Всё самое интересное из сети

Он назвал точную сумму денег — 150 000. Он также сказал, что деньги лежат в большом конверте, 130 тысяч – по 5000, а остальная сумма – по 1000. Мужчина продал свою машину, со своим покупателем он встретился именно на той парковке, на которой я нашел пакет. Он собирался отдать эти деньги внучке на учебу в колледже. Я так рад, что не отдал свои деньги полиции, ведь мужчина никогда бы их не получил. Он предложил мне вознаграждение, но я категорически отказался, потому что добрые дела бесценны. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно :)

– Уже сколько лет прошло, – Андрей крепче обнял супругу. – А ты всё злишься. – Мама двухкомнатную квартиру от завода получила, – продолжила Елена, глотая слёзы. – Мишку тогда в тюрьму посадили. Вернулся, мама уже больная была. Через год умерла. Я опять с деньгами поехала, похоронила. Квартира Мишке досталась. Он даже, на память о маме, мне её любимый ковер не отдал. А ковер вскоре у Тамарке в квартире оказался. Она к тому времени папкин дом на две квартиры обменяла, себе и дочери, Оксанке. – Лена, ну что ты себе нервы портишь? – А сейчас они Мишку перед смертью заставили завещание на квартиру на Оксанку составить. Её дочери с мужем негде жить. Мне теперь даже негде остановиться в родном городе. Ну, почему они со мной так поступают? Я разве не дочь? Разве не сестра Тамарке. – Ладно тебе, успокойся! У неё один муж от пьянки умер, другой – больной лежит, – супруг погладил её по голове. – Зачем нам их старая квартира? У нас вон какая хорошая, и машина есть, и на летний отдых денег хватает. – Андрей, ну, как ты не понимаешь? Не нужна мне их квартира. Обидно, что они ко мне так относятся. Просто бы сели с Тамаркой поговорили, и всё бы я им оставила. А вспомни, когда папка умер? У нас дети маленькими были, как нам деньги нужны были. Это сейчас, когда тебе и мне, и пенсию платят, и зарплату. Тебе ещё зарплату и повысили. Мы всё можем себе позволить. А тогда? – Всё, Лена, я поехал на вокзал тебе за билетом, а ты собирайся! До отправки поезда четыре часа осталось. – А если билетов не будет? – В купейном всегда есть. Спокойно ночью поспишь, а утром там будешь. Муж уехал. Елена позвонила дочери и сыну, и стала собираться в дорогу, а тяжёлые мысли продолжали лезть в голову: «Подружки так хорошо живут со своими братьями и сёстрами, а мы хорошо жили друг с другом разве только в далёком детстве. Потом муж увёз меня в этот город, более сорока лет уже прошло с тех пор. Быстро мы здесь обжились, муж хорошо зарабатывал. В девяностые, конечно, трудно было, но Андрей всё равно ухитрялся зарабатывать на жизнь, хоть и работал без выходных. Дочь замуж вышла, сын женился. Внуки пошли. Деньги стали водиться, куда нам столько двоим? И на подарки внукам хватало и на «чёрный день» пыталась отложить. Меня Андрей всё ругал, когда я про «чёрный день» говорила. Заставлял на что-то светлое откладывать». Глянула в окно: – Ой, дочь приехала! Та зашла: – Мама, я заходить не буду, тороплюсь, – достала десять тысяч. – Хоть я твоего брата особо и не знала, купи дяде Мише и от нас венок. – Хорошо. – Ты сегодня уезжаешь? – Да, отец за билетом поехал. – Ладно, мама, я побежала! *** Приехала Елена в свой родной город. Первое время после переезда часто сюда ездили, в основном, у родителей мужа останавливались. У них квартира трёхкомнатная была. Пять лет назад, свекор и свекровь умерли, как-то быстро, один за другим. Брат мужа квартиру одному из своих сыновей оставил, выплатив брату деньги за причитающуюся половину. Всё, как у людей. Вот только Елена теперь и не знала куда с вокзала поехать, у кого остановиться. – Лена, – раздался окрик. – Женя? – он с удивление увидела деверя, стоящего возле машины. – Андрей звонил, сказал, что тебе негде остановиться. Поехали к нам! – Как-то не удобно… – Я понимаю, что у вас с моей супругой отношения натянутые, – по его лицу скользнула улыбка. – Но пару дней, как-нибудь, друг друга потерпите. И вот встреча с родной сестрой, без объятий. – Где брат сейчас? – Елена сразу перешла к деду. – Здесь, в морге, – ответила сестра стыдливо отводя глаза. – Мы с Оксанкой по десять тысяч сложились, а надо тридцать, если скромно… – Пошли, там разберёмся. Зашли. Елена просмотрела цены на ритуальные услуги и повернулась к сестре: – Давай, свои деньги! Та вынула из кармана двадцать тысяч мятыми купюрами. Женщина за столом подсчитала всё по прейскуранту, получилось сорок. Елена добавила свои и отдала требуемую сумму. Когда вышли на свежий воздух, спросила у сестры: – А с поминальным обедом что? – Я зашла в две самые дешёвые кафешки. Там по шестьсот рублей с человека. – Сколько человек будет? – Я не знаю… родственников у нас мало осталось… его друзья… – Идём! Я на двадцать человек оплачу. *** Похороны прошли, конечно, небогато, но достойно. Брата похоронили рядом с матерью и отцом. У Елены мелькнула мысль: «Трудно жилось здесь моим родственникам, но после смерти они будут все вместе, а меня похоронят на чужбине, и никто из родственников, живущих в этом городе, не приедет на мои похороны, – но тут же мелькнула другая мысль. – Мой дом теперь не здесь, а там, где любимый муж, дети и внук. Где не надо занимать деньги до получки и копить на «чёрный день». Там будет кому ухаживать за моей могилкой». *** Деверь привёз обратно на вокзал. До отправления поезда минут двадцать. – Женя, поезжай домой! – почувствовала, что родственник куда-то спешит. – Ладно, – кивнул головой. – Ты там передавай привет Андрею и всем своим детям, и внукам. Неуклюже обнял и убежал. Медленно пошла на перрон. Поставила тяжёлую сумку на скамейку и села рядом: «Когда, лет тридцать-сорок назад приезжали сюда, столько провожатых было, а теперь никого. Да и, наверно, не приеду я сюда больше». За думами не заметно пролетело время и объявили об отправление поезда. Поднялась, глядя в ту сторону, откуда тот должен приехать: – Лена! – раздался крик. К ней бежала сестра. Подбежала: – Леночка, сестрёнка, прости меня за всё! – Тамара, перестань! – обняла сестру, а у самой слёзы из глаз. Такое ощущение, что обратно перенеслись на полвека назад, и сейчас просто расстаётся с сестрой не навсегда, а на пару дней. Подошёл поезд, объявили посадку. – Лена, не держи на меня зла! – сквозь слёзы попросила сестра. – Я не держу, – крепче обняла сестру. – Мне пора. Поезд тронулся и понёс Елену туда, где её дом. *** Поезд остановился. Едва открылась дверь, Лена увидела любимого супруга. Схватил её сумку, а затем и её саму, поцеловал. – Всё нормально? – Нормально, похоронили достойно. – Всё пошли, – и повёл супругу к выходу с перрона. – Андрей, а я с Тамарой помирилась, – на лице у жены мелькнула улыбка. – Ну, и правильно! Вы же сестры. – Давай, на следующий год поедем туда вместе. Повидаем всех родственников, сходим на могилки к твоим и моим родителям. – Конечно, поедем! Автор: Рассказы Стрельца

на счет мобильного поступает 1200 рублей и через 5минут следом ммс с фотографией заднего крыла и с сообщением. " Зашпаклевал, покрасил. Хватило. Вот сдача-спасибо" Я ответил "да не за что", а потом весь день ходил с улыбкой как дурачок:) Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

