Мост ненаписанных писем
Я шла по мосту, перекинутому не через реку, а через зияющую пропасть несказанных слов, где вместо асфальта под ногами шуршали тысячи скомканных листов бумаги. Это была карта моих воспоминаний, где вместо улиц тянулись оборванные фразы, а вместо домов возвышались памятники забытым обещаниям, которые так и не решились произнести вслух. Останавливалась у каждого фонарного столба и заглядывала в темные провалы между досками, а там только холодная пыль и длинные, искаженные тени моих собственных сомнений. В огромных витринах прибрежных кафе, отражающихся в черной воде, я видела себя и мои надежды, а также смех, который сейчас казался лишь призрачным эхом где-то в густом тумане. Я пробую взглядом найти этот смех, уловить его мелодию, но мост вдруг удлиняется, превращаясь в бесконечную дорогу из окон, за которыми горит чужой свет, и глухих дверей, в которые бессмысленно стучать. Я чувствую, что чувство проскользнуло мимо, как незнакомый прохожий, спешащий по своим делам, и нужно решиться догнать его или нет. Возможно, оно вернётся в другом виде, когда я перестану цепляться за прошлое и буду готова не искать, а просто идти, раскрыв ладони ему навстречу, позволяя ветру уносить ненужные буквы.
Район забытых часов
Я блуждала по кварталу, где время застыло в бетоне и камне, словно гуляя по карте своих воспоминаний, где вместо улиц пролегали застывшие мгновения, а вместо домов стояли башни из забытых обещаний, чьи циферблаты давно ослепли. Останавливалась у каждой остановившейся башни и заглядывала под массивные каменные лавки, а там только вековая пыль и тень от стрелок, которые так и не сдвинулись с места. В огромных, потускневших витринах часовых мастерских я видела свои собственные отражения, постаревшие и уставшие, и мои надежды, и смех, застрявший где-то в тумане бесконечного вчера. Я пробую взглядом найти этот смех, вычленить его из тиканья сотен механизмов, но улица вдруг становится бесконечной дорогой из окон, за которыми мерцают призрачные тени, и глухих дверей, охраняющих пустоту. Я чувствую, что чувство проскользнуло мимо, как незнакомый прохожий, чьи шаги эхом отдаются в пустых переулках, и нужно решиться догнать его или нет. Возможно, оно вернётся в другом виде, когда я буду готова не искать его в прошлом, а просто идти вперед, раскрыв ладони ему навстречу, отпуская контроль над временем.
Сад бетонных роз
Я брела через заброшенный сквер, вымощенный камнем и бетоном, словно перемещаясь по карте своих воспоминаний, где вместо улиц тянулись трещины былых ощущений, а вместо домов возвышались монументы забытым обещаниям, покрытые сетью сухих лиан. Останавливалась у каждой потрескавшейся скамейки и заглядывала под нее, а там только серая пыль и тень от когда-то пышной, а теперь увядшей листвы. В огромных, залитых дождем витринах оранжерей я видела свои отражения, размытые, как мои надежды, и смех, который теперь казался лишь отголоском где-то в густом, холодном тумане. Я пробую взглядом найти этот смех среди бетонных стеблей и искусственных цветов, но улица вдруг становится бесконечной дорогой из окон, отражающих серое небо, и глухих дверей, за которыми нет жизни. Я чувствую, что чувство проскользнуло мимо, как незнакомый прохожий, укрывающийся от дождя, и нужно решиться догнать его или нет. Возможно, оно вернётся в другом виде, когда я буду готова не искать его в мертвых садах, а просто идти, раскрыв ладони ему навстречу, позволяя настоящему дождю омыть мою душу.
Десантный катер «Лейтенант Римский-Корсаков» проекта 21820 (шифр «Дюгонь»).
