Мистические и интересные истории

ДИАНА Эта жуткая история произошла с моей подругой, которой уже нет в живых. Вокруг её смерти ходило много разных слухов, но я уверена, что без мистики здесь не обошлось.Дианку я знала со школы. Самая популярная девчонка в классе, красивая, общительная, она легко заводила подруг и кружила голову парням. При этом она была редкой стервой и если надо, шла по головам и предавала, не терзаясь угрызениями совести, но все её прощали. Когда-то мы были лучшими подругами, но после её предательства я сократила с ней общение до минимума. Окончив школу, мы виделись раз в год. Я бы и вовсе с ней не общалась, поскольку у нас были абсолютно разные представления о морали – она меняла богатых «папиков», плела интриги на работе, легко отбивала понравившихся парней, но меня привлекал в ней её неординарный ум и эрудиция. А она уважала меня за то, что на её язвительные замечания у меня всегда был готов достойный ответ. Подруга несколько лет жила в Америке, вышла замуж, развелась и зимой 2011 года вернулась в Россию. А летом её потянула в деревню к бабушке – ностальгия видимо, последний раз она была там в 14 лет. Дианка позвала меня с собой, и я с радостью согласилась – в июне муж уехал на 3 месяца в служебную командировку и мне было очень тоскливо и одиноко. К тому же я фрилансер и могу позволить себе отдыхать когда захочу. И вот, погрузив всё необходимое в машину, подаренную Дианке очередным «денежным мешком», мы отправились в путь. Деревня, где жила Дианкина бабушка, глухое место. Там есть и дряхлые домики, где в основном живут старики и недалёкая, спившаяся, либо ленивая молодёжь и несколько современных коттеджей – чистое озеро и густой, шикарный лес привлекательны для обеспеченных дачников. В первый день мы отправились знакомиться с местной молодёжью – они оказались довольно скучными людьми, но Дианка сразу запала на красивого и видного парня Ивана – на вид просто Аполлон, первый парень на деревне. У Ивана была девушка – невзрачная, коренастая, с грубоватым лицом, которую звали Машей (имена реальные). Через пару дней Ваня уже гулял с моей подругой, очарованный её красотой и обаянием, а Маша стала объектом насмешек местных девчонок (наверняка многие завидовали ей из-за Ивана). Естественно, сразу было ясно, что Дианка «поматросит и бросит», дома её ждал «папик», но Маша восприняла случившееся как трагедию. Каждый вечер она приходила к Дианке и со слезами умоляла её отказаться от Вани. А та издевалась над ней как могла. «Корова деревенская, на рожу свою глянь, кому ты нужна? Женихи твои в свинарнике», - и всё в таком духе. Я пыталась урезонить подругу, даже говорила, что сниму её с Ваней на камеру и отправлю её «папику», но ей было в кайф помучить наивную девчонку. Мне было противно на это смотреть, в конце концов я подружилась с семейной парой из коттеджа и проводила время с ними, иногда даже ночевала у них, пока Дианка развлекалась с Ванькой и издевалась над Машей. За несколько дней до окончания нашего отпуска я увидела Машу на улице. Она шла, опустив голову, грустная, я бы даже сказала, убитая горем. Подойдя к ней, я сказала: «Ну что ты перед ней унижаешься? Имей гордость, парней много, не один он такой на свете. Скорее всего, когда Дианка уедет, он сам к тебе прибежит. А ты пока можешь заняться собой – сделай новую причёску, купи модных шмоток – он как тебя увидит, сразу поймёт, кого потерял». Видимо, мне удалось приободрить Машу, но не совсем так, как я рассчитывала. В этот вечер я ночевала у Дианки. Часов в 11 к ней опять пришла Маша – накрашенная и одетая как девушка по вызову, на голове – ужасная «химия». Маша начала выпендриваться, мол, вот я теперь какая красивая, уж получше тебя и Ванька будет мой! Дианка давно так не смеялась, а отсмеявшись, ядовито прокомментировала Машкин внешний вид, под конец сказав, что заберёт Ваньку с собой в город и сделает моделью (тут и мне стало смешно). Но у Маши случилась истерика, она полезла на Дианку с кулаками и слезами: «Ты его не получишь, он мой, мой!» Мне и Дианкиной бабушке еле удалось их разнять и вытолкать Машу на улицу. После этого я поругалась с подругой, и мы разошлись спать. А наутро мы узнали ужасную новость – Маша утонула. Ночью она не пришла домой, и пока родные искали её, рыбаки нашли в озере её тело. Ни у кого не было сомнений – утопилась из-за несчастной любви. Ваня плакал как ребёнок и ругал себя, с Дианкой он и словом не обмолвился, деревенские девчонки, которые ещё недавно помогали ей издеваться над Машей, позвали её на «стрелку», и я поняла, что пора уезжать. «Это ведь ты её довела вчера, ты хоть понимаешь это?» - спросила я у Дианки. «То, что эта дурочка утопилась, не моя вина, я всего лишь сказала ей, кто она и что из себя представляет. Я же не виновата, что она оказалась такой слабонервной». Другого ответа подруги я и не ожидала. По дороге мы почти не разговаривали. Приехав домой, я приняла душ и легла спать, отключив мобильник. Через пару часов я проснулась и обнаружила более 30 пропущенных вызовов от Дианки. Она звонила снова, но я не взяла трубку. А через час подруга приехала ко мне – зарёванная, растерянная, её била нервная дрожь. Такой я её никогда не видела. «Как приехала, решила принять ванну. Лежу, кайфую, начинаю дремать, и вдруг кто-то резко втягивает меня за ноги в воду. Пытаюсь приподняться, но кто-то крепко держит меня за ноги, начинаю захлёбываться, думала, мне конец, но потом как будто «это» ослабило хватку, и я вырвалась. Бегом вылетела из ванной и сразу тебе звонить. Что это было, можешь мне сказать?» «Скорее всего ты просто расслабилась, задремала, вот тебе и померещилось», - ответила я. Мы ещё посидели, выпили бутылку ликёра, а потом подруга отправилась домой. Странности стали повторяться. Подруга снова чуть не утонула в ванной и стала принимать душ, пока однажды в зеркале ей не померещилось распухшее лицо утопленницы. Дианка стала ходить в душ с «папиком», но продолжала видеть отражение («папик» его не видел), а однажды, когда «папик» отошёл, поскользнулась, упала и заработала несколько синяков и лёгкое сотрясение мозга. При этом она уверяла, что её сильно толкнули. Дианка стала бояться воды – как-то раз, когда она умывалась, из крана вместо холодной воды пошёл кипяток. А в другой раз она клялась, что вместо водопроводной воды пошла речная, с песком и водорослями. Каждую ночь ей снился один и тот же сон, будто она купается в озере с Машей и та утягивает её на дно. За полтора месяца Дианка, которая никогда не жаловалась на нервы, стала параноиком. Таблетки, прописанные психотерапевтом, не помогали, а пара знахарок, к которым она обратилась, ничем не помогли, взяв за услуги внушительную сумму. В тот вечер мы сидели у подруги за бутылкой вина и обсуждали ситуацию. Я считала, что это месть утопленницы и Дианке как можно скорее необходимо найти хорошую колдунью. Подруга соглашалась, при этом защищая себя. Меня это разозлило, и я высказала ей всё, что думаю о её поведении по отношению к Маше. В итоге мы разругались, и я уехала. Тогда я последний раз видела Дианку живой… Её нашёл жених Володя, когда приехал утром домой. Диана утонула в ванной. Учитывая количество выпитого нами и отсутствие следов взлома в квартире, это был несчастный случай. Но… У Дианы были синяки на запястьях и шее, а ванной плавала небольшая прядь светлых волос (у подруги на тот момент были короткие тёмные волосы). Ванна была наполовину пустой, на полу были лужи воды. Посмотрели камеры видеонаблюдения в подъезде и на этаже (в элитных домах это не редкость): после моего ухода Диана выходила в магазин купить ещё вина, а больше никто к ней не приходил. Насколько я поняла, смерть посчитали несчастным случаем, хотя многие говорили, что Диану утопила соперница, другие считали, что она покончила с собой… Жених Дианы не горел желанием распространяться на тему смерти моей подруги ни со мной, ни с другими Дианиными знакомыми, поэтому я не знаю, каким было заключение медицинской экспертизы и других подробностей. Я тяжело переживала смерть подруги, хотя и осуждала её поведение. Мне также жаль Машу, которая не смогла пережить издёвок Дианы и предательства любимого человека. Человеческая жестокость наказуема, и безобидная девушка смогла отомстить за себя с того света. Хотя кто знает, возможно, внезапно проснувшаяся совесть довела Диану до сумасшествия?.

