— Вы въехали на неделю, а живёте двадцать шесть дней. Моя квартира — не гостиница для родственников с хамством
— Ужин сам себя не сварит, — сказал Николай Петрович, не отрываясь от телевизора. — Оля, хватит стоять в дверях, иди на кухню.
Ольга задержалась на пороге с сумкой на плече и пакетом молока в руке. В подъезде ещё пахло мокрой курткой, в голове гудел отчёт, который она сдавала до восьми вечера, а в её гостиной чужой человек говорил с ней так, будто она нанялась к нему по объявлению.
— Это вы мне? — спросила она спокойно.
— А кому ещё? — откликнулась Раиса Семёновна с дивана. — Мужик после работы пришёл, сын тоже устал. Женщина в доме для чего? Для красоты на коврике?
Игорь, её муж, сидел за столом с телефоном. Экран у него был тёмный, но он всё равно смотрел туда, как в спасательный люк.
— Игорь, — сказала Ольга. — Ты слышал?
— Оль, ну не начинай, — пробормотал он. — Папа не со зла. Все голодные. Давай поедим и спокойно поговорим.
— Спокойно? — Ольга поставила пакет на табурет. — Спокойно — это когда меня спрашивают, а не посылают. И когда в моей квартире не устраивают филиал вашей дачи с командиром гарнизона.
Раиса Семёновна поджала губы. На ней была Ольгина кофта, бежевая, мягкая, мамина последняя покупка для неё.
— Опять «моя квартира», — протянула свекровь. — Как пластинка заела. Семья у нас общая. И кофта твоя не золотая, висела без дела.
— Она не висела без дела, — сказала Ольга. — Она висела в моём шкафу. Там, куда я вас не приглашала.
— Господи, да до чего жадная, — фыркнула Раиса Семёновна. — Вещь пожалела.
— Не вещь. Право спросить.
Николай Петрович выключил звук. В квартире стало слышно, как на кухне булькает суп: свекровь сварила его утром и уже три раза сказала, что Ольга «такой нормальной еды не готовит».
— Девочка, выбирай тон, — сказал свёкор. — Мы тут не на вокзале. Мы родители Игоря.
— А я не администратор гостиницы, — ответила Ольга. — Вы въехали сюда на неделю, пока у вас «плитку положат». Сегодня двадцать шестой день. За это время вы переставили шкаф, вынесли мою тумбочку на балкон, спрятали фотографии родителей в ящик и объяснили соседке, что я «пока без детей, поэтому нервная». Я ничего не перепутала?
Игорь поднял глаза.
— Оля, не надо приплетать соседку.
— А мамину фотографию можно приплетать? — она повернулась к нему. — Твоя мама сказала, что покойники в рамочках портят энергетику. Папину чашку отдала мастеру из ЖЭКа, потому что «всё равно старая». И ты молчал.
Раиса Семёновна всплеснула руками.
— Ну началось! Чашка, кофта, рамочки! Ты как коллекционер обид. Живые люди важнее мёртвых вещей.
— Живые люди не имеют права топтаться по чужой памяти, — сказала Ольга.
Николай Петрович поднялся. Он был невысокий, плотный, с лицом человека, который всю жизнь считал грубость честностью.
— Слушай сюда. Ты жена моего сына. Хочешь жить нормально — уважай старших. Разогрей суп, накрой на стол, потом будем философствовать.
— Нет.
— Что нет?
— Суп разогрейте сами. Руки у вас действующие, пульт держат крепко.
Игорь зашипел:
— Оля!
— Что «Оля»? — она посмотрела на него. — Ты хочешь сказать отцу, что со мной так нельзя?
Он помолчал. Слишком долго.
— Ты всё обостряешь, — выдавил он. — Родители временно. Потерпи.
— В своей квартире? — тихо спросила она. — В квартире, где я похоронила сначала маму, потом отца, где каждый крючок мне знаком, потому что папа прибивал его криво и спорил с уровнем? Я должна терпеть людей, которые пришли и решили, что я тут младший персонал?
Раиса Семёновна усмехнулась. ...ЧИТАТЬ ПОЛНОСТЬЮ
—Ты ни кто. Мы забираем твою квартиру. — спокойно сказала свекровь. Она ещё не поняла, что я пришла не проситься, а проверять.
Марина возвращалась домой уже затемно. Майский дождь мелко стучал по лобовому стеклу такси, фонари расплывались жёлтыми пятнами, а в висках неприятно пульсировала усталость. День был бесконечный: проверка, скандал у клиента, срочный отчёт, который пришлось переделывать почти с нуля. Единственное, о чём она сейчас мечтала, — снять туфли, налить себе горячего чая и хотя бы полчаса посидеть в тишине.
Она поднялась на свой этаж и сразу почувствовала что-то странное. Дверь квартиры была не заперта до конца. Не распахнута, нет, просто прикрыта неплотно, будто кто-то заходил с занятыми руками. Марина машинально нахмурилась. Игорь всегда запирал дверь. Всегда. Даже днём.
Она толкнула дверь и замерла.
В прихожей стояли чужие чемоданы. Большой розовый с облезлой ручкой, детский рюкзак с динозаврами и две огромные клетчатые сумки, из тех, с которыми обычно ездят на дачу или переезжают навсегда.
Из кухни доносились голоса.
Марина медленно сняла мокрый плащ, поставила сумку на пол и прошла дальше. Внутри уже поднималось знакомое тяжёлое чувство — то самое, когда ещё ничего не произошло, но организм первым понимает: сейчас будет плохо.
На кухне горел яркий свет. Тамара Павловна сидела за столом в своём тёмно-синем халате и спокойно пила чай из большой кружки с золотой каёмкой. Рядом лежал телефон, какие-то бумаги и пакет с лекарствами. Игорь стоял у окна, сунув руки в карманы домашних штанов, и смотрел куда-то во двор.
А за столом, развалившись так, будто всегда здесь жила, сидела Олеся — младшая сестра Игоря. Она листала что-то в телефоне и даже не подняла голову.
— О, пришла, — равнодушно бросила она.
Марина медленно перевела взгляд на мужа.
— Что происходит?
Игорь дёрнул плечом, будто вопрос был неудобным, но не неожиданным.
— Сядь сначала.
Вот именно после этих слов у неё внутри всё оборвалось. Люди никогда не говорят «сядь сначала», если новости хорошие.
Тамара Павловна поставила кружку на стол аккуратно, с лёгким стуком блюдца, и заговорила таким тоном, каким обычно объявляют расписание электричек:
— Олеся с Артёмом пока поживут здесь.
Марина несколько секунд молчала, пытаясь понять смысл фразы.
— В смысле… пока?
— В прямом. Они разводятся. Куда ей идти с ребёнком?
Олеся демонстративно вздохнула и закатила глаза, словно ей уже надоел этот разговор.
— Мам, ну не начинай опять.
Марина посмотрела на чемоданы в коридоре, потом снова на свекровь.
— И почему я узнаю об этом сейчас?
Тамара Павловна пожала плечами:
— А что бы изменилось, если бы узнала утром?
В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже чайник на плите шумел как-то слишком громко.... читать полностью
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Понравился рецепт? Оставьте хоть смайлик в комментариях, я буду знать какие рецепты больше нравятся
- г. Невинномысск (Ставропольский край)
Скрыть информацию
Фото из альбомов
Правая колонка