Катер назвали в честь Николая Петровича Римского-Корсакова — директора Морского кадетского корпуса, офицера Гвардейского морского экипажа. Он отличился в боях Отечественной войны 1812 года (в частности, при уничтожении корпуса маршала Деву 4–5 ноября) и был награждён орденом Святой Анны 3-й степени. Интересно, что в той же серии есть катер «Мичман Лермонтов» — оба названы в честь героев той войны.
Верхний Мизур
Это старинное башенное селение, расположенное в Алагирском ущелье Северной Осетии на головокружительной высоте более 1600 метров над уровнем моря.
Сегодня это город-призрак: средневековые каменные дома и башни медленно поглощает природа. Сколько будущих поколений успеет увидеть эту красоту — неизвестно.
Фотографии АНТОНА ЮРЬЕВИЧА ШАБАЛКИНА.
Теренгульская усадьба Е.М. Перси-Френч. 03.08.2024.
[Усадебный дом в Тереньге построен в середине XIX века тайным советником А.Н. Скребицким. Потом усадьба и дом принадлежали его дочери Софье Александровне и её мужу – барону К.К. Стремфельдту.
В начале XX века усадьбу унаследовала Екатерина Максимилиановна Перси-Френч – племянница барона Стремфельдта. Новая хозяйка превратила свою усадьбу в образцовую. В годы Первой мировой войны Е.М. Перси-Френч открыла в теренгульском имении госпиталь.
В 1918 г. усадьба национализирована. В бывшем барском доме размещался Теренгульский райисполком, потом много лет школа. Сейчас здание пустует и разрушается. Объект культурного наследия регионального значения].
ФОТО 1.
Тереньга. Дом Е.М. Перси-Френч. 03.08.2024.
А.Ю. Шабалкин: «Барская усадьба, простояв свыше двух веков, за последние два десятка лет неуклонно разрушается под «охраной государства».
Хорошо, что ещё стены и крыша остались...
По сравнению с июлем 2017 года примерно 15-20% утрат.
Местные краеведы стараются убирать внутри здания крупный мусор, но восстановить дом не в силах.
Тереньгульские власти в начале века пытались предложить трёхэтажную махину епархии под храм. По принципу: «На тебе, Боже, что мне не гоже». Не прокатило.
Многих дверей уже нет, хотя кое-где сохранились ещё, возможно, родные. Лестницу на третий этаж сломали пару лет назад. Мы 3 августа поднимались с элементами акробатики и альпинизма. На крышевых выступах-балкончиках осталась примерно лишь половина решёток.
Всё нараспашку. Растаскивают даже половые плиты из подвала. И превратили здание в туалет…
Представители какого-то предпринимателя приезжали в июле, посмотрели. Тогда же по первому этажу заделали окна щитами ДСП. На один из щитов Управление по охране ОКН повесило доску, что здание охраняется государством...».
ФОТО 2.
Северный фасад усадьбы в Тереньге. 03.08.2024.
ФОТО 3.
Северо-западный угол дома Е.М. Перси-Френч. 03.08.2024.
ФОТО 4.
Дом с северо-запада. 03.08.2024.
ФОТО 5.
Лестница на второй этаж. 03.08.2024.
ФОТО 6.
Зал второго этажа. 03.08.2024.
А.Ю. Шабалкин: «Здесь танцевали бароны Стремфельдты. А маленькая Кэтлин сидела в углу, смотрела на них, качала в такт ногой и грызла большое спелое яблоко».
ФОТО 7.
Южный балкон. 03.08.2024.
ФОТО 8.
Решётка южного балкона. 03.08.2024.
ФОТО 9.
Решётка северного балкона. 03.08.2024.
А.Ю. Шабалкин: «Близко подходить опасно. Можно рухнуть вниз и успеть лишь прокричать несколько коротких, но ёмких слов в адрес Управления по охране объектов культурного наследия».
ФОТО 10.
Решётка северного балкона. 03.08.2024.
А.Ю. Шабалкин: «Через год её может уже не быть».
загрузка
Показать ещёПравая колонка