Ассоциация репетиторов

ЗАЧЕМ МАРКСИСТАМ СВОИ СМИ Согласно позиции классиков марксизма, СМИ — это не нейтральный инструмент «свободы слова», а оружие классовой борьбы. Буржуазные СМИ, контролирующие инфополе, формируют у общества ложное сознание и различными путями оправдывают эксплуатацию. Пролетарские же СМИ, напротив, разоблачают капитализм, поднимают классовое сознание и концентрируют вокруг себя политические силы. Это позволяет противостоять буржуазной пропаганде и преодолевать стихийность рабочего движения, что в конечном итоге поможет построить партию нового типа. Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» раскрыли, как господствующий класс в свою эпоху всегда навязывает свои интересы обществу как всеобщие, якобы пересекающиеся с интересами эксплуатируемых. Ленин в работе «Что делать?» развил эту мысль: пролетариат без систематической пропаганды и агитации, которую обеспечивает работа собственных СМИ, остаётся на уровне тред-юнионизма, что является тупиком для всего движения. Таким образом, своё издательство — ключевой инструмент соединения социализма с рабочим движением. «Искра» (1900–1903) — классический пример создания партии через печать. В условиях царской реакции, раздробленности и господства «экономизма» Ленин инициировал издание общероссийской нелегальной газеты за границей. «Искра» преодолевала местничество кружков, передавала опыт рабочих стачек, разоблачала оппортунизм и готовила II съезд РСДРП (1903). После Февральской революции 1917 года «Правда» как орган ЦК большевиков разоблачала Временное правительство, меньшевиков и эсеров, мобилизуя массы на Октябрь. В 1917 году Ленин опубликовал в ней более 200 работ. «Правда» выполняла роль коллективного организатора: координировала партийную работу, воспитывала кадры и способствовала росту влияния большевиков среди пролетариата. Исторический итог — прямой вклад в победу Октябрьской революции. На II Конгрессе Коминтерна в 1920 году было принято знаменитое 21 условие приёма партий, призванное защитить молодой интернационал от проникновения реформистских, центристских и оппортунистских сил. Среди них — жёсткие требования к печати. Все органы партии должны редактироваться проверенными коммунистами, полностью подчиняться ЦК вне зависимости от легальности и вести систематическую коммунистическую пропаганду и агитацию. Руководящие издания обязаны были перепечатывать ключевые документы Исполкома Коминтерна. Это условие было не формальностью, а гарантией того, что партии не скатятся в реформизм или сектантство. Оно отражало опыт большевиков: без подчинённой партийной печати невозможно вести последовательную классовую линию в мировом масштабе. Многие партии создавали свои газеты как условие интеграции в Коминтерн, что способствовало их организационному укреплению и влиянию в 1920–1930-е годы. Всё это показывает, что пролетарские СМИ — не вспомогательный инструмент, а необходимое условие строительства партии. Сегодня буржуазия контролирует основные каналы информации, отравляя умы населения через антикоммунизм, национализм и потребительский индивидуализм. Без своих СМИ марксисты немы и зависят от сторонних платформ, где их маргинализируют или искажают. По сути, нужды и проблемы организации марксистов сегодня мало чем отличаются от ситуации начала XX века. Требуется та же агитация, пропаганда и организация, которых эффективнее всего достичь именно через рабочее СМИ. Своё СМИ позволяет: -проводить классовый анализ российской и мировой действительности, донося эту информацию до широкого читателя; -воспитывать кадры через систематическое изучение теории и практики, а также строить горизонтальные связи во время работы над материалами; -агитировать рабочих, прямо указывая на связь их повседневных проблем с необходимостью упразднения капитализма и перехода к социализму; -придавать огласке обычно замалчиваемые проблемы рабочих. В идеале СМИ должно быть партийным, то есть подчинённым общей линии. Однако при отсутствии более серьёзных и крупных структур СМИ может и должно само стать источником будущих изменений и первым шагом к более серьёзным формам организации. Также оно должно быть регулярным, массово-ориентированным, то есть доступным для широкого читателя, и коллективным в смысле опоры на авангард рабочего класса и прямую связь с ним в контексте публикаций и освещения тем. Это ни в коем случае не должен быть плод работы нескольких теоретиков-интеллектуалов, который никак не касается реальности рабочих. Газета должна быть «боевой» в смысле непримиримости и жёсткости своих позиций; не должно быть никакого «взвешенного диалога» со всеми. Только чёткие классовые позиции и максимально резкий для продолжения существования в условиях цензуры тон. Исторический опыт «Искры», «Правды» и требований Коминтерна доказывает: без сильных, дисциплинированных марксистских СМИ невозможно тягаться с буржуазными идеологами, у которых в распоряжении огромные трибуны, и объединить передовых рабочих. В современных условиях отказ от создания таких СМИ равносилен отказу от серьёзной марксистской работы в принципе, так как позиция невмешательства в инфополе лишь провоцирует дальнейшую атомизацию и консервирует разрозненные коллективы в себе. Современным марксистам нужно возвращаться к этим проверенным практикам — создавать, развивать и использовать пролетарскую печать как коллективного пропагандиста, агитатора и организатора. Это стратегическая задача, от решения которой зависит будущее движения.

