added January 2 2015 at 22:00
Наша группа в ВКонтакте. Присоединяйтесь! #СсылкаВконтакте
Дорогие друзья! Просьба не вставлять политические новости в нашу группу, в этой группе только история Гагаузского народа и его традиции. Мы будем вместе с вами искать нашу историю. Честно говоря, я не могу понять, почему историки умалчивают о Гагаузском народе пытаясь всячески исключать их из истории. «Народ, который не знает свою историю, обречен на уничтожение»
Давайте посмотрим немного назад в историю советской Молдавии 1945—1950 годов. Молдавская антисоветская группировка Филимона Бодиу (рум. Grupul al lui Filimon Bodiu) — молдавская антисоветская подпольная организация 1945—1950 годов. Группа Филимона Бодиу (рум. Grupul al lui Filimon Bodiu) — молдавская антисоветская подпольная организация 1945—1950 годов. Состояла из крестьян-антикоммунистов. Члены группы вели активную антисоветскую агитацию, совершали нападения и убийства советских функционеров,
Создание В 1944 году Бессарабия была вновь включена в состав Советского Союза в качестве Молдавской ССР. Интенсивная советизация, коллективизация, насаждение государственного атеизма вызывали широкое недовольство, особенно в крестьянской среде. Возникали подпольные группы сопротивления. Одной из первых таких групп стала организация, созданная убеждённым антикоммунистом, крестьянином Оргеевского уезда Филимоном Бодиу. Членский состав был немногочислен — 8-10 человек, включая самого Бодиу, его ж
Давайте посмотрим немного назад в историю советской Молдавии 1949-1950 годы. Одна из молдавских антисоветских организаций "Чёрная армия" (рум. Armata Neagră) — молдавская антисоветская организация 1949—1950 годов. «Черная армия»: чем промышляли молдавские бандеровцы
В отличие от послевоенной подпольной антисоветской борьбы на Западной Украине и в Прибалтике, аналогичное явление в Молдавии было практически незамечено широким кругом исследователей. Несмотря на то, что антисоветское движение в Бессарабии не было масштабным, оно доставило немало головной боли местным органам власти. Борьбу с СССР вела организация «Черная армия». Причины появления После Октябрьской революции в России на территории Бессарабии возникла Молдавская демократическая республика, кото #МолдавияБессарабия
Давайте посмотрим немного назад в историю советской Молдавии 1946-1947 годы. Одна из молдавских  антисоветских подпольных организаций "Лучники Штефана" (рум. Arcașii lui Ștefan). Лучники Штефана-- Национальная организация Бессарабии
Лучники Штефана (рум. Arcașii lui Ștefan), также Национальная организация Бессарабии (рум. Organizația Națională din Basarabia, ONB) — молдавская антисоветская подпольная организация 1946—1947 годов. Объединяла в основном представителей антикоммунистической национал-унионистской интеллигенции. Придерживалась идей панрумынизма. Ликвидирована органами МГБ. В независимой Молдавии члены организации посмертно награждены. Контекст и создание В 1944 году Бессарабия была вновь включена в состав Совет
Село Криничное (Чушмелий) Болградского района Одесской области. Процесс  — «чамур», традиционное народное изготовление кирпича для строительства дома (кирпич = лампач = саман) Видео снимали Дарья Полякова и Александр Полибза.
В КАЗАКЛИИ ИДУТ РАСКОПКИ СРЕДНЕВЕКОВОГО МОГИЛЬНИКА НОГАЙСКИХ ВРЕМЕН
Show more
21 020 participants in the group
В данном историческом материале указано, как гагаузы стали гагаузами, и как они стали говорить на турецком языке. Ещё Чакир указал, что они славяне.                                                                                                                                                         Дмитрий Чакир                     Биографический очерк рода и фамилии ЧАКИР Нравственным долгом считаю для себя не только по чувству родства к своим родоначальникам, но и по справедливости передать потомству некоторые сведения о роде и фамилии Чакир, общественная деятельность которого принесла значительную лепту на пользу церкви, отечества и обществу. Если каждое общество дорожит своими членами, то почему на страницы летописей не заносит имена лиц, которых жизнь и деятельность протекла в каком бы то ни было приходе, где сотни, а иногда и тысячи душ руководятся, как странники, к вечной жизни своими пастырями, духовными вождями? Да будет позволено мне, одному из потомков фамилии и рода Чакир, сохранившему самую добрую память о своих родственниках, поставить письменный памятник почившим пастырям и другим членам причта Чадыр-Лунгской церкви, в своем роде общественным деятелям, — памятник, сложенный из воспоминаний старожилов моих, и на основании документов их жизни и деятельности. Роль фамилии Чакир, болгарской нации, славянского племени, восходит к первой половине семнадцатого века. Родина её Болгария, деревня Шапла Шапланского округа (каза Шапла). В то время турки притесняли христиан- болгар до последней степени варварства. Иконы в жилищах христиан всегда были спрятаны в секретных местах, а о церкви христианской нечего было и говорить: если и бывала где-либо церковь, то вдали от жилищ и устраивалась вроде шалаша, покрытого хворостом и камышом, без потолка, где ветер гулял во весь простор; священник в ней служил в турецкой чалме, опасаясь подозрений со стороны турок. Что же касается до священнослужителей христианских, то они большею частью были неграмотны и ограничивались одними требоисправлениями.
Вот в такие-то печальные и варварские времена жил родоначальник фамилии Чакир — по имени «Янчу» (Иван), а по фамилии Чорбаджиогло. По рассказам старожилов, Янчу Чорбаджиогло отличался не только среди своих односельчан, но и в окружности честностью, добролюбием и трудолюбием, почему имел почет и от христиан, и от турок, и известен был под именем «Чорбаджия» (хороший хозяин). К тому ещё он был грамотен, а грамоту знал только греческую. К этому нужно присовокупить, что в сказанное время турецкое правительство для удержания христиан- болгар в рабской покорности и желая растления их нравов, назначало, без всякою согласия болгар, высших духовных лиц и учителей только из греков- фанариотов, которых, к стыду и не к чести их нужно сказать, пропитаны были всеми фибрами своей природы — корыстолюбием, честолюбием и властолюбием, подобно болгарскому временщику Стамбулову и ему подобным. Это духовенство всеми средствами, из каких-то политических видов, старалось поработить болгарский народ себе и эллинизировать его, не давая ему умственно и нравственно развиться. Для достижения своей постыдной цели греки-фанариоты посягнули на самую дорогую святыню болгарского народа и его национального саморазвития, — уничтожив всю их славянскую письменность: узаконив как богослужение в церквах — где оно открыто совершаемо было, так равно и учение грамоте в школах совершать только на греческом языке. Этим объясняется то обстоятельство, что все болгары того времени, так равно и Янчу Чобраджиогло, знали грамоту только греческую. Дом Янчу, как Чорбаджия (почтенный, зажиточный хозяин), по тогдашнему обычаю, был общественною квартирою, где обязательно, без всякого согласия со стороны хозяина, останавливались все турецкие начальники, как-то: «Муфти» (законник), «Кади» (судья), «Кырсардеры» (начальник земской полиции), «Заптия» (полицейский служитель) и разные «Ефенди» (господин). Вследствие такого своего положения он, Янчу Чорбаджиогло, имел невообразимо большие неприятности, — неоднократно платил «диш парасы» (плата за труд зубов)... По необходимости нужно было остаться довольным поведением турка, зная, какое горе предстоит «гяуру», если дерзнёт укорить мусульманина: Янчу имел только опору и утешение в вере христианской, которую свято исповедывал. У Янчу Чорбаджиогло было два сына - Димитрий и Желез (Зиновий). Старшего из них, Димитрия, по достижении брачного — супружеского возраста, он намерился оженить на девице Раду (Раиса), на дочери одного почтенного жителя соседней деревни. К крайнему несчастию благочестивой, счастливой семейной жизни Янчу Чорбаджиогло, случилось в ту пору страстно влюбиться в преднаречённую невесту Раду и одному молодому турку. Для достижения своей страстной цели, т. е. чтобы завладеть невинною христианскою девицею, турок употреблял всевозможные средства, деньги и угрозы, но девица Ряда наотрез отказала проискам турка, говоря: «скорее согласна быть повешенною среди «мейдана» (площади), чем быть сожительницей. Наконец, брак Димитрия с девицею Радою состоялся, но злостный турок положил во что бы то ни стало завладеть Радою; поэтому-то два раза из-за дерева, во время жатвы, стрелял в Димитрия, с намерением его убить, но Бог, без которого ни один волос с головы нашей не падает, сохранил жизнь невинного Димитрия. Хотя этот турок был пойман на месте преступления и уличен, против чего он никаких возражений не мог говорить на суде, «Кади» оставил виновного турка без всякого наказания, говоря: «Благодари Бога, что ты остался жив и здоров». (...) Наконец, около 1770 года, явились «кырджалие» (все уничтожающие, т. е. предающие мечу и огню), — это были наездники, которые немилосердно опустошали селения и убивали людей с целью грабежа. (...) Нужно представить себе, какую сильную веру и приверженность к религии христианской имели наши предки, и какую силу воли и железный характер нужно было иметь, чтобы сохранить самые основы христианского вероисповедания. К чести наших предков, при таких трудных обстоятельствах они смогли сохранить и сохранили самое важное: веру православную, имя и происхождение, и это дражайшее наследие, благодарение Богу, и по настоящее время твердо и непоколебимо нашим потомством сохраняется. Такой же, более чем печальной, участи, подвергся и дом родоначальника нашего, Янчу Чорбаджиогло: имущество его разграбили, а с него самого содрали, будучи живым, кожу, отчего в страшных мучениях он скончался. Сыновья Янчу Чорбаджиогло, Димитрий и Желез, чтобы избегнуть участи своего отца, принуждены были оставить свои дома, имущество, родной очаг и милую родину, перейти через Дунай в Молдавию и поселиться около г. Плоешты.
