Фотопозитив

Сирота при живых родителя

Она кричала отцу при мне:
«Зачем ты ее притащил? Она здесь чужая! У нас своя жизнь!».
А он молчал. А когда она в очередной раз сорвалась, он просто подошел ко мне и сказал:
«Женя, ты пойми, Света нервничает, ей тяжело».
— Боюсь, Евгения, данные восстановить не удастся. Плата сильно пострадала при падении. Контакты, фотографии — все под чистую.
— Совсем ничего? — Женя убрала со лба выбившуюся прядь волос.
— К сожалению. Придется забивать телефонную книгу заново. Сочувствую.
— Знаете, — Женя вдруг поймала себя на странной мысли и слабо улыбнулась. — А я, кажется, даже не расстроилась. Наверное, оно и к лучшему.
Она вышла на залитую солнцем улицу и направилась в сторону парка, где ее ждала подруга Ольга.
Маленький Макарка мирно спал в коляске, посапывая под легким пледом.
— Ну что, спасли твоего «друга»? — Оля протянула Жене стакан с кофе.
— Сказали, что все номера пропали. Даже мамин.
— Ого. И как ты теперь? Будешь восстанавливать через общих знакомых?
— Честно? Не хочу. Оля, ты не представляешь, какое это облегчение. Я поймала себя на мысли, что мне больше не нужно ждать ее звонка. И не нужно чувствовать вину за то, что я не звоню сама.
— Но это же мама, Жень. Как так-то?
— Мама... — Женя горько усмехнулась и присела на скамейку. — У мамы есть только одна дочь — младшая. Мама для меня всегда занята.
Если я звоню, она либо в пути к сестре, либо уже там, возится с ее сыном.
Мой Макарка для нее будто и не внук вовсе... Она даже с днем рождения его поздравила сообщением в мессенджере. Картинкой…
— Может, сестра просто больше нуждается в помощи? — осторожно предположила Оля.
— Мы все нуждаемся, Оль. Но когда я однажды попросила ее приехать хотя бы на выходные, она ответила:
«Женечка, ты же сильная, ты сама справишься, а у нее характер слабый, ей без меня никак».
Вот и все. Я сильная, значит, любовь мне не положена.
Они немного помолчали, наблюдая за пролетающим мимо тополиным пухом.
— Жень, а ты никогда не спрашивала ее про отца? Почему они на самом деле разошлись? — Оля перевела тему.
— Спрашивала. И это самое смешное. У меня в голове живут две абсолютно разные истории.
Мама говорит, что во всем виновата папина мать, моя бабушка — якобы она их развела.
— В смысле?...читать полностью 

