электронная музыка)))

Загадочный электронный минимализм Клауса Шульце, конечно, не рассчитан на каждодневное прослушивание. «Миражи» легендарного немецкого электронщика требуют определённой настройки сознания и готовности выйти за пределы привычного темпоритма. И всё же элегантность, интеллектуальная глубина и эстетические достоинства альбома «Mirage» делают его неподвластным времени. Когда вышел «Mirage», у этого направления даже не было названия. Термины «космическая музыка» и «спейс-эмбиент» вошли в обиход только в середине-конце 1980-х. Музыканта и продюсера Брайана Ино часто называют отцом космической музыки из-за его пространственно-атмосферных экспериментов, но на самом деле пионеры электронной музыки Kraftwerk, Cluster, Эдгар Фрёзе и Tangerine Dream, а также Faust проложили путь для Ино. Пожалуй, мало кто из этих пионеров был столь же смелым и неутомимым, как Клаус Шульце. Как и многие молодые немцы-композиторы, он в 1970-е устал от старых канонов. Шульце записывался и с культовой группой Tangerine

Эмбиент, изобретённый Брайаном Ино, был с восторгом воспринят в Японии. Спокойная, умиротворяющая музыка для размышлений оказалась очень к месту в стране, которая переживала технологический бум и погрязла в шуме. Японцы были одержимы музыкантом-мыслителем, который в своём творчестве размышлял в том числе о невозможности тишины. Джон Кейдж выступил в Токио в 1962 году. Его идеи пали на благодатную почву. В стране случился даже «Шок Джона Кейджа» — культурный и музыкальный сдвиг, перевернувший представления японцев о звуке. Всего десятилетие спустя в Японии произошёл «бум Сати», в ходе которого с 1975 года творчество французского композитора Эрика Сати — прародителя эмбиента — чествовали концертами и новыми интерпретациями. Возможно, не случайно тихая музыка переживала подъём именно в тот момент, когда японская экономика шла вверх. В конца 1970-х начался экономический подъём, тесно связанный с технологическим прогрессом. До 1985 года всё в Японии становилось выше, быстрее, дальше. И, кон

На протяжении многих лет швейцарские эксцентрики-первопроходцы Yello искали свою музыкальную правду, не подстраиваясь под общепринятые представления о музыке. В мире, полном подражателей, они сохранили уникальность. В альбоме «Baby» маэстро звукозаписи Борис Бланк и харизматичный вокалист подарили нам целую россыпь мелодий, неподвластных времени. Музыка швейцарского дуэта Yello звучит неизменно свежо и жизнерадостно. Детально прорисованные музыкальные пейзажи Бориса Бланка и юмористические сюжеты Дитера Майера говорят исключительно о почти детской радости созидания. Музыка Yello интуитивно понятна любому слушателю. Возможно, поэтому треки команды часто использовались в качестве заставок и фоновой музыки на телевидении. Правда, из-за эксцентричности и нежелания следовать шаблону Yello часто остаются на периферии общественного сознания. Добиваясь время от времени массовой популярности, они так и не скатились в пучину коммерческого успеха. Зато за счёт своей дерзости музыки Yello добились

От Голема до Франкенштейна: образ человека-машины волновал людей на протяжении веков. Немецкая группа Kraftwerk воплотила эту мечту в реальность. Альбом «The Man-Machine» работает как часы. Вокодерный вокал, минималистичные аранжировки, отточенные до совершенства ритмы... Если мир, предсказанный Kraftwerk, уже не шокирует новизной, то, возможно, это лишь потому, что мы живём в нём сейчас. План группы Kraftwerk по трансформации самих себя в живой арт-объект значительно продвинулся вперёд с выпуском альбома «The Man-Machine». На обложечном снимке Гюнтера Фрёлинга дюссельдорфский квартет предстал в милитаристской красно-чёрной униформе. В этом жесте читалась дань уважения советскому художнику-супрематисту Элю Лисицкому. Но также стилизация Kraftwerk отзывалась эстетикой предвоенной Веймарской республики. Использование революционных красно-чёрных тонов и динамичных диагоналей родом из русского авангарда воплотило утопическое обещание и одновременно тоталитарную угрозу модернистской концепц

Эта удивительная музыкальная история случилась в конце 1990-х. Трое сотрудников питерской радиостанции решили создать электронную музыку на отечественном материале. Взяли старые записи деревенских бабушек, добавили танцевальные ритмы... И получили альбом, который разошёлся тиражом в четверть миллиона экземпляров только официально. А «неформатная» песня «Кострома» вдруг стала национальным хитом, который крутили практически все радиостанции. В 1995 году Денис Фёдоров, Алексей Иванов и Алексей Румянцев работали на петербургской радиостанции «Шанс». Однажды им в руки уши попал альбом «Boheme» французского проекта Deep Forest, в котором африканские и азиатские народные песни были перемешаны с атмосферной электронной музыкой. Получилось красиво и необычно. Друзья подумали: почему бы не сделать то же самое, но с использованием русского фольклора? Сначала продюсеры пытались сшить вместе украинские, болгарские, африканские и даже японские напевы. Одна песня — «Галя» — даже заинтересовала немецк

Пластинка выделялась уже обложкой. Инопланетные мухожуки и какие-то гуманоиды в цветных скафандрах выходят из космического корабля, чтобы принести в СССР электронную музыку будущего... Прорывную для своего времени пластинку записали студенты консерватории. Ничего серьёзного, просто эксперимент... Но про такие альбомы говорят: это просто космос! К тому времени советские слушатели уже были знакомы с электроникой французов Space и Жана-Мишеля Жарра, грека Вангелиса, итальянца Джорджо Мородера. Казалось, в СССР конкуренцию им не мог составить никто. И вдруг... Фирма «Мелодия» выпускает диск, который не стыдно поставить на одну полку с европейскими грандами! Воспоминания тех, кто в юном возрасте застал выход «Disco Alliance», часто связаны с эйфорией от музыки, которая казалась совершенно неслыханной. Пластинку «доставали» в магазинах. За ней выстраивались очереди. А потом она гонялась без устали на домашних радиолах, часто до состояния полной негодности. Тогда приходилось искать второй экз