Всё своими руками.

«Пусть гниет в этой глуши», — бросил муж. А через год свекровь схватилась за сердце, увидев, кто встречает их у ворот нового дома Роман всю дорогу ритмично отстукивал пальцами по рулю какой-то попсовый мотивчик. Он даже не пытался скрыть хорошее настроение, хотя вез жену, по мнению профессоров, доживать свой век в глухую деревню. Подвеска кроссовера жестко проглатывала ухабы, Злату каждый раз подкидывало на заднем сиденье. Она сидела неподвижно, уставившись в серый пластик подголовника. — Инесса Валерьевна, вы бы окно приоткрыли, — подал голос Роман, поглядывая в зеркало заднего вида на мать. — Дышать нечем. Свекровь демонстративно зашуршала оберткой от мятного леденца. — А я говорила, что не надо было эту елку-вонючку на панель вешать. Злата, тебе не дует? Молчит. Ну и ладно. Ты пойми, Рома, там природа. Хвойный лес. Профессор ясно сказал: нужен абсолютный покой. В городе с нашей экологией она совсем ослабнет.4 — Мам, ну соседи же обсуждать начнут, — Роман небрежно объехал глубокую колею. — Скажут, сплавили немощную в Заболотье. — Ой, да кому какое дело! — отмахнулась мать, поправляя воротник пальто. — У тебя бизнес-проект горит, у меня мигрени от недосыпа. Я не нанималась сутками с чужими проблемами возиться. Степанида за ней присмотрит. За ее-то плату она с нее пылинки сдувать будет. Злата слушала этот диалог, не меняя позы. Месяц назад она узнала, что ее двоюродный дед из Мурманска ушел из жизни, оставив ей солидный счет в банке. Злата, наивная душа, примчалась домой, выложила бумаги на кухонный стол. Роман тогда чуть ли не на руках ее носил, а свекровь достала лучший сервиз и накрыла ужин. Через неделю близкая подруга Маргарита, работавшая юристом, вытащила Злату в кофейню. Не заказав даже воды, она пододвинула по столешнице свой смартфон. — Знакомый из службы безопасности скинул. Твой благоверный телефон в машине забыл, когда на мойку отдавал, а регистратор с функцией записи салона работал. Просто послушай. Из динамика раздался голос Романа, смешанный с женским смехом. — Да не выноси ты мне мозг, Милана! «Пусть гниет в этой глуши», — бросил муж в трубку кому-то до этого, а потом повернулся к собеседнице. — Так я ей и скажу, если будет сопротивляться. У нее нервный срыв на фоне новостей, вот-вот совсем сляжет. Сделаем нужные справки, оформлю опеку, и денежки деда будут нашими. Открою тебе твой косметологический центр. А бабкину развалюху в деревне я уже присмотрел...продолжение... 

"Моя 15-летняя дочь жаловалась на тошноту и боли в животе. Муж сказал: «Она просто притворяется. Не трать время и деньги». Я тайком отвезла её в больницу. Врач посмотрел снимок и тихо произнёс: «Похоже, у неё есть внутреннее образование…» Я не смогла сдержать крик. Я понимала, что что-то не так, задолго до того, как кто-то вообще обратил внимание. Несколько недель моя пятнадцатилетняя дочь Хейли жаловалась на тошноту, резкие боли в области живота, головокружение и постоянную усталость — это было не похоже на девочку, которая раньше жила футболом, фотографией и долгими разговорами с друзьями. Но в последнее время она почти не разговаривала. Дома она всё время ходила в толстовке с капюшоном и вздрагивала, когда её спрашивали о самочувствии. Муж, Марк, отметал всё сразу. «Она просто выдумывает, — повторял он. — Подростки всё преувеличивают. Не трать время и деньги на врачей». Он говорил это с такой холодной уверенностью, что спорить было почти невозможно. Но я не могла закрыть на это глаза. Я видела, как Хейли стала меньше есть и больше спать. Видела, как ей больно наклоняться, даже когда нужно просто завязать шнурки. Я замечала, как она слабеет и будто угасает. Я чувствовала себя бессильной — словно наблюдала, как мой ребёнок исчезает за мутным стеклом. Однажды ночью, когда Марк уже спал, я нашла Хейли, свернувшуюся на кровати и прижавшую руки к животу. Она была очень бледной, а подушка промокла от слёз. «Мам, — прошептала она, — мне больно. Пожалуйста, пусть это прекратится». В этот момент исчезли последние сомнения. На следующий день, пока Марк был на работе, я отвезла её в медицинский центр «Сент-Хелена». В дороге она почти не говорила, просто смотрела в окно отсутствующим взглядом, которого я раньше у неё не видела. Медсестра измерила показатели, врач назначил анализы и УЗИ — а я ждала, сжимая руки так сильно, что они дрожали. Когда дверь наконец открылась, доктор Адлер вошёл с серьёзным выражением лица. Он крепко держал планшет, будто информация в нём была тяжелее, чем должна быть. «Миссис Картер, — тихо сказал он, — нам нужно поговорить». Хейли сидела рядом со мной на кушетке и дрожала. Доктор Адлер понизил голос: «По результатам обследования видно, что у неё есть внутреннее образование». На секунду у меня перехватило дыхание. «Внутреннее?.. — повторила я, с трудом подбирая слова. — Что вы имеете в виду?» Он замялся — и это молчание сказало больше любых объяснений. У меня внутри всё оборвалось. Сердце билось так, будто не помещалось в груди. Комната словно слегка поплыла, будто под ногами сместилась опора. Я почувствовала, как немеют пальцы. «Что… что это?» — едва слышно спросила я. Доктор Адлер медленно выдохнул: «Нам нужно обсудить результаты без спешки. Но я прошу вас подготовиться». Воздух в кабинете стал тяжёлым. Хейли не выдержала и расплакалась. И в тот момент — ещё до того, как прозвучали подробности, ещё до того, как мир окончательно пошатнулся, — я не смогла сдержать крик…продолжение...