В каком году совершилось это переселение, нельзя с достоверностью указать, но достоверно то, что второй сын Янчу Чорбаджиогло — Желез, женился, и фамилия «Чорбаджиогло» была переименована на фамилию «Чакир». К этому послужило следующее обстоятельство. Здесь, в скором времени, прозвали Димитрия, старшего сына Янчу «Чакир», по особенному природному устройству глаз. (Человека, у которого раек глаза светлее, чем у других, называют Чакыр-гиозлы). Вот начало и происхождение фамилии Чакир. Здесь, в новом отечестве, в скором времени у Димитрия Чакира родился сын Захария. Над его колыбелью гонимые родители выплакивали свое горе, пророчили ему долгий век, лучшее счастье, и с ним соединяли надежду на лучшие времена. Юность Захарии была окружена печальными явлениями и бедностью. Захария, вместе со всеми членами семьи, пас овец, волов, ходил за плугом в постолах, переносил зной, жар и все неудобства полевой деятельности. Отец Захарии, который успел уже узнать пользу грамоты, по достижении школьного возраста, отдал его в школу, в г. Плоешты, учиться. Сколько времени Захария учился здесь, неизвестно, но известно, что он был очень прилежен и обладал природными хорошими умственными способностями, почему в короткое время успел изучить грамоту молдавскую - церковную и отчасти славянскую, здесь же изучил он молдавское пение, и знавшие Захария старожилы рассказывали, что он владел приятным голосом и пел с особенным умилением и толком. Правда, школа того времени очень мало развила Захарию, но он, обладая достаточною долею воли и имея прилежание, впоследствии, сам себя развил и воспитал достаточно, как можно усмотреть из последующей его деятельности. С достоверностью известно, что здесь у Железа Чакира, брата Димитрия, родились два сына: Феодор и Василий.
Наконец, в 1790 году, по приглашению богатейшего молдавского боярина Бальша, братья Чакировы, со всеми своими семействами и имуществом, вместе с другими переселенцами-болгарами, пришедшими из Турции, в числе 25 семейств, перешли и поселились на земле этого боярина на особых условиях, в селении Чадыр, которое было уже заселено 20 лет тому назад более 25 семействами, тоже болгарами православного вероисповедания, известными под именем «гагаузов». Урочище Чадыр ныне находится в Измаильском уезде, недалеко от реки Прута. Долгом считаю здесь объяснить, на основании достоверных рассказов старожилов, то обстоятельство, почему некоторые болгары православного вероисповедания говорят по-турецки и получили название «гагауз». Обстоятельство дела следующее: турки, по завладении Болгарией, всеми мерами старались отуречить всех болгар, покорившихся по необходимости их власти. По этому поводу издан был фирман (указ) султанский, содержание которого выражалось в следующей дилемме: или принять магометанскую веру и удержать свой язык национальный болгарский, или переменить свой национальный болгарский язык на турецкий и удержать свою веру христианскую. Указ этот приводился в исполнение, как нужно предполагать, суровыми мерами, вследствие чего некоторые из болгар согласились язык свой болгарский переменить на турецкий, а веру свою православную твердо и непоколебимо сохранить, а некоторые из болгар согласились переменить свою веру христианскую на магометанскую и удержать свой национальный болгарский язык. По истечении более ста лет те из болгар, которые согласились скорее переменить свой национальный язык на турецкий и сохранить свою христианскую веру, по каким-то притеснениям со стороны турок, бунтовались и произвели разные беспорядки. Для усмирения бунтовщиков употребляли телесные наказания, при этом, телесно наказывая их, выговаривали: «гагауз-уз-олсун», что означало: не поднимай носа. С этого времени болгар-христиан, говорящих по-турецки, сокращенно прозвали «гагауз», а болгар-магометан, говорящих по-болгарски, прозвали «помак», которые в настоящее время живут за Балканами, в Болгарии
Церковь "Успение Богородици"  г. Каварна XIX в. Захария Чакир не получил систематического образования, но был нравственно развит с живою младенческою верою в Бога и деятельною любовью к своим родственникам и ближним. В то время личность Захария Чакира была во всей окружности известна и весьма популярна, поэтому- то, как только он женился, по просьбе своих односельчан и по изволению Епархиального Хушского архиерея, в 1802 году, рукоположен был в священники к церкви села Чадыр, построенной на средства помещика Бальша. С этих пор началась деятельность новорукоположенного священника Захария Чакира как пастыря, общественного деятеля и семьянина Первым делом при поступлении на приход о. Захария было открыть школу грамотности, и открыть оную в своем доме. Здесь он учил грамоте не только своих родственников, но и детей своих прихожан. По духу того времени, грамотность очень туго прививалась между прихожанами, и вот он, хотя с трудом, но с успехом успел научить грамоте многих детей своих прихожан, в том числе и своих племянников, детей родного дяди Железа — Феодора и Василия. Последних он успел научить грамоте молдавско-церковной и отчасти славянской настолько хорошо, что они в скором времени были определены Хушским Епархиальным архиереем церковнослужителями при Чадырской церкви: Феодор — дьячком, а Василий — пономарем. С этого времени все родственники, как по прямой линии, так и по боковой, приняли фамилию своего родственника-учителя - «Чакир». Пастырская деятельность о. Захария Чакира не ограничивалась одними требоисправлениями, а напротив, он с любовью вникал во все их нужды общественные и семейные, и помогал словом, советом и делом. Так, все дела между прихожанами, могущие возникнуть, какие бы они ни были по характеру своему, почти всегда решал отец Захария, и прихожане до того уверены были в справедливости его решения, что таковые решения принимали свято и безапелляционно. Война России с турками в 1812 году окончилась, как известно, по Бухарестскому трактату тем, что Бессарабия присоединена была к Российскому государству.
