Чувства между строк

ИМЯ ТВОЕ - ТАБУ. Имя твое - табу на губах. Я на него молюсь. Имя твое нечаянно в снах Произнести боюсь. Имя твое - кольцо на руке Снилось, но не сбылось Имя твое - шесть точек в строке Тихой слезой слилось. Имя твое и в холод, и в зной - Имя запретных тем. Имя твое повсюду со мной, Но не пойму - зачем? Имя твое - земля из под ног! Боль отдает в плечо. Имя твое - пожизненный срок, Но не пойму - за что? © Copyright: Зеленова Вера, 2026

ПРОГУЛЬЩИК Сегодня я не был в школе Оттуда вчера прогнали. Я волен, как ветер в поле, А дома пока не знают. И как же туда вернешься, Когда там тебя не любят. Там мать, старший брат Сережка Сюсюкать со мной не будут. Мать станет тягать за космы И брат, как всегда, добавит, А я ведь почти что взрослый, Но их бы не смог ударить. Сбегу, от себя избавлю! Пусть ищут, не спят ночами. Они все меня достали, Но я их за все прощаю. © Copyright: Зеленова Вера, 2026

Военный вальс ( А.Карелин-Т.Корниенко) Софья Сергеева

Зарядили редкие дожди, Календарь торопит в гости осень... Только ты являться обожди - Тополь по старинке осень просит. Хочется немного сохранить Тёплых дней, в ладошках удержать их... Как трепещет паутинки нить! А берёзки в пожелтевших платьях! Но ещё тепло, пока тепло... Дождик замер, удивившись просьбе. От души внезапно отлегло, Ей нужны и радости, и отдых. День сентябрьский низает на нить, Словно жемчуг, робкие дождинки, Примостился воробей попить В лужице на дне чудной ложбинки. Ну и славно! Будет день хорош, Солнышко погреет напоследок. Если с благодарностью пройдёшь Эти дни, то будет что поведать... Ты расскажешь всё о сентябре Всем ветрам и золотистым рощам На промокшей от дождей земле, Станешь и приветливей и проще. Наталья, Лешукова, 2026.

ПЕРЕОСМЫСЛЮ. Ты вновь обманешь - в своей манере, А я прозрею, и буду злиться, Ты поклянешься, и я поверю, И успокоюсь, и жизнь продлится. Мое пространство - цена уклада, А непрощенье - греха страшнее. Мое спасенье - перо, бумага, Начну с себя, мне оно нужнее. Но ты исчезнешь, надежды рухнут. Опять простить? Я не понимаю! Все разобьется - что было хрупко, И новый год снова старым станет. Переосмыслю... Ах, как все сложно! Опять устану, оплавлюсь свечкой, И зубы стисну, ну сколько можно?! Пошлю подальше, и станет легче. © Copyright: Зеленова Вера, 2024

Пpишлa пoдpугa. Пpинecлa винo. Вдвoём вecь вeчep плaкaли, вздыхaли. Aх, кaк oнa уcтaлa быть oднoй. Пoдpугa пoнимaющe кивaлa. Дa, тaк бывaeт. Двoe мaлышeй И муж нeпьющий. - Нe ceмья, a cкaзкa. Нo в cуeтнoй oбыдeннocти днeй Кудa-тo дeлиcь и цвeты, и лacкa. Пpишлa зимa в уютный тёплый дoм. Для вceх нeзpимo cepдцe зaмepзaлo. Ужe нe вмecтe, нo eщё вдвoём. Имeют вcё... A вoт любви нe cтaлo. Eё cлoвa oн пoднимaл нa cмeх, Пpoблeмы, cлёзы нaзывaя блaжью. Зaчeм eй вcё? Зaчeм eй "кaк у вceх"? Жизнь бeз тeплa cтpaшнee cмepти дaжe. Дoпив винo, пoдpуги oбнялиcь. Oднa зaмужняя, дpугaя oдинoкa. Нecхoжи cудьбы, нo тaк cхoжa жизнь. Жизнь без любви кaк oтбывaньe cpoкa! Саша Третьяков

ВНОВЬ ГАСНЕТ ЛУЧ НАД ПЕНОЙ У ПРИЧАЛА Вновь гаснет луч над пеной у причала, От ветра веет горной тишиной, Две чайки – многоточия начало, Сливаются с алеющей волной. Закат ложится хмурым эхом сердца, В ладонь не спрятать боль былой судьбы,