ЭЛЕМЕНТЫ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ Современное представление о рабочем движении в массовом сознании представлено в основном борьбой трудящихся за свои права. Чаще всего о характере движения говорят в контексте профсоюзной деятельности: если в стране существуют крупные профсоюзные объединения, рабочие устраивают забастовки, проводят митинги и демонстрации, то считается, что в стране есть рабочее движение, оно сильное. Если же массовых профсоюзов нет, забастовки проводятся редко или они совсем не проводятся, то делается вывод, что рабочее движение слабое или его вовсе нет. Проще говоря, рабочее движение приравнивается к тому, что в буржуазной социологии называют социальным движением — выступлением определенной группы лиц, объединенной общей политической, идеологической или экономической идеей. Некоторые современные марксистские теоретики развивают идею якобы «отсутствующего» рабочего движения, обосновывая ей невозможность организации рабочей партии. С первого взгляда обывателю это кажется логичным: если партия является руководителем пролетариата, то в условиях отсутствующего рабочего движения партии просто некем управлять, ей просто неоткуда появиться. И с этим действительно можно было бы согласиться, если бы мы мыслили метафизически и в отрыве от классового характера нашего общества. Откуда вообще появляется рабочее движение? Как и всякое движение, оно является следствием противоречий, борьбы противоположностей. В классовом обществе рабочее движение является неотъемлемым следствием классовых противоречий между интересами пролетариата с одной стороны, и буржуазией с другой. Между общественным характером производства и частным характером присвоения. Таким же образом, как в классовом обществе не может отсутствовать буржуазное движение, в нем не может отсутствовать движение рабочее, пролетарское, иначе это бы означало снятие этих противоречий. Оно не может остановиться и исчезнуть, постольку, поскольку существуют вызывающие его объективные причины. Однако, правы и те, кто замечает и указывает на разницу между, скажем, Европой, с ее профсоюзами, насчитывающими сотни тысяч работников, и Россией, в которой действительные рабочие объединения можно пересчитать по пальцам одной руки. Говоря об этой разнице, мы должны говорить не об отсутствии движения, а о том, что в различные исторические периоды его стихийная часть может замедляться или набирать обороты, затухать, и снова разгораться. От того, насколько хорошо коммунисты могут исследовать и понять объективное положение рабочего движения и процессы, которые происходят независимо от сознательной и регулирующей воли пролетариата, зависит политический успех всего рабочего класса. И это лишь один, объективный или стихийный элемент рабочего движения, из которого вытекает теория и программа марксизма. Помимо объективных процессов, которые не зависят от того, кто и как к ним относится, существует также и отражение этих процессов в головах рабочих. Это то, как рабочие представляют себе объективную реальность, исходя из чего и ведут свою деятельность. Этот элемент, в отличие от стихийного, подвержен целенаправленной работе наиболее сознательных представителей движения. В зависимости от успехов и неудач в этой работе все движение может либо ускоряться, либо замедляться. В этом отношении, чем наиболее организован сознательный рабочий, чем совершеннее его стратегия и тактика, тем выше шанс успеха в ускорении рабочего движения. В очередной раз оглядываясь на Европу с ее многотысячными профсоюзами, мы видим, что несмотря на кажущуюся массовость рабочего движения, его реальная сила ограничена экономическими сиюминутными интересами. Это прямое следствие провальной тактики местной социал-демократии, которая десятилетиями игнорировала субъективную сторону рабочего движения, считая, будто бы оно само должно выработать социалистическую идеологию. Как мы видим, никто его так и не выработал. Для преодоления этого разрыва как раз и нужна действительная партия, которая не ограничивается регистрированием того, что переживает и думает масса рабочего класса, которая способна поднять сознание масс до уровня понимания своих классовых интересов. Опираясь на анализ стихийного элемента рабочего движения и работая с субъективным элементом, именно партия и должна преодолевать косность и политическое безразличие стихийного движения, поднимаясь выше минутных интересов пролетариата. "Партия — пишет Сталин — должна стоять впереди рабочего класса, она должна видеть дальше рабочего класса она должна вести за собой пролетариат, а не тащиться в хвосте за стихийностью." ************************************************************************* Рабочего движения в классовом обществе не может не быть. Оно имеет две стороны: стихийную и сознательную. Мы не можем влиять на стихийную сторону, но сознательная сторона полностью подвержена стратегии и тактике коммунистов, что ускоряет или замедляет все движение. Партия необходима, чтобы эффективно влиять на него. Сильным движение делает не только массовость профсоюзов, но и его сознательность и организованность. Неправы те, кто считает, будто бы движению сейчас якобы выгодно находиться в неорганизованном состоянии, будто бы партия не нужна.

МАРКСИЗМ: ФИЛОСОФИЯ И ПРАКТИКА РЕВОЛЮЦИИ В сети интернета в комментариях под рассказом писателя-революционера Александра Серафимовича «Как мы читали Карла Маркса» один гражданин оставил вот такой пост: «враньё. Марксизм преподавали во всех европейских институтах. В Московском и Питерском преподавался как одно из философских течений. … "Философкий параход" помните? Так вот все русские философы изучали Капитал, кто в ВУЗе, кто факультативно и тоже в ВУЗе, а не на явочных квартирах с фонариком под одеялом». Как говорил Ленин, - формально правильно, а по существу издевательство. Тем не менее, подобный похабный взгляд на нашу историю, и на марксизм, нам активно навязывают капиталисты. Поэтому, подобную поверхностную логику следует рассмотреть отдельно. Как и всякая наука, марксизм, состоит из теории и практики. Теория марксизма дает некоторые сведения о состоянии современного нам общества. В частности, марксистская теория устанавливает классовое строение общества и выводит из этого строения борьбу враждебных друг другу классов в качестве основного источника развития и прогресса. Но сами по себе подобные сведения о состоянии и развитии общества мало чего стоят, давая лишь самое общее представление о мире, в котором мы живем. Именно такими общими сведениями является «академический» или же «консервативный» марксизм. Но между тем, марксизм тем и отличается от обыкновенной философии, что помимо описания мира и происходящих в нем процессов – у этой науки имеется вторая, практическая, сторона. Революционный (практический) марксизм, основанный на общих сведениях, делает выводы о необходимых изменениях, решает вопрос о действиях, которые приведут общество из его текущего состояния в желаемое. Это второе и определяющее суть направление в марксизме является настоящим ужасом для правящих капиталистических верхов. Поэтому, прекрасно понимая, что из песни слов не выкинуть, а научные открытия прошлого не скрыть от широких масс в настоящем – в царской России, на Западе и современной России – предпринимаются попытки легализации марксизма в его консервативно-философской форме простого описания окружающего нас социального мира. Именно такой марксизм преподавался и продолжает преподаваться в демократических странах. Что хорошо, так как помогает многим сделать первый шаг на пути к изучению реальной марксистской науки. Но в то же время никак не позволяет называть «марксистами» тех, кто получил лишь самые общие и простые сведения об обществе. Так как без полной и осознанной необходимости бороться за наше общее будущее, тратя на это большие объемы личного времени и часто теряя в собственном благополучии, никаких изменений не произойдет. Сама по себе формула, что богатство капиталистов и высших государственных чинов добывается грабежом большинства трудящихся – известна даже детям. Но это знание, автоматически, не способно заставить богачей отказаться от