ЗАСЛУЖИТЬ ЧУДО Дверь открылась и в кабинет, не утруждая себя даже формальным «можно войти» или «вы не заняты Викентий Павлович», вошёл начальник особого отдела дивизии Щукин. Отодвинув ногой в сторону табурет напротив рабочего стола начальника госпиталя, он замер, над доктором буравя его взглядом. Всё-таки фамилия Николаю Николаевичу очень подходила, было в ней что-то такое … хищное. – Чем обязан? Скривив недовольную гримасу, особист произнёс: – Что вы намерены делать с Воропаевым? – Ну, ранение не тяжёлое. Кость не задета, думаю денька через три … – Перестаньте нести чушь! – стукнул кулаком по столешнице, Щукин. Взглянув на удивленно раскрытые глаза хозяина кабинета, и поняв, что переборщил, Николай Николаевич плюхнулся на стоящий позади него табурет, выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и продолжил: – Вы же прекрасно понимаете, о чём я. Меня беспокоит его душевное здоровье … или как там у вас врачей это называется? Кашлянув, Забелин налил себе из графина в стакан воды и продолжил: – И психиатр и психолог не нашли у него никаких отклонений. Щукин подпрыгнул со своего места и, спрятав руки в карманы галифе буквально прокричал: – То есть вы считаете, что у него все дома? Сделав несколько глотков воды из стакана, начальник госпиталя, вытер губы тыльной стороной ладони и пояснил: – Вы сами потребовали вызвать других специалистов, так как медицинское заключение наших вас не устроило. Столичные врачи всего лишь подтвердили наш диагноз. – Какой диагноз?! – снова подпрыгнул на месте особист. – Психическое здоровье Воропаева в норме. Никаких отклонений нет. Вытянув из кармана брюк огромный платок, Щукин долго высмаркивался в него, а затем абсолютно успокоившись, снова сел на своё место. – И вас не настораживает тот факт, что он видел того чего не было и быть не могло? Этот разговор нервировал Забелина, но как человек ответственный и здравомыслящий, он понимал, что избежать его не удастся. – Парень герой. Сколько там он немцев убил? Пятьдесят восемь, шестьдесят? – Шестьдесят четыре, официально подтверждённых. – Ну, вот видите. Целые сутки он в одиночку сражался с противником среди мёртвых тел своих товарищей. Возможно, у него был стресс, который и вызвал временные галлюцинации. Пододвинув табурет к рабочему столу собеседника, особист почти шёпотом спросил: – А признаки стрессового состояния у него обнаружены? – Нет. Не обнаружены, – развёл руками в стороны Забелин. – Но это же психиатрия, с полной уверенностью сказать что-либо трудно. Вы же не сомневаетесь в его подвиге? – Конечно, нет. Есть куча фактов подтверждающих его отважное поведение. К тому же у нас имеются показания красноармейца Каримова, который почти сутки находился на позиции корректировщика и всё видел собственными глазами в бинокль. – Ну, вот видите. Что же вам ещё нужно? Снова стукнув кулаком по столу, от чего стакан с остатками воды подпрыгнул и перевернулся, Николай Николаевич проорал: – Вы что не понимаете? Возможно, даже, скорее всего, Воропаева представят к званию Героя Советского Союза. Его будут фотографировать, брать у него интервью, повезут в Москву для встречи с нашим руководством. Не исключаю такой возможности, что товарищ Ворошилов или даже сам товарищ Сталин попросят его рассказать о подвиге. А вдруг он ляпнет им про этого старика, который будто бы сидел с ним целые сутки в окопе? Смахнув с зелёного сукна капли воды, начальник госпиталя посмотрел на Щукина. – Ну, он же не идиот. Поговорите с ним. – В этом всё и дело. Если он адекватный человек и ваши врачи правы, то проблем нет. Воропаев забудет про своего старика, и будет наслаждаться заслуженной славой. А если доктора ошиблись, … тогда место ему не в рядах Красной армии, а в психиатрической лечебнице. Вынув из нагрудного кармана мундира портсигар, Щукин достал папиросу и постучал ей по металлической крышке коробочки. – Николай Николаевич вы, что предлагаете отправить парня в дурдом? – не веря своим ушам, спросил Забелин. Прикурив от зажигалки и выпустив из ноздрей струйки дыма, особист, пристально взглянул на начальника госпиталя. – А вы предлагаете отправить в Москву сумасшедшего? Понимаете, чем это грозит? – Вы сгущаете краски. – Возможно, но проверить так это или нет, не собираюсь. Вытерев рукавом пот, выступивший на лбу, Забелин молча уставился в окно, за которым вовсю хозяйничал последний весенний месяц. Потушив папиросу в бронзовой пепельнице стоящей на столе, Щукин медленно, с какой-то садистской тщательностью, положил перед хозяином кабинета два листка бумаги. – Не позднее, чем завтра, вы как начальник госпиталя должны принять решение насчёт Воропаева. Верхний бланк – принудительная госпитализация, нижний – выписка по выздоровлению. Дверь кабинета бесшумно закрылась, и о визите особиста напоминал только запах папирос всё ещё витавший в воздухе. – Тоже мне вершитель судеб, – тихо произнёс себе под нос Забелин, вставая на ноги. Одной рукой он подцепил со стола бланки, а другой снял с вешалки белый медицинский халат. Набросив его на плечи, он вышел из кабинета. * * * Воропаев в одиночестве сидел в своей палате и также как Забелин всего несколько минут назад, смотрел в окно, наслаждаясь весенней погодой. Больничная пижама, серый шерстяной халат, матерчатые тапочки на босу ногу, так не вязались с образом отважного героя целые сутки в одиночку ведущего бой с превосходящими силами противника. Сейчас перед Викентием Павловичем сидел рядовой пациент с забинтованной рукой на перевязи и синяками под глазами. – Здравствуйте Александр, меня зовут Викентий Павлович. Я начальник этого госпиталя. Воропаев устало взглянул на врача. – Наверное, именно вы будете принимать решение о моём будущем? Щукин мне всё подробно объяснил. Желваки заиграли на скулах солдата. – Так куда меня, к психам или разрешите вернуться в часть? Забелин присел на пустующую кровать соседа Воропаева, нащупав пальцами руки, жгущие его бедро бланки в кармане халата. – Давай так, ты расскажешь мне что произошло, а я обещаю разобраться и не принимать скоропалительных решений. Согласен? – Согласен. Вздохнув солдат, наверное, уже в двадцатый раз начал пересказывать свою историю. – 14 апреля 1942 года моя рота заняла высоту между деревнями Маслово и Пастухово. Нас было восемьдесят шесть человек. Громко сглотнув слюну, он продолжил: – Немцы атаковали наши позиции весь день и всю ночь. Мы подбили шесть танков и четыре бронетранспортёра, уничтожили почти сотню пехоты и нескольких мотоциклистов. К утру нас осталось только двое – я и Коля Михеев, который был серьёзно ранен в живот. Я пытался оказать ему помощь, но к полудню он скончался. Видно было, что воспоминания о смерти товарищей приносят боль Воропаеву. Крепко сжав кулак на здоровой руке, он опустил глаза в пол и немного помолчав, продолжил: – Примерно через час после смерти Николая немецкая пехота вновь пошла в атаку. Я перемещался по окопу и