Всё самое интересное из сети

- Дорогая, ну что поделаешь, не оставлять же беспомощного старика один на один со своей немощью? - спросил виновато Виктор. - Сейчас мой отец нуждается в заботе, а потом твои родители тоже не молодеют, мало ли как получится, возможно кого-то из них тоже придётся досматривать. Наташа недовольно поджала губы. Она понимала, что это рано или поздно случится, но всё равно была очень недовольна тем, что этот момент наконец-то наступил. - Ну не хмурься, в любой ситуации есть плюсы. Пустим в квартиру отца квартирантов, всё какая-то копеечка плюсом будет нам идти. Да и пенсия у него хорошая, сколько там старику надо? - пытался привести доводы Виктор, чтобы у жены сменился гнев на милость. Наташа помолчала, подумала и сказала: - Ладно, что уж теперь поделаешь... Привози. - Урааа! Дедушка с нами будет жить! - обрадовалась маленькая Ксения. На выходных Виктор съездил к отцу и забрал его с нехитрыми пожитками. Дед Митя и сам очень переживал, что вот так приходится стеснять детей, но самому совсем невмоготу стало. - Здравствуй, деда! - радовалась Ксюша. - Теперь вместе будем жить! Ксюша заботливо отвела дедушку за ручку на кухню. - Пойдём обедать с тобой. - сказала она. Наталья усадила деда на кухне, сама пошла застелить диван и разложить вещи отца. - Мам, давай я тебе помогу. - радостно суетилась маленькая Ксюша. - Ну пойдём, пойдём, хлопотунья. - сказала Наталья. Через минуту она позвала мужа в спальню деда. - Вить. - тихо сказала она. - А где то старое постельное, что я тебе на тряпки для гаража отдавала? - Так оно ж совсем изношенное... - сказал Виктор. - Чего это изношенное? Я его тебе как от сердца оторвала! Давай-ка мне его обратно, я диван им застелю. Зачем старику новое? - сказала Наташа. - Где ты его положил? Или в гараж уже унёс? - Не успел. В коробке на балконе стоит. - сказал Виктор. Жил дедушка в квартире, особых хлопот не доставлял, много с внучкой проводил времени. Однажды, когда Наталья убиралась в комнате у деда, Ксюша сидела на стульчике и болтала ножками... Наташа снимая постельное сказала вслух: - Наверное пора всё же выкинуть... - Мам, не надо выкидывать! Хорошее же ещё. Ты в кладовку положи, а когда вы с папой станете старенькими, я вам постелю. Зачем вам новое? (Автор: Из сети)

«А потом я случайно услышала их разговор на кухне...» Если бы кто-то еще вчера сказал мне, что моя устоявшаяся, спокойная жизнь рухнет за какие-то десять минут, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Мой дом всегда был моей крепостью. Уютная квартира, где пахнет ванилью и свежей выпечкой, где каждая салфетка лежит на своем месте, а на подоконниках цветут герани. Я, Анна, посвятила этому дому двадцать пять лет своей жизни. Мой муж, Андрей, всегда казался мне каменной стеной. Немногословный, надежный, он приносил зарплату, чинил краны и по выходным смотрел телевизор. Наша жизнь текла по давно заведенному, предсказуемому руслу. А еще у меня была Лариса. Моя подруга, моя отдушина, сестра, которую мне забыли подарить родители. Мы дружили со студенческой скамьи — делили одни колготки на двоих в общежитии, вместе плакали над разбитыми сердцами, гуляли на свадьбах друг друга. Когда Лариса пять лет назад со скандалом развелась со своим непутевым мужем, именно мой дом стал для нее тихой гаванью. Она приходила к нам запросто, без звонка. Могла открыть холодильник, взять кусок пирога, налить себе чаю. Андрей всегда относился к ней с добродушной снисходительностью, а моя свекровь, Зинаида Марковна, женщина строгая и скупая на похвалу, Ларису почему-то обожала. «Вот молодец баба, хваткая, не то что некоторые клуши», — часто приговаривала она, выразительно поглядывая в мою сторону. Я пропускала эти колкости мимо ушей. Я была счастлива. У меня была семья и лучшая подруга. Чего еще желать женщине в пятьдесят лет? В ту роковую пятницу мы собрались отметить юбилей Андрея. Пятьдесят лет — дата серьезная. Я готовилась неделю. Накрутила голубцов, испекла его любимый медовик, запекла утку с яблоками. Стол ломился от угощений. Зинаида Марковна пришла в новом нарядном платье, поджав губы, критически оглядела стол, но к утке приложилась с аппетитом. Лариса порхала по гостиной в облегающем бордовом платье, сыпала шутками, поднимала тосты за «лучшего мужчину» и «самую терпеливую жену». Вечер шел своим чередом. Было шумно, весело. Я крутилась как белка в колесе: принести чистые тарелки, убрать пустые салатники, подать горячее. В какой-то момент Зинаида Марковна пожаловалась на духоту в гостиной, и Андрей пошел открывать окно, а Лариса вызвалась помочь мне отнести на кухню грязную посуду. — Анечка, ты присядь, отдохни, — прощебетала подруга, забирая у меня из рук стопку тарелок. — Ты весь вечер на ногах. Я сама все отнесу, а заодно чайник поставлю. Андрей просил кофе, а Зинаиде Марковне твой травяной сбор заварю. Я с благодарностью опустилась на диван. Спина гудела, ноги гудели еще больше. В гостиной работал телевизор, свекровь дремала в кресле. Прошло минут пятнадцать. Я поняла, что забыла достать из кладовки, которая примыкала к кухне, варенье к чаю — то самое, вишневое, без косточек, которое так любил Андрей. Я встала и бесшумно, в мягких домашних тапочках, пошла по коридору. Дверь на кухню была приоткрыта. Оттуда доносились приглушенные голоса. Я уже протянула руку, чтобы толкнуть дверь, и тут услышала то, что заставило меня замереть на месте. Словно невидимая ледяная рука сжала мое горло. — ...сколько еще можно ждать, Андрюш? — голос Ларисы, обычно звонкий и громкий, сейчас звучал капризно и интимно. Так не разговаривают с мужьями подруг. Так разговаривают с любовниками. — Лар, ну потерпи немного. Ты же знаешь, сейчас не время. — Это был голос моего мужа. Спокойный, уговаривающий. Но в нем звучали такие мягкие, нежные нотки, которых я не слышала от него уже лет десять. Я застыла, не в силах ни сделать шаг назад, ни войти на кухню. Мое сердце заколотилось так громко, что мне казалось, они должны его услышать. — Не время! Ты уже год говоришь, что не время! — зашипела Лариса. Послышался звон кофейной чашки о блюдце. — Зинаида Марковна сама сказала, что нужно действовать сейчас, пока Анька носится со своим оформлением наследства. Наследство. Месяц назад не стало моей тети, и она оставила мне хорошую двухкомнатную квартиру в центре. Мы с Андреем планировали ее сдавать, чтобы обеспечить себе прибавку к пенсии. — Мама права, — глухо ответил Андрей. — Но если мы сейчас подадим на развод, половина совместно нажитого, включая нашу дачу, отойдет ей. А квартира тетки — это ее личное имущество, я на нее прав не имею. Нам нужно, чтобы она сначала продала дачу, как мы и договаривались, и вложила деньги в бизнес Игоря. А как только деньги уйдут на счет моего брата, мы сможем спокойно разойтись. Ты получишь свой дом у моря, как я и обещал. — А если она откажется продавать дачу? Она же так любит там ковыряться в своих грядках, — фыркнула Лариса. — Не откажется. Я умею ее уговаривать. Тем более, мама каждый день ей капает на мозги, что дача требует слишком много вложений. Анька доверчивая, она ради семьи последнее отдаст. Она же свято верит в то, что мы идеальная пара, а ты — ее лучшая подруга. Послышался тихий смешок Ларисы. — О да... лучшая подруга. Знаешь, мне иногда даже жаль ее. Такая наивная клуша. Пироги печет, рубашки тебе наглаживает. А ты потом в этих рубашках ко мне приезжаешь. Раздался звук поцелуя. Тихий, влажный, омерзительный в своей обыденности звук. Мир вокруг меня пошатнулся. Стены коридора словно сузились, кислород мгновенно выкачали из квартиры. Я прислонилась спиной к обоям, пытаясь не упасть. В голове стоял невыносимый шум. Значит, год. Целый год за моей спиной разворачивался этот грязный, мерзкий спектакль. Мой муж, человек, с которым мы делили постель, делили радости и горести. Моя лучшая подруга, которой я доверяла все свои секреты, которой я одалживала деньги и плакала в жилетку. И моя свекровь. Зинаида Марковна, которая с улыбкой ела мою утку, прекрасно зная, что ее сын спит с моей подругой и планирует оставить меня ни с чем. Они все были в сговоре. Вся моя жизнь оказалась одной большой, блестящей, липкой ложью. Они не просто предали меня. Они методично, хладнокровно планировали, как обобрать меня до нитки, сыграв на моей преданности и любви к семье. Дом у моря для Ларисы... За счет моей дачи, которую строил еще мой покойный отец. Первым порывом было ворваться на кухню, начать кричать, бить посуду, вцепиться в набриолиненные волосы Ларисы. Разорвать ее бордовое платье. Ударить Андрея по его спокойному, самодовольному лицу. Но что-то внутри меня, какая-то глубинная женская мудрость и гордость, внезапно проснулась и заморозила слезы. Крики и истерики — это удел слабых. Это то, чего они от меня ждут. «Наивная клуша», да? Ну что ж. Я сделала глубокий вдох. Расправила плечи. Поправила идеальную укладку, которую делала специально к юбилею мужа. Я не стала врываться на кухню. Я бесшумно развернулась и пошла обратно в гостиную. Зинаида Марковна открыла глаза, когда я вошла. — Аня, где чай? Сколько можно ждать? — недовольно проворчала она. — Чай сейчас будет, мама, — спокойно ответила я. Мой голос даже не дрогнул. Я подошла к шкатулке, где мы хранили важные документы, и незаметно сунула в карман ключи от