлений и списками, необходимых для обращения документов. Мария Ивановна вновь кивнула. «Что же не понятного. Понятно». Она села в дальний угол на стул, пододвинула к себе три папки и принялась искать нужный раздел. Тот, что нужен был, не нашла, увидела только тот, где указано, какие документы нужно подать для начисления пенсии. Решила, что посмотрит на стенде, и просто привезёт все документы, что у неё есть. Неделя пролетела быстро. Опять автобус, опять сверкающее здание. Мария Ивановна сразу вошла внутрь. До назначенного ей времени было ещё далеко, но она решила ждать внутри, у нужного окна, рядом в зале. Такой подход Марии Ивановне понравился. Никого вперёд или только спросить не пускали, вызывали строго по номеру в талоне, никаких уступок и привилегий — все равны. Как только на табло над нужным окном загорелся её номер, Мария Ивановна тут же оказалась перед женщиной с очень короткой стрижкой. Она ещё что-то заполняла на компьютере и, не отводя взгляда от экрана, спросила: — Какой у вас вопрос? — Без мужа осталась, — Мария Ивановна сделала паузу. Женщина никак не отреагировала. — Зимой его не стало. А мне крышу крыть летом нужно.... — По какому вопросу к нам, что у вас? — прервала Марию Ивановну женщина с короткой стрижкой. Если бы не красная помада и голос, можно было подумать, что это мужчина. Мария Ивановна немного опешила, а потом стала выкладывать все документы на стол. — Я хочу получать пенсию мужа. — Ага. Но это не две пенсии, а одна будет. Или ваша или мужа. — Да-да, знаю. За него получать. — Нет, — женщина замотала головой. — Вы будете получать СПК. — Что? — не поняла Мария Ивановна. — Это пенсия по случаю потери кормильца. Вы работаете? Пенсию получаете? — Получаю. Она меньше, чем у мужа была. И не работаю, мне уже… — Давайте документы сначала посмотрим, а потом будем разбираться. А то, может, она вам не положена. — Как? — удивилась Мария Ивановна. — А вот так. Кстати, справки о том, что вы находились на иждивении, не вижу. — Какой справки? На стенде в холле есть форма. Вы не принесли? — Нет, — пожала плечами Мария Ивановна. —Значит, нужно принести справку, написать заявление и прийти снова. — Опять талончик брать? — Конечно. Женщина с короткой стрижкой отвернулась от Марии Ивановны и нажала номер следующего по очереди. Ничего не оставалось, как уйти. Мария Ивановна вновь подошла к стенду и стала искать подходящий заголовок. Кто же мог подумать, что это пенсия по потере кормильца. Нашла. Обратилась к девушке у терминала электронной очереди. Вновь взяла талон, снова на следующую неделю. Тут же узнала, как получить справку, и подала заявление на её выдачу. Вышла Мария Ивановна из блестящего здания уставшая и немножко злая. Не понимала, почему столько времени уходит на всё, зачем столько раз приходить, разве нельзя всё сразу объяснить. И уже не казалась ей эта электронная очередь такой правильной и нужной. Слева от здания администрации располагался небольшой рынок. Мария Ивановна повернула туда. На автобусную остановку к себе домой было ещё рано идти, нужно скоротать время. Рынок представлял собой длинный стол под крышей. Прилавки были ничем между собой не были отгороженные, поэтому продавцы отделяли чужой товар от своего картонками, ящиками. Сезон продажи рассады был в самом разгаре. От цен у Марии Ивановны глаза на лоб полезли. — Берите рассаду, помидоры вот такие вырастают, — раскидывая в сторону руки, зазывали с одной стороны, тут же махали руками с другой, предлагая рассаду перцев и капусты. Рассада цене не соответствовала, да и, вообще, рассадой эти зелёные ветки, торчащие из малюсеньких коробочек, назвать можно было с натяжкой. Мария Ивановна в рассаде знала толк. В этом году она по привычке опять много посеяла семян. Всю дорогу домой Мария Ивановна думала о том, что она не хуже других и вполне может продать