отошел к своей машине и вызвал подмогу. В течение 5 минут приехало 5 полицейских патрулей, окруживших машину. Старший полицейский медленно подошел к машине, держа пистолет. — Мэм, выйдите, пожалуйста, из машины. — В чем проблема? — Мой коллега сообщил мне, что вы украли этот автомобиль и убили владельца. — Убила владельца? — Да. Откройте, пожалуйста, багажник. Женщина открыла багажник. Он был пуст. — Это ваша машина? — Да. Женщина передала документы на автомобиль полицейскому. По понятным причинам полицейский просто поражен: — Но мой подчиненный сказал, что у вас нет прав! Девушка открыла папку, взяла права и передала их полицейскому. Тот их проверил. Все оказалось в порядке, но полицейский все недоумевал: — Спасибо, но мой коллега сказал, что у вас нет прав, вы украли автомобиль и убили его владельца. — Готова поспорить, что этот лгун еще и сказал, что я превысила скорость? Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу давя все сомнения в себе. Хотя кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее внешне заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо как прыщ перед тем, как лопнуть. Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная. Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать мат.часть. Стас служил в механических силах и порядком намучился днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой. По традиции в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью. Было начало второго ночи. Мои спять-подумал Стас. Не ждут и представил как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие: Как можно аккуратнее вставив ключ дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую. Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел. К большому разочарованию жена судя по всему не спала. Из за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник. На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала как, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночасье. Сколько он простоял в полу парализованном состоянии неизвестно. Но когда Стас очнулся за свои поступки он уже не отвечал. В милицейский протоколах это называется: в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню. Первое, что попало под руку была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись как торнадо в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и: Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка описав широкую дугу почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина рассказывал, что проснулся с криком Бомбы!!! и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь. Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи. О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру замри. Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом. — А там кто? Дрожащая рука показала неопределенно назад. — Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там? — Я: понимаешь: тут: вилка: — А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось: — Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. . То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас Стас конечно помнил, но красная пелена упавшая на глаза заслонила все, да и кто бы мог подумать! В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале с трудом выдернув вилку долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию похлопал Сергея по филейной части и обрадовал: — Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок. Нефтепровод! Помолчал, и хмыкнув записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит наверное времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем все закончилось хорошо. Как говориться малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена. Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так-же гуляли держась за руки и воркуя словно голуби. Солнце так-же светило, и корабли так-же уходили в море. Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас приходя домой звонил в дверь по пять минут, и ждал пока ему откроют. Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались… (Автор: Из сети)

Закончилась зима с её метелями, завываниями по ночам в трубе, потеплело. С оттепелью, казалось, и Мария стала оживать. «Работа любого на ноги поставит», — говорил всегда муж, не желая лежать во время болезни на диване. Мария Ивановна тогда прятала его сапоги и валенки с калошами под крыльцо, но муж находил. Садился тут же, ставил сапоги рядом, доставал пачку со спичками и долго сидел раздумывая. Сил что-то делать у него уже не было, болезнь отнимала последнее. Мария Ивановна благодарила Бога у иконки в углу каждый день. «Жив!». И ничего ей не нужно было более. Дети переводили деньги, а мать отправляла обратно. Жила только мужем. А сейчас и нет его. А жить нужно. Раз дано столько, значит дано, крепись, живи. Мария Ивановна стала всё чаще выходить во двор, наводить порядки, проваливаясь сапогами, теми самыми, что носил муж, в рыхлую, напитую талой водой землю. Было рано ещё, зябко, но работа давала ощущение нужности и отвлекала от грустных мыслей. В этом году Марии Ивановне летом исполнится семьдесят восемь. Силы той, былой, что в юности, уже не было. Но терпела, шуршала. Не видела иного. Все так, всю жизнь. На ногах, в делах. Мария Ивановна вышла на улицу, встала у калитки и, прислонив руку ко лбу, стала всматриваться то в крышу, то в небо. — Чего там увидела, Маша? — спросила, возвращающаяся из магазина, соседка. — Да вот, не успел Фёдор крышу перекрыть, хотел очень, думаю, нанять кого. — Крышу-то да, но надо посуху делать. — Накопить бы ещё. Теперь нужно будет нанимать, работники нынче дорогие, наверное. — Ой, и не говори. Вон. Филатовым забор заменили, так они три пенсии откладывали, а она у них ого-го, не чета нашей. Тебе, кстати, добавили хоть чуть-чуть. — Не знаю, Вера, что-то я до сих пор отойти от своей утраты не могу. — Бедная, ты бедная. Подожди, Маш, а Федя не больше тебя получал? — Поболе. — Ну вот, ты узнай. Слышала в магазине, тут одна в пенсионный съездила, поменяла свою пенсию на пенсию мужа и живёт припеваючи, пряники берёт, — улыбнулась соседка. — Как так поменяла? — Не знаю, Маш, я в этих делах не ведаю. Спроси на почте номер телефона пенсионного нашего, да позвони. А лучше сама поезжай, наплетут по телефону с три короба. О разговоре этом вспомнила Мария Ивановна, когда получила пенсию. Вздохнула. Дети на себя давно все заботы о дровах, похоронах и памятнике с оградкой взяли, хотя мать отказывалась. Но всё порешали без её ведома, осталось только руками развести. Особенно никак не тратила женщина эти деньги, но они как песок уходили сквозь пальцы. Да и крыша эта. В память о муже захотелось сделать. Вроде как он это всё организовал и оплатил. «Пусть будет его пенсия, раз так можно», — думала Мария Ивановна, а там снова на свою перейду. Выбрала день и поехала в пенсионный фонд в райцентр. Автобус не спешил, у него маршрут, всё по времени. Дома и вереницы лесополос сменяли друг друга, медленно разбавляя почерневшие поля. Озимые ещё не взошли, всё вокруг никак не могло прийти в себя после