дачи и документы на тетину квартиру. Через минуту из кухни вышли Лариса и Андрей. Они несли поднос с чашками и нарезанным медовиком. Лицо подруги светилось заботой и дружелюбием. — А вот и десерт! — пропела она, ставя поднос на стол. — Анечка, торт просто чудо. Ты должна дать мне рецепт! Андрей сел на свое место во главе стола, обнял меня за талию и поцеловал в висок. От него пахло моим любимым парфюмом, который я подарила ему на Новый год, и чуть уловимо — сладкими духами Ларисы. Меня чуть не вырвало прямо на скатерть, но я заставила себя улыбнуться. — Обязательно дам, Ларочка, — ответила я, глядя прямо в ее бесстыжие глаза. — Только боюсь, тебе он не пригодится. У тебя, кажется, совсем другие аппетиты. В комнате повисла тишина. Лариса замерла с чашкой в руке. Зинаида Марковна перестала жевать. Андрей удивленно посмотрел на меня. — Аня, ты о чем? — нахмурился он. Я встала из-за стола. Мои ноги были ватными, но я держалась прямо, как струна. — Я о том, Андрей, что дачу мы продавать не будем. Никогда. И деньги в бизнес твоего брата я вкладывать не собираюсь. Можешь передать это маме, — я перевела ледяной взгляд на побледневшую Зинаиду Марковну, которая вдруг начала хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Ань, ты чего несешь? Перебрала, что ли? — нервно хохотнул муж, пытаясь взять меня за руку. Я брезгливо отдернула кисть. — Я была на кухне, Андрюша. Я пришла за вишневым вареньем. Тем самым, без косточек, которое ты так любишь. И я всё слышала. Всё, от первого до последнего слова. Звон разбитого фарфора разорвал тишину. Это Лариса уронила чашку. Коричневая лужа медленно растекалась по моей белоснежной, накрахмаленной праздничной скатерти. — Аня, это не то, что ты подумала... — пролепетал Андрей, мгновенно потеряв всю свою вальяжность. Его лицо приобрело землистый оттенок. Он вскочил, пытаясь загородить собой Ларису. — Замолчи. Просто закрой свой рот, — мой голос был тихим, но в нем звучала такая сталь, что Андрей попятился. — У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать свои вещи. Тебе, Андрей, я рекомендую взять только самое необходимое. Остальное я пришлю курьером к маме. Квартира, в которой мы живем, записана на меня до брака. Дачу я не продам. А тетину квартиру оформлю на себя завтра же. — Аня, ты не имеешь права! — взвизгнула Зинаида Марковна, хватаясь за сердце. — Это и его дом тоже! Он в него деньги вкладывал! — Он вкладывал деньги в дом у моря для моей подруги, Зинаида Марковна. А в этот дом вкладывала душу я. И вы обе это прекрасно знаете. Я повернулась к Ларисе. Она стояла бледная, жалкая, с перекошенным от злобы и страха лицом. Вся ее уверенность куда-то испарилась. — А ты, подруга... — я сделала паузу, наслаждаясь тем, как она съежилась под моим взглядом. — Рецепт медовика я тебе скину сообщением. Пеки своему новому мужчине на здоровье. Только учти: когда он предаст тебя точно так же, как предал меня, плакать ко мне не приходи. Я вышла в коридор, открыла входную дверь и встала рядом с ней, скрестив руки на груди. Это были самые жалкие тридцать минут в моей жизни. Я смотрела, как рушится иллюзия, в которой я жила четверть века. Андрей суетился, запихивая в дорожную сумку рубашки (те самые, которые я гладила) и бритвенные принадлежности. Он пытался что-то мычать в свое оправдание, просил «поговорить как взрослые люди», но натыкался на мой пустой, ледяной взгляд и замолкал. Лариса выскользнула из квартиры первой. Она даже не посмотрела в мою сторону, лишь торопливо накинула плащ и застучала каблуками вниз по лестнице. Зинаида Марковна уходила последней. Она тяжело опиралась на трость и злобно сверлила меня глазами. — Ты еще пожалеешь, Анька. Кому ты нужна на старости лет, брошенка? — выплюнула она на пороге. — Зато я точно знаю, кто не нужен мне, — спокойно ответила я и захлопнула дверь прямо перед ее носом. Повернув ключ в замке на два оборота, я прислонилась горячим лбом к прохладному металлу двери. В квартире стояла звенящая тишина. В воздухе все еще пахло запеченной уткой, дорогим парфюмом мужа и сладкими духами предательницы-подруги. На столе в гостиной растекалась лужа чая по испорченной скатерти. Я медленно прошла в гостиную. Стянула со стола скатерть вместе с грязной посудой, не обращая внимания на звон бьющихся тарелок, и бросила все это в мусорный пакет. Туда же полетели остатки медовика. Я открыла окна настежь, впуская в квартиру свежий, прохладный ночной воздух. Ветер играл занавесками, выдувая из моего дома остатки чужой, грязной лжи. Слезы все-таки пришли. Они хлынули из глаз горячим потоком, смывая боль, обиду и разочарование. Я плакала о потерянных годах, о дружбе, которой, как оказалось, никогда не было, о семье, которая оказалась фальшивкой. Но вместе с этими слезами уходила и та наивная, доверчивая клуша, которой они все так ловко пользовались. Утром я проснулась в пустой постели. Голова немного болела от слез, но на душе было удивительно легко и пусто. Я заварила себе крепкий кофе — не чай из трав, который так любила Зинаида Марковна, а настоящий, черный, горький кофе, который всегда любила я сама, но варить который мне было вечно некогда из-за забот о семье. Я подошла к окну. Солнце заливало двор, птицы суетились в ветвях старой сирени. Жизнь продолжалась. Мне было пятьдесят. У меня были две квартиры, любимая дача и ни одного предателя за спиной. Я достала телефон, заблокировала номера Андрея, Ларисы и свекрови, и набрала номер знакомого риелтора. — Алло, Михаил? Это Анна. Помните, мы говорили о сдаче квартиры в центре? Да, тетиной. Знаете, я передумала. Я хочу сделать там шикарный ремонт и переехать туда сама. А эту квартиру мы будем сдавать. Да, начинаю новую жизнь. И знаете что? Это будет прекрасная жизнь. Я нажала отбой, улыбнулась своему отражению в темном стекле духовки и сделала первый глоток обжигающего, горького кофе. Начинался новый день. Мой собственный день. Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому!

Под другими он конечно подразумевал её и детей. Он хотел вздёрнув руки к небу попросить отпустить его и не держать на него зла, ведь всю свою молодость он отдал ей... А она... Обыденно села, посмотрела на него, устало опустила плечи. -Я думаю, что тебе даже пойдёт это на пользу, - он усмехнулся неловко, - женщины после развода вон как..расцветают. Они начинают ходить в зал, занимаются, меняют имидж, начинают путешествовать... Ты...- он сглотнул отчего -то стало больно и неприятно за то, что он собирался сейчас сказать ей, - ты...сможешь найти себе мужчину...молодого и мы с тобой ещё станем друзьями... Она подняла на него глаза, посмотрела и ничего не сказала. Он полюбил её за эти глаза. Сначала глаза, а потом всё остальное. Тёмные, словно густое варенье из чёрной вишни, вот такое сравнение ему пришло на ум тогда, когда он увидел её. Она была самая красивая девушка на курсе, в университет, в городе, в стране в мире... Он так долго стеснялся к ней подойти, а однажды... Однажды, новый знакомый Димка, он позвал его к себе на день рождения и там...там оказалась она... Лиза. Лиза не улетай, пел потом, спустя какое -то время известный певец и он тоже пел эту песню своей Лизе, уже жене. А тогда... Тогда она просто подала ему ладошку и склонила голову набок, улыбаясь сказала, что её зовут Лиза. Они с того вечера не расставались, тридцать лет. Он делал для неё всё. Устраивал свидание на крыше дома, под звёздами, пел песни, сочинял стихи, воровал цветы с клумб, он научился драться ради неё, чтобы защитить её...Он научился бренчать на гитаре и залихватски свистеть... Они мечтали нарожать детей, много детей... Они мечтали, что у них будет много-много внуков и правнуков. Они мечтали вместе состариться... Он всегда читал ей стихи...Иногда устраивал свидания...правда всё реже и реже... У них есть сын и дочь, есть маленькая внучка, но...он влюбился...Он хочет уйти и начать всё сначала. Он хочет снова испытать это чувство, влюблённости, лёгкости, когда кружится голова и в животе порхают бабочки... Не надо его упрекать и осуждать, вот что хотел он сказать ей, но она молчала... Молчала скорбно опустив плечи... Он взял чемодан и пошёл собирать вещи, она молчит, он вышел с чемоданом из комнаты, она молчит, он поставил чемодан и сказал ей что уходит, она молча посмотрела на него и отвернулась. Он шагнул за порог. Отчего-то не было того куража, того весёлого настроения. Он пошёл к той, к своей новой любимой, оставив всё жене и детям. Он ещё полон сил...Он сможет всё построить заново и даже...даже сможет воспитать ещё детей...маленьких, пахнущих молочком. Он будет держать их на высоко поднятых руках, а они смеяться и сучить ножками...Так он делал со своими детьми, но они выросли... Пока он ехал до своей новой любимой, настроение немного поднялось. -Миииилый, - она повисла у него на шее. Он счастлив. -Дорогой, а когда мы будем переезжать? -Куда переезжать?- спросил он у милой. -Как куда? В твой большой доооомик, ну Пингвинчик, ты же не хочешь, чтобы мы ютились в съёмной квартире, а твоя старая, во всех смыслах этого слова жена, жила королевой в твоём доме? -Это не мой дом, я оставил всё Лизе... -А я? - Милая начала плакать, - а как же я? Он не выносил женских слёз и не понимал что нужно делать, Лиза никогда не плакала и не канючила... -Ну маленькая моя, мы всё наживём, у нас полно времени... -Какого времени? Ты о чём, ты скоро станешь совсем старым...