Самое интересное из сети

Часто заговаривал о новой медсестре из их отделения. Виталий называл её "моя медсестричка". С чего бы? Все эти перемены в поведении родного мужа ничего хорошего не сулили. Кира предположила, что у Виталия появился "запасной аэродром". И она решила наведаться к мужу на работу. Прояснить ситуацию. Вообще, она редко посещала мужа на рабочем месте. Атмосфера роддома никак не радовала Киру. Там в любое время суток крошечная жизнь вступала в свои права. Умиротворенные мамочки, разрешившиеся от бремени; орущие новорожденные; очумевшие папы с цветами; шумные родичи... Все это наблюдать для Киры было мучительным испытанием. Она навсегда, как ей казалось, была лишена таких радостей. Кира тактично п

- У тебя бурная фантазия, - Маргарита оборвала дочь. – Хватит. Он просто пригласил меня в гости. У него есть квартира в городе и дети его обеспечены. Сын живёт в Америке… - Мам, прости. Я просто не хочу, чтобы ты страдала. Разочарования в твоём возрасте опасны. Ты нужна нам с Серёжей. – Алёна подошла и обняла маму. - Только звони, пожалуйста, чтобы я не волновалась. Тебе полезно сменить обстановку, а то всё время с Серёжей проводишь, нигде не бываешь. Таблетки не забудь от давления. Там, наверное, ни врачей нет, ни больницы. – Алёна заглянула в зеркало через плечо матери. - Взяла. Не волнуйся. В деревне нет больницы. Ничего со мной за два дня не случится. Что ты так смотришь на меня? – Ма

Жили Гудковы в своём доме, все удобства были на улице, отопление печное. Антонина не работала, занималась хозяйством и воспитанием дочек. Хотя неправильно говорить, что женщина не работала, поскольку работы по дому было более, чем достаточно. Вставать приходилось очень рано, чтобы затопить печь, а потом приготовить горячий завтрак и одновременно обед для всей семьи. А там уж муж вставал, на работу собирался, девочки просыпались и требовали внимания… Проводив Василия, Антонина продолжала хлопотать по хозяйству, разрываясь между бесконечными домашними делами и заботой о маленьких дочках. Иногда выручала соседская девочка Галя, которая после школы забегала к Антонине и играла с её дочками, а

потому что знали – не от любви большой замуж она вышла, а жилплощадь увеличила за счет соседа. Многие вообще считали, что Стеша любить не умеет. Когда ее первый муж пал в финской, она не долго горевала, уже на следующий день после этого известия отправилась с подругой на танцы, оставив дочку с матерью. Когда мать ее умирала, Стеша на кладбище не проронила ни слезинки, лишь вздыхала и говорила, что Елизавета Константиновна отмучилась и ей, Стеше, жизнь облегчила. И вот июнь, 1941 года, Стеша провожала мужа на вокзале , держа за руку шестилетнюю Танечку, а на другой руке у нее сидела десятимесячная Арина. Слезы ее высохли, едва они отошли от вокзала. С той поры она не звала дочь своего му

«Беременная», – эхом повторил про себя Алексей. Улыбка сошла с его лица. Он со страхом смотрел на Катю, словно это была уже не она, а кто-то другой. Улыбка Кати тоже медленно погасла, как люстра в зрительном зале театра перед началом спектакля. Катя сжала в ладони тест на беременность и так же медленно опустила руку. – Ты не рад? – Голос уже дрожал, но уже еле сдерживаемых слёз. – Кать, мы же договаривались, что подождём с детьми, – придя в себя, зло сказал Алексей. – Ты перестала пить таблетки? – Теперь голос его окреп, звенел негодованием в тишине комнаты. – Я забыла выпить один раз, а потом… – Катя опустилась на диван рядом с Алексеем. Он тут же съехал на край, отодвигаясь от неё, слов

Дина спустилась на первый этаж, чтобы удобнее было разговаривать через окно. - Что-что? Здесь пока будет, потом отправят в дом малютки, где таких малышей содержат. Если не усыновят – в детский дом отправят. Жалко малыша. Только родился, а уже никому не нужен, – посетовала Дина. - Как могла бросить ребёнка? – Не мог успокоиться Алексей. - Вот так. Ей только восемнадцать исполнилось. Я не знаю, как бы я в её ситуации поступила. Я в её возрасте о детях не думала даже. Алексей возмущённо уставился на жену, припав к окну. - Что ты говоришь? - А что? Осуждать легко. А ты мог бы представить себя с новорожденным ребенком на руках сразу после школы? Вот то-то же. - Оправдывала поступок Леры Дина.

- Так, может, того, в больницу? Не поздно ещё? – Полушёпотом нерешительно спросила она. - Не поздно, да не нужно. Ребёнок же. Живой. Мой. – Твёрдо сказала Ульяна. - Как знаешь, дочка, поможем. – Кивнула Варвара Петровна и перекрестилась на икону в углу. Отец Иван Семёнович на эту новость только крякнул, махнул рукой, делайте, мол, что хотите и закурил на крыльце самокрутку. Ульяна вернулась обратно в город, устроилась в столовую, получила комнату в общежитие и работала почти до самых родов. На косые взгляды товарок она внимания не обращала, ходила с гордо поднятой головой, не стараясь прикрыть большой, круглый живот. Сын Ванька уродился в деда, в честь него и был назван, на радость Ивану

Она бросила взгляд на ту, что постарше, лет . Худющая, кожа да кости, волосы обрезаны по шею, в волосах гребёнка, не ладно это, девка без косы. Тонкие руки и ноги, шейка словно былинка, того и гляди от ветра переломится, глаза огромные, губы сжаты, стоит, держит в руках ветхое пальтишко и не знает куда притулить его. -Тыды клади, проходи в горницу, - Варвара сама тем временем продолжала распутывать узел на маленькой, видно уже сопревшей от жары девчонки. Старшая девочка медленно шагнула куда показали, чисто и звенящая тишина. Вот что бросилось ей в глаза. На окнах занавесочки, белые с белыми же кружавчиками, связанными в ручную. В углу портрет каких -то мужчины и женщины, сидят склонив др