О плодотворной пастырской деятельности приснопамятного о. Захария Чакира, кроме благодарной памяти старожилов-прихожан, ясно можно усмотреть из того обстоятельства, что и духовное начальство тогдашнего времени не оставило его плодотворную пастырскую деятельность без внимания, почему и наградило его, о. Захария, наравне с Российским духовенством, бронзовым крестом за войну 1812 года, хотя он официально и не считался в то время, т. е. во время войны 1812 года, в числе духовенства Российской империи. Текст этого указа таков: «Измаильского цинута села Чадьгр Афанасиевской церкви Захарию Чакиру». «По благополучном, с помощью Вышнего, окончании войны с французами благоугодно было Императорскому Величеству Всемилостивейшему Государю Нашему, между многими милостями, дарованными всем вообще верным Его подданным, отличить Русское Духовенство особенным знаком Высоко¬монаршего своего благоволения и признательности, которые изложены в манифесте от 30 августа 1814 года следующими словами»: «Святейшее Духовенство Наше, призывавшее пред Олтарем Всевышнего теплыми молитвами своими благословение Божие на Всероссийское оружие и воинство и примерами благочестия ободрявшее народ к единодушию и твердости, в знак благоговения к вере и любви к Отечеству, да носит на персях своих, начиная от верховного пастыря включительно до священника, нарочно учреждаемый для сего крест с надписью 1812 года». «Ныне сии Кресты доставлены из Святейшего Правительствующего Синода для духовенства Кишиневской Епархии, и исполняя предписания Она го, препровождаю при сем один таковой крест к вам для ношения на персях на Владимирской ленте, как о том изъясняю в Высочайшем Его Императорского Величества Манифесте 30 августа 1814 года и особом Высочайшем повелении, приписанном в указ из Святейшего Синода февраля от 14 числа 1818 года, Гавриил Ексарх, Митрополит Кишиневский и Хотинский. Этот крест бронзовый, с одной стороны надпись: «Не нам, не вам, а имени Твоему», а с другой — Всевидящее око и надпись «1812 год». Южная часть Бессарабии, до присоединения её к России, которая называлась «Буджак», была населена, как известно из истории, татарами и ногайцами — остатками Буджакской орды, которые, по присоединении Бессарабии к России, как турецко-подданные, перешли в Турцию, — и все земли, населенные ими, оставшиеся пустопорожними, перешли в казну. На эти казенные земли болгары-«бежанаре», по ходатайству бывшего тогда Новороссийского генерал-губернатора Ивана Никитича Инзова, этого благодушного и деятельного Сановника, Высочайшим указом 1818 года, переселены на правах колонистов иностранных поселенцев, под особенным управлением Попечительства об иностранных задунайских поселенцах южного края России. Вот с этих пор начинается новая эра вообще для всех эмигрантов-болгар, а в частности, и для Чадырских «бежанар». По получении известия об этом Высочайшем милостивейшем указе все болгары-«бежанаре», в том числе и Чадырские, находящиеся временно на особенных условиях на землях помещиков — молдавских бояр, переселились в Бессарабию на казенные пустопорожние земли на правах колонистов. Чадырские жители, до переселения на новые места, избрали своего священника, о. Захария, как доверенного лица, «соглядатаем» и поручили ему отправиться в Буджак и избрать удобное место для поселения. Он доверие своих прихожан вполне оправдал и поручение их исполнил очень добросовестно.
О. Захарий, будучи от природы сметливым и проницательным, с одним проводником, поселянином Стефогло, верхом на лошади отправился на ЮГ Бессарабии, в Буджак, в пустопорожние и пустынные степи, обросшие бурьяном в рост человека, где жителями являлись лишь хищные звери ц птицы, скрывающиеся при появлении человека. Человек был временны* гостем этой пустыни, страшась долго оставаться в оной. О. Захарий, с целью «соглядатая», ездил до берегов Дуная, обозрел внимательным оком некоторые плавни, в то время богатейшие растительностью, но все это' внимания о. Захария не привлекло, так как он имел в виду будущность, и, главное, то, что Дунай, как судоходная река и как лежащая на границе между Россией и Турциею, всегда будет средоточием всех будущих военных действий или как бы «барьером» между воюющими сторонами, вследствие чего жители, вблизи населяющиеся, неизбежно будут отягощены разными, повинностями, неизбежными во время войны. Сообразив все это, о. Захарий счел за благо для будущего подрастающего поколения избрать место для нового поселения внутри страны, вдали от берегов Дуная; почему он, после двухмесячного путешествия и тщательного осмотра большей части пустопорожних местностей, назначенных русским правительством для поселения болгар, переселившихся в Бессарабию в разные времена с разным печальным обстоятельствам жизни, — остановил свое внимание на местоположении, занимающем в настоящее время село, лежащее в левой стороне речки Лунги, под названием Чадыр-Лунга, Бендерского уезда. Эта местность в те времена, по рассказам старожилов, живо помнящих время поселения, отличалась от окружающих местностей самыми благодатными дарами природы для хлебопашца. Несмотря на то, что с времени основания Чадыр-Лунги истекло более 80 лет, земля отличается плодородием, в особенности юго-восточная часть, известная под названием «подишь» (ровная площадь), около 3000 десят. земли. Помещик, узнав о намерении жителей Чадыра переселиться из его земли, всеми незаконными средствами и претензиями старался удержать их от такого переселения, простирая даже какие-то незаконные права и владения на семейства болгар- «бежанар». Претензии помещика были удовлетворены, и, наконец, настало время переселения чадырцев на новое жительство в Бессарабию.
Все движимое имущество, по обоюдному согласию с помещиком, жители должны взять с собой, а недвижимое оставить в его пользу. Долго жители недоумевали, что сделать с церковью, утварь которой приобретена на их средства, и которая в новом отечестве необходима, и вот «бежанари» имея во главе о. Захария Чакира, единогласно решили без ведома помещика, секретно взять из церкви всю церковную утварь, св. антиминс и престол и отправить на новое место и там вырыть землянку, куда и поставить церковную утварь до поры до времени. Задумано и сделано. Вскоре после этого все жители Чадыра под предводительством своего священника о. Захария Чакира, весною, после пасхальных праздников, в 1819 году, со всем движимым имуществом, после долгого скитания и странствования по выходе из Турции, сопряженного с разными мучениями и скорбями, переселились на новое место, в с. Чадыр-Лунгу. Легко понять, что хозяйство новых переселенцев было очень и очень незавидно, но будущность воодушевляла их, веруя и твердо надеясь, что, принимая подданство России, их быт улучшится, и разные притеснения навсегда прекратятся, о чем ясно свидетельствовали спокойствие, благоденствие и льготы, какими пользовались прежде перешедшие их братья-болгары, в 1739—1791 и 1806 годах, в Херсонскую и Таврическую губернии. Надежды их вполне оправдались, и в данное время потомки их денно и нощно благодарят Бога и Монархов Российских за свое более чем завидное положение и вполне благоустроенный домашний быт. Первым делом и заботою о. Захария, немедля по переселении на новое отечество, было привести в порядок церковь, которая была столь необходима для удовлетворения религиозных потребностей, для совершения Св. Таинств и обрядов св. православной религии; поэтому на юго-восточной сторож селения, на возвышенном месте, построена наскоро церковь в виде дома, хворостом плетенная, глиною обмазанная, камышом и бурьяном покрытая. Впоследствии времени церковь эта неоднократно снаружи переделывалась, но без всякой реставрации иконостаса, который и по настоящее время существует в старой церкви с. Джолтай Бендерского уезда Чадыр-Лунгской волости, подаренный туда жителями Чадыр-Лунги по постройке у себя новой каменной церкви. Живопись на том иконостасе старинная, строго греческого стиля. О. Захарий в отношении житейского быта оправдывал слова священного писания: «в ноте лица твоего съеси хлеб твой»; так, он, с особенным усердием и пониманием дела, занимался земледелием, скотоводством, пчеловодством Хозяйство его было в цветущем состоянии и служило образцом и примером для прихожан. Он имел табун, состоявший из 50 и более лошадей, до тысячи овец, до 100 голов рогатого скота и несколько сот ульев пчелиных; за всем этим хозяйством он сам лично присматривал и многие черные работы сам исполнял, твердо зная, что «свой глаз — алмаз». К такому разнородному хозяйству располагала и благоприятствовала в то время девственная почва — целина, пустопорожние, незаселённые места, пырлоги и привольные поля; ори и сей сколько желаешь и можешь, пасти скот вволю нет запрета и контроля ни от кого. С каким благоговением припоминают старики-старожилы эти благие и благодатные времена, «текущие мёдом и млеком». Что же касается служебной деятельности по приходу приснопамятного о. Захария, старожилы (некоторые из них и ныне здравствуют: вдовствующая священница Ева, по мужу Балжаларская, имеющая более 94 лет; Чадыр-Лунгские поселяне: Танас Касым-Янкиоз и слепец Нануш, имеющие более 95 лет от роду), рассказывают очень много хорошего, примерного и достоподражательного. Приведем здесь некоторые факты, говорящие о влиянии о. Захария на прихожан и относящиеся к служебной его деятельности. Выходит ли, передавали мне старожилы, — бывало, о. Захарий из своего дома в церковь на богослужение, набожные прихожане, собравшиеся заблаговременно на церковную службу и сидевшие в ограде церковной на траве или просто на земле, все, как бы по команде, вставали с мест своих еще на довольно значительном расстоянии; ходил ли по приходу, все прихожане, от мала до велика, обычными знаками заявляли свое особое почтение и приступали получать благословение с видимым благоговением как видимый знак благословения во Христе и ради Христа. Нет сомнения, что в Бессарабии, и почти везде, можно встретить подобающее духовным отцам почтение, но внимание жителей Чадыр- Лунги к своему священнику о. Захарию было чем-то выше обыкновенного. По рассказам тех же старожилов, о. Захарий в совершении богослужения был неподражаем. Богослужение совершалось им на молдавском языке. Он имел голос бас выше, чем посредственный, громкий, приятный и выразительный, и чтение (особенно Евангелия) благоговейное производило на богомольцев какое-то особенное впечатление и невольно располагало их к благоговению; кроме этого, пел он по-молдавски так хорошо, что производил особенное впечатление на слушателей. Приснопамятный о. Захарий назидал своих прихожан словом и жизнью. Слово и жизнь у него нераздельны, и здесь скрывалась причина его могущественного влияния на прихожан. Говорил ли он иногда с церковной кафедры о любви к ближним, слово его благотворно действовало на сердца слушателей, ибо каждый из них знал, как близок к ним их пастырь, каждый видел на деле опыта его любовь. Каждый из них знал, что о. Захарий трех круглых сирот — девиц и одного мальчика воспитал и устроил их судьбу, соответственно их званию. О. Захарий, зная из опыта, что грамотность огромную пользу приносит каждому человеку в житейском его быту и желая сколько-нибудь своих прихожан вывести из мрака невежества к свету и поставить их на путь разумности, ~ без всякого постороннего побуждения с чьей-либо стороны, открыл в своем доме школу грамотности. Будучи воодушевлен любовью к ближним, он находил возможность уделить время, из огромной хлопотливости по хозяйству и пастырской практики по приходу, учить грамоте охотников, и учил их, можно смело сказать, «без сребра и злата». Обучал он их славянской и молдавской грамоте — читать, писать и считать, без всякой педагогической системы и при скудных руководствах учебных и классных пособий. Единственная книга для первоначального обучения грамоте была славянская «азбука», печатавшаяся в то время в Киево-Печерской лавре и в типографии Кишиневскою архиерейского дома.
