"КАПЕЛЬКА ЖЕНСКОЙ ДУШИ"

Три месяца Вера жила в чужом городе, у тётки по материнской линии — женщины сухой, молчаливой, которая не задавала вопросов. Это было самым ценным в те дни. Тётка ставила на стол тарелку с супом, убирала посуду и исчезала в своей спальне с книгой. Никаких «Как ты себя чувствуешь?», никаких «Ты справишься». Только тишина. Вера ненавидела вопросы. Вопросы заставляли её вспоминать. Воспоминания приходили без спроса. Она просыпалась среди ночи от того, что ей казалось — она слышит шаги на лестнице. Сердце колотилось так, что Вера прижимала ладонь к груди, пытаясь унять его. Она вскакивала, бежала к двери и проверяла замок. Замок был новым — тётка поставила его через три дня после того, как Вера поселилась у неё. Девушка заплатила за него из своих карманных денег. Она бы заплатила и больше, лишь бы чувствовать себя в безопасности. Но безопасности не было. Она видела их лица каждую ночь. Отца — с открытыми глазами, смотрящего в потолок. Мать — у пианино, с рукой на клавишах. Иногда Вера з

Анна Петровна вышла на пенсию в шестьдесят три. Могла бы и раньше, но не хотела. Работала она в районной библиотеке на углу Советской и Первомайской, в старом кирпичном здании с облупившимся фасадом и текущей крышей. Тридцать восемь лет на одном месте. Сначала просто библиотекарь, потом заведующая. Книги она любила. Когда Анна Петровна увольнялась, коллектив собрал ей конверт. Пять тысяч рублей и открытка с розой. Она поблагодарила, попила чаю с тортом, забрала со стола герань, и ушла. Пенсия открыла перед ней пустоту. Не свободу, а именно пустоту. Долгие, ничем не заполненные дни, которые нужно было как-то переживать. Утро начиналось с чая. Потом она мыла посуду и шла в магазин. Обедала, смотрела телевизор и ужинала. Потом ложилась спать. Между этими событиями зияли промежутки — час, два, три, — которые нечем было занять. Она пробовала вязать, но глаза уже не те. Пробовала читать, но вдруг обнаружила, что за тридцать восемь лет начиталась так, что новые книги не удивляли. Она заран