стрелял, стрелял, стрелял. Скольких убил, точно сказать не могу, но думаю не менее дюжины. – Говорят ты «Ворошиловский стрелок»? – спросил Забелин, стремясь отвлечь парня от мыслей о погибших сослуживцах и боясь, что он замкнётся и замолчит. – Да. Значок получил ещё в учёбке. – А где ты брал патроны, чтобы вести бой? Махнув здоровой рукой в сторону окна, как будто врач мог что-то там увидеть, солдат пояснил: – Я стрелял из винтовки. Пробежался вдоль наших позиций, обшарил тела ребят и набрал целую каску для трёхлинейки. – Что было дальше? – Когда фрицы отступили, вернулся к телу Николая. Привёл себя в порядок: одел чистую гимнастёрку, сапоги почистил, вымыл лицо. – Зачем? – Я прекрасно понимал, что следующий бой для меня будет последним. Немцы наверняка догадались, что я остался один, – пояснил Воропаев, залившись краской стыда. – Да и устал я если честно. Хотел, чтобы всё закончилось, побыстрее. – Ты был ранен, контужен? – подался вперёд Забелин. Помотав головой чуть сильнее, чем нужно, солдат впился глазами в начальника госпиталя. – Нет. У меня было несколько царапин на руках и ногах, но никаких серьёзных травм … и голова в полном порядке. Я был в своём уме. Последнюю фразу, он почти выкрикнул. – Продолжай дальше. – В общем, я приготовился. Винтовку почистил, патроны разложил, лопатку для рукопашной наточил. Отвлёкся буквально на несколько секунд, а когда повернулся к телу товарища, увидел ЕГО. – Кого? – Ну, деда этого, о котором мне нельзя никому рассказывать. – Как он выглядел? Солдат пожал плечами. – Обычно. Старый, седой, с усами. Таких в наших деревнях много. – Это понятно. Но одет то он во что был? – Потёртые сапоги, поношенные синие галифе с лампасами, фуражка с красным околышем без кокарды, гимнастёрка вот на нём была, но не современная, застиранная, даже цвета не различить. – Так может старик просто в окоп запрыгнул, а ты и не заметил, – облокотившись на спинку кровати, спросил Забелин. Категорично рубанув ладонью в воздухе, Воропаев возразил: – Это невозможно. Я уже думал об этом. Он бы всё равно попался мне на глаза, будь это так. Да и откуда он пришёл? В округе ни одной целой деревни не осталось. Масловчан ещё в феврале в Германию угнали. Примирительно подняв руки вверх, начальник госпиталя сменил взбудоражившую пациента тему. – И этот дед начал тебе помогать? Сражался с оружием в руках? – Да что вы доктор. Он наоборот мешал мне, злил, насмехался и …, – солдат споткнулся на полуслове и несколько секунд замолчал. – По крайней мере, я так тогда считал. – А сейчас считаешь по-другому? – Понимаете, дед этот даже с места не поднимался. Целые сутки так и просидел рядом с телом Николая. Сначала он начал надо мной посмеиваться. Дескать причесался, заправился, намылился сдастся на милость врагу. Не говорил, что я трус, но намекал. – Но ты же вроде собирался с оружием в руках встретить противника? – То-то и оно, я ему говорил, но он всё равно утверждал, что это трусость. В общем, разозлил он меня так, что я решил ему показать на что способен. – Отбил атаку? – Отбил. Вот тогда меня первый раз и ранило. – А старик что? Ничего. Сидел на своём месте и нес какую-то чушь про царя, русско-турецкую войну, как он немцев бил в каком-то там году. Я просил его уйти или замолчать на худой конец … – Давай, давай, рассказывай дальше. – Ну, вот так мы кусались, а потом началась ещё одна атака. Я снова справился, правда, меня чуть гранатами не закидали. Зато разжился немецким автоматом. – А собеседник твой, что делал? – Всё то же. Самокрутками попыхивал и улыбался. Пододвинувшись поближе к Забелину Воропаев доверительным тоном произнёс: – У него был такой матерчатый кисет для махорки, с изображением павлина. У птицы вместо глаза маленький зелёный камушек. Заметная вещь. Я такой никогда не видел. Начальник госпиталя внимательно взглянул на собеседника, впервые подумав, что солдат не в себе, но всё же продолжил. – Старик этот что-нибудь ещё рассказывал про себя? – Он много чего рассказывал. Вот только меня слегка оглушило взрывом, и слышал я не очень. Потом ночь наступила. Мне так спать захотелось, что сморило меня. Всё-таки двое суток на ногах. А проснулся я от того, что дед прокричал мне что-то в самое ухо. Глаза открыл, а трое фрицев уже в окопе. Еле с ними справился. – Старик помог? – Нет. Он даже глазом не моргнул пока мы там, в грязи катались. Сидел, смотрел на меня и скалился. Встав с кровати, Воропаев прошёлся по комнате. – Извините, ноги затекли. Можно я буду ходить? Мне так легче. – Делай, что хочешь. Благодарно кивнув, солдат, продолжил свой рассказ. – У мёртвых немцев, которые в гости ко мне без спросу пришли, я забрал несколько гранат, патроны и банку тушёнки. Правда поесть мне так и не дали. Только жестянку откупорил как дед мне и говорит: «Бросай всё, они снова здесь». – А ты что? – Хотел было его послать куда подальше, но что-то заставило меня выглянуть из окопа и пустить в небо сигнальную ракету. Фрицы буквально в нескольких шагах от меня замерли. – Снова был бой? – Самый короткий и самый страшный в моей жизни. Меня снова ранили, но немцев я человек двадцать положил. Все автоматные патроны расстрелял до железки и гранаты израсходовал. Перевязал себя как смог. Потрогав здоровой рукой забинтованную, Воропаев, снова погрузился в воспоминания: – До утра мне дед рассказывал свои байки не давая заснуть. Потом я вроде как снова отключился, так этот изверг меня так тряхнул, что я чуть все зубу во рту не переломал. – То есть старик подошёл к тебе и разбудил? Наверное. Не знаю. Я когда глаза открыл он сидел рядом с Николаем. – А закурить он тебе предлагал? – Так я не курящий. – Продолжай рассказ. – Так это конец. Примерно пару часов я отстреливался из винтовки, а когда патроны кончились снова приполз в свой окоп. Дед усы пригладил пальцами и говорит: «Ты Сашка потерпи, совсем немного осталось». И исчез. – Что значит исчез? – А то и значит – моргнул, а его нет. Я немного поискал старика, а потом снова сознание потерял. Очнулся уже в госпитале. Некоторое время в палате царила абсолютная тишина, а затем Забелин, протерев стёкла очков рукавом халата сказал: – Ты уверен, что старик этот тебе не привиделся. Потому как корректировщик, наблюдавший за тобой, никого не видел. Взъерошив волосы на голове, Воропаев ответил: – Да ни в чём я не уверен. Рассказал всё, как было. Никаких чудес дед мне не показывал. Болтал всё время, именно этим меня и спас. Погибнуть глупо не дал, будил, предупреждал. Кто он такой? Ангел? Призрак? Галлюцинация? – А он не похож ни на кого из твоих родственников? Бывает, что во время стрессовой ситуации мы подсознательно … Солдат резко дёрнул плечами, от чего халат с плеч, упал на пол. – Да не знаю я своих родственников доктор, я детдомовский! Ради бога отпустите меня обратно в мою часть, не надо мне ничего, я буду молчать как рыба! * * * Впечатления от общения с Воропаевым были противоречивыми. С одной