А мне что делать? Я потом кому нужна буду, сейчас просижу тут с тобой в этой съёмной конуре... Квартира не была конурой, шикарная, большая, светлая, а ещё...ещё она не была съёмной, он почему-то сказал своей милой неправду... -Милая...иди сюда, - он позвал её к себе, она подошла, надув губы, -иди, иди сюда, смотри. -Что? -Видишь?- он стоял у окна и смотрел на небо. -Что я должна увидеть? Аааа, Пингвинчик, ты заказал мне фейерверк, да? Ура! -Да нет же...лучше... -А что? -Смотри, смотри скорее, видишь...ты видишь звездопад, это Персеиды...видишь эти звёзды? Я дарю тебе половину этого неба... Он промолчал о том, что однажды он подарил половину неба Лизе. Почему половину? Потому, что она ему подарила вторую половину... -Ты что, больной? Милая смотрела на него зло. Она отвернулась и ушла в комнату, надела наушники и села смотреть в телефон. Почему она так отреагировала? Он старался увлечь её, делал ей романтические свидания, пытался читать стихи, она же становилась всё печальнее... Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив. Молодая, с чувственным оскалом, Я с тобой ни нежен и ни груб. Расскажи мне, скольких ты ласкала? Сколько рук ты помнишь? Сколько губ? Знаю я — они прошли, как тени, Не коснувшись твоего огня, Многим ты садилась на колени, А теперь сидишь вот у меня. (С.Есенин) Он читал ей стихи, а она лишь отворачивалась. А до него вдруг стало доходить...Он пытается поймать то, что невозможно, пытается дважды войти в одну реку, реку времени. Ему уже никогда не стать девятнадцатилетним, влюблённым мальчишкой, эта девушка...она совсем из другой жизни, из другого поколения, она не Лиза, она не плохая, но...Она другая, она не Лиза... Ей не понять, что такое есть один Сникерс на двоих порезав его на кусочки и подкладывая друг другу эти кусочки, чтобы другому досталось больше. Ей не понять, как можно сидеть на лавочке, вечером, под одной джинсовкой и слушать наушники, одна пара на двоих... Ей многого не понять... Ему горько от осознания того, что уже ничего не вернуть и казалось бы вот он, молодой...он же ещё молодой, но в её -то глазах...он старик, просто богатый старик, которому она дарит свою молодость, а он...он -то думал, что его любят просто так, за то, что он есть. Как он не мог понять той простой истины, что она не Лиза и ему не девятнадцать, а пятьдесят. Он не сделал ничего плохого, просто хотел испытать опять эти чувства...Но он не учёл одного, что та...которая рядом, она не Лиза... А его Лиза...Она тоже стала другая, да и он...он ведь тоже изменился...Как так получилось, что мир вокруг изменился, почему? Почему нельзя начать всё заново, ну что она, эта девчонка, зачем она так насмешливо и презрительно смотрит на него, обидно... Зазвонил телефон, его телефон. Он взял трубку. Сын. -Алё, пап...ты где? -На работе. -Там мама... Он понял...она не сказал детям. -Что мама? -Не знаю, мне дозвонились сюда, сказали что остальные родственники не отвечают...Пап, что случилось, почему мама в больнице? -Нне знаю, сын...В какой больнице? Он подошёл тихонько к кровати, она лежала с закрытыми глазами. Сел рядом. Тихонько взял её за руку. Она спала, он наклонился над ней, чтобы услышать дыхание своей Лизы. - Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно- единственое движенье губ. Имя твое — пять букв. Мячик, пойманный на лету, Серебряный бубенец во рту. Шепчет он тихонько держа её руку. - Камень, кинутый в тихий пруд, Всхлипнет так, как тебя зовут. В легком щелканье ночных копыт Громкое имя твое гремит. И назовет его нам в висок Звонко щелкающий курок. Веки её дрогнули и тихим - тихим голосом она продолжила: - Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Ключевой, ледяной, голубой глоток… С именем твоим — сон глубок. (М. Цветаева) -Лизааа, - позвал он её тихонько. -Я здеесь... Она не спросила зачем он пришёл, он тоже ничего не сказал. Он понял, она просто не захотела жить без него, дышать без него. Он вспомнил, однажды она сказала, что если он разлюбит её, то она не переживёт...просто уйдёт, исчезнет, растает словно дымка. А он сказал тогда, что это глупости и он никогда не сможет разлюбить её... Он просидел у неё до вечера и обещал, если она будет хорошей девочкой, то когда её выпишут, они пойдут в поход...в осенение горы. Та...другая, она стояла с сердитым лицом и бросала ему в лицо обвинения. -Прости, ты не она... -Да мне плевать, слышишь? Я потеряла время, пока возилась с тобой...ты должен компенсировать мне, понятно? -Да, - он с радостью и каким -то облегчением дал девушке требуемую сумму и они расстались. Лиза быстро пошла на поправку. Он сдержал обещание, и они пошли в осенние горы... -Лиза... -Что? Они сидят и смотрят на осенний лес в разноцветных одеяниях. -Прости меня, я... Он говорил, говорил, говорил, а она слушала. -Почему ты вернулся? потому что я попала в больницу? -Нет...Я бы вернулся в любом случае, стоял бы на коленях, лежал бы у двери, а если бы ты не простила, то я просто бы исчез, испарился, как облачко. Исчез из этой жизни, из этого мира... -Почему? Потому, что она не ты... Ты такая одна...я понял, что не могу дышать, когда рядом нет тебя, понимаешь? -Да, понимаю. У меня так же...я не смогла дышать. Я чуть не убил нас двоих...Какой же я...подлец. Твоё право не простить меня. -Ты же знаешь, я не смогу жить... Он молча кивнул. -Мы не святые, мы просто люди, каждый имеет право на ошибку... Он понял в очередной раз, она такая одна, его Лиза. Их младшая дочь выходит замуж. На своей свадьбе, она благодарит своих родителей и говорит, что хочет также прожить свою жизнь, уважая и любя друг друга. -Я не видела никогда, чтобы наши родители ругались, а уж про то, чтобы изменять..мне кажется, что это совсем не про моих родителей. Лиза почувствовала как он напрягся, но тут же под столом взяла его за руку и тихонько сжала.... У каждого своя жизнь, у них такая... Да, так получилось, но он вовремя понял, что без неё не может дышать, а она без него... Это дело двоих, а другим знать не обязательно. Автор: Мавридика д.

С годами чувства не слабели, а только крепли на зависть окружающим. За семь лет между ними ни разу не пробежала черная кошка. Единственное, что Стас посматривая вокруг, понемногу, глубоко в себе начал мучиться вечным спутником семейного счастья-ревностью. Будучи по природе человеком выдержанным Стас не позволял этому пороку выплеснуться наружу давя все сомнения в себе. Хотя кто знает, какие бури бушевали в глубине души подводника, видя восхищенные взгляды мужчин направленные на жену, и слушая комплименты и любезности сослуживцев на праздничных саммитах. Но тем не менее внешне заметно не было, и даже Лариса сомнений и тревоги мужа не замечала, да и не хотела. А вот Стас незаметно созревал, прямо как прыщ перед тем, как лопнуть. Корабль уходил в море на контрольный выход. Схема отработанная и привычная. Десять дней тревог и нервотрепки плюс десять бессонных ночей. Рано утром Стас попрощался с женой, поцеловал спящего сына, и пообещав вернуться через десять суток отправился выполнять конституционный долг. Моря выдались нелегкие, то тут, то там намертво отказывалась работать мат.часть. Стас служил в механических силах и порядком намучился днем и ночью латая капризную технику. Тем обиднее было решение старшего на выходе командира дивизии на седьмой день идти в базу, по причине массовой неисправности технической части корабля. Злость и раздражение Стаса скрашивала лишь одна мысль: теплый бок жены стал на три дня ближе. А так, как на мужское достоинство и силу соскучившийся каплей не жаловался, то весь путь домой провел на подъеме, рисуя в мыслях одну картину за другой. По традиции в базу вернулись поздно вечером. Когда чехарда с выводом ГЭУ закончилась, Стас даже не опрокинув традиционную стопку спирта за прибытие, словно жеребец поскакал домой. Смакуя процесс возложения головы на пышную грудь законной супруги Стас домчался до дома, рывком поднялся на третий этаж и затормозил перед родной дверью. Было начало второго ночи. Мои спять-подумал Стас. Не ждут и представил как неслышно разденется и запрыгнет в постель к Ларисе, удивление той, и все последующее безобразие: Как можно аккуратнее вставив ключ дрожащий от нетерпения Стас тихонько повернул его и протиснулся в прихожую. Механиком каплей был отменным, замок регулярно смазывал, и тот его не подвел. К большому разочарованию жена судя по всему не спала. Из за неплотно прикрытой двери спальни падал луч света и что-то слышалось. Что именно Стас не понял, и не раздеваясь, даже не снимая фуражки на цыпочках подкрался поближе. Под ложечкой засосало. Сквозь створ двери его глазам предстала картина не снившаяся даже в самом страшном сне. Горел ночник. На его супружеском ложе бесстыдно раскинув ноги и раскидав по подушке белокурые волосы лежала женщина. Все остальное закрывала фигура обнаженного мужчины ритмично задиравшего зад к потолку. Женщина стонала во весь голос, его жена стонала как, как никогда не стонала с ним. Стас был убит на месте. Вся жизнь рухнула в одночасье. Сколько он простоял в полу парализованном состоянии неизвестно. Но когда Стас очнулся за свои поступки он уже не отвечал. В милицейский протоколах это называется: в состоянии