НЕАДЕКВАТНЫЕ АДЕКВАТЫ (18 плюс)

В Англии продаются будильники, которые говорят голосом Стивена Фрая (а точнее, вудхаусовского Дживса в его исполнении): "Мне жаль беспокоить вас, сэр, но, похоже, это утро. Очень неудобно, согласен. Я считаю, виновато вращение Земли".

У кого-то намордник от Гуччи, У кого-то лазурный прибой. У меня же богатство покруче – Я могу оставаться собой… Кто-то мыслей своих же боится… К каждой новости цены за ложь. Голубь мира – священная птица. Средь ворон ты её не найдёшь… Кто-то хочет к кормушке во власти, Кто-то стать олигарха рабой. У меня же особое счастье – Я могу оставаться собой… За мычание в стаде оплата – От которой у совести шок. Люди есть, но полно дубликатов, Кто собой оставаться не мог… У кого-то икра вместо хлеба… Вместо радости – крик воронья. У меня синеглазое небо, Дети, мама, любовь и семья… Кто скопил под подушкой немного, Тот познал и душевный покой… А богатство моё – вера в Бога И возможность остаться собой…

Почему вы ушли с работы? — Начальник сказал: "Ты уволен!" — И вы сразу ушли? — Нет, я сначала спросил: "За что?" — А он? — А он говорит: "За что — это в отделе кадров узнаешь. А сейчас — вон отсюда!" — И вы ушли? — Да. Пошёл в отдел кадров, а там сказали: "А мы вас уже уволили два дня назад. Вы что, всё это время работали бесплатно?"

В магазине интим‑товаров: — Мне нужна игрушка. Помощнее. — Для кого? — Для жены. Хочу, чтобы она наконец перестала жаловаться на мою медлительность. Продавец, протягивая модель: — Вот, «Турбо‑7000». С таймером, пультом и функцией «Не буди мужа». — А есть с функцией «Заставь мужа шевелиться»? — Только если подключить к сигнализации автомобиля. Но это уже за отдельную плату.

Встречаются два лесника: — Слышал, ты волка поймал? — Ага. — И как? — Да поставил капкан, положил кусок мяса. Волк пришёл, лапу отдавил, я его связал и в клетку посадил. — Ну и молодец! А чего такой грустный? — Да теперь этот волк сидит в клетке и на меня смотрит. Я ему мясо кидаю — он не ест. Воду даю — не пьёт. — Может, он заболел? — Да нет, он просто ждёт, когда я лапу в капкан положу. Чтобы мы были квиты.

Разговор в троллейбусе: — Женщина, вы выходите на следующей? — А вам какое дело? — Мне на следующей, я просто хочу знать, надо ли мне через вас перешагивать или вы сами уйдете. — Молодой человек, я вообще-то беременна! — Поздравляю! А через сколько вам выходить? — Через три остановки. — А через три — это не ко мне. Я через одну выхожу. Значит, перешагивать. Извините. — Какой вы грубый! — Я не грубый, я предусмотрительный. Вот если бы вы сказали, что рожаете прямо сейчас — я бы скорая помощь вызвал. А так — перешагну и пойду. — А если я рожать начну, когда вы будете перешагивать? — Тогда у вашего ребенка в свидетельстве о рождении будет написано: «Место рождения — троллейбус, присутствовал при родах — мужчина в шапке-ушанке». Стыдно будет. — Да вы… да я… — Женщина, я выхожу. Перешагиваю. Рожайте без меня.

Стою сегодня в очереди в аптеку. Впереди — несколько человек. Аптекарь — молодая девушка, что-то считает на калькуляторе. Вдруг дверь с грохотом распахивается, входит женщина лет сорока, явно торгующая на рынке, вся такая боевая, с авоськой. Она расталкивает очередь локтями, подлетает к прилавку и с размаху отвешивает аптекарше оплеуху. Девушка падает за прилавком, слышен только стук упавшего калькулятора. Торговка перевешивается через стойку и рычит: — Тебя как зовут? Из-за прилавка доносится испуганный голос: — Л-л-лена... — А Наташка где? — Она уже неделю как уволилась. — Ну, дрянь такая! Найду — убью! Поворачивается и выходит. В аптеке — гробовая тишина. Все стоят с круглыми глазами. Через минуту дверь снова приоткрывается, просовывается голова той же торговки: — И тебя убью, если будешь на моего мужика вешаться! Дверь захлопывается. Тишина. Аптекарь медленно поднимается, потирает щёку, поправляет халат и растерянно говорит: — Ни имени, ни фамилии... Что же мне теперь — совсем без личной жизни оставаться?