стороны, он не был похож на умалишённого, но с другой, приходил в сильнейшее возбуждение только от одного намёка на то, что всё происходящее было видением. Парень был с характером, и достаточно было вспомнить, как яростно он отрицал появление старика в окопе простым и легко объяснимым способом. В чём-то Щукин был всё же прав. В общем, было о чём подумать. Вернувшись в кабинет, Забелин положил перед собой оба бланка и долго смотрел на них, не решаясь взять ручку и подписать какой-либо. Воропаев герой и сомнений никаких быть не может. Конечно, в минуты опасности и стресса он мог создать себе воображаемого помощника, который бы поддержал его и помог выжить. Это странно, но подобные случаи медицине известны. Например, это мог быть его друг Николай, к которому солдат явно испытывал привязанность. Однако когда всё закончилось, Александр должен был чётко разграничить вымысел и реальность. Этого, к сожалению не произошло. Возможно, за подвиг заплачено слишком большая цена и это расшатало психическое здоровье Воропаева. Чего только стоит упоминание о кисете с павлином. Скорее всего, это первый тревожный звоночек. Парень упорствует и начинает погружаться в свой бред, детализируя его. Ничего такого обследующим его специалистам он не говорил, а значит, положение ухудшается. Уже было, совсем решив подписать бланк о госпитализации и даже протянув к нему руку, Забелин был остановлен телефонным звонком. – Слушаю. – Викентий Павлович раненых привезли. Мы не справляемся, спуститесь, пожалуйста, – прострекотала в трубку дежурная медсестра. Следующие восемь часов слились для Забелина в сплошную кашу из криков раненных и умирающих бойцов, брызг крови, отданных распоряжений и пяти срочных операций, которые он проводил лично. Когда солнце взошло, и робкие лучики наполнили окружающий мир новыми красками, начальник госпиталя вышел на улицу и присев на деревянную скамейку у входа, трясущимися руками попытался зажечь папиросу. Рядом с ним сидело двое: старуха, обнимавшая во сне мешок с вещами и старик, глядевший на небо. Удивляться тому, что даже в такое время здесь кто-то был, не приходилось. Родственники ехали к своим сыновьям, дочерям, внукам и просто знакомым стремясь узнать о здоровье, привезти немудрёный гостинчик, неистово надеясь просто успеть. То ли ещё будет завтра. – Что мил человек, досталось вам сегодня? – щёлкнув допотопной зажигалкой перед носом Забелина спросил старик. Прикурив начальник госпиталя благодарно кивнул. – Работа у нас такая. – Да, не позавидуешь. – Это ещё что. Вот бывает боец цел остался и выздоравливает, а невредимым его назвать нельзя. Что-то ломается внутри, иногда даже насовсем. – А как же уважаемый по-другому то будет? Война дело тяжёлое, опасное. Каждый её по-своему воспринимает, но пропускает через себя до последней капельки. Бабка на скамейки всхрапнула и что-то промямлила во сне, ещё крепче прижав к себе брезентовый мешок. – То-то и оно дедушка, то-то и оно. Пододвинувшись к Забелину, старый философ улыбнулся и, стараясь не разбудить старуху тихо сказал: – Для нас русских нет ничего страшнее, чем остаться в одиночестве. Пока мы едины и нам есть, что защищать победить нас невозможно. Никому не удавалось. – А если всё же остался один. – Один это не тогда когда в одиночестве, – крякнул в усы старик. Один это когда защищать нечего, и людей вокруг нет. – Людей? – Да уважаемый, ЛЮДЕЙ. Ради которых и погибнуть не жалко. Слава богу, Россия ими богата. Старик тоже начал дымить папироской, и клубы дыма окутывали их в утренней прохладе словно саван. Подумав, что выбрал неудачное сравнение, Забелин сплюнул через плечо и постучал по дереву. – Вот вы долгую жизнь прожили, скажите, а чудеса бывают? – Бывают, а как же милейший. Вот только не все их достойны, я так считаю. Такие есть, кто пройдёт мимо чуда и не заметит его. Им хоть кол на голове теши, не поймут ничего. А вот Сашка два раза рассвет встретил ворогу назло и это чудо. Духом не пал, его и подтолкнуть то всего маненько надо было. Начальник госпиталя вздрогнул и выронил недокуренную папиросу, которая упала на галифе и прожгла в них дырку. Чертыхнувшись, он соскочил со скамейки, качнув её, бабка снова всхрапнула и попросила кого-то закрыть окно. Только сейчас Забелин внимательно разглядел своего собеседника. Лампасы, фуражка с красным околышем без кокарды, и вечная улыбка на губах, но не злорадная – отцовская. Нет, скорее дедовская, всёпонимающая. Всё как описывал Воропаев. – Вы …, вы кто? Разгладив седые усы пальцами, дед, внимательно посмотрел на стоящего перед ним доктора и сказал, чётко произнося каждое слово: – Я это я. А ты уважаемый кто будешь? * * * Викентий Павлович, словно мальчишка, бежал по лестнице на последний этаж, перепрыгивая через несколько ступенек за раз. Сердце билось часто, но ровно. Оказавшись на третьем, он, напугав медсестру, протопал по коридору и ворвался в свой кабинет. Подбежав к столу, врач схватил со столешницы бланк принудительной госпитализации и, порвав его на мелкие клочки, выбросил в корзину для мусора, твёрдо решив сегодня же, ещё раз поговорит с Воропаевым, чтобы успокоить парня и объяснить ему, что он не сумасшедший. Ведь заразного безумия не бывает. Забелин не успокоился, пока не заполнил выписку и не спрятал в карман гимнастерки, довольно похлопав себя по груди. – Уф-ф-ф. Так-то оно лучше будет. Только сейчас начальник госпиталя заметил, что всё ещё сжимал в руке полупустой кисет с павлином, который подмигивал ему зелёным глазом в виде камушка. (vladimir.sedinkin)

ЕЕ ЖИЗНЬ НЕЗАСЛУЖЕННО ОТНЯЛИ, А ОНА ОТОМСТИЛА С ТОГО СВЕТА Однажды вечером мне позвонила лучшая подруга, мы с ней не общались около недели и я, в предвкушении долгого приятного разговора и обмена новостями, удобно устроилась в кресле и ответила на звонок радостным голосом. Из трубки неожиданно вместо голоса Инны я услышала грустный и тихий голос ее мужа: «Инну днем сбила машина. Завтра похороны». Он положил трубку, а мой телефон выпал из рук от неожиданности. Я очнулась через 10 минут от громких гудков из телефона и даже подумала, что все это мне почудилось, но гудки и последний входящий звонок с номера подруги длиной в 6 секунд дали мне понять, что произошло страшное и моя подруга погибла… Я как в тумане оделась и отправилась домой к ней. Меня встретил заплаканный и убитый горем муж Инны. Анатолий рассказал мне, что она переходила дорогу в какой-то деревне, куда поехала по работе, и ее сбила машина на высокой скорости. Водитель скрылся, а свидетелей нет, так как деревня полузаброшенная, и там живут одни немощные старички. Инна была социальным работникам и помогала таким старикам. Ее работа ее и погубила… Мы проговорили с Анатолием всю ночь, вспоминая ее. Я решила остаться у них дома, чтобы рано утром начать подготовку к похоронам и поминкам. После похорон Анатолий попросил меня оставить его одного и поблагодарил за всю помощь. Я ушла домой, а дома