ДОМИК НА ОКРАИНЕ

Черное и белое. Совесть.

Недавно мне приснился странный сон. Очень странный. Я присутствовал на необычном судебном процессе...
Сначала всё происходило в каком-то сером невзрачном помещении. Это было с пафосом, показушно и наиграно. Судьи с лицами чёрных ферзей, ехидные адвокаты, много безразличных, безликих присутствующих. На скамье подсудимых было несколько персонажей с хмурыми лицами: Ложь, Жадность, Жажда власти. После каких-то стандартных объявлений судей в центре появился обвинитель.
С её появлением ворвался в зал запах свободы и прогнал весь пафос. Это была Совесть. Прекрасная, зрелая женщина с красивыми чертами лица, строгой причёской. Классический деловой костюм, сдержанная поза, чёткий голос. Но её глаза... Глаза не соответствовали образу. Тепло лучистое, пронзительный свет, невыразимая глубина не позволяли отвести взор свой от её очей. И голос лился. Звуки-слова словно волны океана, одна за одной накатывали и звучали в унисон с пространством. Волны эти расходились по сторонам, изменяя все чего касались, цвет, звук, запах, геометрию. С каждой волной сон становился ярче и сочнее. Лица присутствующих прорисовывались чётче и чётче. Говорила она без бумаги. Чётко, громко, гулко и без запинок. Стены зала исчезли и речь Совести пронизывая насквозь всех присутствующих, струилась во все стороны пространства. Уходила за горизонт.
От голоса этого за спинами подсудимых образовалось множество разных теней-людей. Бесконечное отражение. Многочисленным рядами увеличиваясь в количестве они заполняли собой пространство за персонажами. Все они были разными людьми, но выражение лица точь в точь повторяло того, за чьей спиной оно сидело... За Ложью лица были искажены застывшими фальшивыми улыбками и хитрыми глазами - щелками.
Лица сидящих за спиной Жадности были ленивыми, с бегающими алчными и мутными глазами. Жирная кожа, ненасытный румянец, широкие щеки-кошельки... Подельники Жажды власти имели совершенно разные лица. Некоторые выражали лютое безумство, некоторые пугающее хладнокровие, некоторые были очень красивыми, самоуверенными и вызывающими доверие, а в некоторых было пусто и отражалась сама смерть... Отражений было много, неожиданно много. Но все они сегодня были на своём месте - среди подсудимых.
По мере того как речь Совести становилась все громче и громче, судьи вдруг магическим образом взлетали со своих мест, и движимые, закрученные потоками воздуха, невидимой силой направлялись в толпу подсудимых. Судорожно хватались они за свои молоточки и кипы бумаг, пытаясь удержаться на своём стуле. Но неведомая сила разжимала цепляющиеся руки, рвала бумаги и мантии и несла их на скамью...
На месте судей появлялись новые люди. Простые люди в своих разных, рабочих одеждах. Крестьяне, врачи, учителя, шахтеры, солдаты, строители, лесорубы и прочие. Одни из них оглядывались, не понимая поначалу, что происходит, и как они здесь оказались. Другие сами шли решительным и твердым шагом, занимали места в зале и принимались внимательно слушать.