Цена отказа

Кристина медленно шла по длинному коридору офиса, и каждый шаг давался ей с трудом, будто ноги налились свинцом. Она чувствовала на себе взгляды коллег: кто‑то смотрел с любопытством, кто‑то с осуждением, а кто‑то просто отводил глаза, делая вид, что по уши занят работой. Слухи… Слухи. Слухи!
А во всем ведь виноват он, Игорь! Если бы не его навязчивые ухаживания, не его наглость и вера в собственную вседозволенность, она бы сейчас не страдала!
“Как он узнал мой адрес? – в сотый раз спрашивала себя Кристина, ускоряя шаг. – Кто ему сказал? Почему все делают вид, что это нормально?”
А ведь сначала Игорь просто бросал на неё заинтересованные взгляды через весь зал совещаний. Тогда это казалось даже лестным – молодой, успешный, племянник самого директора. Потом появились цветы – каждое утро, аккуратно упакованные и с запиской без подписи. Кристина ещё тогда почувствовала неладное, но не придала значения. Затем начались сообщения в мессенджере – сначала невинные комплименты, потом всё более откровенные предложения, а потом и прямые угрозы…
– Люба, – выдохнула Кристина, влетая в кабинет и захлопывая за собой дверь так резко, что та чуть не слетела с петель. – Я больше не могу!
Девушка подняла глаза, мгновенно оценив состояние подруги: бледное лицо, дрожащие руки, расширенные от тревоги зрачки, чуть подрагивающие губы. Она молча отодвинула бумаги и жестом пригласила сесть, а в глазах её мелькнуло искреннее беспокойство.
– Этот Игорь… – Кристина опустилась на стул, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Я уже просто с ума схожу! Вчера курьер привёз кольцо! Я в ужасе! Он от меня никак не отстает!
Она достала из сумки телефон и показала подруге переписку – наглые намёки чередовались с угрозами, а последнее сообщение гласило: “Ты никуда не денешься. Лучше согласись по-хорошему”.
Люба нахмурилась, пробежав глазами сообщения, и её лицо исказилось от гнева:
– И что директор? Ты же говорила, что собиралась к нему идти?
– Да, я сегодня утром к нему ходила, – Кристина закрыла лицо руками, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – А он только усмехнулся и сказал: “Ну что такого? Парень влюблён, пусть ухаживает”. Представляешь? А я через месяц выхожу замуж за Лёшу! И с каждым днем мне становится все труднее и труднее объяснять ему происходящее! А знаешь что еще наш уважаемый директор заявил? “Кристина, ну что вы драматизируете? Игорь – перспективный сотрудник, а вы слишком остро реагируете. Будьте с ним повежливее – может, и повышение получите”.
Люба сжала губы – она знала, что Виктор Павлович всегда покрывал своего племянника. В её глазах читалась решимость:
– Это беспредел, Крис. Мы что‑нибудь придумаем.
В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарша Лена – миниатюрная блондинка с вечно испуганным выражением лица. Её глаза расширились, когда она увидела состояние Кристины.
– Кристина, тебя директор вызывает. Немедленно, – произнесла она тихим голосом, как-то странно поглядывая на девушку.
Кристина побледнела ещё сильнее, в груди защемило так, что стало трудно дышать.
– Пойдём со мной, – решительно сказала Люба, вставая и беря подругу за руку. – Я не позволю, чтобы с тобой так обращались...читать полностью 

Цена отказа

Кристина медленно шла по длинному коридору офиса, и каждый шаг давался ей с трудом, будто ноги налились свинцом. Она чувствовала на себе взгляды коллег: кто‑то смотрел с любопытством, кто‑то с осуждением, а кто‑то просто отводил глаза, делая вид, что по уши занят работой. Слухи… Слухи. Слухи!
А во всем ведь виноват он, Игорь! Если бы не его навязчивые ухаживания, не его наглость и вера в собственную вседозволенность, она бы сейчас не страдала!
“Как он узнал мой адрес? – в сотый раз спрашивала себя Кристина, ускоряя шаг. – Кто ему сказал? Почему все делают вид, что это нормально?”
А ведь сначала Игорь просто бросал на неё заинтересованные взгляды через весь зал совещаний. Тогда это казалось даже лестным – молодой, успешный, племянник самого директора. Потом появились цветы – каждое утро, аккуратно упакованные и с запиской без подписи. Кристина ещё тогда почувствовала неладное, но не придала значения. Затем начались сообщения в мессенджере – сначала невинные комплименты, потом всё более откровенные предложения, а потом и прямые угрозы…
– Люба, – выдохнула Кристина, влетая в кабинет и захлопывая за собой дверь так резко, что та чуть не слетела с петель. – Я больше не могу!
Девушка подняла глаза, мгновенно оценив состояние подруги: бледное лицо, дрожащие руки, расширенные от тревоги зрачки, чуть подрагивающие губы. Она молча отодвинула бумаги и жестом пригласила сесть, а в глазах её мелькнуло искреннее беспокойство.
– Этот Игорь… – Кристина опустилась на стул, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – Я уже просто с ума схожу! Вчера курьер привёз кольцо! Я в ужасе! Он от меня никак не отстает!
Она достала из сумки телефон и показала подруге переписку – наглые намёки чередовались с угрозами, а последнее сообщение гласило: “Ты никуда не денешься. Лучше согласись по-хорошему”.
Люба нахмурилась, пробежав глазами сообщения, и её лицо исказилось от гнева:
– И что директор? Ты же говорила, что собиралась к нему идти?
– Да, я сегодня утром к нему ходила, – Кристина закрыла лицо руками, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – А он только усмехнулся и сказал: “Ну что такого? Парень влюблён, пусть ухаживает”. Представляешь? А я через месяц выхожу замуж за Лёшу! И с каждым днем мне становится все труднее и труднее объяснять ему происходящее! А знаешь что еще наш уважаемый директор заявил? “Кристина, ну что вы драматизируете? Игорь – перспективный сотрудник, а вы слишком остро реагируете. Будьте с ним повежливее – может, и повышение получите”.
Люба сжала губы – она знала, что Виктор Павлович всегда покрывал своего племянника. В её глазах читалась решимость:
– Это беспредел, Крис. Мы что‑нибудь придумаем.
В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарша Лена – миниатюрная блондинка с вечно испуганным выражением лица. Её глаза расширились, когда она увидела состояние Кристины.
– Кристина, тебя директор вызывает. Немедленно, – произнесла она тихим голосом, как-то странно поглядывая на девушку.
Кристина побледнела ещё сильнее, в груди защемило так, что стало трудно дышать.
– Пойдём со мной, – решительно сказала Люба, вставая и беря подругу за руку. – Я не позволю, чтобы с тобой так обращались...читать полностью 