тяжелого душевного потрясения. Охваченный пламенем мщения за поруганную супружескую честь Стас начал судорожно искать кобуру на поясе. Ее естественно не было. Кортика тоже. Стас ринулся на кухню. Первое, что попало под руку была вилка. Красивая мельхиоровая вилка из набора подаренного им на свадьбу. Зажав в крепкой офицерской руке неуставное холодное оружие Стас метнулся обратно к спальне. Ворвавшись как торнадо в обитель изменщицы, перехватив для верности вилку второй рукой, униженный офицер от души размахнулся и: Рука оскорбленного военного не дрогнула. Вилка описав широкую дугу почти полностью погрузилась аккурат посередине движущихся ляжек прелюбодея. Описать раздавшийся после удара крик я не решусь. Ветеран войны приехавший в гости к сыну, в квартиру по соседству, переживший блокадный Ленинград и штурм Берлина рассказывал, что проснулся с криком Бомбы!!! и поднял на ноги всю семью. Причем в отсутствии бомбежки и пострадавших его убеждали всей семьей минут сорок. И хотя спать он потом лег, но в отсутствии погибших и разрушений сомневался до самого отъезда. У соседей сверху описались дети, и чуть не наложили в штаны родители по причине непередаваемого ультразвукового воздействия. А овчарка других соседей выла до утра, оплакивая чью-то собачью жизнь. Оставив орудие мщения торчать в анусе осквернителя, Стас резко развернулся и почти строевым шагом вышел из спальни. У него оставалось одно желание: покинуть ставший чужим дом, хорошенько надраться и утром забрать вещи. О содеянном Стас как то не задумывался. На удивление в прихожей уже горел свет. И еще в ней стояла Лариса собственной персоной, в домашнем халатике и с полотенцем на голове. Красивая и соблазнительная. Для потерявшего все жизненные ориентиры Стаса потрясений на этот вечер оказалось достаточно. Со стороны это напоминало детскую игру замри. Онемению Стас не подвергся, но слова из себя выдавил с большим трудом. — А там кто? Дрожащая рука показала неопределенно назад. — Да твой брат Сережка с женой. Его же к нам перевели. Я им спальню уступила, пока тебя нет. А сама с сыном. . Да, что за крики-то там? — Я: понимаешь: тут: вилка: — А я мыться ходила. Днем напор слабый, а ночью ничего. Слушай Стасик, у них кажется что-то случилось: — Ага, -только и сказал Стас и грохнулся в обморок. . То, что брат переводится к ним, что у него жена тоже блондинка, что приехать они должны были именно сейчас Стас конечно помнил, но красная пелена упавшая на глаза заслонила все, да и кто бы мог подумать! В итоге все закончилось лучше, чем можно было ожидать. Задницу Сереже заштопали. Военврач в госпитале с трудом выдернув вилку долго выражал восхищение богатырским ударом, а закончив операцию похлопал Сергея по филейной части и обрадовал: — Геморроя не будет никогда! У тебя там труба, без сучков и задоринок. Нефтепровод! Помолчал, и хмыкнув записал в журнале, что больной сел на гвоздь. Сидеть на стуле по человечески Сергей разучился надолго. Первое время плакал, когда шел в гальюн по большой нужде, и рыдал когда возвращался. Потом привык. Сейчас и не помнит наверное времена, когда сравнивал унитаз с электрическим стулом. Сережиной жене Лене расклинившиеся ноги сводили четыре медсестры и хирург. Свели с трудом. А заикалась она всего три месяца. Да и то только в постели. В общем все закончилось хорошо. Как говориться малой кровью. Ячейка общества не распалась, семья сохранена. Жизнь продолжалась. Стас и Лариса так-же гуляли держась за руки и воркуя словно голуби. Солнце так-же светило, и корабли так-же уходили в море. Вот только Лариса стала убирать по шкафам все острое, вплоть до зубочистки, а Стас приходя домой звонил в дверь по пять минут, и ждал пока ему откроют. Что касается Сергея и его жены, то они хоть и простили Стаса, но ночевать у брата никогда больше не оставались… (Автор: Из сети)

Женщина растерянно посмотрела сначала на него, потом на проводницу. — Простите... У нас билеты именно сюда. — Я понимаю. — Тогда почему? Мужчина отвёл взгляд. — Просто не поеду. Проводница попыталась улыбнуться. — Может, всё-таки договоритесь? — Нет. Любое другое купе. Пожалуйста. Только не это. Девочка осторожно дёрнула маму за рукав. — Мам... мы что-то сделали? Женщина сразу присела перед ней. — Нет, солнышко. Ты ни в чём не виновата. В коридоре уже начали останавливаться пассажиры. — Совсем совести нет... — Маленький ребёнок ему помешал. — Нашёл из-за кого характер показывать... Мужчина молча смотрел в окно. Будто эти слова были давно ему знакомы. Через несколько минут проводница нашла свободные места в вагоне. Женщина поблагодарила её. Взяла чемодан. Девочка уже в дверях обернулась. — До свидания... Мужчина едва заметно кивнул. И только когда дверь закрылась, тяжело выдохнул. Всю дорогу он почти не разговаривал. Достал книгу. Но так и не перевернул ни одной страницы. Несколько раз выходил в тамбур. Возвращался. Опять смотрел в окно. Будто ехал не в другой город, а от самого себя. Около двух часов ночи по вагону пронёсся женский крик. — Помогите! Кто-нибудь, помогите! Это кричали из соседнего купе. Мужчина сорвался с места первым. Когда он вбежал в купе, девочка уже задыхалась. Мать дрожащими руками пыталась найти что-то в сумке. — Ингалятор... Где же он?.. Господи... Где?.. Мужчина уже стоял рядом. — Уберите руки. Спокойно. Слышите меня? Спокойно. Он расстегнул свой рюкзак. Достал небольшой ингалятор. Быстро помог девочке сделать вдох. Потом ещё один. Проводнице коротко бросил: — Свяжитесь с начальником поезда. Пусть вызывают скорую на ближайшую станцию. Через несколько минут дыхание девочки стало ровнее. Она открыла глаза. Посмотрела на мать. И заплакала. Только тогда мужчина медленно сел на нижнюю полку. И закрыл лицо руками... ... Мама, уже немного придя в себя, нашла мужчину в пустом тамбуре. — Спасибо вам... Если бы не вы... Он покачал головой. — Всё хорошо. — Вы врач? Он долго молчал. Потом достал из бумажника старую фотографию. На ней улыбалась девочка примерно такого же возраста. В руках она держала плюшевого зайца. — Это моя дочь. Женщина улыбнулась. — Очень красивая... Он кивнул. — Была. Повисла долгая тишина. Поезд снова тронулся. За окном медленно поплыли огни станции. — Такой же приступ случился с ней десять лет назад. Я тоже искал ингалятор. Тоже думал, что успею. Но... Не успел. Он сглотнул. — После этого я не могу находиться рядом с маленькими детьми. Каждый раз вижу только её. Поэтому и попросил пересадить вас. Не потому что ваша дочь мне мешала. А потому что я оказался слишком слаб. Женщина ничего не сказала. Только подошла и крепко обняла его. Он сначала растерялся. А потом вдруг заплакал. Наверное, впервые за те десять лет.

Taйнoe opyжиe У мeня ecть coceд. Oн бoльшoй шyтник. Ecли я выxoжy из лифтa нa cвoeм этaжe, a oн пoвopaчивaeт мнe нaвcтpeчy из-зa yглa (пoтoмy чтo y нac лифт зa yглoм), тo кaждый paз oн гoвopит мнe: «Гaв!» To ecть oн гoвopит мнe тaк: «Гaф!» И кaждый paз я cтpaшнo пyгaюcь. Пoтoмy чтo, вo-пepвыx, этo нeoжидaннo. A вo-втopыx, этo oчeнь нeпpиятнo, кoгдa нa тeбя гaвкaeт взpocлый мyжчинa, a пoтoм paдocтнo xoxoчeт. Oн нe cyмacшeдший, нeт. Пpocтo тaкoe чyвcтвo юмopa. Я бы дaвнo нaпycтилa нa нeгo мyжa. Ho вo мнe живeт yбeждeниe, чтo c coceдями нyжнo жить миpнo. Пoэтoмy я мoлчaлa. (Hy и eщe пoтoмy, чтo я oвцa, кoнeчнo. Haдo былo пocлe втopoгo жe paзa paccкaзaть). A тyт нeдaвнo я шлa дoмoй c coбaчкoй. Дeлo в тoм, чтo мнe нa вpeмя дaли coбaчкy пopoды китaйcкaя xoxлaтaя. Этo тaкaя кapмaннaя блoxa c кycтикoм жидeнькиx вoлoc нa тeмeчкe. Mнe нyжнo былo пoдepжaть блoxy y ceбя пapy чacoв, пoкa ee xoзяйкa eздилa зa ключaми oт дoмa. Я yкyтaлa этo cyщecтвo в кypткy и пoнecлa дoмoй. Из кypтки тopчaли тoлькo чepный нoc и pecницы. Ocтaльнaя чacть coбaки былa yпaкoвaнa в тeплый кoмбинeзoн, кaк xoт-дoгoвcкя cocиcкa в тecтo. Я вышлa из лифтa, зaвepнyлa зa yгoл. И тyт нa мeня выпpыгнyл coceд c фиpмeнным coceдcким гaвoм. И вдpyг этo живoтнoe, этa зyбoчиcткa нa кoпытцax, этo coбaчьe нeдopaзyмeниe, вывeдeннoe дoбpocoвecтными китaйцaми для cмexa, pвaнyлocь из мoeй кypтки и визгливo зaopaлo нa вecь пoдъeзд чтo-тo cтpaшнo pyгaтeльнoe. Этa блoxa, oнa кpылa coceдa нa чeм cвeт cтoит, oнa визжaлa тaк, чтo зaклaдывaлo yши, чтo штyкaтypкa cыпaлacь co cтeн. Oнa oбъяcнялa eмy внятнo и гpoмoглacнo, чтo oн дypaк, и шyтки eгo дypaцкиe, и чтo нeльзя тaк пyгaть жeнщин, и чтo пycть тoлькo пoпpoбyeт eщe paз, тaк oнa eгo! Уx, кaк oнa eгo! Oнa eгo иcкycaeт пpocтo, вoт зa бoльшoй пaлeц лeвoй нoги cxвaтит дo cмepти! Пpитиxший coceд, выcлyшaв этo, пoпpocил мeня yгoмoнить coбaчкy. Блoxa взвилacь втopичнo. «Kтo coбaчкa ?! — визжaлa oнa, — Я coбaчкa ?! Я китaйcкaя xoxлaтaя cтopoжeвaя! Bидишь xoxoл ?! Ha xoxoл cмoтpи, cвoлoчь!» И пoшлa pyгaтьcя дaльшe. Coceд oбтeк мeня пo cтeнкe и ныpнyл в лифт. A блoxa тyт жe зaмoлчaлa, и мы c нeй пoшли дoмoй. И кoгдa мы c нeй вoшли в квapтиpy, я cдeлaлa нeмыcлимyю для ceбя вeщь. Пocтыднyю дo yжaca. Paньшe, видя, кaк тaкoe пpoдeлывaют xoзяйки мaлeнькиx coбaчeк, я вceгдa coдpoгaлacь и внyтpeннe мopщилacь. Я вытaщилa ee из кypтки и пoцeлoвaлa в чepный нoc. И чтoбы yж coвceм yпacть в вaшиx глaзax, дoбaвлю, чтo пoтoм я cдeлaлa этo eщe paз. Ha пpoщaниe. Aвтop: Eлeнa Mиxaлкoвa 🩷 Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много новых увлекательных историй!