этой зимы и начать расти. Небо хмурилось, насмотревшись вниз. Мария Ивановна с удовольствием разглядывала дорогу, всё, что на ней происходило, сколько позволяло зрение, устремляла взгляд вдаль. Давно она не выезжала из деревни, не было необходимости. Да и тут бы не поехала, если бы не крыша. Здание пенсионного фонда женщина нашла быстро. Среди обшарпанных двухэтажек администрации этот трёхэтажный особняк стоял словно терем. Блестящий, даже в хмурый день, всё вокруг в граните. Заходить в это здание Марии Ивановне было страшно и стеснительно одновременно. Она выдохнула и пошла. А там внутри народу, словно в базарный день. И сидят, и стоят, и туда-сюда ходят. Растерялась Мария Ивановна в сторонку отошла, чтобы в себя прийти. Потом увидела большой стенд. Бумаг на нём видимо-невидимо мелкими буквами и сверху график работы. Достала женщина свой блокнот, записала. Сверила с часами — так и есть, обед. Запомнила. Значит, как ни старайся, в обеденный перерыв попадёт, если вдруг во второй раз нужно будет приехать. Впрочем, о втором разе она и не думала. Но вышло иначе. Привыкнув, Мария Ивановна стала у людей спрашивать, куда можно обратиться. Те дружно на окошко ей указали. Подошла. Большая вывеска на старый манер «Справочная». Было видно, что раньше было написано что-то другое, остались следы от прежней таблички. Очередь. Небольшая, но есть. И окно закрыто. Тоже, видимо, обед. Отходить и ждать сидя, Мария Ивановна не стала. Решила, что на обратном пути насидится в автобусе, даже похвалила себя, стоя в этой очереди, что билет на обратную дорогу не взяла. Сейчас бы волновалась, что не успевает. Ровно в два часа окошко открылось, и очередь начала двигаться. Мария Ивановна достала свои документы и принялась объяснять. — Здравствуйте, — поздоровалась Мария Ивановна. Женщина в окошке буднично ответила: — Здравствуйте, — и быстро добавила. — Что у вас? — Да, вот, мужа не стало, хочу получать его пенсию. — В терминале нужно взять талон на услугу номер 25, запоминайте, 25, подготовить документы по списку и прийти на приём. Мария Ивановна кивнула. Женщина отвернулась и сказала мужчине рядом: — Что у вас? Мария Ивановна была отодвинута, она сгребла свои бумаги, боясь что-то потерять, и отнесла их на стойку рядом, чтобы собрать. У терминала электронной очереди постояла, растерянно, пока к ней не подошла сотрудница. — Я вам помогу. 25? Сейчас, — она ловко коснулась клавиш, быстро что-то нажала и спросила: — На девять утра через неделю Вас устроит? — Нет, милая, я на девять не успею. Вот, как сейчас, мне нужно, я с автобуса только. — Тогда только на четыре часа. — Хорошо, давайте, — талончик быстро показался из автомата, в сопровождении тревожного звука. — А вот ещё подскажите какие документы. — Обратите внимание на стенд. Здесь есть все разделы, можно ознакомиться и на столах лежат папки с образцами заявлений и списками, необходимых для обращения документов. Мария Ивановна вновь кивнула. «Что же не понятного. Понятно». Она села в дальний угол на стул, пододвинула к себе три папки и принялась искать нужный раздел. Тот, что нужен был, не нашла, увидела только тот, где указано, какие документы нужно подать для начисления пенсии. Решила, что посмотрит на стенде, и просто привезёт все документы, что у неё есть. Неделя пролетела быстро. Опять автобус, опять сверкающее здание. Мария Ивановна сразу вошла внутрь. До назначенного ей времени было ещё далеко, но она решила ждать внутри, у нужного окна, рядом в зале. Такой подход Марии Ивановне понравился. Никого вперёд или только спросить не пускали, вызывали строго по номеру в талоне, никаких уступок и привилегий — все равны. Как только на табло над нужным окном загорелся её номер, Мария Ивановна тут же оказалась перед женщиной с очень короткой стрижкой. Она ещё что-то заполняла на компьютере и, не отводя взгляда от экрана, спросила: — Какой у вас вопрос? — Без мужа осталась, — Мария Ивановна сделала паузу. Женщина никак не отреагировала. — Зимой его не стало. А мне крышу крыть летом нужно.... — По какому вопросу к нам, что у вас? — прервала Марию Ивановну женщина с короткой стрижкой. Если бы не красная помада и голос, можно было подумать, что это мужчина. Мария Ивановна немного опешила, а потом стала выкладывать все документы на стол. — Я хочу получать пенсию мужа. — Ага. Но это не две пенсии, а одна будет. Или ваша или мужа. — Да-да, знаю. За него получать. — Нет, — женщина замотала головой. — Вы будете получать СПК. — Что? — не поняла Мария Ивановна. — Это пенсия по случаю потери кормильца. Вы работаете? Пенсию получаете? — Получаю. Она меньше, чем у мужа была. И не работаю, мне уже… — Давайте документы сначала посмотрим, а потом будем разбираться. А то, может, она вам не положена. — Как? — удивилась Мария Ивановна. — А вот так. Кстати, справки о том, что вы находились на иждивении, не вижу. — Какой справки? На стенде в холле есть форма. Вы не принесли? — Нет, — пожала плечами Мария Ивановна. —Значит, нужно принести справку, написать заявление и прийти снова. — Опять талончик брать? — Конечно. Женщина с короткой стрижкой отвернулась от Марии Ивановны и нажала номер следующего по очереди. Ничего не оставалось, как уйти. Мария Ивановна вновь подошла к стенду и стала искать подходящий заголовок. Кто же мог подумать, что это пенсия по потере кормильца. Нашла. Обратилась к девушке у терминала электронной очереди. Вновь взяла талон, снова на следующую неделю. Тут же узнала, как получить справку, и подала заявление на её выдачу. Вышла Мария Ивановна из блестящего здания уставшая и немножко злая. Не понимала, почему столько времени уходит на всё, зачем столько раз приходить, разве нельзя всё сразу объяснить. И уже не казалась ей эта электронная очередь такой правильной и нужной. Слева от здания администрации располагался небольшой рынок. Мария Ивановна повернула туда. На автобусную остановку к себе домой было ещё рано идти, нужно скоротать время. Рынок представлял собой длинный стол под крышей. Прилавки были ничем между собой не были отгороженные, поэтому продавцы отделяли чужой товар от своего картонками, ящиками. Сезон продажи рассады был в самом разгаре. От цен у Марии Ивановны глаза на лоб полезли. — Берите рассаду, помидоры вот такие вырастают, — раскидывая в сторону руки, зазывали с одной стороны, тут же махали руками с другой, предлагая рассаду перцев и капусты. Рассада цене не соответствовала, да и, вообще, рассадой эти зелёные ветки, торчащие из малюсеньких коробочек, назвать можно было с натяжкой. Мария Ивановна в рассаде знала толк. В этом году она по привычке опять много посеяла семян. Всю дорогу домой Мария Ивановна думала о том, что она не хуже других и вполне может продать свою рассаду на том рынке. Пусть дешевле, но не пропадёт. Соседки снова брать остатки не захотят, а выкидывать труд было жалко. В этих раздумьях не так уныло было возвращаться домой, не решив вопрос с пенсией мужа. И вновь неделя пролетела слишком быстро. Первый день Мария Ивановна всё думала, как бы прожить эту неделю, а накануне поездки была рада. Встретив соседку в автобусе, Мария Ивановна села с ней рядом. — Что-то