По рассказу пономаря Константина (Коста-пономарь) Чакира, умершего в глубокой старости около 1880 года, учение в этой импровизированной школе приблизительно так велось: ученики были большею частью взрослые юноши. По недостатку книжек-учебников, по одной книжке учились несколько мальчиков-учеников. Буквы указывались длинною указкою и произносились по буквослагательному способу. Произношение букв учениками было громогласно, эхо разносилось от школы далеко, поэтому без всякой вывески можно было узнать постороннему лицу, в каком доме помещается школа. По усвоению звуков и наименований букв по «азбуке» ученики переходили к складам, складывались буквы таким образом: аз—земля-ер = аз, буки—бу — ка-ко-ки = буки, ведет-в — добро-ди = веди, доброн-до — буки-рцын-ро = добро и т. д. После складывания букв ученики переходили к произношению слогов с титлами: «Слову титла, добро титла, он титла» и т. д, наконец, и к произношению и изучению ударений «Оксия, исавария, камора, краткая, звательца, кавика, эрок, запятая, двоеточие и точка». Вся эта галиматья изучалась наизусть — на память, машинально. Изучение письма в этой школе было очень оригинально. Так, для первоначального обучения письму приготовлялся желобок из досок, примерно в сажень длины, укрепленный на ножках. Этот желобок наполнялся песком, и на этом песке указательным пальцем ученики изображали буквы по руководству учителя или «старшего» до тех пор, пока они твердо привыкали изображать буквы; после усвоения учениками изображать буквы - переходили к другому методу письма. Для этого приготовлялись таблицы или доски, около 5 верш к. в ширину и около 8 вершк. в длину, и покрывались черными красками, разграфленными приспособительно к письму. На этих досках ученики, после песчаного письма, писали гусиными перьями и белыми чернилами, приготовленными из мела (крейды). Наконец, после всего этого, ученики начинали писать на бумаге черными чернилами. Учеников, пишущих на бумаге, называли «писарями» (окумуш). Курс арифметики был очень короток и простирался до четырех действий, и то очень ограниченно, вообще арифметику называли в то в ре/ля философиею. Первыми книгами для чтения после первоначальной азбуки были часослов и псалтырь. По духу того времени, о. Захарий для возбуждения усердия и прилежания учеников к учению, а также для исправления шалунов-учеников практиковал следующие педагогические меры: розги, плетка, стояние на коленях на зернах и соли. Кто не знает, что занятие с учениками в школе, в особенности в старые времена, такое надоедливое, тяжелое и хлопотливое дело, что у лучшего педагога пропадала охота возиться с учениками, но, несмотря на всё это, о. Захарий, будучи воодушевлен беспримерною преданностью и любовью к школьному делу, продолжал начатое дело с твердою волею и желанием принести пользу ближним и посеять «в малых сих» зерна правды, добра и истины, и тем дать подрастающему поколению воспитание в духе религии и православно-христианской нравственности, почему и было девизом его школы «Начало премудрости — страх Господень». Вот чем и объясняется то глубокое и искреннее уважение и почет прихожан, с каким они относились к нему; даже в данное время старожилы с особенным благоговением вспоминают о нём. Всем известны и памятны прекрасные плодотворные результаты его трудов. Так, в школе моего деда, о. Захария, первоначальное воспитание и обучение грамоте получили: ныне здравствующий протоиерей Симеон Ивановов Топалов, бывшие старшины Нижне буджакского Камратского округа Георгий Куля и Николай Киоса; Георгий Тодорович, Афанасий Монастырлы и многие другие, а также почти все члены причта Чадыр-Лунгской Афанасиевской церкви, со времени основания селения, т. е. с 1819 года по 1873 год, как то: священники, бывшие последовательно при Чадыр-Лунгской церкви: Феодор Чакир, Василий Чакир, Георгий Захариев Чакир, Георгий Феодоров Чакир, дьячок Иоанн Петров, пономари: Константин Чакир и Николай Чакир. Если о. Захарий был верным руководителем и образцом благочестия, просвещения и воспитания для своих прихожан, то тем более таковым был он для своих домочадцев, как говорит апостол: «Подобает епископу свой дом добр правящу, чада имущу в послушании со всякою чистотою. Аще же кто своему дому не умеет правити, како о церкви Божией прилежати возможет» (1. Тим. 3-4—5); поэтому-то о. Захарий все меры и средства употреблял для того, чтобы дать приличное воспитание и образование своим детям В этом отношении тяжкие труды моего деда, о. Захария, увенчались завидным успехом: старший сын его Иван поступил в Кишиневскую Духовную Консисторию чиновником в 1831 году, где с честью проходил возложенные на него обязанности, второй сын его 28 лет непрерывно при одной церкви с Чадыр-Лунга, и младший сын его Николай окончил с честью полный курс Семинарских наук в Кишиневской Духовной Семинарии (об этих двух последних будет слово впереди), а также прилично устроилась судьба двух его дочерей. Так, благочестивому родителю Господь даровал и прекрасное благочестивое семейство! Здесь оправдались достаточно слова премудрого сына Сирахова: «Господь прослави отца на чадех, а суд матери утверди на сынех» (Сирах, 2, 3). Вообще, как рассказывают старожилы, поныне здравствующие, дед мок о. Захарий, начальством, как духовным, так и гражданским, а также всеми священниками в окружности был уважаем и пользовался искреннею их любовью. Одним словом, все знакомые деда моего, о. Захария, были и друзьями его; радушие и хлебосольность были развиты в высшей степени. Наконец, злой и неумолимый рок не преминул его: эпидемическая болезнь холера, бывшая в 1830 году, низвела в могилу о. Захария, этого мужа труда и деятельности, которому пропели вечную память в мае месяце 1830 года и похоронили в церковной ограде за престолом той церкви, которая неусыпным трудом, старанием, даже отчасти и материальными его средствами была построена, и в которой около 30 лет непрерывно приносил бескровную жертву «о людских грехах и невежествиях, и ходатайствовал о словесных овцах» (послед св Елея 5 молитва). Над гробом сего мужа труда и деятельности нет изящной урны, кроме каменного двухаршинного креста с надписью: «Мзда блага в труде его, и память его в роде и род», но зато он оставил по себе памятник нерукотворенный — благовоспитанное потомство и примерных прихожан, которые веруют, что по вере усопшего небесный Домовладыка упокоит его покоем вечным в селениях праведных. После смерти приснопамятного деда, о. Захария, по просьбе