грабежа, а трудящихся никогда не организует на отпор такому грабежу. Решая практический вопрос о ликвидации прежних общественных порядков и переходе всей полноты государственной власти и собственности на средства производства из рук капиталистов в руки рабочего класса, невозможно оставаться в узких рамках описания одних лишь старых отношений. Такая практическая работа всегда требует не только потребления готовой теории, но и ее развития на будущее. Никто из нас сейчас не сможет дать готовых рецептов мобилизации трудовых масс на решающий бой за социализм. Нет такого универсального рецепта и у основоположников теории научного коммунизма. И только непосредственная работа с рабочими и прочими слоями старой России – дала партии большевиков понимание пути к социализму, который в последствии был реализован во время Февральской и Октябрьской революций, а также всех последующих преобразований в уже новой Советской стране. Но могли ли большевики работать легально? Вопрос риторический, так как ответ на него известен. Даже в периоды послаблений на фоне усиления рабочего движения, даже после падения диктатуры царей и капиталистов в феврале 1917 года, - деятельность партии большевиков всегда встречала самое ожесточенное сопротивление еще сохранявших свою власть капиталистов и помещиков. Максимум, который может позволить себе революционный марксизм в условиях еще сохраняющегося капитализма, — это относительно свободная агитация. Когда за разъяснения политического и экономического положения, а также путей выхода из этого положения, агитаторы не преследуются официальными государственными органами. Но вполне очевидно, что власть, которая еще представляет интересы грабительского меньшинства (наиболее крупных капиталистов), никогда не допустит преподавания подобного в университетах. Да и можно ли преподать революционную науку? Ведь современный университет, что сегодня, что тем более при царях, — это место относительно привилегированное, куда попадают дети людей определенного достатка и социального положения, и, как следствие, соответствующего классового сознания. И хотя среди студенчества всегда находились сторонники рабочего дела и коммунизма, они сегодня (и при царях) лишь часть общей массы. Что опять же сводит марксизм к его первичной консервативно-философской форме. Дети богатых, пропитанные интересами крупного капитала, изучают марксизм не для осуществления коммунизма, а для его недопущения! В интересах такой молодежи всегда лишь понимание «механики» социального конфликта капиталистического общества с целью удержания рабочих масс в узде капиталистического рабства и сохранения всех своих социальных привилегий. Именно выходцы из такой университетской буржуазной молодежи и покидали впоследствии социалистическую Россию. Что лишь еще раз доказывает их классовую враждебность победившему в Октябрьскую революцию рабочему классу и практическому марксизму, как главному орудию трудящихся в борьбе за новый строй и свою свободу. И в этом же заключается главное различие между консервативным и революционным марксизмом. Пока в России сохранялась власть царя и капиталистов, многие мелкие и средние эксплуататоры выражали свою озабоченность положением рабочего класса, добиваясь расположения от рабочих и подачек от правительства. Но стоило положению решительно измениться, стоило только в борьбе за наше общее счастливое будущее пожертвовать достатком и привычным уровнем бытового комфорта, как все эти образованные марксизмом выходцы из «средних» слоев и «прогрессивных» капиталистов, моментально открыли свое истинное лицо – мракобесов, кровно заинтересованных в сохранении капиталистических порядков. Не смирившись со своим поражением, эта эмиграция мечтала за рубежом о реванше, мечтала о поражении социализма в России и реставрации капитализма. Так было век назад. Но и теперь происходит все то же самое! Масса так называемой «левой» интеллигенции прекрасно уяснила себе консервативный марксизм, который по-прежнему преподается в институтах, прекрасно говорит о горе народа… Но что делает вся эта «левая» оппозиция? Либо ограничивается возмущениями, расписываясь в собственной беспомощности, либо пытается вести политические торги с правящим классом капиталистов. В 90-е годы известный лидер «левых», Зюганов, организовал по всей стране сбор подписей за отставку президента Ельцина. Огромными усилиями доверившихся ему трудящихся – подписи были собраны. Но Зюганов и не помышлял об отставке Ельцина, вместо которой устроили позорные торги, обменяв труд огромного числа людей на жалкие подачки для себя. Примерно тем же самым занимаются сегодня многие «левые», которые на волне популизма стараются материализовать свою известность – места и привилегии депутатов, послабления в бизнесе, обманный сбор средств с трудящихся, и многое другое… А отсюда главный вывод: только революционный марксизм меняет мир. От описания окружающей нас обстановки необходимо переходить к действиям по ее изменениям. Так от разъяснения положения рабочего класса 100 лет назад мы перешли к Советам, практическому органу самых бедных и притесняемых классов, который взял на себя функции управления страной. Изобретали ли Советы большевики? Нет, но именно эта партия, построенная на базе революционного марксизма, первой смогла оценить историческую роль Советов в деле осуществления строительства первого в мире рабочего государства. И такое государство возникло, выстояв в двух разрушительных войнах, а завоевания социализма и по сей день являются ориентиром для трудящихся всего мира в борьбе за свое освобождение от капиталистического ошейника. Вот почему наивысшую ценность сегодня для нас представляют те граждане, которые способны не только дать верные пояснения относительно происходящих в обществе событий, но и принять самое активное участие по изменению хода этих событий, используя при этом все уже имеющиеся и будущие стихийные формы выражения воли рабочего класса. И здесь консервативная философия марксизма – лишь самый первый шаг, за которым необходимо должны следовать еще многие другие шаги…

НАЦИОНАЛИЗАЦИЯ ИЛИ ОБОБЩЕСТВЛЕНИЕ? В настоящее время почти все партии и движения, причисляющие себя к левым (по-факту являясь лишь реформистскими буржуазными охранительскими), в своих программах упоминают "национализацию крупных производств, энергетики, транспорта, ресурсодобычи и пр." Люди, кто прочитывают эти лозунги, возможно радуются, что: "вот, наконец-то нашлись смельчаки, кто собирается вернуть нации средства производства!" Дело понятное, возможно даже так оно и произойдёт - и перейдёт имущество из одних рук - частных (или иностранных компаний), в другие - государственные, наши! Наши? Сущность государства раскрывается во взаимоотношениях классов в обществе. Государство - это диктатура правящего в обществе класса. Какой класс у нас правящий? Правильно - класс капиталистов, следовательно, - диктатура буржуазии; и государственный аппарат есть лишь орган по управлению делами буржуазии. Так что попадают любые национализированные средства производства прямиком к национальным буржуям в лапы, а наёмным трудящимся от этого ну совсем никак не прибавится ни в кармане, ни в желудке. Далеко ходить за примерами не надо: посмотрите сколько "госкорпораций" и "госпредприятий"! Думаю вы осознаёте, как распределяется доход с этих предприятий - "руководству" - миллионы, а трудящимся - тысячи, обычная зарплата за продажу рабочей силы, как и на любом другом ненационализированном предприятии. Ну, а если вдруг ещё и прибыль останется у этого предприятия и попадёт в бюджет государства, то вполне очевидно, что чиновники найдут какому капиталисту сделать госзаказ! Термин "национализация" актуален только в государстве диктатуры пролетариата, когда все средства производства находятся в общественной собственности и приносят пользу всем членам общества равномерно (ну может с небольшими поощрениями заслуженных отличившихся тружеников). Следовательно, только лозунг "ОБОБЩЕСТВЛЕНИЕ" - вот признак партии, являющейся марксисткой, т.е. защищающей интересы наёмных трудящихся! Будьте грамотны и внимательны - не дайте себя обмануть в очередной раз! С ученьем МЭЛС - победим!