Именно здесь, на лавочках, криво примостившихся под окнами старого деревенского магазинчика, обсуждались, а иной раз решались судьбы местных жителей. Нежелание последних быть под прицелом цепких глаз и подробных обсуждений их личной жизни в расчёт не бралось. Мимо ротозеев, кучей высыпавших из райпо, лёгкой походкой прошла белокурая девушка по имени Василиса, в простеньком ситцевом платье, которое безумно ей шло. Длинными локонами красавицы играл летний ветерок, а васильковые глаза излучали радость и любовь к миру. Девушка повернулась к группе застывших женщин и сказала: - Добрый день! Рада вас видеть, я так соскучилась по Новосёлкам. Как хорошо вернуться в родные места! Заходите в гости. Через пару минут Василиса скрылась за зеленой гущей деревьев. - Привет, зайду! - выкрикнул какой-то парнишка и тут же отхватил звонкий подзатыльник от матери. - Я те зайду! Это же Лесная, с этой семейкой связываться опасно. Понял меня? - отчеканила мать. - А чего такого-то? Вроде нормальная девушка, - обиженно промямлил паренёк, потирая затылок. - Ведьма она! Нормальная, как же! В следующий раз, как пойдёт мимо, в глаза ей не смотри, приворожит, чего доброго, - пояснила Романиха, самая мудрая из всех собравшихся. *** Романихе было за восемьдесят, она ещё была бодра и сама копала картошку, никому не доверяя свои грядки. Среди местных она пользовалась уважением и безграничным доверием. Именно Романиха однажды объявила «охоту на ведьм» в своей деревне, сведя со свету мать Василисы. Тогда десятилетняя Василиса осталась сиротой. Бабушка Матрёна взяла над ней опеку, и стали они жить вместе. Отца Василиса не помнила: сгинул в топях, когда ей только исполнился годик. Тогда Романиха всем сказала, что мужики в проклятой семейке колдуний не водятся, мол, быстро помирают. И прозвала всех женщин семьи Беловых «лесные», что на деревенский лад означало - ведьмы. - Как посмотрит иной мужик на такую лесную девку, так и сохнет потом по ней всю жизнь, - рассказывала Романиха людям, - вот раньше был у меня жених Никита Белов. И надо же было на краю деревушки поселиться этой Матрёне! Вот и «присушила» эта Лесная моего Никитушку. Женился на ней, Варвару народил, а потом сгинул мой сокол на бурной речке. Это всё Матрёна виновата! Я эту Варьку ихнюю терпеть не могла, такой же ведьмой с детства была! Ни одна собака на неё не лаяла, другие ребята в школе всю заразу соберут, переболеют, а ей хоть бы что! Знай, смеётся да веселится! А замуж выскочила, так и зятька Матрёна в могилу свела! Говорю вам, ведьмы они! А местные бабы крестились и не пускали дочерей водиться с Василисой, которая к тому времени уже пошла в первый класс. Девочка тянулась к детям, но те боялись не только подойти к дому Беловых, но и дружить со странной Василисой, которая любовалась каждым цветочком и разговаривала с бабочками, радуясь миру, словно разгадала какую-то его тайну. Бабушка Матрёна хорошо знала травы, а потому могла лечить ими практически любую болезнь. Эти знания она передала и дочери своей Варваре, заодно приобщая и маленькую внучку Василису. Самым интересным для Василисы было добывать цветы лунной травы, раскрывающие свои лепестки только при свете Луны. Вот и собиралась все трое в лес в полнолуние за ценными голубыми бутонами, чем ещё больше пугали маленькое население Новосёлок, которому, однако, это не мешало приходить к бабе Матрёне за помощью. Когда от горя и травли людей умерла мать Василисы, то и Матрёна продержалась недолго. Василису забрали в детский дом. Никто, в том числе и родственники, не захотел взять опеку над сиротой и оставить ребёнка в родной деревне. И вот она вернулась в родные сердцу места. Дом словно ждал хозяйку и радостно скрипел половицами под ногами Василисы. Девушка помнила каждый уголок и каждую вещь в комнате. Всё оставалось на своих местах, только покрылось слоем пыли, да мыши кое-где прогрызли пол. У Василисы ушло три дня на уборку дома и двора. Но это её не пугало. Василисе хотелось поскорее привести всё в порядок. Бабушкины травы так и висели на стене ограды. Василиса задела их, и ей на ладони посыпалась труха. Более десятка лет прошло с тех пор, как она, рыдающая и убитая горем девочка, покидала родные стены. Воспоминания нахлынули горькой волной, но Василиса не дала себе утонуть в них. Теперь она выросла и стала фельдшером, как мечтала бабушка Матрёна. Из раздумий Василису выдернуло настойчивое мяуканье. С голубятни на неё смотрел худой и чёрный, как смоль, кот. - Спускайся, котик, - позвала Василиса, - не бойся. Ох, какой ты тощий! Тебе жить негде? Оставайся, у меня в доме мышей полным-полно! А ещё я тебе за работу молочка давать буду. Кот, как по команде, словно ждал приглашения, быстро спустился по старой деревянной лестнице и подошёл к Василисе, изучающе поглядывая. Одни глаз у него был зелёный, а другой - голубой. - А ты красавец, - восхитилась Василиса, - неужели не нашлось никого, кто бы смог тебя приютить? Кот уже терся о ноги Василисы, признавая её своей хозяйкой. - Меня тоже никто не хотел брать, - сочувственно сказала девушка, - так что я тебя понимаю. Значит, встретились два одиночества? Пошли в дом. Кот чинно прошествовал за Василисой, задрав хвост трубой. Уже через пять минут он жадно лакал молоко из блюдца, одновременно прислушиваясь к мышиной возне под полом. Василиса сидела за столом и пила чай из любимой бабушкиной чашки. - А давай, я назову тебя Вороном? - спросила Василиса кота, - зря, что ли на голубятне жил? К тому же у меня будет свой собственный Ворон, только кот. Кот сидел и облизывал молочные усы. Он был совсем не против нового имени, тем более, что раньше его никак не звали. Он выживал на улице один, а теперь Ворон был кому-то нужен. Василиса почесала кота за ухом, и он довольно замурчал. - Ну что, пошли осматривать хозяйство, - сказала Василиса и надела резиновые сапоги и толстые рукавицы, - огород крапивой да лопухами зарос. У нас работы много. Девушка взяла «литовку», неумело наточила её брусочком, вспоминая, как это делала бабушка, и отправилась воевать с сорняками. Позади неё шествовал Ворон. Мимо дома Василисы лавировали любопытные кумушки, делая вид, что гуляют. Заметив, что Василиса тащит большую охапку крапивы, да ещё при этом разговаривает с чёрным котом, деревенские бабоньки переглядывались, шептались, а иные крестились. Далее результаты оперативных наблюдений моментально поступили в информационный штаб Романихи. - Говорила я вам: ведьма она! А вы сумлевались! Вот откуда у неё взялась чёрная кошка? А крапива ей на что? Как пить дать, на кладбище ворожить пойдёт! Помяните моё слово! Говорят, фельдшерицей Васька работать приехала. После учебы её назначили сюда. Будто нам одного Ивана Петровича мало. - Так он и так без отпуска работает, с тех пор, как Людмила в город уехала, - попыталась спорить молодая женщина Лена, держа на руках весёлого краснощекого карапуза, который никак не хотел спокойно сидеть на руках. - Ну, так выслали бы кого другого, - не унималась Романиха, - а не эту соплячку! Попомните меня, когда она всю деревню сглазит! Только успела Романиха договорить, как возле её дома показалась Василиса, за которой гордо топал чёрный кот. - Здравствуйте! - сказала девушка. В её руках был большой букет полевых цветов. Василиса прошла мимо, а замершие от неожиданности сплетницы, вытаращив глаза, наблюдали за ней до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. - А ну, Игорёк, сгоняй на велике, посмотри, куда Васька пошла. Тока незаметно! - приказала Романиха. Игорёк посмотрел на мать, стоящую рядом. Но та побоялась идти против самой влиятельной женщины деревни и кивнула ему. В душе она боялась за сына: вдруг Лесная на него порчу наведёт. Поэтому она напряжённо ждала, когда вернётся мальчик. Через десять минут Игорёк принёс весть: - На кладбище она пошла! Ещё цветов разных в поле рвала. Лица кумушек вытянулись от страха и удивления, а потом все услышали ожидаемое: - Ну, я же вам говорила: ворожить она пошла! Надо бы Ивана Петровича предупредить, какую он змею собирается пригреть. Романиха торжествующе смотрела на всех, подперев руки в боки. *** - Здравствуй, мамочка. Здравствуй, бабуля, - Василиса положила цветы на заросшие холмики двух могил, - как вы любите: ромашки и колокольчики. Надо бы тут тоже порядок навести. Ну вот, я и вернулась. Буду работать здесь фельдшером, как ты и мечтала, бабушка. У меня всё хорошо, вон, уже пушистый друг появился. Кот сидел рядом с Василисой и терпеливо ждал, когда они пойдут обратно. Это место ему решительно не нравилось. К тому же, он чувствовал скорбь хозяйки. На обратном пути обычно словоохотливая Василиса молчала, а кот теперь бежал впереди, оглядываясь на девушку. - Да иду я, иду, - с грустью сказала Василиса, - не торопись, в магазин ещё надо заглянуть. Вечером в райповском магазине было полно народу. Поздоровавшись со всеми - таков деревенский этикет - Василиса встала в очередь. Но каково же было её удивление, когда толпа расступилась перед ней, как море перед Моисеем. А у прилавка на неё смотрела испуганная продавщица, до которой буквально несколько минут назад дошли слухи о ведьме и кладбище. - Лесная, Лесная пришла, - прокатился еле слышный шепоток. Наступила звенящая тишина. Кажется, если бы сейчас Василиса сказала: «Бу!», то посетители бы выбежали, ломая двери. Продавщица дрожащими руками отпустила товары Василисе, а потом с облегчением выдохнула, когда та вышла. Сразу после того, как за ней закрылись двери, Василиса услышала рокот голосов. - Наверное, тебя обсуждают, - услышала Василиса за спиной мужской голос. Она обернулась. Перед ней стоял высокий молодой мужчина лет тридцати и улыбался. В уголках его глаз образовались маленькие морщинки-лучики. Василиса сразу поняла, что этот человек не как все. Его взгляд был прямым и добрым. - Может быть, - ответила она, - а ты откуда знаешь, что меня? - Ещё бы не знать, не каждый день к нам фельдшер из города приезжает, к тому же, такой, что держит в страхе всю деревню, - засмеялся парень, - кстати, меня зовут Иван, я тут хирургом работаю, а ещё терапевтом и педиатром в одном лице. Словом, один я тут врач и очень рад, что мне выслали тебя на помощь. А тебя зовут Василиса, я знаю. - Так это ты - Иван Петрович? - удивилась Василиса, - а я так и не зашла познакомиться, извини, много дел по дому было. Как-никак, больше десяти лет без хозяев простоял. Через три дня у меня кончается отпуск. Но я зайду в фельдшерский пункт уже завтра. Хочу всё заранее посмотреть, как и что. - Давай сумку, тяжёлая ведь, - вместо ответа сказал