прихожан, назначен был на его место Епархиальным Начальством священником дьячок Феодор Чакир; спустя после этого не более 4 лет, по ходатайству прихожан, открыт был подлежащею властью второй штат при Чадыр-Лунгской церкви, а на открывшееся праздное священническое место, по просьбе прихожан сей церкви, назначен пономарь Василий Чакир. Священники Феодор и Василий Чакиры были родные братья, научного образования не получили, а воспитаны были дома, в школе родного их дяди, о. Захария, в духе веры и благочестия. По рассказам старожилов, ныне здравствующих, молитва, вера и христианское благочестие были началами их многотрудной священнической жизни. О. о. Феодор и Василий все трудности и препятствия, встречавшиеся при исполнении их обязанностей, без ропота и со спокойным духом переносили, сознавая в простоте сердца, что они совершают самое святейшее дело и прилагая к себе в утешение слова Св. Апостола: «Имея по милости Божией такое служение, мы не унываем». О. о. Феодор и Василий имели отношения к своим прихожанам самые добрые. Прихожане их любили и уважали, как преданных священнослужителей к своему делу и долгу и пекущиеся об их благе, почему они изъявляли им свою благодарность и признательность особенным почетом и уважением, не на словах только, но и на деле, относясь к ним, как к своим духовным отцам Прихожане с искренним сердцем к их содействию обращались во всех ва кнейших моментах своей жизни: при рождении, при браке, при смерти бли кних. Одним словом, через них получали благословение Божие, чрез них испрашивали благодатную помощь при начале своих работ, во дни печали и несчастий Они были верою в простоте сердца истинными пастырями, а не наёмниками, потому-то они с дерзновением могли сказать нело кное слова «Се аз и дети мои яже дал мя Бог». Наконец, настало время сказать и им последнее слово «совершившаяся» и отошли в вечность. О. Феодор умер к 1840 году и похоронен в церковной ограде, с южной стороны церкви, а о. Василий скончался в 1845 году и похоронен на приходском кладбище где и по настоящее время трехаршинный каменный крест показывает, где покоятся бренные останки всеми любимого о. Василия, мимо которого проходя, каждый благочестивый прихожанин, крестясь, говорит: «Вечная память». После смерти о. Феодора Чакира, в 1840 году, определен был на его место священник Георгий Мураневич, который в 1855 году был переведен в с Вале-Пержу, а на его место из села Купаран Аккерманского уезда был переведен в с. Чадыр-Лунга в 1855 году Георгий Чакир покойною священника Феодора Чакира. О. Георгий священствовал при Чадыр-Лунгской церкви около 25 лет и, по выслуге лет, за 35-летнее служение в священническом сане, уволился за штат по старости лет. После смерти своей он оставил двух сыновей в дьяконском сане: старшего Феодор дьяконом в с Новотроян Аккерманского уезда и Николая дьяконом в с Кирютня Бендерского уезда, оба ныне здравствующие. Священник Георгий Чакир, сын священника о. Захария, основателя с. Чадыр-Лунги, и его жены — Елены, родился в 1814 году, апреля 23 дня- По рассказам моей бабушки, скопившейся в 1868 году, в глубокой старости 98 лет от роду, в младенческом возрасте был очень тщедушный, болезненный и хилый, без всякой надежды на будущность. Первоначальное воспитание он получил в школе своего родителя — дома, потом, по смерти родителя своего, по настоянию старшего своего брата Ивана, служившего чиновником в Кишиневской Духовной Консистории, обучался в г. Кишиневе церковному молдавскому пению и уставу под руководством псалта Харлампневской церкви. После этого в скором времени, в 1833 году, 3 ноября, Епархиальным Начальством был определен дьячком к Чадыр-Лунгской церкви, в 1845 году возведен в сан дьякона и в том же году рукоположен во священника к той же Чадыр-Лунгской Афанасьевской церкви на место умершего, как сказано выше, священника о. Василия Чакира. С этих пор начинается его деятельность священническая, общественная и семейная. Семейство было довольно многочисленное, которое состояло из десяти душ обоего пола, кроме отца и матери, и одной круглой сироты, которую воспитали мои родители и устроили ея судьбу прилично. В то время материальное положение отца, как приходского священника, было больше чем скудное, и с возрастом детей, естественно, и нужды нашего семейства увеличивались. Поэтому-то материальное обеспечение, как вопрос маловажный, во всяком звании и состоянии человека (Сам Творец вложил в природу человека стремиться к благосостоянию внешнему и внутреннему), всегда занимало моею отца Приснопамятный мой отец самым первым и фундаментальным источником к приобретению материального внешнего обеспечения считал труд. Хотя прихожане Чадыр- Лунгекой церкви имели должную симпатию и любовь к моему отцу, как к своему пастырю, и отзывались на его нужды и недостатки, но так как они сами, вследствие разных экономических обстоятельств того времени, в массе были небогаты, то и пособие своему пастырю могли доставлять незначительное, что заставляло моего отца заниматься хлебопашеством. Мой отец был одним из усерднейших землепашцев и любил трудиться, о чем могут засвидетельствовать все поселяне с. Чадыр-Лунги. Все черные работы сам отправлял: орал, сеял, копал, возил, косил, жал, гармановал — одним словом, все труды и стол разделял с работниками, так что моего отца в рабочее время нельзя было отличить как священника от прихожан и работников. Жил он очень скромно, далеко несоответственно своему званию. Лом и обстановка нашего дома ничуть не отличались от дома прихожан. Летом, когда наступала пора рабочего времени, всегда вставал рано — до зари, с работниками и со всеми членами семьи отправлялся на ниву, либо косить, либо жать, либо прошивать кукурузу — здесь каждый по своему возрасту имел работу — и возвращался домой с поля поздно — с зарею. Неоднократно случалось, когда на поле шла самая горячая работа, приехать кому-нибудь из прихожан пригласить отца либо напутствовать больного, либо окрестить больного новорожденного младенца, и отец, не медля, отправлялся домой совершать неотложные христианские требы. Частенько приходилось пешком идти домой около 6-ти вёрст для таковой надобности. Летом дома на гумно (на гарман) покойный отец сам укладывал стоги, при том нередко можно было видеть отца работающим на самой вершине скирды либо стога сена, с белою бородой по пояс, в одной рубахе, с вилами в руках, при 40 градусах тепла, почему и руки моего отца были от вил, косы и других земледельческих орудий постоянно в мозолях.