ПОЧЕМУ ПОГИБ СССР? Каждый марксист должен хотя бы для себя ответить на вопрос, сформулированный в названии темы. Нельзя изучать марксизм, пропагандировать марксистское мировоззрение и не делать попыток ответить на этот сакраментальный вопрос. Занимаясь практической деятельностью на ниве марксизма, рано или поздно любой марксист сталкивается с этим вопросом. Противники и критики марксизма очень часто апеллируют к теме гибели СССР с целью доказать несостоятельность и невозможность коммунизма как такового. Для противодействия таким инсинуациям необходимо чётко и однозначно на основе диалектического материализма сформулировать ответ на этот вопрос. Хочу представить своё видение причин гибели СССР. Я не представлю полной, завершённой картины, как некоей конструкции, а лишь даю теоретический каркас этой конструкции, который в дальнейшем можно будет дополнить доказательной базой, историческими ссылками и цитатами. Сам теоретический каркас, скорее всего, вряд ли претерпит существенные изменения и дополнения. В основном он отражает, с моей точки зрения, суть явления. Прежде всего, хочу сказать, что СССР именно погиб. Он не был убит внешними силами или предателями во власти, он не умер сам, исчерпав жизненные силы, не развалился, он погиб в борьбе со своими внутренними противоречиями. Внешние силы сыграли определённую негативную роль, но лишь по причине совпадения внешнего воздействия с внутренними негативными тенденциями. Именно внутренние негативные тенденции, собственные противоречия системы и явились причиной гибели СССР. Изложение этих тенденций и противоречий является целью статьи. Начну с того, что коммунизм (а социализм – не отдельная формация, а неразвитый коммунизм, его первая фаза) - более прогрессивная и вполне устойчивая общественная формация. Это доказывается не только теорией, но и практикой. Все исторические вызовы, которые выпадали на долю этой формации, она выдержала с честью. Вершиной проявления потенциала является победа в ВОВ. Социалистическая система (социалистический способ производства и социалистическое общество) одержало победу не над отдельным капиталистическим государством, а над объединением капиталистических экономик. При этом в тяжелейших условиях войны при ограниченных людских ресурсах социалистический способ производства умудрился нарастить ко второй половине войны производительность труда более чем в 2 раза, чего капиталистические противники сделать не смогли при гораздо более благоприятных условиях. Это только один из фактов. Их можно привести значительно больше. Это и темпы индустриализации, и послевоенное восстановление и экономические показатели роста, невиданные для капиталистического способа производства. В этих фактах нет ничего удивительного или сверхъестественного, всё согласно теории. Каждая новая общественная формация более развита экономически, чем предыдущая. Капитализм развитЕе феодализма, который в свою очередь развитЕе рабовладения, а социализм развитЕе капитализма. Поэтому утверждение о том, что СССР погубили предатели во власти или агенты запада являются несостоятельным и должно быть отброшено. Не может такого быть, чтобы более совершенную и развитую экономическую систему разрушил один человек или даже достаточно большая группа людей по злому умыслу. Это противоречит историческому материализму, фактам и логике. Если признать, что более высокую общественную формацию можно уничтожить действиями группы людей, то более низкую – и подавно. Но история таких фактов не знает. Поэтому данную теорию нужно отбросить раз и навсегда и искать иные причины. При всём вышеизложенном, анализ действий отдельных личностей ясно демонстрирует их негативные последствия для социалистической системы. Как же разрешить противоречие между невозможностью людей разрушить общественную формацию и их негативным влиянием на эту формацию? Для этого нам понадобиться обратиться к теории. Марксизм утверждает, что экономическая структура общества (базис) определяет социальную, юридическую и политическую надстройку, а так же определяет формы общественного сознания – идеи, теории или концепции, бытующие в обществе. Надстройка в свою очередь также влияет на базис. Формулируя иначе, можно сказать, что процессы в базисе находят отражение в головах людей в виде определённых идей и действий, а уже потом эти идеи и действия влияют на базис. Таким образом, определённые идеи возникают в головах людей не сами по себе, не просто так, не как озарение свыше, а под влиянием общественных процессов. Поэтому если мы хотим понять, почему отдельные личности принимали те или иные решения, имеющие негативные последствия, мы должны найти в общественных процессах негативные тенденции, которые нашли отражение в головах этих личностей в виде определённых идей. А поскольку негативное влияние личностей прослеживалось практически в течение всего времени существования социализма в СССР, то эти негативные процессы в экономике должны быть глобальными. Это не какой-​то местный кратковременный сбой системы, это должна быть её врожденная черта, присущая системе от рождения. Только в таком случае эта негативная тенденция могла десятилетиями порождать и поддерживать негативные процессы в надстройке, которые, в конечном счёте, и привели к гибели общественную формацию. Что же это за врожденная черта? Как я уже говорил, социализм  - это не развитый коммунизм. Он не развивается сам из себя на пустом месте. Он развивается из капитализма и несёт в себе пережитки предыдущей формации. Как говорили классики - его «родимые пятна». Самым большим «родимым пятном» капитализма являлся момент товарности в производстве, порождавший мелкобуржуазное сознание у определённой части общества. Этим сознанием были поражены не только отдельные представители высшего руководства, но и огромная масса обычных людей. К концу СССР в высшем эшелоне власти был не один Горбачёв. Во власти таких, как он, была целая когорта. На более низком руководящем уровне так же было предостаточно людей с мелкобуржуазным сознанием. Так, что если бы не Горбачёв, то к власти пришёл бы другой руководитель, действия которого мало бы отличались от действий Горбачёва.  Политическая экономия утверждает: не важно, как далеко вы продвинулись на пути к коммунизму, но если хотя бы незначительная часть производства имеет товарный характер, то возврат к капитализму будет возможен, поскольку товарное производство в крупном масштабе может быть только капиталистическим. Откуда взялось товарное производство при социалистическом способе производства, при котором продукты труда не приобретают форму товаров? Сталин в своей знаменитой экономической работе «Экономические проблемы социализма в СССР» писал, что в СССР средства производства не являются товарами, а предметы потребления производятся, как товары. Однако, поскольку социалистический способ производства очень сильно отличается от капиталистического способа производства (нет свободного рынка и конкуренции, а есть план и фиксированные цены), то это не товары в капиталистическом смысле. Исходя из этого, некоторые современные политэкономы называли это явление не товарным производством, а моментом товарности в социалистическом способе производства. В чём проявляется момент товарности? В чём противоречие между моментом товарности и социалистическим способом производства? Для ответа на эти вопросы рассмотрим такое социалистическое предприятие, как колхоз. Колхоз часть продукции сдаёт государству по фиксированным ценам – это не товарная продукция. Она не поступает в обмен, а распределяется. А другую часть колхоз может реализовывать на колхозных рынках за бОльшую цену и этот продукт уже приобретает момент товарности. Сразу возникает противоречие между интересами общества, которое заинтересовано в более дешёвой сельскохозяйственной продукции в магазинах и интересами конкретного колхоза, который заинтересован меньше продукции сдать государству и больше реализовать на рынке. Чем больше он реализует на рынке, тем богаче будет колхоз и каждый член колхоза, даже в ущерб всему обществу.   