уже разрыдалась от души, оплакивая свою потерю. Она была моей лучшей подругой со школы! А теперь ее нет… Частичка моей души навсегда умерла в тот день. На девятый день ее гибели она приснилась мне и показала странную узкую улочку, по которой она бежала, что есть сил, и вдруг из ниоткуда вылетела машина и сбила ее. Я проснулась с диким волнением в груди и со слезами на глазах. На сороковой день она снова мне приснилась. Инна стояла передо мной рядом с каким-то мужчиной. Она показывала на него пальцем и твердила, что из-за него она погибла. Наутро я вновь проснулась в слезах и никак не могла ничего понять. Я решила позвонить ее мужу и спросить как он, но он ответил мне очень коротко и сдержанно и быстро закончил разговор. Подумав, что ему не до меня, я успокоилась и решила оставить Анатолия в покое. Спустя полтора месяца после гибели своей Инна стала сниться мне каждый день. В каждом сне она показывала мне разные картинки: то заброшенную деревню, то странных мужчин, то дорогу и машину, то того самого мужчину. Я никак не могла понять, что же она хочет мне сказать. Однажды Инна вновь мне приснилась и рассказала ужасную историю о том, что в день своей смерти она отправилась в ту полупустую деревню к своим брошенным старикам, а перед тем как уехать обратно в город она захотела купить воды и поехала к местному киоску. Выйдя из машины, подруга обнаружила его закрытым, а за киоском, где уже начинался заброшенный пустырь, услышала возню и приглушенные крики. Оглянувшись, она никого не увидела, чтобы позвать на помощь и решила сама заглянуть за ларек и узнать в чем дело. Выглянув, она увидела мужчину, истекающего кровью на земле и еще троих, которые били его. Мужчина изредка хрипел и практически не подавал признаков жизни. Инна жутко испугалась и побежала к своей машине. Те трое увидели ее и побежали за ней. Не успев достать ключи и запрыгнуть в машину, Инна побежала прочь от того страшного места, надеясь найти кого-то по дороге и отстать от преступников. Те сели в свою машину и догнали Инну, сбив ее на той самой узкой улочке… После этого рассказа Инна вдруг посмотрела прямо мне в глаза и сказала: «Найди их – они убили его и меня. Они за все должны заплатить». Утром я проснулась совершенно разбитая и с сильным страхом внутри. Эта история казалась настолько реальной, что не поверить в нее было очень сложно, но также я понимала, что если я пойду в полицию, то меня просто выставят вон и даже не станут слушать. В таких размышлениях я провела три дня, и все это время Инна снилась мне и рассказывала один и тот же сон. В конце концов, я решила идти в полицию и рассказать хоть кому-то обо всем. Когда молодой сержант меня выслушал, он сначала около получаса молча смотрел на меня с недоверием, а потом вышел из кабинета и привел… Анатолия, мужа Инны. Оказалось, что он… пришел в отделение с той же самой историей! Инна приходила и к нему тоже. Лейтенант долго не мог поверить в наши рассказы, и считал, что мы просто сговорились и над ним издеваемся. Только после того, как он допустил мысль, что это может быть правдой, он спросил нас, не знаем ли мы, где же тот самый убитый мужчина, которого видела Инна. Мы с Анатолием в один голос ответили, что его бросили в ближайшей лесополосе от той деревни. Только найдя его тело, нам наконец поверили и попросили составить фотороботы. Мы их описывали в раздельных комнатах, но готовые фотороботы тех троих преступников получились идентичными… Они оказались главарями местной группировки, занимавшейся наркотиками, и их быстро нашли и арестовали. В машины одного из них были найдены кое-какие вещи Инны и следы ее крови на бампере. Инна приснилась мне в последний раз счастливая и поблагодарила за то, что справедливость наконец восторжествовала. @ Инна Кондаурова

НА ДОЛГУЮ ПАМЯТЬ. Два года назад умерла моя прабабушка. Жила она в деревне, в морг её не повезли, а оставили дома. Дома с ней оставили младшую мамину сестру. Ей тогда было 27 лет. В доме никого больше не было. Тетя потихоньку перебирала вещи, прикидывая, что можно взять себе «на долгую память». Было уже поздно, когда тётя добралась до личный вещей прабабушки — какие-то бусы, старые серьги, венчальное кольцо и массивный золотой крест, усыпанный маленькими бриллиантиками. В общем, нацепила тётя на себя всё, что ей приглянулось, в зеркало посмотрелась — понравилось. Пошла потом на кухню, порыться в холодильнике. Склонившись и засунув голову внутрь (холодильник был старенький, маленький и без освещения), она пятой точкой ощутила холодный ветерок, как будто пробежавший по спине и ногам. Тут же за спиной послышались шаркающие шаги, и кто-то как следует треснул её по заднице. Стоя в позе «ЗЮ» она очень хорошо видела пол позади себя. А там, за спиной, тётя увидела чьи-то ноги, одетые в старые стоптанные прабабушкины «чюни». Это такие высокие тапки из овчины. «Не трожь. Положи на место!». Тетка в испуге бросила кусок колбасы обратно в холодильник и оглянулась. Почти вплотную к ней стояла покойная. Глаза были закрыты, а сама она немного раскачивалась из стороны в сторону. Тетя оцепенела со страха. Тут покойница подняла руку и потянулась к теткиной груди, на которой висел, переливаясь, крест. Тётя в истерике кинулась к входной двери. Но прежде чем выскочить из хаты, она трясущимися от страха руками сняла крест и бросила им в попытавшуюся преследовать её старушку. Естественно, всю ночь она просидела в огороде, подперев входную дверь всем, что попало ей тогда под руку. Утром приехали остальные родственники и нашли тетку в кустах малины наперевес с граблями. Еле-еле успокоили. Во время похорон тот крест надели на прабабушку, чтоб никто не видел, и чтоб ни у кого соблазна не было ворошить могилу. Тетя на похороны не пошла. А «на долгую память» ей о прабабушке осталась прядь седых волос. Вот такая история. Как я потом узнала — нельзя вещи покойного до 40-го дня трогать. Автор: Allure_Weles

ПРАКТИКА В РЕАНИМАЦИИ Проходил я после окончания института практику в реанимации. И вот однажды весной привозят парня – жертву несчастной любви. Надо сказать, по весне таких идиотов просто пачками в больницы привозят - гормоны бушуют. Тот паренек чем-то травился, но не до конца. Откачали его, капельницу сделали - и лежит он. А поскольку все это время он орал, что жить без нее не будет, убьется - то его ремешками к кровати и прикрутили. Поскольку с пареньком все в порядке, то надо его из реанимации перевозить, что мне и поручили. Везу я его с капельницей, а он никак не успокаивается, орет. Мне это маленько надоело, и решил я приколоться. – Ах так, - говорю, - Жить не хочешь? Ну и не надо, будешь донором органов, - и отсоединяю у него капельницу. Действие безвредное, однако эффект производит тот еще. И везу его дальше. Он притих. Подхожу к лифту. А надо сказать, что везти его можно было двумя путями: поверху и через подвал, где морг. Так вот, захожу в лифт, меня спрашивают куда: наверх или в морг? Я говорю: – В морг. Паренек белеет и начинает что-то бормотать о врачах-убийцах. Когда добрались до низа, он начал орать уже во весь голос: «Спасите, помогите, убивают!». А все видят, что человек явно не в себе, ремнями к кровати прикован, и внимания на это никакого не обращают, кто-то успокаивает: – Это не больно, потерпи. Раз - и готово, - и т.д…. Паренек понимает, что это явно вселенский заговор, вспоминает все фильмы, где у людей вырезают органы, и впадает в полную прострацию…. Когда добрались до палаты, на него смотреть стало страшно: лежит весь белый, покорный судьбе. Больше он покончить с собой не пытался, шоковая терапия, блин!