свою рассаду на том рынке. Пусть дешевле, но не пропадёт. Соседки снова брать остатки не захотят, а выкидывать труд было жалко. В этих раздумьях не так уныло было возвращаться домой, не решив вопрос с пенсией мужа. И вновь неделя пролетела слишком быстро. Первый день Мария Ивановна всё думала, как бы прожить эту неделю, а накануне поездки была рада. Встретив соседку в автобусе, Мария Ивановна села с ней рядом. — Что-то ты зачистила в район. Смотрю, рассаду повезла. — Да всё никак с пенсией мужа не могу разобраться, то одного не хватает, то другого. А рассаду повезла, там рынок есть рядом с пенсионным, продам — хорошо, нет, так оставлю у прилавка, разберут, не выкидывать же. — Рассада у тебя что надо, с руками оторвут. Соседка вышла раньше, поехала в соседнюю деревню к дочери. А Мария Ивановна отправилась дальше. До назначенного времени было ещё долго. Мария Ивановна прошла со своей картонной коробкой, перевязанной верёвкой к рынку и, заметив, что ближние места все заняты, встала рядом. Она поставила коробку, убрала верёвки, приоткрыв товар, и встала рядом, теребя в руках свою сумку. Молодая женщина в красивом, песочного цвета пальто и таких же сапожках остановилась перед коробкой через три минуты. — Ой, бабулечка, а сколько помидорки? Ой, а что это у вас, перец такой. Боже… Сколько за коробку хотите? Женщина достала кошелёк и протянула Марии Ивановне пять тысяч рублей. — Хватит? Вижу, что вы сами выращивали, а не как у этих из теплицы, — кивнула она в сторону рынка. — Сама, милая. Конечно, хватит. — Вот и хорошо. — Давайте я вам верёвкой перевяжу, — предложила Мария Ивановна. — Давайте, если не сложно. У меня там машина в конце рынка, я донесу, спасибо. Мария Ивановна в первый раз торговала на рынке. И так удачно вышло. Боялась, что подойдут, начнут требовать сбить цену или кто купит, а потом тут же и перепродаст. Но вышло очень хорошо. Теперь и на серьги внучке точно хватит. Хотела бабушка ко дню рождения купить внучке подарок. В пенсионном фонде Мария Ивановна села на диван и стала ждать. От скуки стала листать папки, рассматривать посетителей. — Может вам помочь? — обратилась к Марии Ивановне совсем молоденькая девушка в униформе. — А. Нет. Спасибо. Я жду своей очереди. Мне нужно пенсию мужа на себя оформить. — Может вам консультация нужна? Вы были на консультации, вам расчёт предварительный делали? — Нет, — замотала головой женщина. — А хотите? Я умею. Я уже рассчитывала пенсию по потере кормильца. Мария Ивановна посмотрела на часы. — Какой у вас номер? Отлично. Мне из кабинета видно нумерацию, если вас вызовут, я сообщу. Мария Ивановна решила, что лишняя информация ей не повредит, может, удастся задать вопросы, которые она хотела. Девушка пригласила женщину в малюсенький отгороженный прозрачными стенками кабинетик и предложила сесть. — Так. Давайте я проверю ваши документы. Она распечатала лист, с необходимыми для приёма документами, и стала ставить галочки, отмечая что есть. Почему такой лист не дали ей в прошлый раз, Мария Ивановна очень удивилась. — Хорошо. Справку сделали. Так. Комментировала свои действия девушка. Рассматривала она всё вдумчиво, даже кропотливо. Старалась. Потом сделала расчёт. — Вот. Получается, что если вы подадите заявление, то будете получать такую сумму, — девушка пододвинула лист с расчётами. — Это вычисления. Я постаралась расписать всё. В пенсию, которую начислят, вам не будет входить северные, которые платили мужу, социальные выплаты не будут учтены. — Так это меньше, чем я сейчас получаю, — удивилась Мария Ивановна. — Меньше. Вот поэтому я и предложила вам сделать расчёт. Вчера тоже женщине объясняла, что при смене она потеряет значительную сумму. Ту же не так, что взяли и всю пенсию мужа вам перечислили, это совсем другое. Фиксированная выплата к страховой пенсии по случаю потери кормильца