Елена Сумникова

Самая ошибка, которую делает каждый второй. Протоиерей Андрей Ткачёв называет это «духовным актерством». Мы приходим на исповедь и начинаем играть роль монахов-столпников. А надо просто быть собой. Представьте, что вы пришли к врачу и говорите «Доктор, я плохо себя чувствую. Во мне нет бодрости. Нет хорошего самочувствия». Врач спросит «Что именно болит?» А вы «Просто нет гармонии». Вас бы вывели из кабинета. С исповедью то же самое. Фразы «у меня нет смирения», «я не люблю всех людей», «моя молитва нечиста» - это не покаяние. Это поза. Потому что никто из нас, живущих в миру, не имеет этих добродетелей в совершенстве. И священник это знает. Поэтому когда человек на исповеди перечисляет «великие добродетели», которых у него нет, священник внутренне пожимает плечами. Ну нет у вас смирения. А у кого есть? Вы пришли каяться в том, чего у вас нет? Это странно. А вот что работает - это про соседа. Не «я не люблю людей». А «Вчера сосед по лестничной клетке поскользнулся в гололед и упал. Я п

Мы привыкли, что служба начинается, когда батюшка выходит с кадилом. Но нет. За час или полтора до этого священник уже стоит перед жертвенником. И происходит там то, что не увидишь с места в храме. Это как обратная сторона Луны. Вот 10 вещей о проскомидии, которые удивят даже тех, кто стоит в храме с закрытыми глазами "на своем месте" уже много лет. Литургия начинается не со слов, а со звука металла. Священник берет копие - специальный нож в форме копья - и начинает вырезать из просфоры Агнец, ту самую главную часть, которая станет Телом Христовым. И это не просто действие, это воспоминание о том, как Спасителя вели на казнь. Так тихо, что слышно только этот резкий звук. И это сразу настраивает на то, что здесь не будет ничего "парадного". Мы привыкли думать: просфора - это такая булочка, куда можно вписать имя. Но на проскомидии священник берет не одну просфору, а пять. Каждая символизирует что-то: Агнец - Христа, Богородичная - Матерь Божию, девятичинная - святых. А вот на третьей, з