ты зачистила в район. Смотрю, рассаду повезла. — Да всё никак с пенсией мужа не могу разобраться, то одного не хватает, то другого. А рассаду повезла, там рынок есть рядом с пенсионным, продам — хорошо, нет, так оставлю у прилавка, разберут, не выкидывать же. — Рассада у тебя что надо, с руками оторвут. Соседка вышла раньше, поехала в соседнюю деревню к дочери. А Мария Ивановна отправилась дальше. До назначенного времени было ещё долго. Мария Ивановна прошла со своей картонной коробкой, перевязанной верёвкой к рынку и, заметив, что ближние места все заняты, встала рядом. Она поставила коробку, убрала верёвки, приоткрыв товар, и встала рядом, теребя в руках свою сумку. Молодая женщина в красивом, песочного цвета пальто и таких же сапожках остановилась перед коробкой через три минуты. — Ой, бабулечка, а сколько помидорки? Ой, а что это у вас, перец такой. Боже… Сколько за коробку хотите? Женщина достала кошелёк и протянула Марии Ивановне пять тысяч рублей. — Хватит? Вижу, что вы сами выращивали, а не как у этих из теплицы, — кивнула она в сторону рынка. — Сама, милая. Конечно, хватит. — Вот и хорошо. — Давайте я вам верёвкой перевяжу, — предложила Мария Ивановна. — Давайте, если не сложно. У меня там машина в конце рынка, я донесу, спасибо. Мария Ивановна в первый раз торговала на рынке. И так удачно вышло. Боялась, что подойдут, начнут требовать сбить цену или кто купит, а потом тут же и перепродаст. Но вышло очень хорошо. Теперь и на серьги внучке точно хватит. Хотела бабушка ко дню рождения купить внучке подарок. В пенсионном фонде Мария Ивановна села на диван и стала ждать. От скуки стала листать папки, рассматривать посетителей. — Может вам помочь? — обратилась к Марии Ивановне совсем молоденькая девушка в униформе. — А. Нет. Спасибо. Я жду своей очереди. Мне нужно пенсию мужа на себя оформить. — Может вам консультация нужна? Вы были на консультации, вам расчёт предварительный делали? — Нет, — замотала головой женщина. — А хотите? Я умею. Я уже рассчитывала пенсию по потере кормильца. Мария Ивановна посмотрела на часы. — Какой у вас номер? Отлично. Мне из кабинета видно нумерацию, если вас вызовут, я сообщу. Мария Ивановна решила, что лишняя информация ей не повредит, может, удастся задать вопросы, которые она хотела. Девушка пригласила женщину в малюсенький отгороженный прозрачными стенками кабинетик и предложила сесть. — Так. Давайте я проверю ваши документы. Она распечатала лист, с необходимыми для приёма документами, и стала ставить галочки, отмечая что есть. Почему такой лист не дали ей в прошлый раз, Мария Ивановна очень удивилась. — Хорошо. Справку сделали. Так. Комментировала свои действия девушка. Рассматривала она всё вдумчиво, даже кропотливо. Старалась. Потом сделала расчёт. — Вот. Получается, что если вы подадите заявление, то будете получать такую сумму, — девушка пододвинула лист с расчётами. — Это вычисления. Я постаралась расписать всё. В пенсию, которую начислят, вам не будет входить северные, которые платили мужу, социальные выплаты не будут учтены. — Так это меньше, чем я сейчас получаю, — удивилась Мария Ивановна. — Меньше. Вот поэтому я и предложила вам сделать расчёт. Вчера тоже женщине объясняла, что при смене она потеряет значительную сумму. Ту же не так, что взяли и всю пенсию мужа вам перечислили, это совсем другое. Фиксированная выплата к страховой пенсии по случаю потери кормильца на 50% меньше, чем к пенсии по старости. Не всем этот вариант подходит. Мария Ивановна даже встала. — Спасибо, что разъяснили. А я вот уже третий раз приезжаю, получается просто так. Никто так как вы не подошёл ко мне, нигде не сказали, что можно сначала посчитать. — Вы, конечно, можете сходить на приём и попросить специалиста сделать вам расчёт. Но будет эта же сумма. У меня программа стоит. — Я вам верю, почему же. Просто … Пожилая женщина ничего больше не стала говорить. Она оставила талончик у девушки и, собрав документы, ушла поблагодарив. Горько было на душе. Может, от того, что придумала себе получать пенсию мужа. А может, от того, как в учреждении для людей к людям относятся. Но всего скорее от всего вместе взятого. Мария Ивановна пошла к автовокзалу совсем расстроенная. «Скорее бы домой, скорее бы», — думала она. — Мария Ивановна, — послышалась где-то за спиной. — Мария Ива-новна. Женщина обернулась. Высокий, худой мужчина почти бежал к ней. — А я думаю, вы, не вы. Хорошо, что вас встретил. Заезжал уже два раза, а вас нет дома. Она поздоровалась, но так и не поняла что ему нужно. — Тут дело такое, — он отвернулся на секунду смущённо. — По договору мы вам в июне крышу крыть должны. Нет, вы не подумайте, всё сделаем, как договорились с вашим мужем. У меня жена беременная и ей сказали, что только кесарево, и сказали в начале июня, не позже. Как бы нам чуть сдвинуть срок, если можно, ну и если погода позволит, — он замолчал, но тут же добавил. — Материал уже куплен. Привезу хоть завтра. О том, что Федя договорился перекрыть крышу, Мария Ивановна не знала. Видела, как приглашал муж эту бригаду прошлым летом, показывал всё, но посчитала, что дорого запросили, и муж отказал. А вышло вон как. — Больше денег не возьму, вы мне всю сумму уже внесли. Ни за срочность, ни за что, — продолжил мужчина, наблюдая, как меняется лицо собеседницы напротив. — Ну так что? — Я не против, да и Фёдор, думаю, тоже не был бы против. Делайте как вам удобно, а я уж подстроюсь. — Спасибо, спасибо большое, Мария Ивановна. Я в восемь домой поеду, если подождёте, довезу. — Ой, нет, спасибо. Я на автобусе домой, через полчаса посадка. Спасибо! Всю дорогу домой Мария Ивановна ехала в раздумьях. Так светло на её душе было, так радостно. Самый лучший у неё муж был. Всё наперёд знал, делал, чтобы не нуждалась его Машенька. Его самая любимая жена. Вторая половина мая выдалась совсем сухая. Мария Ивановна не выходила из огорода, поливая всё вокруг. Погода словно ждала, когда работники закончат перекрывать крышу. А в первый день июня пошёл дождь. Мелкий, радостный, грибной. Такой, какой любил Фёдор, словно передавая привет. Мария Ивановна сидела на крыльце, на том самом месте, где любил сидеть муж. Сидела и смотрела в небо. Мысленно благодарила мужа. И за крышу, и за то, что уговорил небесную канцелярию на время ремонта не насылать дождь, и, конечно, за всю прожитую вместе жизнь. «Спасибо». Автор: Сысойкина Наталья Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