Иван, - слушай, почему тебя называют «лесная»? - А ты, наверное, городской? - улыбнулась Василиса. - Ага, - кивнул Иван и с лёгкостью подхватил набитую до отказа авоську. - Сразу видно, - сказала Василиса, - поэтому и не боишься, а то смотри, как заколдую-заколдую! Сначала они смеялись, но, когда Василиса рассказала Ивану про свою жизнь, то ему стало не до смеха. - До чего же люди тёмные! - воскликнул он, - верят во всякую чепуху! Сами пользовались знаниями твоей бабушки и тут же кидали в неё камни! И это в двадцать первом веке! - Не обращай внимания, хотя это тяжело, - вздохнула Василиса, - а вот и мой дом, зайдёшь в гости? А то мне ещё надо Ворона кормить. Иван, задрав голову к небу, спросил: - Ничего себе! У тебя есть свой ворон? А он сейчас тебя видит? - А как же, вон, в окошко смотрит, - сказала Василиса. Заметив чёрного кота в окне, Иван понял, кого имела в виду девушка, и расхохотался: - Вот так байки и рождаются. Кот Ворон - оригинально. Иван провёл у Василисы весь вечер: помог спилить сухое дерево, заменил сгнившие деревянные ступеньки, починил велосипед, а потом они наслаждались ужином и много болтали, как настоящие друзья. А по деревне пополз слух, что Лесная приворожила доктора. Поэтому, когда через три дня Василиса вышла на работу, то не обнаружила привычной очереди из страждущих. В больничном коридоре не было ни души. - Ничего не понимаю, сегодня же должен быть медосмотр, - развёл руками Иван. - Это из-за меня, - нахмурилась Василиса, - люди боятся колдовства и несуществующих драконов. - Пошли чай пить, - сказал Иван, - не хотят - не надо. Так продолжалось три дня, пока в больницу не вбежала та самая Лена с тяжело дышащим годовалым малышом в руках: - Доктор, помогите! Он синеет! - Что случилось? - навстречу ей вышла Василиса, - Иван Петрович в райцентр уехал, но скоро будет. Проходите, кладите мальчика, я его осмотрю. Лена, увидев Василису, испуганно попятилась, но, взглянув на задыхающегося сына, зашла в кабинет. Мальчик хрипел, глаза его закатились. - Что он ел? Быстро говорите! Времени нет! - крикнула Василиса, осматривая ребёнка. - Ничего такого, разве что муж дал ему козинак погрызть, - ответила плачущая Лена. - Он был с арахисом? - Да, обычный козинак, а почему ты спрашиваешь? - Некогда объяснять, - сказала Василиса, набирая в шприц лекарство. После укола малыш задышал ровно, щеки его порозовели. - Пойдёмте в палату, мальчика нужно понаблюдать дня два. Иван Петрович приедет, назначит лечение, но больше никаких козинаков, тем более арахиса. - Спасибо тебе, Василиса, ещё бы немного, и лишилась бы я своего Тимочки, - плакала Лена, - прости меня, что не зашла к тебе, не проведала, а ведь я напротив живу, я всё же сестра твоя троюродная. - Ничего, - сказала Василиса, - бывает. Василиса поняла, что ещё на одного друга у неё стало больше. И это была её маленькая победа. *** Вечером к дому Василисы пришли мать Лены - тётка Валентина и муж, что дал малышу опасные орехи. Они принесли полные сумки деревенских деликатесов: домашнюю колбасу, копчёное мясо, творог, масло, сметану и огромный рыбный пирог - словом, целое богатство для скромного бюджета Василисы. - Васенька, племяшка, возьми, прошу тебя, - умоляла тётка Валентина, - спасла ты моего единственного внучка Тимочку. - Да что вы, тётя, не нужно, ведь это моя работа, - отнекивалась Василиса. - Бери, говорят, чай, не богачка, - сказал муж Лены, виновато лохматя затылок, - завтра я тебе дров привезу, чтобы зимой было чем печку топить, а то у тебя гнилушки одни. А потом и ограду поправим, подкосилась вся. - Ой, спасибо! - обрадовалась Василиса, - да вы проходите. Гости нерешительно потоптались на месте, а потом зашли в дом, где обнаружили сидящего на табуретке Ворона. - Вот, жил в доме, оказывается, - сказала Василиса, понимая, что гости борются со страхом, - пришлось его с собой жить позвать, не выгонять же. Первым рассмеялся муж Лены: - Вот тебе и колдунья! С кладбища привела кота, с кладбища! Вот бабы, язык - что помело! За ним захохотала и тётка Валентина: - А панику-то Романиха навела, всех запугала! Ты уж прости меня за всё, Васенька. Вообще за всё. Валентина подошла и обняла племянницу, которую из-за людской молвы побоялась когда-то взять себе. - Я давно всех простила, тётя Валя. - А могилки твоих бабушки и мамы мы завтра с дочерью приберём и покрасим, - сказала Валентина, - сколько можно Бога гневить. Они ещё долго сидели и разговаривали по душам. Наконец-то у Василисы появились родные люди, и пусть лучше поздно, чем никогда. *** На следующий день слух о спасении маленького Тимофея пронёсся по Новосёлкам, как ураган, разметав досужие домыслы Романихи. Никто больше её не слушал. Маленький фельдшерский пункт снова был битком набит пациентами, а молодую фельдшерицу исключительно звали Василисой Афанасьевной. *** Однажды, когда Иван уехал в город, к Василисе прибежала тётка Валентина: - Васенька, беда! Романиха! Я принесла ей молока, как обычно, а она заперлась изнутри ещё с вечера и не открывает. Мужики уже дверь ломают! Поди, померла уж, как-никак ей девятый десяток пошёл. И родных у неё нет. Недолго думая, Василиса схватила чемоданчик и побежала к дому Романихи. Внутри уже были люди. Они обступили старый диванчик, на котором лежала старушка в ночной сорочке. - Бабушка, - позвала её Василиса, - как вы себя чувствуете? Романиха с трудом открыла глаза, и, увидев перед собой Василису, попыталась от неё отмахнуться, словно от наваждения, и что-то промычала. Но руки её не слушались, а лицо перекосило. - Так, вызывайте «скорую», - скомандовала Василиса, - её в город нужно доставить. А сейчас разойдитесь, нечего глазеть. Когда люди вышли, в комнате остались только Романиха, Василиса и тётка Валентина. - А ведь это она на вас всю жизнь людей натравливала и голову мне заморочила, сестру мою Варю, матушку твою, затравила, - вдруг сказала Валентина, - а сейчас ты её спасаешь. - Это моя работа, - ответила Василиса, - да и простила я всех давно. Так жить легче. Василиса измерила старушке давление, сняла электрокардиограмму, поставила укол и начала растирать ей руки. Романиха пришла в себя и уставилась на свою спасительницу. - Это ты, ты, - смогла сказать она, но не успела договорить, как в избу вошли врачи неотложки. - Молодец, всё правильно сделала, - похвалил Василису пожилой доктор, - может, к нам на работу пойдёшь? Нам такие толковые медики нужны. - Нет, я здесь пригожусь, - улыбаясь, ответила Василиса, - а как бабушка наша? - Все будет хорошо, ещё сто лет проживёт, - сказали врачи и увезли Романиху в город. *** - Тебе можно зарубки ставить, - пошутил Иван, - уже второго человека за неделю от смерти отвела. - Скажешь тоже, - ответила Василиса и продолжила заполнять электронные медкарты. Работы было много. *** Василиса не заметила, как прошёл месяц. Вечером, когда она копалась в огороде, её кто-то окликнул. У калитки стояла Романиха. Василиса несмело подошла к ней, ожидая упрёков, но ничего такого не произошло. - Можно, я зайду? - тихо спросила Романиха. - Конечно, бабушка, проходите, - настороженно ответила Василиса. Когда они зашли в дом, она предложила Романихе присесть. Та села на краешек стула. - Этот стул делал твой дед Никита, ты знаешь? У меня точно такие же есть. Он всем тогда их мастерил и бесплатно раздавал. Хороший был человек твой дед, - вздохнув, начала Романиха, - у нас тогда дело к свадьбе шло, а тут твоя бабка Матрёна объявилась. И выбрал Никита в жёны её. Сколько слёз я тогда пролила, только Бог знает. И затаила я на Матрёну злобу. Да такую, что сил не было выносить. Им жизни не давала и сама свою не устроила: так и не вышла замуж, хоть и сватались ко мне добрые парни. А сейчас спрашиваю себя на склоне лет: зачем, зачем мне это было надо? Вот что зависть с людьми делает... Я что пришла-то… Я повиниться перед тобой хочу. Не знаю, будешь ли ты слушать меня, кочерыжку старую, но всё равно скажу: прости меня, Василисушка, за судьбу твою тяжёлую, за мать, мною обиженную, и за те злые речи, что про вас говорила. Вот так. Легче стало. Без камня-то за пазухой и жить не тошно. Пойду я. - Подожди, бабушка, - сказала Василиса, и от этого слова Романиха вздрогнула, - я давно простила тебя. И зла не держу. Что было, то было. Оставайся у меня, если хочешь. Вдвоём веселее, да и присмотр за тобой нужен, ведь инсульт - это не шутки. Василиса обняла старушку, которая обмякла от добрых слов и объятий девушки и прослезилась. - Ты будешь моей внучкой? - спросила Романиха. - Буду, бабушка, только скажи, как тебя на самом деле зовут? Не Романихой же мне тебя называть. - Марией меня звать, - тихо сказала та. - Бабушка Маша, - улыбнулась Василиса, - красиво звучит. Вскоре все узнали, что баба Маша теперь живёт у Василисы, и Романихой её больше никто не звал. --- Автор: Ирина Ашланская. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях ❄ И ожидайте новый рассказ совсем скоро ⛄

А как все начиналось красиво, Илья просто не давал проходу ей, добивался, постоянно твердил, что любит её и не видит смысла в жизни без Эльвиры и её четырехлетней дочки Василисы. Илья учился на последнем курсе института, когда познакомился с Эльвирой. Влюбился. Любовь к этой женщине, которая старше его на три с лишним года, у неё дочка четырех лет, захватила его так крепко, что он не видел больше никого кроме неё. И уже через три месяца после знакомства стали жить вместе в её квартире. - Элечка, через месяц я получаю диплом, и мы едем с тобой ко мне в деревню знакомиться с моими родителями. Я тебя представлю им и всем родственникам, как будущую мою жену, - радовался Илья, - ты согласна? - Хорошо, согласна, - говорила Эльвира в надежде, что его родители встретят её приветливо, ведь Илья говорил, что у него мать добрая, приветливая и любит встречать гостей. В деревне Илья родился и вырос, все родственники живут здесь и даже по соседству жила девчонка Иринка, которая с детства в него влюблена. Дед Григорий жил неподалеку от своего сына Сергея, отца Ильи, часто ходил к ним в баню, своя-то старая, уже покосилась. А строить новую ему ни к чему, жена его, бабушка Ильи умерла и доживал дед Григорий свои годы и все смотрел на пригорок за деревней, где похоронена его жена. Дед Григорий знал, что завтра сын Сергей со снохой Зинаидой ждут гостей, наконец-то приезжает внук Илья к родителям и везет с собой невесту. Окончил институт и уже работал в городе. Дед Григорий застал свою сноху Зинаиду не в настроении, вначале подумал, что с Сергеем опять она поругалась, хотел было уже с сыном поговорить, чтобы не обижал свою жену. Но передумал. Потому