Не отпускай

- Мне очень жаль, но порадовать вас нечем.
- Доктор, но жить-то она будет?
- Если можно это жизнью назвать, то да. Будет…
- Это главное!
- Вы не понимаете. Это будет уже не она.
- Ну как же! Моя Ниночка всегда говорила, что узнает меня! Невозможно иначе!
- Когда человек теряет себя, то даже самых близких узнавать перестают. Поймите, тогда он себя не помнит, что уж о других говорить… Мой вам совет – подумайте о специальном учреждении. Там и уход, и забота, и жену вашу там не знают так хорошо, как вы ее знаете. К ней будут относиться… без ожиданий. А это, порой, куда лучше, чем родные, злящиеся от обиды на то, что их узнавать перестали.
- Я не стану злиться на Ниночку! Что вы! Как можно такое?! Она мне самый дорогой на свете человек! Я не отпущу ее! Не отдам!
- Что ж… Ваше право. Я вас предупредил. Дальше – решать вам. Назначения я все сделаю и телефон мой у вас есть. Звоните! Чем смогу – помогу.
- Спасибо!
Леонид Петрович смотрел вслед врачу, идущему по коридору, и думал о том, как сложно жить без любви. Ему, конечно, было неведомо, почему врач говорил с ним с такой горечью, что не оставалось сомнений в том, что любви он либо не знал, либо знал так мало, что о большем и мечтать не смел.
Леонид Петрович, привыкший замечать малейшие детали, видел обручальное кольцо на пальце человека, который спас жизнь его Ниночке. Но ему бы даже в голову не пришло, что кольцо это доктор носит в память о том, что его предали. Грубо, подло, разрушив почти до основания жизнь, которая складывалась годами и отняв самое дорогое, что было – дочь и сына. Теперь его детей воспитывал другой человек и именно его они, по повелению матери, называли отцом.
Он был богат, этот человек, да к тому же, стоял у власти, и спорить с ним было совершенно бесполезно. Доктор пытался. И чуть было не потерял оставшееся – свою честь и достоинство, когда его обвинили в ошибке, стоившей жизни пациенту.
Ошибки не было. А бумаги, которые могли свидетельствовать об обратном – были. И только властный приказ главврача больницы, который боялся потерять своего лучшего хирурга, заставил доктора пересмотреть свои приоритеты.
- Ты не спасешь своих детей, но можешь спасти сотни жизней. А я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы ты мог видеться с сыном и дочерью.
- Не выйдет! Они не позволят…
- Я тоже не последний человек. А эти люди, те, которые правят миром, – они всего лишь люди. Они болеют. И тогда им нужна помощь. Поверь, у меня достаточно связей и влияния, чтобы помочь тебе. Просто, дай мне время.
Слово свое главврач сдержал. И доктору позволено было встречаться со своими детьми два раза в месяц на несколько часов. Но уже и это было для него сродни чуду. Он даже смог поговорить со своей бывшей женой, задав ей тот самый вопрос, который терзал его душу после развода:
- Почему ты ушла вот так, не прощаясь и не сказав мне, что именно тебя не устраивало в нашем браке?...читать полностью 