СВЕЧА НА ОКНЕ. ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ История из жизни А.М.: "Было у меня как-то время дурное, Новый год, а денег нет, бывший муж, отец моих детей, сгинул в неизвестном направлении, алименты не платил. Его мать, живущая в соседнем районе сообщила, что кажется он уехал куда-то на заработки и пропал. На работе большие проблемы, остро встал вопрос о существовании организации, где я тогда работала. Я работала не по трудовой, а по договору и я была первая в очереди на вылет. Там платили и так немного, а потом совсем дела стали плохи у фирмы и последние копейки платить перестали. На хлеб денег не хватало. Ну вот что были у меня какие-то остатки сбережений на то я и отпраздновала Новый год. Купила детям сладостей немножко, да накрыла скромный стол. Вот думаю жизнь настала: на новогодний стол, когда по идее он у всех ломится от деликатесов , у меня пришлись селедка кусочками, квашенная капуста, соленые огурцы да вареная картошечка, да один салат типа Мимоза. Но потом решила, что раз так случилось, значит к тому есть какая-то причина. Может недостаточно заслужила я финансового благополучия? Что теперь о том думать и сетовать, что не накопила хотя бы на праздник, а на новогодних каникулах будем питаться праздничными кашами, да праздничными супами на овощном бульоне? Новый год на то и Новый год, чтоб была радость по всей Земле и никаких проблем. И я отбросила все мысли про мою нищету и мы с детьми пели и танцевали, водили хоровод вокруг елки во дворе дома и катались с горки. Когда уставшие, но довольные детки уснули, я села у любовно украшенного ими снежинками из салфеток окна, зажгла свечу и заплакала. Ну вот и встретили Новый год. Каким он будет? Что нас ждет? Сказала тогда в сердцах, что и не такое люди могут пережить, вон в войну лебеду жевали, детей под бомбежками теряли, а у нас мирное небо над головой, Богородица в яслях своего сыночка родила, а у меня хоть дети в теплой кроватке спят. Спасибо, Боже, за всё! И вот проходит два дня и я как раз шла в магазин за хлебом, а с собой захватила остатки рассыпчатой каши и круп и притоптав от снега площадку я высыпала эту "вкуснятину" для местных птиц. Еще пока я притаптывала площадку для птиц в глубоком снегу я заметила фигурку пожилой женщины, она медленно шла в сторону автобусной остановки и ее путь как раз проходил мимо места где я кормила птиц. Женщина с палочкой поравнялась со мной, улыбнулась и произнесла: "То-то тут такие откормленные голубочки, их вон какая дама кормит. Богатая" Я засмеялась в ответ. "Богатая не про меня, но то что голуби у нас не худышки это факт". А пожилая женщина вдруг сказала: "А вот и нет. Вы их покормите, а они, твари Божьи, за вас вступятся. С праздником!" и развернувшись лицом к дороге пошла прочь. Я заметила что фонарь осветил ее контровым светом так, будто сама старушка светится желто-оранжевым сиянием. Я пошла в магазин и купила хлеба, а на обратном пути встретила свою бывшую начальницу, она уже пенсионерка и она как увидела меня, так обрадовалась, мы с нею поговорили немного про жизнь да про все что есть и она говорит: "Как хорошо, что я тебя встретила, мне вчера передали фарш для тебя" Я удивилась и говорю, какой такой фарш? Ну она и рассказала, что мы когда-то на работе заказывали у ее знакомого фарш из щуки, денежки сдавали еще в прошлом году по весне. Он всем привез, а я ушла в отпуск и тогда он про мою "дольку" забыл. Честно сказать, что и я, уже за давностью времени не помнила, а он вспомнил должок и привез. Мы поднялись до подъезда моей бывшей начальницы и она вынесла мне пакет с фаршем. Ох и вкусные же получились котлеты. Часть мы нажарили, часть оставили в морозилку. И вот 6 января, я еду с утра на работу и везу с собой "тормозок" с вареным рисом и двумя щучьими котлетами, запах стоял на весь автобус, хоть крышка и была плотно закрыта. Вышла из автобуса, а за мной увязалась собака, черная худющая, задние ноги подволакивает, на седой морде слезящиеся печальные плаза. Встала рядом и принюхивается. Я смотрю на нее, потом на свою сумку с "тормозком", потом снова на голодную собачью морду и мне ее безумно жалко. Подумала: "Ладно, у меня еще будет возможность поесть щучьих котлет, а у этой собачьей "морды" возможно никогда такой возможности больше и не будет" С такими мыслями я открыла крышку, собака подошла ближе, я достала котлету и протянула ей угощение. Собака с надеждой на вкусности доверчиво ткнулась мне мордой в колени. Я отдала ей котлеты со словами "Угощайся, с Рождественским сочельником!" и собака радостно зажевала первую котлету, вторую. А потом так смешно пободала меня лбом, может это был знак ее собачьей благодарности? Привлеченные собачьим обедом к нам слетелись три шумных вороны, им я высыпала рис, а то как-то покормить одну собаку и не дать еды голодным птицам было неловко: "С Рождественским сочельником, птахи! Гулять так гулять!" Раздала все, буду чай тогда пить, так я подумала. Пришла на работу, народу никого, я да дежурный электрик. День почти отработали и вдруг заходит в диспетчерскую наш начальник. Говорит мне "Анна Ивановна, здравствуйте! Не смогли учредители до Нового года с долгами рассчитаться, но вот хоть в новом году вам часть денежек передам из своих. А остальные уж после 15 числа учредители выплатят" И дает мне 3000 рублей. Боже. У меня в кармане 150 рублей осталось, он как нельзя вовремя принес мне эти деньги! Маленькое да чудо. Пришла домой радостная, постряпали пирогов. Уют, тепло, родные личики рядом. А еще и маленькие "чудеса", помогающие жить. Первый раз в жизни у меня было такое настроение, что мне горы по плечу, что мне не страшно за будущее свое и детей. Я сидела на кухне , зажгла свечу и смотрела в окно. Свеча плясала, а в моем сердце поселилась радость. За окнами падал пушистый снег большими белыми хлопьями, стояла тихая и торжественная ночь. Особая ночь, ночь Рождества"