на 50% меньше, чем к пенсии по старости. Не всем этот вариант подходит. Мария Ивановна даже встала. — Спасибо, что разъяснили. А я вот уже третий раз приезжаю, получается просто так. Никто так как вы не подошёл ко мне, нигде не сказали, что можно сначала посчитать. — Вы, конечно, можете сходить на приём и попросить специалиста сделать вам расчёт. Но будет эта же сумма. У меня программа стоит. — Я вам верю, почему же. Просто … Пожилая женщина ничего больше не стала говорить. Она оставила талончик у девушки и, собрав документы, ушла поблагодарив. Горько было на душе. Может, от того, что придумала себе получать пенсию мужа. А может, от того, как в учреждении для людей к людям относятся. Но всего скорее от всего вместе взятого. Мария Ивановна пошла к автовокзалу совсем расстроенная. «Скорее бы домой, скорее бы», — думала она. — Мария Ивановна, — послышалась где-то за спиной. — Мария Ива-новна. Женщина обернулась. Высокий, худой мужчина почти бежал к ней. — А я думаю, вы, не вы. Хорошо, что вас встретил. Заезжал уже два раза, а вас нет дома. Она поздоровалась, но так и не поняла что ему нужно. — Тут дело такое, — он отвернулся на секунду смущённо. — По договору мы вам в июне крышу крыть должны. Нет, вы не подумайте, всё сделаем, как договорились с вашим мужем. У меня жена беременная и ей сказали, что только кесарево, и сказали в начале июня, не позже. Как бы нам чуть сдвинуть срок, если можно, ну и если погода позволит, — он замолчал, но тут же добавил. — Материал уже куплен. Привезу хоть завтра. О том, что Федя договорился перекрыть крышу, Мария Ивановна не знала. Видела, как приглашал муж эту бригаду прошлым летом, показывал всё, но посчитала, что дорого запросили, и муж отказал. А вышло вон как. — Больше денег не возьму, вы мне всю сумму уже внесли. Ни за срочность, ни за что, — продолжил мужчина, наблюдая, как меняется лицо собеседницы напротив. — Ну так что? — Я не против, да и Фёдор, думаю, тоже не был бы против. Делайте как вам удобно, а я уж подстроюсь. — Спасибо, спасибо большое, Мария Ивановна. Я в восемь домой поеду, если подождёте, довезу. — Ой, нет, спасибо. Я на автобусе домой, через полчаса посадка. Спасибо! Всю дорогу домой Мария Ивановна ехала в раздумьях. Так светло на её душе было, так радостно. Самый лучший у неё муж был. Всё наперёд знал, делал, чтобы не нуждалась его Машенька. Его самая любимая жена. Вторая половина мая выдалась совсем сухая. Мария Ивановна не выходила из огорода, поливая всё вокруг. Погода словно ждала, когда работники закончат перекрывать крышу. А в первый день июня пошёл дождь. Мелкий, радостный, грибной. Такой, какой любил Фёдор, словно передавая привет. Мария Ивановна сидела на крыльце, на том самом месте, где любил сидеть муж. Сидела и смотрела в небо. Мысленно благодарила мужа. И за крышу, и за то, что уговорил небесную канцелярию на время ремонта не насылать дождь, и, конечно, за всю прожитую вместе жизнь. «Спасибо». Автор: Сысойкина Наталья Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме. Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года. Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили. Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздражает. Малыш изо всех сил старался сделать приятно своей мамочке, обнимал ее, залазил на колени, но Света стала отстранятся от ребенка. Сергей, муж Светы, всегда был против усыновления. Он не понимал, как можно испытывать любовь к существу, который не имеет отношения к нему. Но жена была в таком отчаянии, что не могла родить ему ребенка. И в конце концов он поддался на уговоры. «Я надеюсь, что все сложится хорошо,» — сказал он. Надеюсь… Как страшно, что судьба маленького человечка зависела от оправдания надежды. Все складывалось вполне хорошо. Сашка рос обычным ребенком, который доставляет родителям и радости и хлопоты. Сергей