Сашку произвела на свет какая-то наркоманка, бросив его тут же в роддоме. Спустя полгода его усыновила благополучная семья, в которой он прожил три с половиной года. Он ничего этого не знал, в детской памяти не сохранились воспоминания первых месяцев жизни. Все считали, что малышу очень повезло, так как сразу нашлись родители, и он не успел своим малюсеньким умом осознать, что его бросили. Три с половиной года Сашка жил в семье, где мама и папа любили его… Потом, случилось неожиданное счастье – мама Света сказала, что у него появится братик или сестричка. Сашка был рад, хотя даже не понимал чему. С этого дня все изменилось. Он стал чувствовать, что маме он не нужен, а папу, вообще раздражает. Малыш изо всех сил старался сделать приятно своей мамочке, обнимал ее, залазил на колени, но Света стала отстранятся от ребенка. Сергей, муж Светы, всегда был против усыновления. Он не понимал, как можно испытывать любовь к существу, который не имеет отношения к нему. Но жена была в таком отчаянии, что не могла родить ему ребенка. И в конце концов он поддался на уговоры. «Я надеюсь, что все сложится хорошо,» — сказал он. Надеюсь… Как страшно, что судьба маленького человечка зависела от оправдания надежды. Все складывалось вполне хорошо. Сашка рос обычным ребенком, который доставляет родителям и радости и хлопоты. Сергей даже привязался к нему, хотя в глубине души так и не признал. Всего лишь надежда — это иногда так много, и так мало, когда на карту поставлена судьба человечка. Шли годы. И тут, — Светлана забеременела! Чудо! Воистину промысел Божий! Как же тогда он был счастлив, ведь случилось это вопреки всем диагнозам и прогнозам врачей. Никто из них в тот момент не понял главного — этот дар им был дан исключительно из-за Сашки. А Сашка стал лишним, ненужным. Папа перестал с ним играть и вообще обращать на него внимание, мама всегда думала о чем-то своем. Его кормили, выгуливали как собачку, а дома говорили – «место!» Он стал плакать и писаться по ночам, это безумно раздражало папу, он даже отшлепал Сашку. Боль. Первый раз столкнувшись с болью, малыш даже не понимал, почему все изменилось. Почему папа не любит его, а только кричит, а мама не обращает на него внимание. Как можно было понять этой маленькой невинной душе – что она чужая, что так и не стала родной этим двум взрослым людям. Сергей стал заводить разговор о том, что Сашку нужно вернуть в детдом. Он приводил десятки аргументов, но главный из них был тот, что у них появится свой, родной, желанный. Светлана не спорила с мужем, любя дитя, растущее у нее под сердцем, она понимала, что никогда не будет любить так чужого ребенка. Увы, только сейчас… Решение было принято, родители подали документы в суд об отказе от опеки Сашки. Надежды Сергея не оправдались… Ничего не понимая, малыш сидел на стуле в странном доме, куда его привели, за закрытой дверью шел суд. Суд, на котором мама и папа отказывались от него. Он озирался вокруг, замечал сочувствующие взгляды, и сжавшись в комочек, глазенками полными слез смотрел на проходящих мимо чужих людей. Сашке было ужасно страшно, он дрожал, и вздрагивал от хлопающих дверей соседних кабинетов. Когда мама и папа вышли, то папа даже не взглянул в сторону малыша. А мама подошла к нему с какой-то тетей и сказала: «Саша, ты поедешь с этой тетей.» Не оборачиваясь она пошла вслед за мужем, а Сашка поняв, что они уходят, закричал и побежал следом. Тетя, схватила его за руку, а он, понимая, что случилось что- то очень страшное, стал ее кусать, бить и вырываться. Он кричал: «Мамочка, не уходи!» Но Светлана не слышала его, вместе с мужем они сели в машину и поехали домой. Сашку, зареванного и описанного, привезли в какой-то страшный дом. Он озирался вокруг, и ему казалось, что мир перевернулся. Его завели в комнату с такими же детьми. Он быстро пробежал в угол, и сев, закрыв маленькое личико руками, как бы оградился от всего. Он думал, что закроет глазки, откроет, и мама снова будет рядом. Будет читать ему сказки на ночь и целовать, а папа катать на шее и подбрасывать в небо. Шли дни, но мама не приходила и не забирала его. Он плакал, плакал постоянно, не играл с другими детьми.Бедный малыш не знал, что его, такого беззащитного уже два раза предали. Только одна старая воспитательница могла уговорить его поесть. В ней было столько любви и тепла, что в смену, когда она работала, Сашка просто оттаивал. Тетя Валя садила его на колени, и качала, приговаривая: «Бедный, ты мой, за что же тебе такое. Неужто Господь не видит…» Сашка не понимал ее причитаний, но ему становилось тепло и хорошо, и он засыпал у нее на руках. Зря тетя Валя сомневалась в Господнем провидении. Светлана умерла при ранних очень сложных родах, родив мертвого ребенка. А Сергей, так надеявшийся на то, что все будет хорошо, просто спился, потеряв и работу, и квартиру и свою душу. А Сашку усыновила семья православного священника, который прочитал об этом ужасном случае из местной газеты. Матушка Мария, у которой было пятеро своих детей ни минуты не колебалась, когда муж дал прочитать ей эту историю. И Сашка больше никогда в жизни не чувствовал себя чужим и отвергнутым. (Автор: Пчелинцева Алена)

Так вот, он мне говорит, давай созвонимся по скайпу. Я говорю, мол, ок, без проблем, только я чур без видео… хочу, типа, чтоб ты меня впервые увидел во всей красе, с макияжем, прической). Ну парень, культурный, согласился) Звонит…. Как я ответила, как я не досмотрела…. Не знаю… Ответила) Значит начинаем разговаривать, смотрю, он какой — то прибалдевший). Личико такое, перекошенное… Рот приоткрыт, глазками нервно клипает… Думаю, ну может насморк, дышит ртом чувак… Нервничает может… А я себе болтаю с колготками на голове… «ножки от колгот» свисают, как уши у зайца… голосок томный такой, стараюсь произвести впечатление…, и параллельно, девочки, щипаю брови!!! А вид у нас, барышень, честно говоря не фонтан, когда мы брови щипаем.. Глаз прищуренный, рот приоткрыт. Ну во всей красе)) Потом еще оскалилась в зеркало, проверила прикус, зубы (и все это во время беседы). Сорри за подробности, натянула нос, проверила нет ли там волосинки лишней. Нашла, выдрала пинцетом… Больно, поморщилась так красиво.. (он же ж ничего не видит!!!). И в добавок, потекло масло из — под кулька, и прямо в ухо… Я взяла палочки, и тут же заодно почистила уши. В страшном сне такого не придумаешь. И все это на протяжении минут пяти! И, если по началу он придурошно заикался и клипал ресницами, то под конец уже нервно хихикал. И тут, заканчиваем разговор…Договорились на выходных встретиться… И он мне фразу выдает: — Ты это… Мне нравится твоя открытость, не наигранность, раскрепощенность… Но на встречу ты без колгот на голове приди, ок.. А то нас не в одно кафе не пустят, фейс контроль и все такое… И тут, девочки, вся жизнь перед глазами промелькнула… я поняла, что ответила с видео… С колготами-тачками на голове, щипающая брови, ковыряющая в зубах, в носу, в ушах….Девочки, мрак… Я с перепугу быстро отключилась (типа спряталась), он перезвонил, смеялся, говорил, что первую минуту он был «оглушен моей красотой». Потом понял ситуацию, и уже просто сдерживался, чтоб откровенно не заржать. Так что, девушки, может будет кому — то уроком — если отвечаете по скайпу без видео — смотрите не промахнитесь.. и ответьте точно без видео… А то реально можно попасть в неловкую ситуацию. Если эта история понравилась Вам, нажмите Класс или оставьте свое мнение в комментариях, только так я вижу что Вам понравилось, а что нет. Спасибо за внимание 💛