В чём на практике проявлялось это противоречие? Колхозы стремились любыми путями увеличить долю продукции, реализуемую на рынках, тем самым повышая товарность своего производства. Дополнительные незаконные распашки, неучтённые земли, снижение данных по урожайности, приписки, подлоги, коррумпирование чиновников и т.д. И всё ради товарности производства. Производство продукта в форме товара – главное зло, разъедающее социалистический способ производства. Вместе с ростом товарности в социалистической экономике усиливались и другие моменты капиталистического способа производства: возрастала роль денег, укреплялся рынок, усиливался закон стоимости, ослаблялось общее планирование.  Кроме того, реализация продукции через колхозные рынки порождала прослойку общества, живущую за счёт нетрудовых доходов – спекулянтов, которые паразитировали и на производителях и на потребителях. Увеличивающиеся денежные ресурсы в руках таких людей позволяли им со временем выкупать продукцию колхозов и реализовывать её по своим ценам. Это зачатки буржуазии. Нужно также помнить, что колхозная собственность не была общенародной, а была коллективной, т.е. принадлежала не всему обществу, а коллективу колхоза, что в свою очередь порождало возможность различия интересов между очень большими группами людей – колхозниками и работниками социалистических общенародных предприятий. А раз возможны различные интересы, то, согласно диалектике, при неблагоприятных условиях на определённом этапе развития различие интересов неизбежно приведёт к противоположности интересов, что мы и наблюдали в реальности под конец гибели СССР, когда в магазинах ничего нет, а на базарах и рынках всё есть, но за большие деньги. Но не только колхозы были подвержены негативным явлениям. Что же происходило в лёгкой промышленности, производящей предметы потребления, которые, по мнению Сталина, являлись товарами? Как там обстояли дела с товарностью? Момент товарности и там возрастал с течением времени. Ослабление общего народнохозяйственного планирования, при котором больший вес приобретали отраслевые планы, порождало такое же противоречие, как и в колхозном хозяйстве – групповые интересы, даже очень больших групп людей (отраслей), на начальном этапе только отличались от общенародных интересов, а со временем приходили к антагонизму с общенародными интересами. Например, если какой-​то отрасли предоставляется режим максимального благоприятствования, то в этой отрасли выделяются дополнительные фонды, там поднимаются зарплаты и, соответственно, уровень жизни работников этой отрасли по отношению к уровню жизни остального общества. Примером может служить угольная отрасль, в которой постоянный рост зарплаты под конец СССР привёл к тому, что средняя зарплата в отрасли почти в 10 раз превышала среднюю зарплату учителя. Это недопустимый для социалистического государства уровень неравенства. Кроме ослабления общего планирования с течением времени предприятиям предоставлялась большая экономическая свобода, что так же негативно сказывалось на общенародных интересах и вело к противоречию между групповыми и общественными интересами. К концу СССР, когда общенародный план был фактически разрушен, а отдельные предприятия (уже даже не отрасли) получили полную экономическую свободу, противоречие между групповыми интересами и общественными приобрело форму антагонизма. Работникам предприятия было выгоднее производить определённую продукцию и продавать за границу, чем работать по плану и насыщать общественные фонды потребления. Это уже практически капиталистические отношения – примат частного интереса над общественным. Так же можно отметить негативное влияние реформы Косыгина, при которой для оценки эффективности экономической деятельности предприятий вводились стоимостные показатели, свойственные капиталистическому способу производства. Таковы, в общих чертах, были негативные тенденции (момент товарности) в социалистической экономике. Теперь нужно проследить, как эти негативные тенденции отражались в головах людей, и какие идеи, мысли, концепции и действия они порождали. Это отражение в головах людей формировало, как я уже писал, мелкобуржуазное сознание. Мелкобуржуазное сознание это, прежде всего, примат личного и частного над общим и общественным. Откуда это сознание взялось в социалистическом обществе? Оно просто никуда не исчезало, а передалось по наследству. РИ на 80% состояла из крестьян, которые составляют класс мелкой буржуазии. Это тоже частные собственники. Даже крестьянин батрак, по сути, сельский пролетарий не готов был расставаться со своим наделом. Единственное чего он хотел, это своей земли. Свое сытое и счастливое будущее он связывал не с обществом, а со своим индивидуальным хозяйством. Это и есть мелкобуржуазное сознание. И оно проявлялось в обществе сверху донизу в течение всего периода существования СССР. Вспомним 20-е годы ХХ столетия (времена НЭПа) и Бухарина с его знаменитым лозунгом, направленным к крестьянам – обогащайтесь! Такой лозунг могло породить только мелкобуржуазное сознание. И Бухарин был не одинок. 30-е годы правая и левая оппозиции выражали мелкобуржуазные чаяния определённой мещанской части общества. В экономике предлагалось замедлить темпы индустриализации и ускорить развитие производства предметов потребления. Это значит обеспечить в первую очередь личное благо. Начало 50-х годов, в уже указанной работе Сталин подвергает критике взгляды ряда экономистов, в которых без особого труда виден взгляд мелкого хозяйчика. Т.е. в среде учёных экономистов уже тогда такие идеи были не редкостью, раз они попадали в общественное пространство. Но по мере усиления момента товарности в социалистической экономике идеи, порождаемые мелкобуржуазным сознанием, становились всё сильнее, а количество их носителей росло. Накануне Косыгинской реформы в среде учёных экономистов несколько лет шла дискуссия между условными общественниками и условными рыночниками. В результате дискуссии рыночники победили и дали старт Косыгинской реформе. Это и есть отражение в головах людей нарастания в экономике момента товарности. Естественно, что реформа не пошла, коммунистический момент в экономике был ещё очень силён. В дальнейшем ситуация только ухудшалась. Чем больше усиливался момент товарности в экономике, тем сильнее ослаблялся социалистический способ производства, и тем больше людей считало такой способ производства не достаточно эффективным и даже ущербным. Апогеем этого процесса стало рождение в 80-е годы прошлого столетия теории конвергенции в головах и учёных, и политиков. Это была уже констатация конца социалистической экономики. А что же происходило в среде обычного трудового народа? Избежал ли простой человек отражения в своей голове негативных тенденций в экономике? Естественно, не избежал. У одних людей такое сознание формировалось заново под действием окружающих жизненных реалий, у других – передалось по наследству через общественную среду, а окружающая действительность не позволяла ему отмереть. Люди видели, что те, кто имеют родственников в деревне, имеют более высокий уровень жизни, что с одной стороны порождало неравенство, а с другой - мелкобуржуазное желание иметь своё индивидуальное хозяйство. По мере развития в СССР постоянно возрастала стимулирующая роль денег, а должно быть наоборот. Марксисты прекрасно знают, что по мере движения к коммунизму нужно снижать важность денежного стимулирования труда и постепенно переходить на неденежные формы стимулирования. При переходе от модели экономики, основанной на снижении цен, к модели на основе повышения зарплат роль денег в обществе только