что знал, Зинаида еще та штучка, с гонором и если что не по ней, надуется и долго молчит. Увидев Григория, сноха заговорила первой: - Привет, дед. Ты знаешь, что Илюшка собрался жениться и завтра с невестой здесь будет. - Знаю, Серега мне вчера сообщил эту новость. Ну и ладно, пусть женится, пора ему. Учебу закончил и пусть женится, пока не избаловали его бабы, - проговорил дед. - Так она же старше его на три года, да еще дочка у неё четырех лет. А этот телок, как мартовский кот, словно девок ему мало, выбрал женщину с ребенком. Говорит, что любит её и все. Слышать никого не хочет. Вон рядом Иришка живет красавица наша местная, работящая и знаем её, как облупленную, - ворчала сноха. - Зинаида, не лезь в Илюхину жизнь, пусть сам и решает за себя не те времена нынче. - Что ты говоришь, дед? Ну от кого у неё дочка, может от проходимца какого, кто у неё отец? Неизвестно, что из неё вырастет. Ну зачем холостому парню жениться на женщине с ребенком, зачем ему чужой ребенок? Он же своих детей может сколько угодно наделать. Она-то небось рада, такого парня отхватила с высшим образованием. Сама-то кто, небось неуч? - Зинаида, ты не права, - пытался было заступиться дед, но она его не хотела слушать. Зинаида не могла успокоиться который день, ругала сына и ту Эльвиру, непонятно откуда взявшуюся с ребенком. А тут под боком Иришка жила и работала медсестрой в медпункте. Вот такую невестку она с радостью приняла бы. Думала и придумала, что не будет она стараться, упираться красивый стол накрывать и радостную встречу организовывать. Перебьется, пусть поймет городская, что её тут совсем не ждут. Захомутала Илюшку и рада. Гости приехали ближе к вечеру, уставшие и довольные. Илья просто насквозь светился от счастья. Сын приехал домой, целый год не был, соскучился по родителям и деду, да и по деревне тоже. Мать раскрыла дверь в дом, первым вбежал Илья, поставил чемодан у стены, а Эльвира с дочкой вошли следом и остановились. Она стеснялась без приглашения хозяев проходить дальше. - Сынок, Илюшенька, ну наконец-то, как же мы соскучились по тебе, - обняв сына, она смотрела на Эльвиру с ребенком, и не спешила отпускать из объятий его. – Ты у нас теперь дипломированный специалист, я очень рада, - она многозначительно посмотрела на Эльвиру, типа не то, что она. - Мам, а где отец, где дед? - Они в баню ушли давно уж сейчас придут. Ждали-ждали тебя, - она подчеркнуто говорила только в единственном числе, обращаясь к сыну. Потом обратилась к незнакомой женщине и язвительно спросила: - Значит, это ты и есть та самая Эльвира с ребенком? – оглядела непрошенную гостью с ног до головы Зинаида. – Ну ладно, проходите, мойте руки, Илья покажи ей, где и что у нас. Эльвира с первых же слов матери все поняла. Илья словно не замечал сарказм матери, взял Эльвиру за руку и повел её и Василису в свою комнату. И тут пришли отец с дедом из бани, радостно обнимали Илью, Эльвиру и Василису, они были гостеприимные и довольные. - Ну дети, молодцы, что приехали. Мать, а ну давай накрывай на стол, - скомандовал Сергей жене. - Дети с дороги, уставшие и голодные, да и нам с дедом после баньки кое-что полагается, - потирая руки говорил он. Скромно накрыла на стол Зинаида, сын даже удивился, уж он-то знал, какие разносолы может приготовить мать для гостей. Эльвира почти ничего не ела, ей было обидно за такой прием. Она обижалась на Илью, что он не представил родственникам её, как свою будущую жену. Не такого приема ожидала она. Отец разлил вино и хотел было сказать тост, но тут опередила его мать, быстро сказав: - За тебя сынок, за твой диплом и за твою работу. Желаем тебе всего хорошего и верим, что нас не подведешь! - Потом были еще тосты и каждый раз пили за Илью, а Эльвиры с дочкой словно за столом и не было. А Илья молчал, она не узнавала его. Радовался с родственниками и почти забыл о них. Она конечно искала объяснение и оправдание ему: - Все-таки давно не виделся с родными, выпил вина и расслабился в кругу семьи. Дед Григорий поглядывал на Эльвиру и Василису добрыми глазами, а потом переводил взгляд колючий на свою сноху Зинаиду. Он-то понимал, почему так ведет она себя. Ему было жаль эту красивую молодую женщину и её хорошенькую дочку, которая была очень воспитана и вела себя за столом спокойно и терпеливо. Эльвира видела, что дочка устала и почти засыпала за столом, поэтому обратилась к Зинаиде: - Можно уложить Василису, покажите пожалуйста куда её положить? Зинаида кивнула головой и махнула рукой, типа – иди за мной. В маленькой комнатке стояла односпальная кровать и тумбочка. - Вот здесь и будете спать с дочкой, белье постелила чистое, - сказала она и быстро вышла из комнатушки. Эльвира уложила дочку и услышала, как Зинаида говорила всем за столом: - Она сказала, что не придет, устала и будет спать с дочкой. Эльвира тут же легла с краю на узкую кровать и заплакала. - Что я здесь делаю? И где гостеприимность матери, о которой так много говорил Илья. Мать смотрит на меня, как на пустое место, а он и не обращает внимания. Была бы возможность, я бы сейчас же уехала отсюда. Но куда теперь, на улице темень и незнакомая местность. Слезы ручьем катились от обиды за себя и за дочку. Постепенно уснула и проснулась от того, что кто-то тронул её за руку. Это был Илья. - Эля, пойдем в мою комнату, что ты тут скорчилась, тесно вам. Там еще диван есть, я Василиску туда перенесу. Ты уж извини меня, что все внимание я родителям уделял, они ведь по мне соскучились. А по поводу женитьбы мы завтра поговорим, обещаю. Эльвира не спала всю ночь, разные мысли и думы лезли в голову. Она даже вспомнила свое первое замужество и знакомство со свекровью. Как она ласково встретила свою невестку, до полуночи говорили, как радовалась, что сын нашел хорошую жену. Вспомнила первого мужа, которого очень любила и жила с ним, как за каменной стеной. Она невольно сравнивала ту свекровь и мать Ильи, которая сразу же дала понять, что Эльвира с дочкой здесь нежелательные гости. - Конечно я понимаю, для родителей это не тот выбор сына. У меня дочка. И все дело видимо в моей Василисе. Неужели они думают, что я позволю обижать своего ребенка и позволю себя унижать. Лучше завтра уехать молча, – говорила сама себе Эльвира. Утром за завтраком все вспоминали детство и школьные годы Ильи, его друзей и подружек, смеялись, отец подкладывал конфеты Василисе, улыбался ей, а матери это не нравилось. Потом вдруг Зинаида сказала грустно: - Даааа, сынок, кончились твои беззаботные годы, теперь будешь спину гнуть и кормить… - она посмотрела на Василису, а в воздухе повисла фраза «чужого ребенка». Хорошо хоть смолчала. Эльвира посмотрела на Илью, который тупо улыбался и делал вид, что ничего не понял. Только Сергей стукнул кулаком по столу и строго глянул на жену: - Зинаида! Эльвира все поняла. Мать своей недосказанностью все сказала. Но тут Илья сказал: - Эля и Василиса я покажу вам деревню и речку, заодно и дом деда Григория, идем, - и взяв девочку за руку, вышел из-за стола. По дороге Эльвира высказал Илье все, что она думает о его матери. Но он убеждал её, что она не так понимает его мать, это просто материнская ревность. И не нужно на это обращать внимание, относиться ко всему проще и веселей. Но Эльвира не понимала, почему он не воспротивился словам матери, а принимал все слова с поникшей головой. - Ладно, Эля, все будет хорошо. Пару дней поживем и уедем. Завтра по утрянке я схожу на рыбалку. На зорьке рыба хорошо клюет. Утром, когда Эльвира проснулась, Ильи уже не было, он на рассвете ушел на рыбалку. Пошла умываться и наткнулась на мать. Та смотрела на неё неприветливо и с упреком говорила: - Илюшка сказал, что вы скоро уезжаете, все из-за тебя. Когда теперь я еще сына увижу, будешь держать его возле своей юбки. Должен кормить тебя с твоим ребенком… Эльвира внимательно выслушала Зинаиду, а потом сама не ожидая от себя спокойно сказала: - Первый мой муж был военным, порядочным и открытым офицером, он не умел врать и изворачиваться, меня любил больше жизни. И в отличие от вашего сына, он не пел мне дифирамбы, а свою любовь доказывал делами. И не мог делать вид, когда меня унижают, будто я никакого отношения к нему не имею. Моя первая свекровь до сих пор остается моей мамой. Очень любит Василису. Она занимается бизнесом и купила квартиру мне, где мы жили с Ильей, и отдельно Василисе на будущее, когда она вырастет. И кстати у меня тоже высшее образование и знаю три иностранных языка. Когда погиб мой муж, мама после его гибели не хотела жить, но нашла в себе силы смириться с потерей сына только лишь ради нас с Василисой. А теперь она постоянно мне говорит, что я молодая и должна выйти замуж за достойного человека, мне нужен муж, а Василисе отец. А насчет финансовой стороны, то вашему сыну и не снился такой достаток, какой у меня. Я в несколько раз больше зарабатываю, чем он. Мама оформила на меня два магазина, причем не маленькие. А уж как она помогает нам с дочкой! Зинаида стояла и ошарашенно слушала Эльвиру с широко раскрытыми глазами и изумлением. Она уже ругала себя на чем свет стоит, что не могла встретить приветливо такую невестку. - А знаете, что Бог не делает, то к лучшему. Я даже рада, что вы сразу показали мне кто есть кто. Я даже не обижаюсь на вас. Вы помогли мне, открыли мне глаза, еще не хватало мне заиметь беспардонную свекровь и мужа, который за меня не может даже слово замолвить, не говоря уж о моей прекрасной дочке. А теперь до свидания и спасибо за чистую односпальную постель, - улыбаясь сказал Эльвира, глядя в упор на поникшую свекровь. Эльвира шла на автобус по деревенской улице с чемоданом и дочкой без всякого сожаления и думала, что всегда сомневалась в своей любви к Илье. Думала, что сможет его полюбить, ведь он так добивался её. Все-таки это не тот выбор. Автор: Акварель жизни.

«Человек сам взял на себя такую ответственность. Мы живём не в каменном веке, где вопрос беременности невозможно проконтролировать. Когда ты понимаешь, что даже одного ребёнка потянуть не можешь, зачем рожать второго, третьего, четвёртого?! Если человек разумный и адекватный, то, прежде чем рожать, сто раз подумает наперёд, как он будет содержать своего ребёнка. Почему я должна помогать и нести ответственность за чужие решения, к которым я никакого отношения не имею?» Если история тронула Вас, оставьте Класс или напишите своё мнение в комментариях. Спасибо за внимание 🧡 Приглашаю Вас в свою группу. Там публикую все новые рассказы о жизни. Заходите, читайте, подписывайтесь чтобы не пропускать новые рассказы. Буду рада каждому!

