«Тяжелый 130-километровый путь полк прошел по плохим дорогам, под дождем и за четыре ночи, — говорится в Журнале боевых действий данной воинской части. — В светлое время суток в целях маскировки своего передвижения полк делал привалы в лесах… Несмотря на то, что идти приходилось с тяжелой материальной частью (например, с минометами и станковыми пулеметами), полк совершил марш организованно, без происшествий и без отставших солдат. Прибыв на место 10 августа утром, полк получил боевую задачу. Командир полка майор Тарасюк и военком полка старший батальонный комиссар Петров-Соколовский созвали совещание командного состава, на котором доложили о боевой обстановке и разъяснили задачу.

Полк должен был наступать во втором эшелоне дивизии, прикрывая ее правый фланг. В тот же день утром 10 августа мощной артиллерийской подготовкой началось наступление Первого гвардейского корпуса, в оперативном подчинении которого находилась наша дивизия, с целью перервать знаменитый “рамушевский коридор” на участке Омычкино — Бяково, севернее реки Робья…»

Дивизионные гаубицы вели огонь по врагу, снаряды с воем перелетали через передовую линию, но приказа наступать в тот день пехота не получила. Можно было заняться обычным солдатским делом: рыть окопы, траншеи, землянки для обустройства на новом месте. Второй батальон 528-го полка под командованием старшего лейтенанта Еремина 12 августа выдвинулся на исходные позиции, готовясь к наступлению, и днем 13 августа Наталья Ковшова успела написать матери короткое письмо, в котором сообщила последние новости своей фронтовой жизни:

«Мы совершили большой переход, примерно 115 километров, и теперь наступаем в другом месте, с другой армией. Место здесь очень болотистое, грязь везде по колено. Ну, ничего, мы и здесь повоюем. Побьем фашистских гадов, чтоб им тошно стало. Ты Машеньке напиши, чтобы она зря не надрывалась, а то с ней никакого сладу нет. Я после ранения стала много осторожней..»

События 14 августа 1942 года описаны в нескольких документах.

Дополняя друг друга, они дают достаточно полную картину того, что произошло в тот злополучный день со снайперской парой Ковшова — Поливанова. Никак не должны были они оказаться впереди группы автоматчиков при следующих одна за другой лобовых атаках противника. Таких превосходных стрелков на фронте берегли, прикрывали, охраняли. Конечно, на войне бывают неожиданные стечения обстоятельств, но здесь — случай прямо-таки вопиющий.

Резкую оценку дал ему бывший командир 528-го стрелкового полка майор Довнар в письме к Н.Д. Араловец: «В безвременной смерти Наташи и Маши повинен исключительно самозванец, трус и паникер… Петров-Соколовский (политработник, с ним Довнар начинал службу в 528-м полку. ), который быстро себя реабилитировал пасквильной брошюрой “Подруги” в 1943 году и тем прикрыл свои гнусные дела…»

Однако вот страницы из Журнала боевых действий 528-го полка:

«Командир и комиссар направились на передовую, и второй батальон, преодолевая упорное сопротивление врага, начал движение вперед. В этот момент от пули вражеского снайпера на боевом посту погиб командир полка майор Тарасюк. Командование полком перешло к начальнику штаба капитану Чистякову, который во главе спецподразделений полка, совместно со штабом направился на передовую.

Командир стрелкового отделения 457 СП 129 СД (1 УдАрм, Северо-Западный фронт) сержант Павлов Михаил Ефимович (1914 г/р).
27 сентября 1942 г. пропал без вести у д. Сутоки Залучского (ныне Старорусского) района Ленинградской (ныне Новгородской области).
Тело найдено в урочище Сутоки поисковым отрядом "Фронт" в 2012 г.

Второй батальон по-прежнему наступал на левом фланге полка… Противник бешено сопротивлялся и переходил в контратаки с большими, чем у нас, силами. Вскоре был тяжело ранен капитан Чистяков, контужен ПНШ-1 (помощник начальника штаба по оперативной работе, вел подсчеты боевой численности, оформлял приказы, вел рабочую карту, журнал боевых действий и т.п.) старший лейтенант Беломарь. Вышли из строя и другие командиры, которые показывали личный пример отваги и мужества. На поле боя оставался только контуженый военком полка тов. Петров-Соколовский, который руководил боем.

Все контратаки противника были отбиты, и люди не отступили ни на шаг. В этом бою героически погибли любимцы и героини полка снайперы Маша Поливанова и Наташа Ковшова. Во второй половине дня в полк прибыл вновь назначенный командир — майор Чернусских, который быстро вошел в курс дела и начал руководить успешным наступлением…»

Получается, что майор Довнар прав. Все началось с того, что меткая вражеская пуля вывела из строя командира полка, и полк лишился управления. Какие-то его подразделения наступали, какие-то отступали под яростными контратаками фашистов, какие-то удерживали прежние позиции. Едва ли контуженый военный комиссар был в силах правильно оценивать обстановку и отдавать адекватные приказы. Не оттого ли четвертая рота второго батальона вместе с группой снайперов, назначенных в резерв, вдруг оказывается перед линией наших окопов безо всякого прикрытия?

