Геннадий Воробьёв

Оказывается, система ЖКХ в России связана с олигархами за границей. Схема будет понятна даже неспециалистам. Её раскрыл председатель Союза жилищных организаций Москвы, член комитета по ЖКХ Торгово-промышленной палаты России, юрист Константин Крохин. Нынешняя зима выдалась суровой. И, что было вполне предсказуемо, обострилась проблема дифференцированных тарифов на электроэнергию. Владельцы частных домов, где установлены электрокотлы, получили за январь счета в 2-3 раза больше, чем за декабрь. Неужели люди, которые разрабатывали правительственное постановление, принятое ещё в 2023 году, не учли подобных обстоятельств? Константин Крохин напомнил: то самое постановление разрабатывало, прежде всего, курирующее ведомство Минстрой, а оно больше озабочено интересами поставщиков коммунальных услуг. Интересы граждан-потребителей на самом низком приоритете. История, подобная нынешней, была уже два года назад. Тогда зима тоже выдалась холодной. И были те же самые проблемы, особенно в тех районах,

В Екатеринбурге при участии РПЦ установили мемориальную доску последнему обер-прокурору Синода Российской империи Антону Карташеву. Местные историки сочли его героизацию неуместной, поскольку он приветствовал нападение Гитлера на СССР и надеялся на уничтожение советской промышленности атомными бомбами, пишет «Сигнал. Урал». Табличку повесили 5 февраля на фасаде Уральского государственного экономического университета (УрГЭУ), приурочив это к 150-летию со дня рождения Карташева. В открытии участвовали представители Екатеринбургской епархии во главе с митрополитом Евгением. На сайте епархии поясняется, что в здании УрГЭУ когда-то располагалось Екатеринбургское духовное училище, где учился Карташев. «Он был хорошим человеком, стал замечательным преподавателем, историком, писателем. Его жизнь пришлась на очень непростые переломные годы нашей страны. Времена менялись, а человек оставался. Он учился здесь, а теперь мы говорим, что прославил наш город, прославил вуз, в котором провел столько л

# ПИСЬМО В БУТЫЛКЕ Двенадцатого апреля, в субботу, я поймал бутылку. Не рыбу — бутылку. Тёмно-зелёное стекло, горлышко залито чем-то вроде смолы, внутри — свёрнутая бумага. Леска зацепилась за выступ на донышке, и я подумал сначала, что это коряга. Потянул — легко пошло. Потом увидел. Озеро Глубокое называлось так не зря. Вода тёмная, почти чёрная, даже в солнечный день. Камыши у берега шуршали на ветру, и этот звук всегда казался мне похожим на шёпот. Будто озеро что-то рассказывает, но слов не разобрать. Я приезжал сюда каждую субботу. Уже три года. После развода это стало ритуалом. Не ради рыбы — ради тишины. Деревянный причал, доски потемнели от воды и времени, но держали крепко. Я сам их проверял, подбивал где надо. Профессиональная привычка. Реставратор мебели. Так написано в документах. А по сути — человек, который чинит то, что другие выбросили бы. Старые комоды, стулья с гнутыми ножками, секретеры, которым по сто лет. Дерево помнит всё. Каждую царапину, каждый след. Моя работа