Тяжесть ведьминого дара Ветер протяжно завывал, и от его порывов дребезжало стекло в оконной раме. Огромное дерево, стоявшее за окном, отбрасывало страшные тени, напоминающие корявые руки чудовищ, на стену кабинета. А когда порывы ветра сильнее раскачивали дерево, то ветви били по крыше пристройки, в которой находился кабинет дежурного врача. Все эти звуки и жуткая игра лунного света и ночных теней не давали заснуть Кириллу Вениаминовичу, бывшему главному врачу районной больницы, а ныне простому патологоанатому, оставшемуся на ночное дежурство. Врачей в больнице не хватало, поэтому Кирилл Вениаминович совмещал ставку и патологоанатома и хирурга, и терапевта. Но не только жуткие звуки не давали заснуть пожилому врачу. Череда навязчивых мыслей вперемешку с мрачными воспоминаниями проносились в голове старого лекаря. В последнее время он всё чаще вспоминал своё детство и свою юность. Как в детстве он обожал свою бабушку, но родители не позволяли ездить к ней из-за плохих отношений. И как после смерти родители запрещали ему ехать на похороны любимой бабушки. Сейчас он прекрасно понимал, от чего мама и папа оберегали Кирилла. Но сейчас уже поздно. Хотя и понятно. Бабушка мечтала отдать колдовской дар своему единственному внуку и прекрасно справилась с этой задачей. А родители понимали, какое это тяжкое бремя, и не хотели своему сыну такой судьбы. Но не только рукопожатие умершей бабушки часто вспоминал Кирилл Вениаминович. Это уже давнее и самое первое жуткое воспоминание в его колдовской судьбе. За то время, пока он учился пользоваться странным подарком, случилось очень много. Первое что научился делать Кирилл, так это видеть болезни людей и лечить их. Учитывая, что парень окончил медицинский университет, и работал в городской больнице, слава о новом замечательном враче разнеслась по городу быстро. И также быстро местное руководство отправило звезду медицины в дальний район улучшать показатели здоровья населения. Ведь иначе его пришлось бы ставить на пост повыше, а там и так все места были заняты детьми чиновников от медицины на долгие годы вперёд. Но и это не мучало Кирилла, ведь тогда он был максималистом с невероятными возможностями, и верил, что и из районной больницы сделает областной медицинский центр. И поначалу у него это даже получалось. Ему выделили средства на реконструкцию и периодически ссылали молодых и амбициозных врачей набивать руку на местных пенсионерах. А мучало его то, что случилось потом. В Кирилле Вениаминовиче открылся дар видеть потусторонний мир и говорить с мёртвыми. И открылся он в один из самых сложных периодов его трудовой деятельности. В тот год как раз открылся новый корпус больницы для хирургических больных. И сразу там началась повышенная смертность пациентов. Да и врачи в отделении начали спиваться. Что только не предпринимал главный врач Кирилл Вениаминович, подключив и административный и колдовской ресурс. Тогда ему двое молодых специалистов рассказали, что видели призраков в палатах пациентов. И один даже сказал, что видел мёртвого человека, ходившего по коридорам. Но Кирилл списал всё на пьяные бредни персонала. Пока ему самому не приснился сон, в котором он гулял по старому саду за новым хирургическим корпусом, мечтая застроить и его новыми зданиями больницы. Как вдруг из земли выскочила рука, и схватила Кирилла за ногу. Кирилл попытался вывернуться, но рука держала крепко. В это время с другой стороны из земли появились две другие руки и оперевшись на землю, стали распрямляться, вытаскивая на поверхность тело мертвеца. Мертвец поднялся во весь рост и встал ровно перед Кириллом. «Здесь наше место! Не ходи тут!», - сказал мертвец и провалился под землю. И рука державшая ногу врача, исчезла под землёй. После той ночи Кирилл Вениаминович провёл несколько дней в районном архиве, изучая старые документы. И выяснил, что с первого дня постройки здание больницы было церковью, при которой было большое деревенское кладбище. Но после революции церковь закрыли, а в здании открыли очень нужную тогда больницу. Про кладбище со временем забыли, а земли, на которых были заброшенные и забытые захоронения стали застраивать новыми корпусами лечебного учреждения. Сопоставив все факты, Кирилл Вениаминович понял, почему так повысилась смертность среди пациентов, которые лечились в новом корпусе и гуляли в прилегающем саду. Это мёртвые забирали в своё царство ослабленных людей. Но пока главный врач выбил средства, чтобы построить новый корпус в правильном месте, пока перенёс отделение, а в несчастливом устроил больничный морг, у Кирилла Вениаминовича в штате не осталось врачей. Тогда-то он и стал замещать почти все врачебные специальности. За год он, конечно, нашёл и терапевтов и хирургов в свою больницу, но в морг найти никого не мог. Никто из вновь прибывших не выдерживал больше месяца. И этот пост Кирилл занял сам, и сразу понял, почему никто не мог там работать. По ночам по моргу гуляли трупы и устраивали задушевные беседы. Немало сил потратил Кирилл, чтобы приструнить восстающих мертвецов, и запретить душам умерших приходить в свой морг. Каждое полнолуние он проводил обряды на старом кладбище, и разговаривал с душами умерших в саду при больнице. Зато показатели здоровья пошли вверх, а смертность, наконец, пошла вниз. Но странное поведение не осталось незамеченным от глаз внимательных пациентов. И в министерство здравоохранения области легло заявление от граждан, которых так самозабвенно лечил в своё время Кирилл Вениаминович. А министерство не став разбираться, просто сняло Кирилла с поста главного врача, оставив ему только ставку патологоанатома (ведь там вообще никто не мог больше работать). Для Кирилла это было очередным ударом. Он никак не ожидал такого подвоха от тех, кому спасал жизни. Но люди быстро забывают добро, считая, что они его заслужили. И считая, что если врач делает что-то непонятное для них, то его надо срочно наказать. Врачей много, и другие будут лечить. Но как оказалось, другие врачи врачевали плохо. И те же, кто недавно жаловался на Кирилла, снова пошли лечиться к нему. И снова жалобы, но от врачей, что патологоанатом забирает их хлеб. Где это видано, чтобы больные стояли в очередь в морг! И снова разбирательство и снова хотели понизить Кирилла Вениаминовича, но пришлось его уволить. Только через месяц вернули, так как работать в больнице не смог уже никто. Мёртвые изводили всех врачей и пациентов. Но после своего возвращения, в Кирилле что-то изменилось. Он уже не хотел просто так помогать людям. Слишком много плохого он получил от тех, кому делал только добро. Больницу он считал своим детищем и с радостью вернулся обратно. Но лечить людей не брался. И люди перестали его любить, считая, что он просто обязан им, раз у него такой дар. И стали называть его колдуном. Но когда сильно приспичит, всё равно тянулись к нему за помощью, умоляя на коленях и предлагая любые деньги. И тогда-то Кириллу и предложили совмещать три ставки таких нужных врачей в больнице. Он согласился, но лечил уже без былого энтузиазма. Вот такие мысли носились в голове старого врача-колдуна, который потратил всю жизнь, чтобы научиться использовать дар, полученный от своей любимой бабушки в дождливый день похорон.