Голос совести менял окружающую действительность. Все наконец-то становилось на свои места. На свои настоящие и справедливые места.
К завершающий части приговора, произносимого Совестью пространство разделилось на две группы людей. С одной стороны искореженные от правды, громко звучащей и обличающей их лица. Лица Лжи, Жадности и Жажды власти с их множественными копиями-людьми, копиями-подельниками за спинами. Черная жижа страха с запахом смерти.
С другой стороны были остальные люди планеты Земля, разных цветов кожи, в разных одеждах, разные по внешнему виду. Но едиными были они в своём стремлении к правде. Белые.
Озаренные светом.
Лица бескомпромисны. Взгляды суровы.
Прямые спины.
Крепкие руки.
Высоко поднятые головы.
В глазах огонь справедливости.
Запах свободы.
Дух братства.
В заключении обвинитель Совесть закончила свою речь словами:
-... приговариваются к растворению в Любви!
В сей долгожданный момент множество людей- копий подсудимых начали постепенно претерпевать неожиданные метаморфозы.
Некоторые из них рычали, ревели, искажали лица гневом, болью и ненавистью, рвали одежду на себе, растворялись и исчезали постепенно в пространстве. Лишь пепел суть их и тлен. Другие вдруг, словно сбросившие шоры, маски и оковы начинали радоваться как дети. По щекам их текли слезы. Крепко обнимали они друг друга и стояли долго в объятиях, почувствовав, что навсегда теперь утратили жгучее одиночество и страх.
Приговор был одновременно справедлив и милосерден. Мир ликовал. Все пространство улыбалось. Небо улыбалось и лило слезы тёплого, летнего, очищающего навсегда Мир дождя. Земля, скромно сдерживая молчаливый крик радости смеялась шумом рек, и шелестом деревьев. Она незримо обнимала и гладила всех людей руками лёгкого, едва заметного ветра, не веря своему долгожданному счастью. Солнце на небе, едва сдерживая вспышки радости, пульсом света озаряло новую землю, новый мир, новых, живых людей.
Люди осознали, что произошло то, о чем мечтали сотни веков поколений горя и страданий. Осознали, что впереди предстоит постройка райского, кристально чистого, доброго, братского мира. Дружная и интересная работа для большой семьи. Люди жали руки, вставали на колени, молились, обнимались, целовали землю, целовали друг друга, целовали детей, целовали небо, целовали солнце, целовали Бога своими сердцами. И он отвечал им тем же.
Та, что была строга и сурова в правде, кружила в танце теперь в белом, лёгком платье, строгие волосы рассыпались рыжими кудрями по белоснежным плечам. То был и будет Танец Любви. Искры света яркой пыльцой разлетались с её ресниц, волос, платья и осыпали щедро каждого из нас...
Я все это видел, так же как вы видите эти буквы сейчас. Это был, есть и будет мой самый лучший день в этом мире. И я буду приближать его всеми силами вместе с вами...