возрастала. Возрастающая в обществе роль денег приводила к тому, что всё большая часть общества выбирала работу не по призванию или образованию, а по величине зарплаты. Характерным штрихом мелкобуржуазного сознания является отношение к спекулянтам. Если в начальные десятилетия СССР общество воспринимало спекулянтов, как врагов, то в последнее десятилетие спекулянт уже воспринимался, как полезный член общества. Иметь среди знакомых спекулянта было выгодно и не важно, что он паразитировал на обществе. С его помощью можно было и хорошо одеться, и достать что-​то престижное. Таким образом, мещанин уже был готов посадить себе на шею общественного паразита. В 90-х годах история предоставила ему такую возможность в лице капиталиста. Резюмируя вышеизложенное, хочу отметить, что в течение всего периода существования СССР в его экономике сражались две противоположные тенденции – коммунистическая, в лице социалистического способа производства и капиталистическая, в лице момента товарности. Они составляют диалектическую пару – единство и борьба противоположностей. Если одна ослабляется, то другая усиливается. Эти тенденции находили отражение в головах всех членов общества и порождали противоречия в самом обществе. Часть общества обладала коммунистическим (общественным) сознанием, а часть мелкобуржуазным (частным) сознанием. На начальном этапе интересы этих двух частей общества всего лишь различались, но в процессе развития интересы приобретали антагонистический характер. 90-е годы это прекрасно подтвердили. Часть голосовала за сохранение СССР, а часть выходила на площади против СССР. В завершение осталось лишь выяснить – почему, по мере развития, ослаблялся коммунистический момент социалистической экономики, а усиливался момент товарности? Почему при Сталине удавалось более-​менее противостоять этой отрицательной тенденции, а после него – нет? Может причина в гениальности, неординарности, мудрости Сталина и бездарности, ограниченности, не компетентности последующих руководителей? Конечно – нет. Это ошибочная, ложная и идеалистическая точка зрения. Вот что писал Сталин: "То же самое надо сказать о законах экономического развития, о законах политической экономии, – все равно, идет ли речь о периоде капитализма или о периоде социализма. Здесь так же, как и в естествознании, законы экономического развития являются объективными законами, отражающими процессы экономического развития, совершающиеся независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества, дать другое направление разрушительным действиям некоторых законов, ограничить сферу их действия, дать простор другим законам, пробивающим себе дорогу, но они не могут уничтожить их или создать новые экономические законы." Это и есть марксистская точка зрения. Сталин был настоящим марксистом, он прекрасно видел противоречия и противоположные тенденции в советском социалистическом способе производства и по мере сил он и его сторонники противостояли негативной тенденции, сдерживали её рост, и одновременно усиливали коммунистическую тенденцию. Сталин, как и любая другая личность, не может отменить своими решениями, распоряжениями или указами объективные законы общественного развития, но познав эти законы, люди могут на них влиять. Пришедшие на смену Сталину и его сторонникам руководители не разбирались в марксизме, поэтому не оказывали никакого влияния на законы общественного развития, а иногда своими действиями, в результате определённого стечения обстоятельств, усиливали негативные тенденции и ослабляли позитивные. Делали ли они это по злому умыслу, по заговору или по причине предательства? Нет. Поскольку, для того, что бы разрушать осознанно и целенаправленно, нужно понимать, в чём заключаются негативные тенденции, а в чём – позитивные. Для этого нужно знать марксизм и владеть его научным методом, а они не знали и не понимали марксизма. Его научный метод был им не доступен.   Отсюда: https://aftershock.news/?q=node/883944

ИСТИНА В ПРАВДЕ... ПРАВДА ОДНА... В 90-х детям перестали показывать войну. Ту самую, с вырезанными на груди еще живой Зои кровавыми звездами, ту, в которой земля шевелилась и стонала на месте шахты, в которой заживо были погребены молодогвардейцы, ту, где на горячем снегу принимали свой последний бой миллионы навечно оставшихся 19-летними мальчишек и девчонок. Вместо той, пахнущей паленым мясом и оскалившейся в предсмертном крике, войны, детям оставили захватывающие и увлекательные компьютерные шутеры, да ежегодную наклейку «Спасибо деду за победу!». «Детей нельзя пугать», - кричали бдительные родители и педагоги, - «прекратите рассказывать им ужасы!» И детей перестали пугать многостраничными Фадеевым и Бондаревым, рассказывать о пионерах-героях, показывать «Обыкновенный фашизм» Ромма, «Они сражались за Родину» Бондарчука и петь «Бухенвальдский набат». В школьной программе от войны остались задорные стихи про Василия Теркина, да пара страниц с сухим перечислением главных фронтовых операций. Вместо «Обыкновенного фашизма» на экране появился Сванидзе, рассказавший про то, как немецкие блиндажи закидывали горами советских трупов, да Михалков, объяснивший, что Родину отстояли исключительно силами отрядов политзаключенных с дрекольем, побеждавших под перекрестным огнем неприятеля и собственных заградотрядов. Выяснилось, что примеры героизма показывали обреченные юные смертники из «Сволочей», а не Марат Казей, Валя Котик или Зина Портнова. Откровения Резуна и сенсационные публикации «Огонька» раскрыли глаза общественности: советские и немецкие люди были лишь топливом для безжалостной системы, перемалывающей их в тоталитарной мясорубке. В итоге дети 90-х искренне не понимают, за что воевали и умирали те самые деды, какой смысл был ценою жизни защищать шило, когда имелась возможность променять его на душистое и качественное европейское мыло. А еще баварское пиво. Стоит ли винить детей в том, что они не знают, из чего именно и как делалось это мыло? Стоит ли огорчать их мыслью о том, что на дегустации баварского они смогли бы поприсутствовать лишь в качестве личных лакеев, если очень повезет? Или экзотических абажуров с кошельками, если повезет не очень. Дети 90-х любят острые ощущения, любят щекотать нервы монстрами из «Сайлент Хилл» и нашествиями живых мертвецов. Говорили ли детям, знают ли они, во сколько слоев покрывают брянские и смоленские леса родные кости, как долго земля отдавала своих защитников на полях послевоенных колхозов? Дети 90-х умны. Они компетентно объясняют из своих уютных бложиков оболваненным советской пропагандой и не очень умным совкам, как нелепо было устраивать революцию в благословенной Российской империи, горько сожалеют о судьбах пушечного мяса, брошенного в окопы жидами-политруками, ловко жонглируя цифрами называют основные причины поражения первых военных лет, обыгрывают в тактике и стратегии недальновидных Жукова с Коневым и обличают преступное командование Сталина. Остается лишь один вопрос. Вопрос, на который ни дети 90-х, ни дети 2000-х так и не получат ответа из современных учебников и СМИ, то, о чем не расскажут им авторитетные убермаргиналы и ватоадмины с егорами погромами. Почему в своем последнем, безнадежном бою советский солдат оставлял в военном билете запись «Прошу считать меня комсомольцем»? ...зачем он кровью писал на стене Брестской крепости «За Сталина»? ...для чего на пороге смерти упорно цеплялся за нелепые свои совковые идеалы, за убогую свою советскую Родину? Для тех, кто застал своих дедов, застал свежие обломки Союза нет в этом никакого секрета. Советский солдат не был ни жертвой, ни мучеником. Советский солдат был ЧЕЛОВЕКОМ первого в мире государства рабочих и крестьян, хозяином свой страны и своей судьбы, равным среди равных. И готов был умереть за это право, полученное им и для него большевиками в 1917 году.