СТРАШНАЯ МЕСТЬ ЛЮБОВНИЦЫ. Каждый год перед Пасхой люди ходят убирать могилки, красить оградки, сажать цветы. Мы с подружкой Олей, зайдя на базар, купили очень красивые цветы, взяли воды, лопатку и отправились на кладбище. Покрасив памятник, я выгребла сухоцветы с гробницы и стала разрывать на могиле ямки, чтоб посадить в них цветы. Моя рука нащупала какой-то пакет. Взяв его трясущимися руками, я достала пачку фотографий, цветных и черно-белых. На всех снимках были одни и те же люди. Двое детей, мужчина и женщина. У мужчины на снимке были выколоты глаза. Все фотографии были испорчены от влажности земли, но лица были различимы. Мы не знали этих людей, но на обратной стороне одной из фотографий детской рукой был написан адрес, имена и фамилия. Но нам с Олей это ничего не дало. Нам стало страшно, мы не знали, как нам поступить с этими снимками. Я сунула их обратно в землю. Вернувшись домой с кладбища, я не переставала думать о находке. На другой день я пошла в церковь и рассказала, что произошло. Священник меня успокоил и сказал, что нельзя быть такой суеверной, мол, что ни со мной, ни с людьми ничего не случится. Сначала я успокоилась, но однажды ночью мне приснился сон. Иду я по кладбищу и вижу четыре могилы, на трех памятниках выбиты имена и фамилии Сафроновы, а одна из них пустая. Я заглянула в нее и в этот момент четко услышала женский крик: »Спаси мою дочь!» Я оглянулась и увидела женщину с фотографии. Я проснулась, села и с ужасом и страхом думала, это мне приснилось или правда кричала женщина. Еле дождалась утра, побежала к подруге. Ведь у меня был адрес этих людей, и мы решили пойти к ним, рассказать про эти страшные фотографии, а они пусть делают с ними что хотят, пусть заберут их с могилы. Когда мы с Олей приехали по адресу, долго звонили в их дверь. Но вышла соседка и сказала, что семья, за исключением дочери, умерла. Да и сама девочка вот уже полгода в реанимации, так что вряд ли сможет выкарабкаться. По моему виду женщина решила, что я их родственница, сочувственно позвала нас к себе, дала выпить воды. Потом я рассказала, что нашла на маминой могиле пакет с фотографиями, на которых были написаны имена «раб божий Владимир», «раба божья Люба», и т.д и их адрес. Рассказала о своем сне. И когда я закончила говорить, соседка сказала, что этого и следовало ожидать. И она рассказала мне следующее. Семья Сафроновых состояла из дочери Ирины — 6 лет, Игоря — 9 лет и их родителей Любы и Володи. Пока Володя был простым инженером, семья жила скромно, но очень дружно. По выходным ездили в лес, зоопарк на речку. Но потом Владимир занялся бизнесом, и у него получилось заработать небольшой капитал. Семья стала жить богато, ездить отдыхать за границу, носить дорогие вещи, ездить на хорошей машине. Но тут Володю бес попутал, он связался с молодой дамой. А она возьми и роди ему ребенка. Бабенка оказалась настырной и наглой, не раз являлась к ним домой поскандалить с Любой. Соседка часто слышала, как женщины оскорбляли друг друга, а однажды подрались. Как-то раз она услышала, как Володя сказал своей любовнице, что если она еще появится в их доме, он спустит ее с лестницы. Тогда она захохотала и сказала: «Это вас скоро всех опустят в могилу, а я попляшу на ваших костях». После этой ссоры на семью посыпались беды одна за другой. Сначала упал с дерева и разбился сын. Затем скоропостижно умерла Любаша. Просто легла спать и не проснулась. А потом и сам Володя утонул в речке, где вода ему была по пояс. Девочку Иру забрала к себе тетя, но когда она шла в школу, ее сбила машина. Вот такой случай произошел со мной. А фотографии я все-таки вытащила и сожгла за оградкой кладбища. Автор: naftysia

Попросила В 1999 году жила я у своего ,тогда еще- будущего, а ныне, -бывшего, мужа, в квартире его бабушки. Неплохо жили… Вот только хотелось мне тогда, чтобы у нас маленький был, а никак не получалось. Никакие народные мудрости не помогали, а по врачам я не ходила, решив, что всему своё время. Как-то приснился мне сон, будто сижу я на кухне, за столом, а напротив меня сидит какое-то существо. Внешне напоминающее ежика, только вместо колючек-у него была рыжая шерстка, и было оно двуногим. Ну, и размерами он, конечно, отличался. Где-то ,(примерно), метр ростом. Не помню, о чем мы с ним общались, но в какой то момент я поняла, что это наш Домовой, и что если его о чем-то попросить, то желание сбудется. Вот сижу я и думаю, что бы такого пожелать… Ляльку, что ли, попросить? Не удобно как-то… Мило так беседуем, а я тут со своими желаниями… Не буду ничего просить…Подумала так... И проснулась. Утром поделилась впечатлениями о сне со своим МЧ, посмеялись, и забыли… Спустя какое-то время ,приносит мой благоверный газету, «Оракул» называется, а там статья про всяких нежитей и т.д. Устроилась я в кресле поудобнее, сижу, картинки диковинных существ разглядываю, думаю о том, какое у автора статьи воображение богатое. Это же надо таких «зверушек» выдумать. Спустя пару мгновений меня, как пробку, выкинуло из кресла… В одном из изображений я узнала то существо из сна. С воплями :«Витька!!! Тут наш Домовой нарисован… Только он Погребной называется!» Влетаю на кухню, где мой МЧ спокойно трапезничает. Он и не удивился как -будто. А у меня почему-то столько эмоций было! В том, что он «Погребной» называется, нет, говорит, ничего удивительного… Просто бабуля его из деревни с собой при переезде прихватила. Мде… Действительно, ничего удивительного… Настолько, что нечего было удивляться тому, что месяцев эдак через 9 родился мой сынуля, не только моя радость, но и нашего «погребного». Косички, которые он моему зайчонку заплетал, можно было удалить только ножницами — настолько они были тоненькими. А когда он начинал радостно агукать куда-то в угол и тянуть ручки, я и не думала пугаться. Ну, такой вот няня у нас был… Загадочный!