БЕДНЯЖКА РОЗА В огромном замке, среди стен, Холодных стен и бесконечных, Влачила роза долгий плен, Красой пленяя духов встречных. Бедняжка плакалась дождю, Судьбу нередко упрекая, Наставшему молилась дню, На серость замка невзирая. Кинжал ту розу обожал, Открыться в чувствах ей не смея. Лишь втайне около блуждал, От страсти жгучей каменея. Своим бесстрашием кинжал Любые мог возвысить страхи. Так много крови проливал, Ей пропитав насквозь рубахи. Зажатый твёрдою рукой, Он много судеб искалечил. Господь, их души упокой, А ад себе он обеспечил. И вот сейчас он, словно раб, Пред розой был готов склониться. Нет, не противится, лишь рад, Он в первый раз перекреститься. Бедняжка роза, по вине Ты оказалась здесь кинжала, Трофей в проигранной войне И элегантная забава. О том уж много раз жалел Кинжал, войну ту проклиная. Исправить б прошлое хотел, Пусть в прошлом том и погибая. В огромном замке тишина, Ночь обрамляет сны искусно. Любовь ведь каждому нужна, Упорно отрицать то — гнусно. Кинжал уверовал в любовь, Но слишком поздно, к сожаленью. Он видел розу вновь и вновь, Жизнь предающую забвенью. И горечь прожитых побед Его сознанье разъедала. Война погасит солнца свет, Вольготно чтобы тьма дышала. Бедняжка роза в миг один Кинжалу бросится под ноги: "Прошу вас, сжальтесь, господин, Прервите мигом все тревоги! Нет больше сил." Холодный поцелуй Для розы станет новым откровеньем. Любовь, смотри ж, любуйся, возликуй, Благословив двоих тех утешеньем. Н. Ният

ЛЮБОВЬ НЕ ТРЕБУЕТ НАГРАД Тебя цветеньем не пленил Мой аромат куста, Когда ты мимо проходил, А я была Весна. Я падала к тебе на грудь Осенним хмурым днем, Чтоб прикоснуться как-нибудь К душе твоей листком. А ты смотрел на белый снег, Когда метель мела, Не видя белый силуэт, А я была Зима. И пусть ты нежен не со мной, Но только для тебя Я - облачко над головой Из летнего дождя. © Copyright: Зеленова Вера, 2025

НЕ ГОВОРИ — Я вижу круг. Не это ли Земля? — Спросил пилот и сам ответил: «Вряд ли». Болталась часть, как тряпка, корабля, И провода кругом свисали — патлы. — Ты веришь, Лав, что нам не суждено Исчезнуть здесь? Ты, видимо, рехнулся! — Сказал Патон, добавив: — «Все равно, Мне все равно!» — и криво усмехнулся. — Неправда это! Видел бы свое Ты отраженье, злобой взгляд горящий. Пронзает тьмы хоть больно острие, Твой дух ее пока превосходящий. — Мой дух? Ха-ха, забавно. Оглянись: Направо посмотри, налево, прямо. Что видишь, Лав? Навряд ли видишь жизнь, А если видишь — это голограмма. Я, может, мертв. Быть может, мы мертвы? И наш корабль — призрак одичалый? Когда ты видел, Лав, припомни сны, А в них моря бушующие, скалы? Или цветы? Их вспомнить аромат Порой мне нужно, так необходимо! В той череде насильственных утрат, Где будто жизнь теперь проходит мимо. — Патон, ты жив, хотя бы потому, Что слов твоих сейчас смакую глупость. Причастен к жизни, право, ко всему. — Вот только жизни чувствуется скупость. — Нет, я прошу, не стоит воровать У нас двоих оставшуюся веру. Ее так трудно стало отыскать, Она твою взяла стенать манеру. — Причем здесь я? Наивный друг, поверь: Безумье нам покажется спасеньем. Не лучше ли открыть в пространство дверь И стать свободным, черт с ним, хоть мгновенье? Попросит Лав немного подождать. Патон швырнет от злобы в угол кружку. Не хочет тот надежде угождать: — Из-за нее попался я в ловушку. Однажды вдруг все встанет на места, Их встретит мир, их прежний мир знакомый. Под ними твердь, над ними небеса. — Лав, что со мной? Я будто здесь бездомный. — Патон, мой друг, ты вряд ли полагал, Что тьма в твою проникла душу плотно. Ты, как и я, врагом ее считал, Ужившись с ней в момент один вольготно. — Что ж делать нам? — Не знаю. Подождать. И видеть сны, а в них — цветы и море. Приятно же о море помечтать, В него нырнув с разбегу прямо вскоре. — Приятно, да. Но что ни говори… — Не говори. Сейчас не надо, нет. Пусть тьма внутри отыщет к свету след. Н. Ният