Покойный мой отец любил деятельность, поэтому и от всех членов семьи требовал по силам деятельности и труда; очень не любил лености, сонливости и неповоротливости, — круто приходилось тому, кто почему- либо уклонялся от назначенной ему работы или любил покой вместо деятельности. Оставались от урочных занятий только малолетние братья и сестры, но и они иногда приглашались вместо игры поехать на баштан собирать огурцы и арбузы. Вот лучший способ заохочивания детей к труду и приучения их к полезной деятельности. Хотя имеет некоторую суровость, но то гораздо выше этот урок трудолюбия, чем модное снисхождение к так называемой слабости детского организма и потворство празднолюбию, к которому вообще склонны отроки и юноши с «юницами». Как всякий чадолюбивый отец — и мой покойный отец очень заботился дать своим детям надлежащее образование, для чего и сам неустанно для изыскания необходимых средств, сколько сил было у него, да и детей своих в свободно время от учения не освобождал от труда, почему всегда, когда кто-либо детей уклонялся от работы, говорил: «Не трудивыйся да не ясть. В по лица твоего сиеси хлеб твой». Пишущий эти строки, как все другие три мои брата, со времени определения его в Кишиневскую семинарию до окончания им полного курса семинарских наук в оной семинарии, всегда в каникулярное время, вместо отдыха после умственной утомительной работы, неустанно должен был на поле работать и исправлять все трудные и черные работы, — так как со стороны отца не было никакого послабления никому. Нужно признаться, что мой отец для детей своих был довольно строг и не имел той родительской любви, которая оправдывает снисходительность, слабость и пороки детей. Он знал опытно, что родителе имеют в руках все для детей своих, пока они еще не созрели — и старался воспитать их прежде всего благочестием, почему всегда требовал, чтобы дети неопустительно в положенное время молились Богу, во время молитвы благоговели, а также во все воскресные и праздничные дни ходили в церковь петь и читать на клиросе. Молитва, вера и благочестие укрепляли его в трудном деле воспитания большого нашего семейства, он вел это воспитание так хорошо, как бывает редко. Правда, было временно, когда он падал духом, когда вопиющая нужда стучалась в двери его дома, но тогда невидимо являлись средства, и дело улаживалось благополучно. Жизнь нашего семейства была назидательна не только для нас, домашних, но и для посторонних наблюдателей. Возьмем, например, хоть выезд всех нас, братьев, сначала двух, после трех и четырех, в Кишинев. Когда всё было готово к отъезду, отец служил молебен, а мать в слезных молитвах поручала нас покровительству Пресвятой Богородицы и с многими благожеланиями провожала нас пешком до края селения. Сам отец на вознице возил нас, адептов науки, в Кишинев без кучера, сам управлял лошадьми. Неоднократно мой отец при разговоре с кем-либо из прихожан, указывая на нас, говорил: «Да, трудно мне, даже очень, - впрочем, всегда молил и молю Бога, чтобы мои дети были мне наградою, и труды мои не были напрасны и втуне». И действительно, все четыре сына окончили с достоинством полный курс семинарских наук в Кишиневской Семинарии, старший — Димитрий, ныне священником в с. Исерлии Аккерманского уезда, второй, Васи¬лий — впоследствии Варлаам, иеросхи- монах Русского Афонского Панте- леймонова монастыря, скончался в 1884 г.; третий — Захарий — свя-щенствовал в с. Карамахмет и чет¬вертый, Николай — священником в с. Галилештах Измаильского уезда. Он, как пастырь церкви, был усердным ревнителем благолепия Храма Божия. Доказательством служит церковная утварь Чадыр-Лунгской церкви, приобретённая по его внушению, настоянию и старанию на средства прихожан. Подав мысль приобретать ту или другую вещь для церкви, он сам первее всех вносил, на виду прихожан, свою посильную лепту, чтобы приохотить их к жертвам, — и дело у него всегда скоро и легко подвигалось вперед. Возбуждая в своих прихожанах веру и благочестие, он пробуждал в них любовь к церковному благолепию; он ловил каждый случай, чтобы поддерживать и развивать в прихожанах любовь к храму Божию. Благословлял ли Господь ниву земледельцев обильною жатвою, посылал ли на людей или на их домашних животных праведный свой гнев в виде смертоносной эпидемии, — призывал пасомых к пожертвованиям, то для благолепия храма Божия, то для умилостивления Господа. Особенно достойны замечания истинно пастырские его заботы о постройке новой каменной церкви. Приходская церковь с. Чадыр-Аунги, построенная ещё в 1825 году при моем деде, о. Захарии, была очень малая и ветхая, вследствие чего он, надеясь на любовь и расположение своих пасомых, возбудил мысль о постройке новой церкви. Благодарение Богу, при неусыпных трудах и его энергии, по благословлению Архиепископа Антония, в 1860 году была заложена каменная довольно поместительная церковь, которая в 1867 году освящена была благочинным Елевферием Григорьевым, при участии многих священнослужителей, — в том числе и пишущего сии строки, и при многочисленном стечении народа из окружных селений. Нужно было видеть моего отца, когда он первый раз приносил бескровную жертву в новоустроенном храме, с каким умилением и слезами на глазах пел после окончания службы Божией: «Коль возлюблена селения Твоя, Господи сил желает скончаватся во двори Господни». Он, как служитель алтаря раздаятель духовных даров благодати, всегда отправлял все службу церковные с особенным благоговением. Всегда он вставал к утрени в четыре часа утра. Живо помню, как в то время, обязательно в кафтане, являлся пономарь в глубокое утро праздника, не входя в комнату, читал перед дверьми молитву «Молитвами святых отец, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас» и по получении ответа: «Аминь», входил в комнату причем непременно говорил: «Благослови, отче, благовестить». Таким порядком, в то время, начиналось «благовестие» ко всем служба церковным. Все церковные службы совершались по чину и благообразна Благообразное и точное исполнение при богослужении церковного чина или устава невольно возбуждали в душе каждого богомольца в храм Божием религиозные чувства и располагали к молитве, вызывая невольно крестное знамение. Присутствовавшие при таком богослужении — этому свидетели. Не скоро изгладится из памяти Чадыр-Лунгских прихожан его умилительное до глубины души священнослужение. Чтение молитв; особенно Евангелия, и произношение ектеньи и возгласов, совершавшееся всегда с чрезвычайной ясностью, внятностью, расстановкой и чувством, трогали предстоящих до глубины души. Чтение 12 евангелий, на утрени великого пятка, часто прерываемо было от внутреннего сильного волнения чувств, слово его изнемогало и голос дрожал, а другой раз заметно было в нем усилие подавить в себе это волнение религиозных чувств. Голос он имел твердый — сильный тенор. И надобно было побывать в Чадьгр- Лунгском храме в то время, когда мой отец, например, на литургии преждеосвященных даров, с кадилом в руках, пред престолом пел один «Да исправится молитва моя», или пред плащаницею, среди храма, певал тоже один: «Благообразный Иосиф», а также светлого дня Христова «Воскресения день»; звучный его голос разливался чисто, естественно, свободно. Без сомнения, многие из пастырей церкви русской певали и поют теперь гораздо искуснее моего отца, но речь идет не об искусстве, а о том впечатлении или, пожалуй, влиянии, какое своим пением, чтением и действием при богослужении производил отец мой на своих тогдашних прихожан, и какое сохранилось доселе в памяти моей и прихожан с. Чадыр-Лунги. Он, как пастырь церкви, учил прихожан с кафедры и владел даром убедительного слова. Мой отец часто говорил, при совершении божественной литургии в воскресенье и праздничные дни, поучение не хитрое, а убедительное и часто любил читать из книги «сказание» на молдавском языке - объяснение воскресных евангелий. Отец мой был точным блюстителем некоторых благо¬честивых обычаев и правил, унаследованных от своего родителя и родственников, прежде бывших здесь священ¬ников. Так, например, бывало почти каждый воскресный и праздничный день, после обедни — вслед за отцом шли дьячок, пономарь, староста церковный и ещё кто-либо из почётных прихожан либо в наш дом, либо в дом какого-либо прихожанина, по приглашению, на так называемый «отпуст». При входе в дом пели или «Достойно есть», или тропарь праздника, или задостойник, после чего отец произносил краткую ектению о здравии домохозяина и дневный отпуст. При этом обязательно приготовлялась .маленькая закуска, и дьячок обязательно должен был прочитать молитву Господню и краткое славословие, заключив его обращением к иерею: «Отче, благослови», а батюшка произносил обычное, сопровождаемое крестным знамением, благословение: «Христе, Боже! Благослови ястие и питие рабом своим яко сиять ея всегда, ныне и присно, и во веки веков». За сим следовало предложение хлеба и разделение вина и елея по уставу. Это «ястие и питие» было умеренное и сопровождалось беседою о делах прихода или же о хозяйстве ~ предмете столь близком для сельских жителей. Пред праздниками Рождества Христова и Крещения Господня обязательно мой отец с причтом посещал дома своих прихожан, каковое посещение сопровождалось молитвословиями и богослужебными обрядами: пред праздником Рождества Христова отец в епитрахили с иконою праздника и пением тропаря, а праздником Богоявления — с Св. Крестом и пением тропаря, кропя «агиазмою» жилища прихожан. Благочестивые прихожане всегда ожидали прихода священослужителей с постом и особенным благоговением; нет сомнения, что таковые посещения прихожан имели благотворное влияние на паству в духе религиозно-нравственного воспитания. Посещение прихожан есть древний обычай, и практика церковная исстари видела в них одну из существеннейших обязанностей пастырского служения. Хотя эта визитация имела иногда свои недостатки, но в большинстве случаев она имела благотворные последствия.
