Донское казачье Войско СКР

Тайное совещание у президента вскрыло то, о чём боялись говорить вслух: финансовая подушка, позволявшая нам пять лет биться с коллективным Западом, иссякает. Но вместо мобилизации экономики мы видим лишь пир во время чумы. О том, почему в разгар войны деньги сжигают на поддержку Средней Азии, а не на дроны для нашей армии, "Новороссия" поговорила с обозревателем "Царьграда" Андреем Ревнивцевым. – Судя по апрельскому совещанию у президента, падение ВВП почти на 2% стало для власти холодным душем. А как же те самые резервы, о которых нам твердили? Неужели это миф? – Это не миф, это распиленная реальность. Резервы действительно были колоссальными, хватило на пять лет тяжелейшего военно-экономического противостояния. Но проблема в том, что те, кто распределял эти потоки, намеренно создавали у руководства страны иллюзию бездонной бочки. Когда президент говорит, что падение "ниже ожиданий правительства и ЦБ", это публичная порка для тех, кто рисовал радужные графики, пока реальный сектор зад

Февраль 1964 года. В советскую прокуратуру поступает ответ двух маршалов — Будённого и Ворошилова. Оба категорически против. Против чего? Против реабилитации человека, которого уже давно нет в живых. Человека, которого расстреляли ещё в 1920-м. Зачем двум живым маршалам так важно было не пустить мёртвого обратно в историю? Ответ на этот вопрос — одна из самых неудобных страниц советской летописи. История о том, как человек, создавший легенду, был из неё вырезан. Аккуратно. Навсегда. Почти. Борис Мокеевич Думенко родился в 1888 году в слободе Большая Мартыновка на Дону. Отец — пришлый крестьянин, построивший мельницу на речке Маныч. Не казак, не дворянин, не партийный. Просто парень с Дона, который с тринадцати лет умел всё, что нужно уметь с лошадью. В тринадцать его отправили в имение к помещику — чистить конюшни, присматривать за лошадьми. Барину мальчишка понравился: старательный, ловкий, с той особой чуткостью к животным, которую не воспитаешь. Там же, в имении, Борис нашёл жену. В