МАША И ТРИДЦАТЬ ТРИ ЕЁ НЕСЧАСТЬЯ По-хорошему надо было бы написать "нищастя", и сейчас вы поймете, почему. Потому что речь пойдет не о простой девочке Маше, а о москвичке (как и я), писательнице, общественнице и с грехом пополам феминистке - о г-же Арбатовой. Что это я о ней вспомнила? Да вот , сподобилась на днях прочесть, откровения о том, как прекрасно, просто восхитительно-богато живут дети нынешние по сравнению с нами, детьми заклейменного советского прошлого. Не могу не привести целиком это откровение, ибо не все мои читатели почитают ВК, да и разговор об этом нарративе будет предметным, а причину этой предметности я приберегу до конца цитаты. Мария Арбатова, писательница, общественная деятельница: — Современные российские дети счастливее не только моего поколения в детстве, но и поколения моих детей, росших в СССР. Достаточно вспомнить, что даже мои сыновья, которым через пару лет исполнится 50, пережили эпоху тотального дефицита, стояли вместе со мной в очередях за самыми простыми продуктами, потому что в одни руки давали крохи. Отдельную часть дефицита составляла нормальная детская одежда. Медицина была ужасающая, родителей не клали в больницу с маленькими детьми, никакой ответственности за врачебные ошибки практически не было, начиная с момента родовспоможения. Рассказывающим, как хорошо им было в детстве, достаточно вспомнить стоматологию, в которой для детей не существовало обезболивания. Школа в тоталитарной стране тоже была зоной абсолютного бесправия и унижения детей. Конвенция о правах ребенка вступила в силу для СССР 15 сентября 1990 года, до этого никому не приходило в голову относиться к детям как гражданам, защищенным от насилия, имеющим свое мнение. Так что фантазии о счастливом советском детстве — это результат либо деменции, либо сниженного гуманитарного стандарта. Как видите, с теми, кто с ней не согласен, писательница разбирается сразу же, объявляя им диагноз только по факту наличия собственных воспоминаний и несогласия с ней. Что поделать - такие у нас они, дамы со светлыми лицами и писательским правом на абсолютную истину. Как она отвечает возражающим - можете полюбоваться сами, если пожелаете. Я начинаю подозревать, что в своем блоге слишком, просто непозволительно толерантна... а надо всё же учиться у "светочей культуры". Кстати, "светоч" просто стер мой комментарий, в котором я, тоже москвичка, из пролетариев - то есть человек, априори не знавший о существовании пресловутых "распределений и распределителей", позволила себе ей кое-что напомнить. Коротенько, ибо коммент не позволяет в многАбукав. Наверное, её обидело то, что я предположила, что время для её нарративов еще не настало - ведь всё еще живы те, кто видел и, как ни обидно, но помнит другое. Поэтому возражение будет развернутым. Сначала, о "крохах" и дефиците нормальной одежды. Напомню - мы с сестрой - дочери рабочего. До того момента, пока мы с ней не "переросли" свои аллергии и необходимость по нескольку раз в неделю посещать врачей, которые (слава "плохой" советской медицине!!), абсолютно бесплатно, то есть даром (за исключением покупки или заказа препаратов, изготовлявшихся по рецепту прямо в аптеке) добились того, что мы не только не потеряли зрения, но и до сих пор видим получше многих своих ровесников "без отягощенного анамнеза". То есть батюшка мой, имея и работу, и "совместительство" кормил четверых, обеспечивал семейство средствами на жизнь, да еще и занимался воспитанием нашим - по крайней мере все, что я знаю о радиоделе, я знаю от него. Более того, он, чиня (не задаром) чужие магнитофоны и т. п. объяснял мне, мелкой, еще до всех уроков по соответствующему разделу физики что, зачем, и почему. Надо ли говорить, что по этой причине по физике у меня "ниже пяти" не было? Так вот, вернемся к одежде. Одежда того качества, что носила тогда я - из натуральных волокон, или с небольшой примесью "чего-то там", кожаная обувь по размеру, все - "чтоб тело дышало", как любили говорить мои бабушки, не стеснявшее движений, легкое в уходе и, в то же время, радовавшее глаз (а я визуал, и всегда была им - так что, надеюсь, читателям понятна теперь моя зацикленность на зрении) - сейчас, в благостном настоящем Марии разбогатевшей, относится к товарам т. н. премиум-сегмента. А теперь скажите мне, почтенные мои читатели, многие ли из вас, особенно представители трудящегося класса, могут в России позволить себе такой "премиум"? Насколько мне известно, люди одевают детей с рынков, Алишки и Ягодок, а там того "премиума"... ровнёхонько до первой стирки. "Детей не клали с родителями в больницу". Я лежала в Русаковской в возрасте 7 лет. Я видела маленьких (двух, трехлеток) с мамами в боксах. Сама, своими глазами, а на память я не жалуюсь. Я лежала уже с дочерью, в детской больнице, которая располагалась на 15-ой Парковой ул. и от которой ныне осталась только поликлиника в 1997 году. Дочери не было еще трех лет, и, что показательно - находились мы в боксе с подозрением на ротавирус, и при этом я была "дежурной мамой" для еще одной девочки, 5 лет. То есть клали, ещё как клали, пока всё не оптимизировали - сначала койки, а потом и больницы. Стоматология... Ну надо ли говорить, что сейчас приличное обезболивание, современная, незаметная-долговечная пломба стоят денег, и очень приличных денег, а состояние детских зубов отчего-то отличается в худшую сторону от зубов их предков. Реально в худшую - ведь в школах давным-давно извели зубные кабинеты, а значит, никакая нехорошая тетя не посмотрит, что такое у тебя деется во рту и не высверлит бесплатно кариес на молочном зубе, пока он не распространился на свеженькие коренные. Да, техника тогда была иной, и пломбы - другими, и обезболивающие - тоже. Но, простите, с тем же успехом можно сравнивать лечение и диагностику онкологии сейчас (для тех, кто может позволить себе вообще добраться до медцентра) и году этак в 70-м. Школа??? О, да, школа была разной, но только ни одна школа, даже самая элитная-преэлитная не представляла из себя укрепленный режимный объект с сканерами на "железо" и охраной. Вместо всего этого были "бабы Маши" и "тети Веры", один вид которых укрощал любого "фулюгана". И да, никаких обвинений в ".... фили" или ".... тлении" не было и быть не могло! И, кстати, никто не смел и подумать, чтобы подпустить негатива в адрес беременной преподавательницы! Никаких "стрелков" тоже не было. А рогатку могли и дежурные по школе отобрать. И отдавали - без сопротивления. Вот до чего доводит советский тоталитаризм - никто никого в