Было в то время много похвальных дел и добрых обычаев, которые, к сожалению, новое поколение старается вынести из обыкновения как несоответствующее духу настоящего времени. Так, например, приезжал кто-либо из священников, отец или мать обязательно требовали, чтобы дети, в каком бы возрасте они ни были, бывшие налицо, подходили к духовному лицу принять от него пастырское благословление. Нет сомнения, этот добрый обычай гораздо согласнее с отношениями детей и вообще прихожан к духовным особам как пастырям, чем принятое теперь, не только в городах, но и в деревнях, во многих христианских семействах, шарканье или подача руки священнослужителю. При разговоре с гостем или посетителем, когда заходила речь о чём-либо недоступном пониманию детей и неподходящему детскому их возрасту, то всегда нас, детей, присутствовавших при госте, посылали погулять на двор или посмотреть, что делается в кухне. Такая мера воспитания гораздо разумнее была, чем в настоящее время, когда, в большинстве случаев, многие из родителей и воспитателей, не стесняясь присутствием детей, либерально рассуждают о предметах веры и нравственности или же общественного устройства, или даже позволяют говорить неприличные слова. Отец мой знал все тяготы, все нужды жизни деревенской не из книг, не понаслышке, не чрез третьи руки, но сам лично знал эту жизнь, воочию с малых лет он непосредственно наблюдал её. Он в Чадыр-Лунге родился, вырос и воспитался; здесь же суждено было Богом ему жить, служить и священствовать безвыходно и непрерывно до гроба. Поэтому-то взаимные отношения его к прихожанам были наилучшие. Он относился к ним, как отец к детям, а они, как добрые дети к отцу, вследствие чего в приход многие из прихожан приглашали кого-либо из членов нашего семейства быть восприемником от Св. купели своих детей и, по распоряжению отца, такая просьба неотложно удовлетворялась. Бывало, по первому его приглашению на помощь либо косить, либо возить, прихожане являлись к нему и с утра до вечера усердно работали. Все прихожане обязательно считали своим нравственным долгом в дни праздников Рождества Христова и Пасхи явиться к отцу, муж и жена, и поздравить с праздниками; при этом приносили приношение, в дни Св. Пасхи — большой калач и сверху красные яйца, а в дни Рождества Христова — также калач с жареною курицею сверху; приносивший сие приношение, подавая отцу, произносил приветствие с благожеланиями. Все знакомые, соседи и прихожане всегда находили в доме моего отца гостеприимство и радушие. Не проходило, сколько мне помнится, ни одного воскресного или праздничного дня без того, чтобы не заехал кто-либо из соседей, знакомых, или нарочно, или мимоходом. Само собой разумеется появление гостей, жданных и нежданных, всегда сопровождалось заботу об угощении, и суета, и беготня начинались непременно. По обычаю своему мой отец всегда вёл с посетителем беседу о разных злобах дня или завязывал вроде диспута о каком-либо предмете, большею частью религиозном. Дело незаметно, таким образом, тянулось довольно долго, и, после сельской закуси (чай и самовар в то время были в деревне редкость), беседа иногда, оканчивалась пением, к которому отец мой был большой охотник. Предмету пения обыкновенно бывали песни церковные, но слышались иногда ц народные. Да, «в старину живали деды веселей своих внучат», так гласит одна старинная русская песня. Но нужно правду сказать, что, сколько помнится, никогда не бывало какого-либо дикого разгула, и в этих песнях и угощениях высказывалось некоторое довольство и благодушие, которое по словам Апостола Христова, располагает к пению (Иак. 5. 13). По вероятности, некоторые, читая эти строки, спросят: неужели о. Георги| Чакир не имел недостатков? — На земле нет совершенства. Мой отец, зачатый! в беззаконии и рождённый от плотских родителей, как и все люди. Справедливость требует здесь сказать, что были люди, мнящие быть совершенными и причислявшие себя к лику святых, ещё при жизни моей отца бросали на него камни осуждения клеветами на него; нет ничего неудивительного в том, что на моего отца изливался яд злословия. Здесь не обинуясь, можно сказать, что долголетнее непрерывное при Чадыр Лунгской церкви служение моего отца, как приходского пастыря, было плодотворно и полезно. Пасомые его, доныне здравствующие и всё знавшие и знающие его могут безбоязненно свидетельствовать о неусыпных труда и неутомимой ревности по долгу пастыря церкви. Наконец, усиленные труды по приходу и заботы о детях свели моего отца в могилу. По закона природы, всякая вещественная жизнь прекращается смертию. Известно что смерть без причины не бывает. Во время посещения своих прихожан по принятому обычаю, в дни праздников Рождества Христова простудила заболел и слёг в постель. 1873 года января 12 дня, по принятии Христовьн тайн из рук своего сотоварища по священству, о. Георгия Феодоровича Чакира, в 10 часов пополудни - вечера, почил от трудов своих на рука» моей матери и младшей сестры. Весть о смерти моего отца быстро разнеслась по селу и прихожане поспешили к покойному — любимому своему пастырю отдать последнее целование. Января 13-го числа был вынос тела в церковь, а 14-ю января священники соседних деревень совершили погребение. Стечение народа было многочисленное, и весь этот народ провожал тело моего отца, Георгия, до предназначенной могилы, где каждый из них молил Отца веков, да упокоит Он его в святых обителях своих, да будет душе его благо там, в стране небожителей. Надзиратель жизни и деяний старца священноиерея! Предстань пред гробом его и бросай камни осуждения, но не забудь, что «имже бо судом судите, судят вам; и в нюже меру мерите, возмерится вам» (Мат. 7: 2). В конце концов скажу, напрасно какой-либо почитатель памяти моего отца будет искать его могилу подле храма, где, по законам и правилам российской церкви, всех священников погребают, честно проходивших своё служение и христиански скончавшихся, в особенности служившего более сорока лет непрерывно церкви, — её, т. е. могилу, он может найти на приходском кладбище, где труженик сей похоронен по странной случайности; впрочем, как бы ни было, «вечная память» ему от приход детей и знакомых. Сыновья о. Василия Чакира, скончавшегося в 1845 году, Иван и Михац, служили преемственно один после другого дьячками при Чадыр-Лунгскод церкви. Иван Васильев Чакир служил дьячком около 8 лет при Чадыр. Лунгской церкви, после чего рукоположен был во священника в с Хаджиким Измаильского уезда, где и умер, не оставив после себя никаких детей. Непосредственно после рукоположения Ивана Васильева Чакира священника на его место определен был дьячком, а потом псаломщику второй сын священника Василия Чакира — Михаил. Не обинуясь скажу, что Михаил Васильев Чакир с достоинством звания дьячка отправлял своц обязанности. Он далеко отстоял от тех дьячков, которые навлекли на себя столько упрёков своим поведением и неумением поставить себя разумно среди народонаселения и по отношению к своим священникам, — и, по причине грубости, невежества, нетрез¬вости и других пороков, сделавших им* дьячка «притчею во языцех». Дьячок Михаил Чакир был неучёный, но с любовью исполнял возложенные на него званием дьячка обязанности, зная из опыта, что тот имеет успех в своих занятиях, кто с любовью пре-даётся им; потому ничуть не погрешу, если скажу, что дьячок Михаил Чакир был честным, добросовестным и разум¬ным провозвестником хвалы Божией. Как церковный служитель, он пел и читал в церкви Господней благоговейно и разумно и с глубоким чувством, чем возвышал у молящихся дух в сердце к Богу, а добросовестным исполнением треб по приходу и дружеским обхожде¬нием он был безупречен в глазах Св. Троицкая церковь, Джолтай прихожан. В житейском быту он был прекрасный хозяин и примерный семьянин. Никому не тайна, что материальное положение дьячка как прежде, так и теперь очень незавидное, даже печальное. Материальные нужды и изыскание материальных средств для удовлетворения сих нужд вот что составляло предмет заботы и попечения дьячка Михаила Чакира! Несмотря на такие скудные средства, он нашёл возможность воспитать двух своих сыновей в Кишинёвской Духовной Семинарии, которые с блестящими успехами окончили полный курс семинарских наук Старший - Михаил, учителем