Не реви, ты уже большой…

В свои два года Матвей стал старшим, потому что в семье появился младший брат Серёжа. А ещё через несколько месяцев Матвея отдали в садик.
Он ужасно скучал по маме и ждал её. Наконец, она заглядывала в группу, и он нёсся к ней на всех парусах. Но мама бросала: «Одевайся скорее» и уходила на улицу, где в коляске спал младший брат.
Если Матвей начинал плакать, стараясь привлечь к себе мамино внимание, то неизменно слышал:
- Не реви, ты уже большой.
- Постой в очереди в кассу, я забыла купить манку. Только никуда не уходи, - просила мама. И он стоял, хоть было страшно, вдруг мама не вернётся.
В саду его тоже считали большим, хотя он был меньше многих ростом. Он хорошо говорил и по-взрослому ходил в унитаз, в то время как некоторые дети ещё ходили в подгузниках.
Серёжа подрос и стал отбирать у Матвея игрушки, даже если их подарили ему на день рождения. Но только стоило попытаться восстановить справедливость, как Серёжа включал сирену погромче скорой помощи, и мама тут же набрасывалась на старшего брата:
- Не жадничай, уступи Серёже, он же маленький.
Серёже можно было плакать, он же маленький, хотя в его возрасте Матвей уже считался большим. Он привык не плакать, не жаловаться. Научился добиваться справедливости кулаками, не боялся вступать в драки с мальчишками старше себя, часто приходил домой в равных штанах и с оторванными карманами, но победителем.
Сверстники его побаивались, а родители запрещали своим детям дружить с ним. Во дворе и в школе за Матвеем закрепилась слава хулигана. Если что-то случалось, в первую очередь думали на него.
Потом в школу пошёл Серёжа, и братьев стали сравнивать.
- Два брата, а такие разные. Один тихий и умный, а другой…
Было обидно до слёз. Но плакать нельзя.
Маме надоело чинить рваную одежду и выслушивать жалобы родителей других детей, и она отдала старшего сына в секцию самбо, чтобы там он сбрасывал избыток энергии, а не в уличных драках.
Матвей был симпатичным, физически развитым не по годам. Когда он стал старше, на него вдруг обрушился шквал внимания со стороны одноклассниц. Но ни одной из них он не мог ответить взаимностью, потому что его сердце было занято.
Лида жила в соседнем доме. Она с родителями переехала сюда в конце учебного года. Матвей надеялся, что с сентября родители переведут её в его школу, а пока отец или водитель отвозили её в старую. Смелый и отчаянный борец за справедливость, Матвей терялся перед Лидой, боялся подойти к ней, наблюдал со стороны, когда она гуляла с лабрадором во дворе.
В новом учебном году Лида пошла в новую школу. Мало того, что она оказалась младше Матвея, так ещё училась в одном классе с Серёжей. Матвей ужасно расстроился.
Может, она тоже нравилась Сереже, а может, из мести, но младший брат провожал Лиду из школы домой. И снова Матвей испытывал чувство той самой несправедливости, с детства преследовавшей его.
Однажды Серёжа похвастал, что пойдёт с Лидой в кино, мама дала ему денег на билеты и попкорн. Матвей чуть не сошёл с ума от ревности, а потом стал думать, что делать.
- Отдай мне деньги на билеты, а я дам тебе свой нож, - пошёл на крайние меры Матвей.
Глаза брата загорелись алчным огнём. Ножик был знатный, с наборной рукояткой. Матвей отбил его в драке с большими пацанами.
Брат долго не раздумывал, отдал деньги Матвею, уж больно ему хотелось заполучил заветный нож.
- Серёжа заболел, я пойду с тобой в кино вместо него, - соврал Матвей, встретив Лиду у кинотеатра...читать полностью 