- Себе готовила и тебе заодно налила, - оправдывалась Нина. - Автоматически всё произошло, голова другим забита, прости. Но Михаил не умел прощать, он ставил свои интересы на первое место и вообще считал, что делает жену счастливой только своим присутствием в её жизни. Когда-то в молодости он был другим, но потом Нина разбаловала его своей готовностью все проблемы решать и быстро исполнять прихоти. Он настолько в себя поверил, что даже о разводе задумался. Ему надоела вечно замороченная бытовыми проблемами жена, а новая коллега Танечка казалась светом в окошке. Ей было пятьдесят два года, четыре года назад она развелась и теперь казалась настоящей красоткой. Нина была всего на три года старше, но больше походила на даму, потерявшую не только былые формы, но и азарт к жизни. - Мне кажется, нам нужно пожить отдельно, а то ругаться стали часто, - заявил как-то Михаил жене. - Я пока на дачу переберусь, потом будет видно. Нина недавно от дочери вернулась, которой помогала сидеть с маленьким ребёнком и не особенно хорошо себя чувствовала, чтобы разбираться. Михаил и раньше такие номера выкидывал, а она всё списывала на тонкую душевную организацию, оправдания ему искала и потом принимала дома с шикарно накрытым столом. И в этот раз ждала, что супруг вернётся через неделю, но он не торопился. - Так зазнобу твой Мишка нашёл, неужели непонятно? - сердилась на Нину сестра. - Я вообще не понимаю, как можно быть такой доверчивой, как ты? - Да мы столько лет женаты, двоих детей вырастили и возраст уже не тот, чтобы по девицам скакать, - не верила Нина. Она мужа каждый день дома ждала и вкусные угощения готовила. После возвращения лишних вопросов задавать не планировала. Всё думала, что Михаил на даче рыбачит, спит в гамаке и с местными мужиками сплетничает. Не догадывалась Нина, что Мишенька её по свиданиям бегает со своей Татьяной и даже решил круто изменить жизнь. - Я хочу развестись, - сказал он как-то обыденно и равнодушно, словно выпил стакан воды. - А детям что скажем? - больше всего переживала Нина. - Они взрослые, всё поймут, я не считаю нужным принуждать себя жить вместе только ради детей и внуков. - Значит, тебе себя принуждать приходится? - пыталась не заплакать Нина. - Но ты же сама понимаешь, что мы давно жили по инерции, словно чужие люди, - продолжал Михаил. - Зачем лишать себя последней возможности на счастье? Нина расплакалась только после ухода мужа и даже не знала, что детям сказать. Первые дни было особенно тяжело, потому что привыкла о нём заботиться и не умела ничего для себя делать. К шагам прислушивалась и считала, что всё происходящее напоминает дурной сон, который не заканчивается. А Михаил не страдал, он вообще рассчитывал новую жизнь с Татьяной начать. Предложил ей сойтись, а она не стала сопротивляться, только сразу условие поставила. - Давай будем честными, - предлагала женщина. - В нашем возрасте говорить о любви глупо. Я привыкла жить в своё удовольствие и не готова возиться с проблемами. - Что ты хочешь этим сказать? - не понимал Михаил. - Хочу уточниться относительно состояния твоего здоровья, потому что для меня это важно, - рассуждала Татьяна. - Пойми правильно, если ты нажил за всю жизни хвори, а теперь решил мне проблемы доставлять, то так не получится. Михаил даже не обиделся, ведь он такими горящими глазами на женщину смотрел. После спокойной и податливой Нины Татьяна казалась пламенем, это ему в ней и нравилось. Несмотря на всю странность разговора, обещал избраннице пройти медицинское обследование и даже в шутку сказал, что предоставит справку. Хотя в глубине души, Михаил и сам понимал, что давно пора показаться доктору, мужчина имел значительный лишний вес и самочувствие в последнее время оставляло желать лучшего. Видимо, это было заметно уже и со стороны, раз Таня такой разговор завела. - У вас диабет второго типа, - говорил ему доктор после получения анализов. – Не волнуйтесь, болезнь распространенная, но вам придётся изменить образ жизни. - Как это? - не понимал мужчина. - Я стану инвалидом? Я плохое самочувствие просто на нервы списывал. - Конечно же, нет, - тут же успокаивал доктор. - Купите глюкометр, будете питаться продуктами с низким гликемическим индексом, постоянно контролировать показание сахара в крови и принимать лекарство. Михаил расстроился не из-за своего состояния, а из-за возможной реакции Татьяны. Уже представлял, как она станет ворчать, что придётся готовить диетические блюда и покупать специальные продукты. - Прости, но мне не хочется тратить силы и время на возню на кухне и высчитывать тебе всё по этим таблицам, - сразу скривилась она, как услышала новость. - И вообще, это коварная болезнь, так что давай не будем пока торопиться с совместным проживанием. Михаил вернулся на дачу один, начитался в интернете информации о своём заболевании, испугался и запаниковал. Самостоятельно не получалось высчитывать хлебные единицы и вообще готовить нормально мужчина не умел. Решил к Нине домой вернуться, опуская подробности истории с Татьяной и причинами своего решения. Она приняла спокойно, а когда о болезни узнала, стала внимательно за рационом мужа следить. Из дома пропали все потенциально вредные продукты, и Михаил питался, согласно предписанию врача. Нина напоминала таблетки вовремя принимать и даже из большого списка ограничений умудрялась готовить вкусные блюда. Миша заботу жены принимал, считая её нормой, а сам Татьяне периодически звонил. Жена как-то услышала их разговор и практически потеряла дар речи. - Но мы же можем встречаться, проводить время и просто общаться, - говорил Михаил. - В принципе, можно, только я бы хотела от тебя получать помощь по хозяйству, сам понимаешь, я женщина одинокая. - Танюша не вопрос! Прибью и починю всё, что скажешь! – радовался Миша. - Но сейчас у меня такая ситуация, что и материальная поддержка не помешала бы, - отвечала женщина. - Я согласен, - радовался он, словно ребенок. - А жена твоя тоже согласна? - не сдавалась Татьяна. - Да моя жена только и годится что для стирки, уборки и готовки, - самоуверенно рассуждал Михаил. - Ну да, а ещё я могу измерять тебе сахар в крови, артериальное давление и уровень кислорода, - не смолчала Нина, заходя в комнату. Потом Михаил что-то долго ей рассказывал, Нина застыла в кресле и слово не могла сказать. Только попросила, чтобы супруг поскорей опять на дачу уехал и оставил её в покое. - Мама, ну зачем ты так с отцом? - спрашивала потом по телефону дочь. - Я только узнала, что у него диабет и нужна поддержка, а вы из-за глупости ругаетесь. - Мать, так нельзя, - отчитывал её потом сын. - Батя рассказал о своем заболевании и о вашей глупой ссоре на ровном месте. - Это всё, что он рассказал? - устало интересовалась Нина. - Ещё что-то бормотал о недопонимании и твоей принципиальности, - отвечал сын. - Но вы же взрослые люди, сами должны разобраться. Нина и разобралась, подав документы на развод. Михаил всем рассказывал, что жена его за порог выставила, как только о болезни узнала и возиться с больным мужем не захотела. Нина только детям правду рассказала, призывая самостоятельно формировать отношение к ситуации. Не собиралась она их против отца настраивать, но и дальше терпеть его выходки не собиралась. Она так долго пыталась быть удобной и полезной, что потеряла чувство собственного достоинства, а потом устала и сломалась. - Не глупи, давай вместе век доживать, - позвонил Михаил за пару дней до даты развода. - Я был немного неправ, ты тоже, но не стоит на склоне жизни становиться посмешищем с этими разводами и страстями. - А я больше не хочу с тобой вместе доживать, а люди пусть думают, что хотят, - отвечала Нина. – Ты же сам говорил, что глупо лишать себя последней возможности на счастье. Не поддалась она на уговоры детей и родственников, в глазах которых выглядела бессовестной женщиной, бросившей больного мужа после стольких лет жизни. Она первый раз выбирала себя и не хотела за этот выбор оправдываться, решив просто отпустить ситуацию. Михаилу приходилось учиться самостоятельно за собой ухаживать, потому что Татьяне он не был нужен. Нина после развода на море поехала, первый раз за много лет, одна, ради себя, а не в качестве приложения к кому-то. Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤

- Сема, а картоху-то когда уберешь, а то спотыкаемся, - говорит ему Ксения. - Чего ноешь прежде времени? - спрашивает он, и так на нее зыркнет темными глазищами - сразу замолчит. Подхватит Ксения Маришку, дочку любимую, и уходит в дом. Так-то Семён - хозяин, и распоряжается по-хозяйски. Но уж больно груб с женой. Особенно когда выпьет. По столу кулаком стучит, трёхлетнюю дочку пугает, жену строжит. А она, как цыпленок, сожмется вся, молчит, готова забиться куда-нибудь, чтобы переждать "бурю". - Опять буянишь? - спрашивает его мать Наталья. - Уймись, хватит уже. Она только что пришла к ним, а уж сразу видно, в каком настроении сын. - Мать, все нормально, сам поругал, сам пожалел, - хвастается он. А на Ксении лица нет, от его ругани бледная стоит. - Иди, а то там сарай у тебя открыт, - говорит мать. Семён, недовольный, что побеспокоили его, хоть и ворчит, но одевается и выходит. - Ну скажите вы ему, - просит Ксения и показывает синяк на руке. - А вчера Людмила Звягина приходила, вроде как про колодец у Семы спрашивала, ну как вроде посоветоваться. Из дома вместе вышли... жду-жду, а его нет. Вышла позвать... а он у старой кухни в обнимку с ней... Ксения заплакала. - Вот же зараза эта Людка! - С досадой сказала Наталья. - Икшался же он с ней поначалу, да она ведь замуж выскочила. А нынче развелась... получается, снова Семёну житья не даёт. - Налетает без причины на меня, - продолжала Ксения. Хоть бы вы ему сказали... - Да уж сколь раз говорила, а чего толку, видно, весь в отца, я ведь сама намаялась... Ну я хоть побойчее была, ты уж совсем... послушная. Наталья взяла внучку Маришку на колени, поцеловала ее и, тяжело вздохнув, сказала: - Уж больно покорная ты, Ксения. Вот всем хороша, но тихая слишком, лишнего слова не скажешь, видно, слаба характером-то. - Ксенька, собирайся, к куму с кумой едем! - Заявил с порога Семён. А время было осеннее, почти предзимье. В огородах все давно убрали, ночью морозец, днём тоже зябко, листья уже облетели и ветви беззащитно колыхаются от ветра. - Ой, Сема, а как же Мариша? Наталья Степановна-то на работе нынче, с кем же дочку оставим? - А ты чего раньше думала? На прошлой неделе тебе ещё говорил. - Рыкнул Семён. Ксения хотела возразить, но испугалась его гнева и стала собираться. А ведь заикнулся он тогда, а решение так и не принял. А нынче сказал, как отрезал. Ксения первым делом побежала к соседке тете Мане. - Выручите, тетя Маня, вот сейчас утречком уезжаем в Колязино, а дочку не с кем оставить. До вечера можно? Тетя Маня, добрая душа, всегда сочувствовала молодой соседке, и они с дедом Иваном частенько баловали Маришу то печеньем, то конфетами. - Приводи дитё, посидим, чего нам делать-то. - Вот ведь ты, Ксенька, пройдоха, спихнула Маринку соседям, - ворчал Семён, - можно было и с собой взять. - Да маленькая она ещё, зачем по холоду возить, - оправдывалась жена. В Колязино решили поехать, чтобы поздравить кума Сергея с днём рождения. Серёга - давний товарищ Семена. Ну и посидеть, конечно, по маленькой намахнуть, похвалиться, кто и как живёт. Автобус уже скоро отойдет, а Семён деньги забыл. Хлопнул себя по карманам с досады, беги, говорит, жене в дом, там, в комоде, деньги. - Так есть у меня с собой, - отвечает она, хватит поди. - А если не хватит? Возьми, говорю, тебе! Ксения торопливо идёт в дом, всё пересмотрела в первом столике, ничего не нашла. Торопится, переживает... догадалась старую куртку мужнину посмотреть, вот там и нашла получку, видно, ещё не успел в комод убрать. - Ну где ты там провалилась? - кричит Семён. - Спишь что ли на ходу! Ничего поручить нельзя. Торопятся, бегут... а автобус ушел. Разразился Семён ругательствами на жену: - Из-за тебя опоздали. А она плачет, говорит, может не поедем... Но нет же, Семён попутку поймал, молоковоз как раз в райцентр ехал и взял их. - Только я в Колязино не заезжаю, - сообщил водитель молоковоза. - Ну ничего, возле своротка высадишь нас, - говорит Семён, - а там дойдем. - Далековато будет, километров десять до Колязино, да и лес там, считай, тайга начинается, холодно. - А то я дороги не знаю, - хвастается Семён . Дорога там как раз через лес идёт, это если короче. Вот той дорогой и пошли. Там уже снег припорошил, и на горизонте снежные вершины гор белеют, как шапки торчат над тайгой. Зябко. Да и шагать нелегко. - Брусничник, - говорит Ксения, увидев перезревшие и уже заиндевевшие ягоды. Семён остановился. - Эх, добро пропадает, - стал срывать и горстями есть. - Сема, пойдем, куда ты в сторону ушел, время много, пока дойдем, обед уж будет, - просит жена. А Семён на кедрач набрёл. Стоит и смотрит, жалко ему, что раньше не приехал сюда шишку бить, сколь добра осталось. Ксения чувствует, как холод пробирается, топчется на месте, мужа ждёт. Дальше идут. Только дороги той нет. Оглянулись - лес кругом. Пошли, как сказал Семен. Время уже обеденное, а они никак дорогу найти не могут. Семён ворчит беспрестанно, Ксения молчит и покорно идёт за мужем. Усталость одолела ими, присели отдохнуть. - Вот, Ксенька, если бы не ты, успели бы на автобус и не плутали тут, - сказал Семен. Потом поднялся и пошел в другую сторону. - Не туда, вот кажется мне, что не туда идём, - сказала она. Но Семен, не обращая внимания, шел вперёд. Как появился этот крутой спуск, ведущий к небольшой речушке, не заметил и полетел вниз кубарем. Ксения, хватаясь за ветки, спустилась за ним, в ужасе глядя на свалившегося Семёна. - Сема, Сема, что с тобой? Ты ушибся? - А-ааа, - завыл он, как раненый зверь, - нога-ааа. - Дай гляну! - Она увидела, как огромный синяк образовался на ноге. - Зашиб ты ногу, - сказала Ксения. - Попробуй встать. - Она поддержала его. - Ну вот, не сломал, уже хорошо. Стоишь на ногах, значит идти можешь. - Куда идти? - зарычал он. - Некуда идти. - К людям, Сема, идти надо. Вот вдоль речки и пойдем. - А разве там Колязино? - спросил он. - А это теперь уже все равно, главное, к людям выйти. Рядом с речкой всегда какая-нибудь деревенька найдется, так уж заведено, ближе к воде селится народ. - Много ты знаешь, - ворчал Семён, но, морщась от боли, пытался идти. Час, наверное, они брели. И хотя Ксения помогала ему, идти было тяжело. - Всё, больше не могу, - он опустился на подмороженную траву, прислонившись к