«В 5 часов утра 14 августа, когда наши части поднялись в атаку и ворвались в немецкие траншеи, произошло это так неожиданно, что противник дрогнул и, оставив передние траншеи и блиндажи, отошел на заранее подготовленный рубеж обороны, — рассказывает в письме к Н.Д Араловец однополчанин девушек В.Ф. Обносов. — Примерно в полдень пулей немецкого снайпера был убит командир полка майор Тарасюк. В это время и ввели в бой четвертую роту. Наташа и Маша крикнули бойцам: “Отомстим за любимого командира! Вперед, за Родину, за Сталина! Вперед, москвичи!” Они вместе с наступающими бойцами ворвались в траншеи противника. Немцы отошли на вторую линию обороны, теряя по пути убитых и раненых от метких пуль девушек-снайперов. Более 15 солдат было уничтожено ими за короткий срок.

К вечеру противник, перегруппировав силы, при поддержке артиллерии пошел на узком участке фронта в контратаку. Превосходящие силы пехоты яростно атаковали наши позиции. Первая контратака была отбита. Девушки, или, как их у нас называли, «неразлучные друзья», имели задачу прицельным огнем выводить из строя офицерский состав противника. С этой задачей они справлялись отлично. При отражении первой контратаки они вместе уничтожили 4 офицера и 5 солдат. Противник повторил контратаку. Ему удалось обойти наши подразделения, и в частности — четвертую роту — с фланга. Героическая горсточка людей дралась храбро. У них кончались боеприпасы, а поднести их туда не было никакой возможности…»

Почему же тот, кто должен был управлять боем, видя все это, не отдал приказ к отходу? Ведь другие подразделения отступили, сохраняя порядок и дисциплину. Ответа на этот вопрос товарищ Обносов, видимо, не знал, но зато красочно описывал подвиг смелой снайперской пары:

«Примерно в 6 часов вечера была ранена в руку Наташа. Наспех перевязав рану, она непрерывно уничтожала немецкую мразь. Вот ранило и Машу, а вслед за Машей вторично была ранена Наташа. Немецкие цепи плотно сжимали кольцо. Девушки решили скорее умереть, чем сдаться в плен немецким тварям…»

За скобками этого повествования остается один ныне мало кому известный факт из истории Великой Отечественной войны. Ни немцы, ни русские снайперов в плен не брали. Их расстреливали на месте. Несомненно, опытные бойцы Ковшова и Поливанова об этом знали. Знали они и о том, как могут поступить озверелые солдаты с женщинами.

«У девушек кончались боеприпасы: в подсумках осталось по одной гранате и несколько патронов. Обнаглевший немецкий офицер ворвался в траншею к снайперам и крикнул: “Рус, сдавайсь!” Девушки ответили: “Русские в плен не сдаются!” — и уложили наглеца точным выстрелом. Фрицы приближались. Их отделяло от траншеи уже метров 25–30. Маша, собрав последние силы, бросила гранату, и четыре немца остались лежать на земле. Мария сказала: “Наташа, ты не бросай последнюю гранату. Оставим ее для себя”. Они обнялись и привели в действие гранату, бросив ее себе под ноги. Раздался взрыв. Вместе с ними погибли и три гитлеровца, в ту минуту ввалившиеся в траншею…»

Оказалось, что из снайперской группы Ковшовой и Поливановой, в тот день внезапно очутившейся впереди боевых порядков второго батальона, уцелел один человек — рядовой Новиков, раненый осколком мины в живот. Он притворился мертвым, и фашисты его не заметили. Зато потом он выступил свидетелем последних минут жизни двух отважных подруг. Утром 15 августа 1942 года 528-й полк вытеснил противника с занятых им позиций у деревень Сутоки и Бяково. В траншее наши бойцы нашли тела снайперов, над которыми гитлеровцы успели еще и поглумиться. Там же нашли Новикова. Именно с его слов составлено приведенное выше описание подвига доблестной снайперской пары.

Согласно списку № 28 безвозвратных потерь (убитых) младшего начальствующего состава 528-го стрелкового полка 130-й дивизии от 16 августа 1942 года снайперы-инструкторы Ковшова Наталья Венедиктовна и Поливанова Мария Семеновна были похоронены в деревне Сутоки (в то время — Правобережного района Ленинградской области. ) на реке Робья, в ста метрах от опушки леса.

Нина Дмитриевна Араловец, получив в Бугуруслане последнее письмо дочери 18 августа 1942 года, написала ей ответ — подробный, обстоятельный рассказ о разных семейных событиях, о родственниках, знакомых, своих заботах и делах. Письмо вернулось с пометкой: «Адресату доставить невозможно». Тревожась, она отправила следующее письмо на фронт 21 августа, но и оно пришло обратно с такой же самой пометкой.