при Кишинёвском духовном мужском училище и священником при церкви того же училища; второй — Феодор — священником в с. Ларжанка Измаильского уезда. Крепкое здоровье, соединённое с энергией духа, которою он всегда отличался, обещало ему долгую жизнь; «но человек полагает, а Бог располагает». Наконец, тяжёлая болезнь сломила его сильную натуру и свела его в 18... году в могилу и похоронен с честью на приходском Чадыр-Лунгском кладбище. Жаль покойного, у него была добрая душа, которая ещё много пользы принесла бы для ближних. Каменный крест показывает, где покоятся бренные останки сего труженика Признательные прихожане, всегда останавливаясь при сем кресте, крестным знамением возносят свои молитвы к Богу: «Вечная память даскалу Михаилу». Долг и справедливость требуют почтить память здесь несколькими словами и других низших членов причта Чадыр-Лунгской церкви, служивших долговременно, честно и безукоризненно. Так, кроме сказанных в сем очерке, были церковнослужителями при Чадыр-Лунгской церкви со времени основания сего села ещё и следующие лица; пономарь Константин Чакир, пономарь Николай Феодоров Чакир и дьячок Янчо (Иван) Петров (зять священника Феодора Чакира). Перечисленные лица непрерывно и бессменно служившие при Чадыр-Лунгской церкви более 40 лет в звании церковнослужителей, умерли в глубокой старости между 1875-1884 годами. С особенным почтением и уважением и по настоящее время памятуют знающие их Чадыр-Лунгские прихожане. Хотя они были малообразованны, но что нужно было им знать для исправления своих причетнических обязанностей, — знали хорошо и отправляли свои должности безукориз¬ненно. Главнейшими чертами их деятельности были религиозность и церковность; они с юных лет под руководством и влиянием своего учителя - ближайшего родственника — деда моего о. Захария, приучились с благоговением смотреть на всё церковное; например, осеняли себя крестным знамением и целовали книги церковные: часослов, псалтирь и др., когда приходилось читать эти книги. На кого лежала обязанность звонить в колокола, так тот, взобравшись на колокольню, по церковному чину, не просто начинал «благовестить», а, осенив себя крестным знамением, ударял в колокол и звонил, поя Богу — аллилуйя, — звоня во славу Божию… Одним словом, они смотрели на отправление своих церковных обязанностей, как на священные обязанности, а на чиноположение чуть ли не смотрели как на догмат; поэтому-то положенное по уставу — типикону свято и неизменно выполняли и исполняли службу Божию неуклонно по уставу, помня, что «проклят всяк, творяй дело Господне с пренебрежением». Отправляя церковную службу благоговейно и неопустительно по- церковному, они были убеждены в простоте (...) Господа» и именно добросовестным отправлением возложенных своих обязанностей. Дети этих тружеников и по настоящее время отправляют церковные службы. Так, сыновья пономаря Николая Феодора Чакира: старший — феодор, дьячок в заштате, второй, Дионисий, псаломщиком в селении Димитровке Аккерманского уезда, — дьячка Ивано (Янча) Петрова- старший Пётр — священником в с. Джолтай Бендерского уезда, а второй — Феодор, священником в с Кальчево Аккерманского уезда. В эпилоге сего очерка замечу, что самое достоподражательное и примерное в деянии сих священнослужителей то, что взаимные отношения всех членов причта Чадыр-Аунгской церкви, со времени основания селения, т. е. с 1819 по 1873 год, как между собою, так равно и между прихожанами, были наилучшие. Доказательством служит то, что не было никаких жалоб на священно-церковнослужителей, а равно и между членами причта не было никаких грязных и сутяжных дел Священник Дмитрий Георгиев Чакир 1893 г. Сентября 30 дня
Распространение материала на других сайтах возможно только с указанием ссылки на нашу группу https://ok.ru/gagauzskiiugol #ИсторияГагаузов
КЕ К
23 Dec 2018
Опять болгарская идея
КЕ К
23 Dec 2018
А чего все туканы не стали гагаузами тогда уж
Пётр Маринов
23 Dec 2018
Пётр Маринов replied to КЕ
Написано же    приняли магометанство
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Что значит болгарская версия?! Или вы не считаете Чакиром вашим? Чакир сам пишет, что его корни болгарские)) В Бессарабии все народы потеряли свое истинное лицо племени. Здесь произошло смешение народов (ассимиляция). Что привело к новому образу бессарабских гагаузов, болгар, молдаван....это все доказывает в фамилиях этих народов.
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Имя Тукан, это кличка Болгар (Булгар) данное пришлыми переселенцами, что означает местный. То есть Туканы уже здесь жили))
Сабиржан Беспаев
23 Dec 2018
Гагауз= кок+ огуз= синий+ волк= небесные волки (булгар=татар_ чëрные клобуки)) . Да и словян с бесарабами по ходу переселения  на запад в народе ассимилировались.
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Админ - Гагаузский Угол replied to Сабиржан
Господин казах! Может вы и огузы, но не стоит нашему народу навязывать вашу пропаганду! Насколько мне известно древнее огузское ханство было найдено именно на территории Казахстана, которое датировалось если не ошибаюсь в 12 веке. Так что просьба, мы в своей истории как нибудь и без вас разберемся.
Иван Арнаут
23 Dec 2018
Если по одному фамильному биографическому очерку делается вывод о происхождении народа, тогда надо было сразу вспомнить какого вероисповедания были болгары до христианства, откуда они прибыли на Балканы,почему их первый предводитель называл себя ханом и ещё не славянским именем а мусульманским вообщем начал за здравие а кончил за упокой.
Гагаузский Угол-Gagauz Köşesi
23 Dec 2018
Почему вы решили, что с одного биографического прошлого? По поводу болгар и их истории очень много не стыковок. По поводу Чакира, мы ведь гагаузы считаем Чакиром гагаузам, а он пишет, что его предки болгары, к тому же, он приводит слова самих старожил гагаузов из селения Чадыр-Лунги.
Иван Арнаут
23 Dec 2018
Если среди одного народа есть человек предки которого другой национальности ,это не означает что весь народ такой же.
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Фамилии гагаузов о многом говорят. Даже ваша фамилия говорит о том, что ваши предки не гагаузы. Арнаут, это албанец. Кстати арнаутское село есть и на Украине.
Иван Арнаут
23 Dec 2018
Никто не может точно утверждать кем были его предки в прошлом время и обстоятельства могут изменить не только фамилию и вероисповедание но даже и национальность, доказательством служит вами же напечатанный очерк ,сперва они чорбаджи болгары потом чакиры гагаузы.
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Ну вот видите вы сами и подтверждаете, что не все так просто с нашей историей. Летом у меня был разговор с одной бабушкой, которой 90 лет. Так вот она мне сказала, что она гагаузска по национальности, но ее родители были болгарами. Вот как то так. Кстати это я снимал на видео, но там был разговор про румынский и советский период.
Иван Арнаут
23 Dec 2018
Болгарская версия придумана для того чтобы оставшиеся в Болгарии Гагаузы если там они ещё есть,даже и не думали о чем то подобном как у нас как в плане какой то автономии так и в возрождении языка ассимилировать раз и навсегда вы болгары и точка.
Админ - Гагаузский Угол
23 Dec 2018
Если по правде говорить, то предъявляют к гагаузам свое родство не одни болгары, но и греки и турки. Но больше всего денег на пропаганду тратят турки. А то, что у гагаузов родственные связи с македонцами, болгарами, сербами и даже с румынами, это факт от которого не уйти.
Николай Орманжи
25 Dec 2018
Николай Орманжи replied to Гагаузский Угол-Gagauz Köşesi
Это все  чушь , потому что болгары угнетали гагаузов , даже через 300 лет пытаются делать то же самое , умники-писаки
Матрена Куцар (Черниогло)
25 Dec 2018
Гагаузы это не тот народ ,который позволил бы себя угнетать...все мы разные и все достойны уважения...и все мы дети Божьи...нынешнее поколение не в ответе ,за ошибки прошлого поколения,если они были в чем то не правы,нужно постараться это исправить теперь нам...живя в мире и уважении друг другу,независимо от нации...
Админ - Гагаузский Угол
25 Dec 2018
О каких 300 годах вы пишите)) если Добруджа и Болгария были вассалами османской империи 500 лет.
Log in or sign up to add a comment