стволу молоденькой сосенки. - Ну отдохни, а потом дальше пойдем, - сказала Ксения. Но Семен подниматься не собирался. Уставший и обозленный, он прикрыл глаза, будто сон сморил его - Вставай, Сема, а то замерзнем, холодно стало. Семён что-то пробормотал и повалился на траву, будто в сон его клонит. - Вставай, слышишь, вставай, - она снова усадила его. - Идти надо, вставай же. Но Семен не реагировал. Сильный , казалось бы, на вид, он вдруг обмяк и повалился, как мешок. Отчаяние охватило Ксению. Она посмотрела в серое небо, понимая, что скоро пойдет снег, и тогда еще тяжелее будет выбираться отсюда. Вспомнилась дочка Маришка, такая же сероглазая как Ксения, болью отозвалась в сердце. Не хотела Ксения даже думать, что дочка одна останется. Наклонилась снова к мужу и с усилием усадила его. - Вставай! Слышишь ты, тряпка, ну вставай же! - Она стала тормошить его и хлестать по щекам. Остановилась. Потом снова и снова. - Ну чего ты как размазня? Вставай, говорю! - В полном отчаянии она пыталась расшевелить мужа. Открыв глаза, он смотрел на нее с ужасом: - Ты чего это? Ошалела? Да я... я тебя... - бормотал он. Ксения отошла на шаг от него. Платок слез на плечи, ее светлые волосы растрепались, да и сама она была похожа в этот миг на взъерошенного воробья. - А ты встань и поддай мне! Ну?! - требовала она. - Ударь, если дотянешься. Ну, давай же, ну чего ты как тряпка... И он, хватаясь за ветки, стал подниматься. Она протянула руку и помогла подняться, закинув его руку себе на плечо. - А теперь пойдем, немного осталось. - Сказала она. На речке уже появилась шуга - признак того, что скоро льдом покроется. Не отходя от берега, они медленно шли, спотыкаясь, падая... и Ксения (откуда только силы брались) поднимала мужа. - Устал, не могу больше, - признался Семён, нога ноет. - Он закашлялся, прислонившись к сосне. - Вечереет, - сказала Ксения, чувствуя, что идти настолько тяжело, будто гири на ногах, - как бы заночевать не пришлось. - Замерзнем, - бормотал Семён. - У тебя спички в кармане, - сказала Ксения, - костер разведем, согреемся. - Нет спичек, - обречённо признался Семён, потерял я где-то - всё к одному, все напасти враз. - Ладно, если что, веток наломаю, сделаем шалаш, авось продержимся. - Она снова потянула его вперёд. - Пойдем, идти надо. Деревенька, на которую они чудом наткнулись, идя вдоль речки, была маленькой. Сюда и автобус не заходит. Чтобы уехать люди километра три по лесу идут, или на мотоцикле кто подвезет. Им и телефон-то провели только в конце семидесятых, а нынче уже восемьдесят второй на календаре. *** Семена, когда добрались до районной больницы оставили подлечиться. Нога болела, да и простудился он. Ксения осталась только на сутки, потом домой отпросилась, к дочке рвалась. Зашла к тете Мане и дядьке Ивану, уткнулась соседке в плечо и заревала так, как никогда не плакала раньше. - Ну что ты, горемычная, не реви так, хорошо всё с дочкой, вон наигралась и спит. Ксения вытерла слёзы, умылась тут же у соседей, взяла осторожно Маришку на руки, сказала тете Мане спасибо и ушла. За те две недели, что Семён лежал в больнице, она ни разу к нему не съездила. Ушла она от Семена-то. На другой день же и ушла. Уехала в другой район. *** Наталья Степановна, мать Семена, навещала сына пока лечили его. И на другой день, как выписали, пошла узнать, как он там дома. У самых ворот встретила Людмилу Звягину. - Доброго здоровьичка, Наталья Степановна, - Людмила даже слегка услужливо поклонилась. - Иду вот и думаю, какая же неблагодарная эта Ксенька. Взяли сиротинку, обогрели, накормили, а она даже в больницу не наведалась, оставила Семена, считай, на больничной койке. - Да уж... сама не ожидала, - с раздражением ответила Наталья. - Совести у нее нет. Войдя в дом, женщины застали Семена со стаканом в руке - горе за заливал. Только какое горе - непонятно пока. - Вот так, сынок, пригрел змейку на шейке, отблагодарила она тебя, - запричитала Наталья, и сердце ее наполнилось жалостью к сыну. - Сема, не печалься ты так, ты ее, считай, спас... если бы не ты, замёрзла бы в лесу Ксенька-то, - затараторила Людмила. - Вывел эту курицу к людям, сам заболел, а она даже в больницу ни разу не явилась, бессовестная! - Всё сильней распалялась Наталья. Семён смотрел на них мутными глазами... и вдруг с шумом поставил стакан, выплеснув на стол его содержимое. - Да что вы знаете?! - зарычал он. - Что вы вообще понимаете? А? - Сема, успокойся, - просила Людмила, - вот ведь довела Ксенька мужика, аж побледнел весь. Семён встал и, пошатываясь, двинулся на них. - Да что вы вообще можете знать? Не я это, а Ксения... она меня вывела, она меня тащила. Тьфу, слушать вас противно! - Он со злостью отшвырнул стул и тот упал с шумом. - Шли бы вы отсюда, а то сам выведу... Наталья, схватив Людмилу, потащила ее к двери. - Пошли, пошли, видишь, не в себе он. Они вышли на морозный воздух. Людмила поправила шаль, закутавшись теплее. - Наталья Степановна, а я всё равно приду, это он сегодня такой, это ведь она его так настроила. - Придёшь, придёшь, - пообещала Наталья, - а сейчас домой ступай от греха подальше. Сама же она вернулась в дом и застала уже успокоившегося сына. Она довела его до постели, уложила, накрыла одеялом. Вернулась к столу и помыла грязную посуду. Увидев, что Семён уснул, оделась. И уже у двери, окинув взглядом, осиротевший домик, с горечью в голосе пробормотала. - Придет Людка-то, кому же ещё приходить, больше некому теперь. Всё она поняла из короткого признания сына, и от того ещё горше стало. *** В районной столовой всякий люд бывает. Вот и весной обосновались в райцентре геологи. Временно, конечно. Ну и в столовую ходили. А ещё у них просто рабочие были, помогали им. И среди них несколько местных мужиков. - Ксения, гляди не упусти, ты у нас женщина свободная, замуж можно выходить. - Подшучивали бабёнки. - Поменьше на тарелки смотри, успевай в глаза глядеть мужикам. А Ксения на шутки не обижается, рада она, что полгода уже как одна с дочкой живёт, времянку снимает, работает в столовой, Маришку в садик водит. - Ксеня, обрати внимание, вон тот крепкий такой, смотрит на тебя, как огнем обжигает, не упусти, - советует повариха Лидия. - Лида, да ты знаешь, мне как-то по душе Коля Малютин... - Ой, ну и нашла, подумаешь, крутится возле тебя! Вот Геннадий, про которого говорю, вот это мужик! Косая сажень в плечах, слово скажет, как отрежет, за таким, как за каменной стеной... Ксения и бровью не повела, а только тихо сказала: - Был у меня такой ... спасибо, нажилась. Лидия удивилась, но спорить не стала. Допоздна в тот день возились в столовой. А когда вышли, то под раскидистой сосной увидела Ксения Колю Малютина, он стеснительно топтался на месте, поглядывая на Ксению. И она, улыбнувшись ему, сама подошла. Лидия не могла уже слышать их разговора, только со стороны заметила, как расцвела Ксения, будто заново родилась. Автор: Татьяна Викторова Друзья, кому не сложно, оставьте 1 цветочек 💐 в коментах, чтобы я вас всех видела 😍 Иногда одного маленького смайлика достаточно, чтобы поддержать автора и группу😊 Я всегда благодарна вашеи‌ поддержке лаи‌ком ❤ ❤ ❤