даже привязался к нему, хотя в глубине души так и не признал. Всего лишь надежда — это иногда так много, и так мало, когда на карту поставлена судьба человечка. Шли годы. И тут, — Светлана забеременела! Чудо! Воистину промысел Божий! Как же тогда он был счастлив, ведь случилось это вопреки всем диагнозам и прогнозам врачей. Никто из них в тот момент не понял главного — этот дар им был дан исключительно из-за Сашки. А Сашка стал лишним, ненужным. Папа перестал с ним играть и вообще обращать на него внимание, мама всегда думала о чем-то своем. Его кормили, выгуливали как собачку, а дома говорили – «место!» Он стал плакать и писаться по ночам, это безумно раздражало папу, он даже отшлепал Сашку. Боль. Первый раз столкнувшись с болью, малыш даже не понимал, почему все изменилось. Почему папа не любит его, а только кричит, а мама не обращает на него внимание. Как можно было понять этой маленькой невинной душе – что она чужая, что так и не стала родной этим двум взрослым людям. Сергей стал заводить разговор о том, что Сашку нужно вернуть в детдом. Он приводил десятки аргументов, но главный из них был тот, что у них появится свой, родной, желанный. Светлана не спорила с мужем, любя дитя, растущее у нее под сердцем, она понимала, что никогда не будет любить так чужого ребенка. Увы, только сейчас… Решение было принято, родители подали документы в суд об отказе от опеки Сашки. Надежды Сергея не оправдались… Ничего не понимая, малыш сидел на стуле в странном доме, куда его привели, за закрытой дверью шел суд. Суд, на котором мама и папа отказывались от него. Он озирался вокруг, замечал сочувствующие взгляды, и сжавшись в комочек, глазенками полными слез смотрел на проходящих мимо чужих людей. Сашке было ужасно страшно, он дрожал, и вздрагивал от хлопающих дверей соседних кабинетов. Когда мама и папа вышли, то папа даже не взглянул в сторону малыша. А мама подошла к нему с какой-то тетей и сказала: «Саша, ты поедешь с этой тетей.» Не оборачиваясь она пошла вслед за мужем, а Сашка поняв, что они уходят, закричал и побежал следом. Тетя, схватила его за руку, а он, понимая, что случилось что- то очень страшное, стал ее кусать, бить и вырываться. Он кричал: «Мамочка, не уходи!» Но Светлана не слышала его, вместе с мужем они сели в машину и поехали домой. Сашку, зареванного и описанного, привезли в какой-то страшный дом. Он озирался вокруг, и ему казалось, что мир перевернулся. Его завели в комнату с такими же детьми. Он быстро пробежал в угол, и сев, закрыв маленькое личико руками, как бы оградился от всего. Он думал, что закроет глазки, откроет, и мама снова будет рядом. Будет читать ему сказки на ночь и целовать, а папа катать на шее и подбрасывать в небо. Шли дни, но мама не приходила и не забирала его. Он плакал, плакал постоянно, не играл с другими детьми.Бедный малыш не знал, что его, такого беззащитного уже два раза предали. Только одна старая воспитательница могла уговорить его поесть. В ней было столько любви и тепла, что в смену, когда она работала, Сашка просто оттаивал. Тетя Валя садила его на колени, и качала, приговаривая: «Бедный, ты мой, за что же тебе такое. Неужто Господь не видит…» Сашка не понимал ее причитаний, но ему становилось тепло и хорошо, и он засыпал у нее на руках. Зря тетя Валя сомневалась в Господнем провидении. Светлана умерла при ранних очень сложных родах, родив мертвого ребенка. А Сергей, так надеявшийся на то, что все будет хорошо, просто спился, потеряв и работу, и квартиру и свою душу. А Сашку усыновила семья православного священника, который прочитал об этом ужасном случае из местной газеты. Матушка Мария, у которой было пятеро своих детей ни минуты не колебалась, когда муж дал прочитать ей эту историю. И Сашка больше никогда в жизни не чувствовал себя чужим и отвергнутым. (Автор: Пчелинцева Алена)