Не реви, ты уже большой…

В свои два года Матвей стал старшим, потому что в семье появился младший брат Серёжа. А ещё через несколько месяцев Матвея отдали в садик.
Он ужасно скучал по маме и ждал её. Наконец, она заглядывала в группу, и он нёсся к ней на всех парусах. Но мама бросала: «Одевайся скорее» и уходила на улицу, где в коляске спал младший брат.
Если Матвей начинал плакать, стараясь привлечь к себе мамино внимание, то неизменно слышал:
- Не реви, ты уже большой.
- Постой в очереди в кассу, я забыла купить манку. Только никуда не уходи, - просила мама. И он стоял, хоть было страшно, вдруг мама не вернётся.
В саду его тоже считали большим, хотя он был меньше многих ростом. Он хорошо говорил и по-взрослому ходил в унитаз, в то время как некоторые дети ещё ходили в подгузниках.
Серёжа подрос и стал отбирать у Матвея игрушки, даже если их подарили ему на день рождения. Но только стоило попытаться восстановить справедливость, как Серёжа включал сирену погромче скорой помощи, и мама тут же набрасывалась на старшего брата:
- Не жадничай, уступи Серёже, он же маленький.
Серёже можно было плакать, он же маленький, хотя в его возрасте Матвей уже считался большим. Он привык не плакать, не жаловаться. Научился добиваться справедливости кулаками, не боялся вступать в драки с мальчишками старше себя, часто приходил домой в равных штанах и с оторванными карманами, но победителем.
Сверстники его побаивались, а родители запрещали своим детям дружить с ним. Во дворе и в школе за Матвеем закрепилась слава хулигана. Если что-то случалось, в первую очередь думали на него.
Потом в школу пошёл Серёжа, и братьев стали сравнивать.
- Два брата, а такие разные. Один тихий и умный, а другой…
Было обидно до слёз. Но плакать нельзя.
Маме надоело чинить рваную одежду и выслушивать жалобы родителей других детей, и она отдала старшего сына в секцию самбо, чтобы там он сбрасывал избыток энергии, а не в уличных драках.
Матвей был симпатичным, физически развитым не по годам. Когда он стал старше, на него вдруг обрушился шквал внимания со стороны одноклассниц. Но ни одной из них он не мог ответить взаимностью, потому что его сердце было занято.
Лида жила в соседнем доме. Она с родителями переехала сюда в конце учебного года. Матвей надеялся, что с сентября родители переведут её в его школу, а пока отец или водитель отвозили её в старую. Смелый и отчаянный борец за справедливость, Матвей терялся перед Лидой, боялся подойти к ней, наблюдал со стороны, когда она гуляла с лабрадором во дворе.
В новом учебном году Лида пошла в новую школу. Мало того, что она оказалась младше Матвея, так ещё училась в одном классе с Серёжей. Матвей ужасно расстроился.
Может, она тоже нравилась Сереже, а может, из мести, но младший брат провожал Лиду из школы домой. И снова Матвей испытывал чувство той самой несправедливости, с детства преследовавшей его.
Однажды Серёжа похвастал, что пойдёт с Лидой в кино, мама дала ему денег на билеты и попкорн. Матвей чуть не сошёл с ума от ревности, а потом стал думать, что делать.
- Отдай мне деньги на билеты, а я дам тебе свой нож, - пошёл на крайние меры Матвей.
Глаза брата загорелись алчным огнём. Ножик был знатный, с наборной рукояткой. Матвей отбил его в драке с большими пацанами.
Брат долго не раздумывал, отдал деньги Матвею, уж больно ему хотелось заполучил заветный нож.
- Серёжа заболел, я пойду с тобой в кино вместо него, - соврал Матвей, встретив Лиду у кинотеатра...читать полностью