СДЕЛАНО в СССР

20 февраля 1986 года на орбиту вышел базовый блок орбитальной станции «Мир». Плановый срок эксплуатации: пять лет. Через пять лет станция всё ещё летела. Через десять: тоже. К двадцатому февраля 1996 года «Мир» отметил десятилетие в космосе. Ни одна другая орбитальная станция не работала так долго. За эти годы на борту произошло почти четыре тысячи поломок и неисправностей. Был пожар. Была разгерметизация. Было столкновение с собственным грузовым кораблём. Был момент, когда станция полностью обесточилась и экипаж несколько часов не знал, удастся ли выжить. И тем не менее станция летела. «Мир» задумывался принципиально иначе, чем предшествующие советские станции серии «Салют». Те были монолитными: один модуль, один запуск, ограниченные возможности расширения. «Мир» создавался как конструктор. Центральный базовый блок имел шесть стыковочных портов: четыре боковых и два осевых. К каждому можно было пристыковать новый модуль с оборудованием, инструментами, солнечными батареями. Станция дол

23 июня 1944 года в полосе группы армий «Центр» стояли 63 немецкие дивизии. К 4 июля 28 из них перестали существовать как боевые единицы. Это не пересказ из учебника, это сводка ОКХ, доступная в немецких архивах. Сталинград знают все. Багратион (операция, которая вдвое превзошла его по масштабу разгрома противника) массовый читатель помнит смутно. И дело не в том, что историки её замалчивали. Монографий о Багратионе вышло больше, чем о любой другой стратегической операции 1944 года. Дело в другом, и об этом ниже. Цифры берём из двух независимых источников. По советским данным (Гречко, «История Второй мировой войны», том 9), к началу операции группа армий «Центр» насчитывала около 1,2 миллиона человек, 9500 орудий, 900 танков и штурмовых орудий. По немецким сводкам, опубликованным в Bundesarchiv-Militärarchiv, личный состав был меньше, порядка 800–850 тысяч с учётом тыловых частей. Разница типичная. Советская сторона считала всё, что числилось за группой армий. Немцы считали только боев

В советских анкетах была графа «место работы». Большинство людей заполняли её без раздумий: завод, больница, школа, НИИ. Но некоторые каждый раз делали паузу перед этой строкой. Они работали. Платили налоги. Выполняли нужное и тяжёлое дело. Но признаться в своей профессии было невозможно - даже дома, даже близким. В СССР вплоть до 1970-80-х годов значительная часть жилого фонда - особенно в малых городах, рабочих посёлках и сельской местности - не имела канализации. Туалеты были выгребными. И их нужно было регулярно чистить. Этим занимались ассенизаторы, или золотари - рабочие ассенизационных обозов и машин. Их работа состояла в откачке и вывозе содержимого выгребных ям. В большинстве случаев вручную или с помощью примитивной техники, которая ломалась чаще, чем работала. В СССР существовало много тяжёлых и опасных профессий. Шахтёры, сталевары, строители - все работали в суровых условиях. Но их труд был героизирован: плакаты, грамоты, звания ударников. Ассенизаторов не героизировали ни

Наших людей за границей видно за версту, и дело здесь не в паспорте с двуглавым орлом, а в той особой ауре, которую мы привозим с собой (вместе с чемоданом лекарств на все случаи жизни). Узнают нас в отелях, вычисляют в ресторанах и безошибочно определяют на пляжах по всему миру. Работают мелочи: как держитесь, как говорите, как реагируете на первые дни отдыха. И в этом нет ничего обидного — скорее любопытное зеркало, в которое полезно иногда заглянуть! В первые часы отпуска наш человек напоминает секретного агента на задании: держится он сдержанно, смотрит сурово, а плечи сжимает так, словно несет на них весь груз невыполненных годовых отчетов. Организм просто отказывается верить, что начальник остался в другом часовом поясе, а почту можно не проверять! Зато через сутки случается чудо: исчезает напряжение, расправляются складки на лбу, и появляется та самая доброжелательная легкость. Наш турист улыбаться персоналу и входить в ритм «сиесты». Ради этого момента мы и покупаем путевки:

Многие уверены, что советская кухня была слишком простой и однообразной. Но у людей, заставших времена СССР, до сих пор вызывают ностальгию определённые продукты, вкус которых сегодня практически невозможно повторить. Некоторые рецептуры исчезли вместе с заводами, другие изменились из-за новых технологий, а часть товаров просто не выдержала конкуренции современного рынка. И всё же именно эти продукты до сих пор вспоминают с особым теплом. В советские годы настоящими хитами среди плавленых сыров считались «Дружба» и «Янтарь». При этом «Янтарь» многие называли более вкусным и нежным вариантом. Особенно ценились баночки и тюбики, которые появлялись в магазинах далеко не всегда. В составе тогда использовали натуральные сливки, сыр и масло без растительных заменителей, поэтому продукт имел мягкий сливочный вкус и характерную густую консистенцию. Сегодня различные производители пытаются выпускать аналоги, однако ценители уверяют, что повторить тот самый советский вкус пока никому не удал

Красноярский край — единственный регион за Уралом, ставший во время Великой Отечественной войны ареной настоящих боевых действий. О том, как это было, в нашем материале. Заполярный порт Диксон. Глядя на карту сражений Второй Мировой, кажется, что трудно найти не ней точку более удаленную от мест боевых действий. Глубокий тыл, Крайний Север. Кажется, что немцев там со времен полярного исследователя Отто Шмидта и быть не могло. Однако флот Третьего рейха побывал и здесь, сделав Красноярский край единственным зауральским регионом, где шли боевые действия Великой Отечественной. Собственно сам Диксон был немцам без надобности, предметом интереса командования Крингсмарине были в первую очередь транспортные конвои, которые шли с Аляски в Мурманск и перевозили в СССР ресурсы, представлявшиеся западными союзниками по лендлизу. В 1942-м году появляется план Wunderland, ставивший военно-морскому флоту рейха задачу установить контроль над Северным морским путем. Первым шагом к этому должно было ст