Саше уже тридцать пять, но он до сих пор верит в то, что чудеса иногда случаются. Особенно под Новый год. Пусть маленькие. Вот, например, вчера... Мама так расстраивалась, что у них нет елки: — Грустно, Сашка. Раньше все было по-другому, помнишь? Добрее, что ли. И елку мы почти каждый год наряжали. Помнишь ведь? Саша помнит. Он бы купил для мамы елку и в этом году. Но нельзя. Она будет ругаться, нервничать. Ясно же сказала: «Даже не думай! Это неоправданно дорого! Обойдемся!» И надо же: сегодня утром его попросили почистить снег на елочном базаре. Сашка убрал бурую, растоптанную сотнями ног жижу, выбросил хвойный мусор, посыпал песочком тропинку, ведущую в сетчатый загон с елками. — Молодец, спасибо! — сказал ему упитанный краснолицый елочный продавец. — Тебе как заплатить? Хочешь, дерево возьми. Вон там у меня некондиция. Конечно, Саша согласился. Выбрал из кучки подходящую елочку. Пусть лысенькую с одной стороны. Но это же не страшно: Саша поставит ее в угол неказистой стороной, а все красивое будет снаружи. Зато как обрадуется мама, какой праздничный запах наполнит комнату... Сейчас елочка стоит в парадной, в уголке, чтобы не мешать жильцам. Сашка предвкушает, как отнесет ее домой. Вот только почистит дорожки к подъездам. — Саш, будь другом! — это сосед со второго, Леха. Он хороший, хоть и «буржуй», как называет его мама. Леха тоже никогда не обижает Сашу. Зато часто просит о чем-нибудь. Саша обычно не отказывает. Он любит помогать. И работу свою любит. — Сашка, меня снегоуборщик закопал, выручай! — просит Леха. Саша берется за лопату и идет за Лехой к его машине. Большой, красивой, дорогой... Сегодня из сугроба торчит одна крыша. — Вот как они чистят? — возмущается Леха. — Эх, если не материться, то и сказать нечего! Поможешь? Саша кивает и берется за раскопки. Снега много, лопата с каждым взмахом кажется все тяжелее, но он быстро справляется. Леха доволен. Ныряет в салон. — Спасибо, Сашка! Держи! С праздником тебя! — Он протягивает Саше красивый, блестящий пакет, украшенный снежинками. Саша заглядывает внутрь и замирает: внутри целое богатство. Баночка красной икры, шампанское, шоколадка, симпатичный розовый шарик на елку... Он поднимает глаза на Леху, благодарит. — Да не за что! — улыбается тот и лезет в карман, достает купюры, сует в карман Сашкиной рабочей куртки. — А это за работу! Саше неудобно: и подарок, и это... Он что-то хочет сказать, но Леха уже не слушает, заводит машину и уезжает. Саша торопится домой. Надо отнести елку и Лехин подарок, а потом дочистить дорожки. Снег валит и валит... *** — Откуда? — спрашивает мама, когда гордый Сашка устраивает в углу свою елочку и протягивает матери блестящий пакет. Она так удивлена. Саша торопливо объясняет, что елку ему дали за работу и пакет, а еще деньги. Мама улыбается, а он счастлив: хоть одно ее желание он выполнил, порадовал. Она даже села на кровати, потянулась за байковым, теплым халатиком. Нездоровится ей сегодня. Частенько ей в последнее время нездоровится. Звонок в дверь. Саша открывает: это их соседка Оля. Она навещает маму. Иногда делает ей уколы. Оля Сашке нравится: добрая, красивая, работает в больнице. И маме она тоже нравится: — Эх, Сашка, была бы у тебя такая жена! Саша обычно только пожимает плечами. Он уже смирился с тем, что жены у него, похоже, не будет. Он знает, что женщины любят красивых, богатых и умных. А он ни то, ни другое и тем более не третье. — Зато ты работящий и добрый, — возражает мама, но потом признает Сашкину правоту. — Да, такое сейчас не ценится. А жаль. Оля тоже вряд ли стала бы его женой. Даже если бы была свободна... А она замужем. Ее Пашка — человек неплохой, но они почему-то часто ссорятся. Саша слышит их ругань через тонкие стены. — Надоело, я кручусь, как проклятая. Хоть дома покоя хочу! Так нет же! Ты опять зенки залил, — кричит Оля. — Я не заливал, — Пашку слышно хуже, он не кричит, только немного повышает голос. — Выпил чуточку, сейчас ужин тебе разогрею. Ну не ругайся, Оленька. Но она уже не может остановиться. Кричит, потом плачет и только после этого затихает. Из их скандалов Саша знает, почему Оля так недовольна. У нее папа был выпивохой. Матери жизнь сломал. Вот Оля и боится, что ее постигнет та же участь. Обычно они мирятся быстро. Но иногда Пашка уходит из дома и долго сидит на скамейке... — Как мама? — спрашивает Оля, Сашка пожимает плечами и провожает ее в комнату. Потом собирается и идет доделывать работу. *** Он кидает снег и думает о своем: «Надо еще забежать в магазин, купить что-нибудь к праздничному столу. Лехины деньги пришлись очень кстати». Они с мамой поиздержались в этом месяце. Лекарства дорогие, а мама что-то разболелась. У нее есть кое-какие льготы, как у пенсионерки, да и Сашка работает, но все равно перед праздником денег осталось совсем негусто. Наконец Саша окидывает оценивающим взглядом свою работу: он доволен. Пора в магазин. Он собирает корзину с умом. Может, он далеко не профессор, но деньги считать умеет. Купил все, что хотел, и даже упаковку дешевых сосисок по акции. Сосиски для собаки, которая увязалась за ним, едва он вышел со двора. Она дошла за Сашкой до дверей магазина, и он пообещал ей угощение. Пусть у нее тоже будет праздник. Выйдя из стеклянных дверей, Саша присаживается на корточки, разрывает зубами упаковку, вытаскивает из розового полиэтилена сосисочное тельце и протягивает собаке. Та тянется седым носом к Сашкиной руке, хватает сосиску, жует, урчит от удовольствия. Сашке жалко собаку. Она, похоже, старенькая... Ошейника нет, неужели ничья? Он встает, хлопает себя рукой по бедру: пойдем. Собачка виляет хвостом и бежит за Сашкой. Они вместе подходят к подъезду. *** Олин муж, Павел, понурившись, сидит на лавочке. Саша здоровается. Павел поднимает голову, кивает, хлопает рукой по скамейке: — Посиди со мной, Санек. Тошно мне. До праздника всего ничего, а мы опять с моей поругались. Да так сильно! Я ее не виню. Нервы у человека сдали. Просила же не пить до боя курантов, а я хлопнул рюмашку. Вот она и завелась. «Иди, говорит, отсюда! Празднуй в другом месте, раз моих просьб не слышишь!» Я и ушел... Хотел, чтобы она успокоилась. А теперь вот не знаю, как вернуться. Да и стоит ли? Уж очень она сегодня зла. Сашка слушает, собачка крутится у его ног. Он жалеет Павла, жалеет Ольгу, но что сказать, не знает. Не силен он в отношениях мужчин и женщин. Да и вообще пора домой, собака вон совсем замерзла: дрожит всем своим невеликим тельцем. Да и елку хорошо бы нарядить... Поэтому он предлагает Пашке пойти к ним в гости. — Да на кой я вам сдался? — отмахивается Павел, но в глазах его надежда. Саша говорит, что нужен, что будет гостем, что негоже человеку одному в праздничный вечер на улице мерзнуть. Пашка кивает. Они поднимаются по лестнице. *** Открыть дверь Саша не успевает. Из соседней квартиры выглядывает соседка, баба Маша. — А, это вы... — разочарованно говорит она. — А я-то надеялась. Сашка поздравляет соседку с наступающим и спрашивает: почему у нее красные глаза, неужто плакала? Баба Маша всхлипывает. Сашка удивлен. Ведь день назад она, торопясь в магазин, вся лучилась счастьем: «Дочка должна приехать, внука привезти! Надо салатиков наготовить, пирог испечь! Побегу, хлопот много!» И вот вам, пожалуйста — слезы. — Не приехали, — вздыхает баба Маша. — Дела какие-то... Занятые нынче все, не до матери! Пашка неловко утешает ее. А Саше приходит в голову прекрасная мысль. Он приглашает бабу Машу в гости. Ну а чего ей сидеть одной... Та смущается, неуверенно отказывается, но в итоге кивает: — Сейчас подойду, стряпню свою только из дома прихвачу, а то кому же ее есть-то? Пашка вызывается ей помочь. Саша с собачкой заходят в свою квартиру. — Это кто же такой? — удивляется мама. Выглядит она лучше. Сашка рассказывает ей, как встретил собаку, потом Павла, а следом и бабу Машу. Как позвал их всех в гости. Он надеется, что мама не против. Ей не нужно ничего делать. Он сам накроет на стол, нарядит елку и сам все потом уберет. — Ну хоть чем-нибудь я могу помочь? — улыбается мама. — Например, собаке имя дать. Сашка довольно кивает. — Мушка? Ночка? Сажа? — перебирает мама имена, как ей кажется, подходящие черной маленькой собачки. — Тайна! Саше имя нравится. Собака тоже довольна, виляет хвостом, умильно смотрит маме в глаза. Хлопает входная дверь: наверняка Пашка с бабой Машей. Пора готовиться к встрече Нового года. *** Они сидят за столом. Пашка ерзает, нервничает, наконец не выдерживает: — Пойду все-таки домой, повинюсь перед Олей. Не могу я так. Саша кивает: наверное, это правильно. Паша встает, извиняется, поздравляет. Его прерывает звонок в дверь. — С ума сойти, — говорит мама. — У нас за целый год столько гостей не было. Саша спешит к дверям, впускает в коридор Олю. — Моего не видели? Ушел и пропал... Наорала я на него сегодня. Стыдно. Сашка улыбается, приглашает Ольгу войти. Пашка обнимает жену, целует в щеку, просит его простить. — Да миритесь вы уже и оставайтесь. Пора Старый год провожать! Оля соглашается, устраивается рядом с мужем. В уголке мигает огоньками елка. На любимом мамином кресле дремлет сытая Тайна. Оля встает, поднимает бокал: — Спасибо вам за все! Особенно тебе, Саша! Хороший ты человек! Желаю тебе встретить достойную женщину. Саша смущается, благодарит. Ему очень хочется верить, что Олино пожелание сбудется. Может, и правда, где-то на белом свете есть та, которая полюбит Сашу. Такого, как есть. Он все о себе понимает... Да, он не слишком умен. Но он умеет любить и заботиться. Может быть... Но даже если в этом году ничего не получится, как и во все предыдущие годы, Саша не будет унывать. Ведь у него есть работа, мама, хорошие люди вокруг. А теперь еще и собака. И он вполне счастлив. Автор: Алена С. Пишите свое мнение об этом рассказе в комментариях 👍 И ожидайте новый рассказ совсем скоро ☺