школе не боялся! Да, кстати, буллинг тогда присутствовал, но если сравнивать тогдашний и нынешний, то сравнение снова будет не в пользу потомков. И, наконец, дети не боялись взрослых, не боялись милиционеров (хотя боялись, конечно, если хулиганили) - а взрослые не боялись детей. Я понимаю, почему трепетная г-жа Арбатова удалила мой коммент - я ведь упомянула в нем о чуть было не получившем длительный срок с подачи таких вот "хороших деточек" 90-то летнем (кстати, когда-то учителе) из станицы Двинская. Очень неудобно о таком вспоминать, славя наше воистину золотое время. Об этом напоминаю я - но я же не "общественный деятель со светлым лицом". Но разве можно Марии что-то пояснить, когда её этого не надо. Она на своей волне - ласковой, убаюкивающей. При этом сама же г-жа Арбатова в 2018 году публично обличала вполне себе несоветскую владелицу астраханского детсада "Полина", где нянечки во время тихого часа связывали детей. Ну и, наконец, о тех крохах, за которыми мы в очереди стояли. Да, я стояла с литровой банкой в очереди за сметанкой, но то была СМЕТАНА, а не... то, что регулярно разоблачают Россельхоз и Роспотребнадзор, несмотря на все "Честные знаки". И масло было из молока, и сыр был сыром - Алтайским, Российским или Пошехонским, а никак не сырным продуктом. И колбаса была из мяса и со специями, а не из кожи и сухожилий с добавлением "мясного клея". Да, за нею, за "Докторской", "Любительской", "Телячьей" или "Полтавской" стояли в очереди - потому что она была доступной по цене и даме с пьесами и гонорарами, и рабочему. А много ли сейчас рабочий с семьей и детьми может позволить себе настоящего сыра если он живет в России, а не... ну хоть даже в Болгарии (за Францию с Италией я, так и быть, стеснительно промолчу)??? Зато у него, если верить Марии Честнейшей и Непредвзятой, есть счастье. Счастья этого много и от него не спрятаться и не скрыться! Столько счастья для детей привалило, что эти дети отчего-то не рождаются - видно, не хотят их родители разделять с ними такое изобильное изобилие и успешный успех. Завидуют, поди. Не хотят пускать в ещё лучшее будущее - не то, что нас... Да, Мария? И вот еще что - то, что Вам неудобно, все равно станет видно. Таков закон интернетного жанра - даже если Вы кого-то объявили "не стоящими внимания" Вас всё равно очень даже славно причесать можно, и кое-кто тоже может и умеет "вещать на аудиторию". И да, по понятным причинам я не написала о том, что ещё весьма разительно отличает наше детство от нынешнего, и эти отличия прямо с каждым годом из последних четырех все сильнее, всё выразительнее, всё громче... Но в башне из слоновой кости не до таких пустяков? Или на её сытое счастье это никак не влияет? На Арбате пока не слыхать? https://dzen.ru/a/airzSGUUUVl5zCZk

О педагогике Ильенкова #педагогика Вот куда Ильенкову не стоило лезть, так это в педагогику. Но проблема в том, что его знают и цитируют именно благодаря тому, что он туда полез. Почему он популярен с этой своей статьей? Да потому что он критикует школу как социальный институт. А школу есть за что критиковать всегда. Потому что МАССОВАЯ ШКОЛА НЕ БЕЗУПРЕЧНА ЧИСТО ПО ЗАКОНУ БОЛЬШИХ ЧИСЕЛ. С Ильенковым как философом получается почти как с Шопенгауэром. Тот преподавал в одно время с Гегелем, и на Гегеля студенты ходили, а на Шопенгауэра - нет. Потому что качество философии Шопенгауэра начиналось и кончалось приблизительно в районе выгребной ямы даже для 19 века. И Шопенгауэр сделал финт ушами - издал сборник афоризмов, назвав это философией, и всякий задрипанный филистер, прочитав пару строк, мог сказать, что приобщился к философии. И до сих пор это работает - филистеры всего мира копипастят шопенгауэровские бытовые банальности с видом приобщения к великой мудрости. С Ильенковым так же. Каждый, у которого есть претензия к качеству образования, не вдаваясь в подробности, копипастит размышлизмы Ильенкова, даже не пытаясь подумать именно о КОНКРЕТНОМ в том, что он абстрактно излагает. С момента выхода этой статьи ["Школа должна учить мыслить"], ильенковцы не родили ни одной СРАБОТАВШЕЙ МАССОВОЙ ШКОЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ, тем более пригодной к внедрению на уровне всего общества. Вся практическая возня вокруг идей ревизии традиционных программ протекает в тепличных лабораторных условиях с тем или иным ОТБОРОМ УЧАСТНИКОВ. Либо отбирают лучших учеников (например, как в Летово и физматшколах, где стандартные подходы ревизуют в пользу нешаблонных подходов с воспитанием логики перед предметными знаниями, либо отбирают учителей, которые способны работать в таком режиме, либо и тех, и других сразу. Но массовая школа способна реализовывать в основном ту программу, которая ИСТОРИЧЕСКИ СЛОЖИЛАСЬ КАК РЕАЛИЗУЕМАЯ ПРИ ОБЩЕМ ТЕКУЩЕМ УРОВНЕ ОБЩЕСТВА. Игнорирование практики при разглагольствованиях о тождестве практиками с мышлением - это педагогика Ильенкова. Разрыв методологии мышления с предметом мышления - это у него педагогическое кредо. Мы развиваем, развиваем мышление, но где знания-то? А знания ребенок у него получает "как-то сам", не очень ясно какие конкретно. Ильенков это, конечно, не с потолка взял, а из своего узкого опыта в интернате для слепоглухих. Для обучения ТАКИХ детей нужна сильная внутренняя мотивация ребенка и его собственные исследовательские усилия, чтобы раскачать процесс познания. Тут методология познавания важней набора знаний. Но как только мы частное переносим на общее - и оказывается, что не масштабируется. Оказывается, что стихийная педагогика многомиллионных армий учителей выше философски обоснованной абстракции, когда методология обучаемым усваивается стихийно при множественных итерациях решений стихийно сложившихся учебных задач. Переход от симпрактически сложившегося к абстрактно-теоретическому изучению методологии мышления по мере развития ребенка - да, актуально. Но у Ильенкова не об этом. У него про выкинуть на помойку Каменского, чтобы заменить абстрактными рассуждениями про методы мышления. Большинство обывателей, с трудом освоивших школьную программу, двумя руками за это. Широкие массы ненавидят школу - она не оправдала их надежд ( хотя не оправдало надежд всё общество), она не идеальна и забюрократизированна (это не методик вина, а капитализма), кадры в ней ужасны (за три копейки нельзя подобрать качественные кадры). На ильенковской работе же претензии обретают философски-методологический окрас. И никто уже не задаётся вопросом: "ладно, мы учили арифметику неправильно, а правильно-то как"? Иван Шевцов