Человеку много ль надо? - У него на сердце радость, Он смеется снегопаду, Солнцу в небе и ветрам.

Сегодня день рождения Эдуарда Анатольевича Хиля советского и российского эстрадного певца, одарённого неповторимым, тёплым и узнаваемым баритоном, обладавшего особой исполнительской манерой, элегантностью и вкусом. Переживший тяжёлые испытания военного детства, разлуку с родителями и голод, Эдуард Хиль сумел сохранить удивительную жизнерадостность и передал её своим слушателям. Ему была свойственна особая манера исполнения и окраска голоса – оптимистичная, светлая. Слушатели будто чувствовали улыбку поющего. Это придавало огромное обаяние лирическим, радостным и детским песням. #музыка #даты

Черное и белое. Совесть.

Недавно мне приснился странный сон. Очень странный. Я присутствовал на необычном судебном процессе...
Сначала всё происходило в каком-то сером невзрачном помещении. Это было с пафосом, показушно и наиграно. Судьи с лицами чёрных ферзей, ехидные адвокаты, много безразличных, безликих присутствующих. На скамье подсудимых было несколько персонажей с хмурыми лицами: Ложь, Жадность, Жажда власти. После каких-то стандартных объявлений судей в центре появился обвинитель.
С её появлением ворвался в зал запах свободы и прогнал весь пафос. Это была Совесть. Прекрасная, зрелая женщина с красивыми чертами лица, строгой причёской. Классический деловой костюм, сдержанная поза, чёткий голос. Но её глаза... Глаза не соответствовали образу. Тепло лучистое, пронзительный свет, невыразимая глубина не позволяли отвести взор свой от её очей. И голос лился. Звуки-слова словно волны океана, одна за одной накатывали и звучали в унисон с пространством. Волны эти расходились по сторонам, изменяя все чего касались, цвет, звук, запах, геометрию. С каждой волной сон становился ярче и сочнее. Лица присутствующих прорисовывались чётче и чётче. Говорила она без бумаги. Чётко, громко, гулко и без запинок. Стены зала исчезли и речь Совести пронизывая насквозь всех присутствующих, струилась во все стороны пространства. Уходила за горизонт.
От голоса этого за спинами подсудимых образовалось множество разных теней-людей. Бесконечное отражение. Многочисленным рядами увеличиваясь в количестве они заполняли собой пространство за персонажами. Все они были разными людьми, но выражение лица точь в точь повторяло того, за чьей спиной оно сидело... За Ложью лица были искажены застывшими фальшивыми улыбками и хитрыми глазами - щелками.
Лица сидящих за спиной Жадности были ленивыми, с бегающими алчными и мутными глазами. Жирная кожа, ненасытный румянец, широкие щеки-кошельки... Подельники Жажды власти имели совершенно разные лица. Некоторые выражали лютое безумство, некоторые пугающее хладнокровие, некоторые были очень красивыми, самоуверенными и вызывающими доверие, а в некоторых было пусто и отражалась сама смерть... Отражений было много, неожиданно много. Но все они сегодня были на своём месте - среди подсудимых.
По мере того как речь Совести становилась все громче и громче, судьи вдруг магическим образом взлетали со своих мест, и движимые, закрученные потоками воздуха, невидимой силой направлялись в толпу подсудимых. Судорожно хватались они за свои молоточки и кипы бумаг, пытаясь удержаться на своём стуле. Но неведомая сила разжимала цепляющиеся руки, рвала бумаги и мантии и несла их на скамью...
На месте судей появлялись новые люди. Простые люди в своих разных, рабочих одеждах. Крестьяне, врачи, учителя, шахтеры, солдаты, строители, лесорубы и прочие. Одни из них оглядывались, не понимая поначалу, что происходит, и как они здесь оказались. Другие сами шли решительным и твердым шагом, занимали места в зале и принимались внимательно слушать.
Голос совести менял окружающую действительность. Все наконец-то становилось на свои места. На свои настоящие и справедливые места.
К завершающий части приговора, произносимого Совестью пространство разделилось на две группы людей. С одной стороны искореженные от правды, громко звучащей и обличающей их лица. Лица Лжи, Жадности и Жажды власти с их множественными копиями-людьми, копиями-подельниками за спинами. Черная жижа страха с запахом смерти.
С другой стороны были остальные люди планеты Земля, разных цветов кожи, в разных одеждах, разные по внешнему виду. Но едиными были они в своём стремлении к правде. Белые.
Озаренные светом.
Лица бескомпромисны. Взгляды суровы.
Прямые спины.
Крепкие руки.
Высоко поднятые головы.
В глазах огонь справедливости.
Запах свободы.
Дух братства.
В заключении обвинитель Совесть закончила свою речь словами:
-... приговариваются к растворению в Любви!
В сей долгожданный момент множество людей- копий подсудимых начали постепенно претерпевать неожиданные метаморфозы.
Некоторые из них рычали, ревели, искажали лица гневом, болью и ненавистью, рвали одежду на себе, растворялись и исчезали постепенно в пространстве. Лишь пепел суть их и тлен. Другие вдруг, словно сбросившие шоры, маски и оковы начинали радоваться как дети. По щекам их текли слезы. Крепко обнимали они друг друга и стояли долго в объятиях, почувствовав, что навсегда теперь утратили жгучее одиночество и страх.
Приговор был одновременно справедлив и милосерден. Мир ликовал. Все пространство улыбалось. Небо улыбалось и лило слезы тёплого, летнего, очищающего навсегда Мир дождя. Земля, скромно сдерживая молчаливый крик радости смеялась шумом рек, и шелестом деревьев. Она незримо обнимала и гладила всех людей руками лёгкого, едва заметного ветра, не веря своему долгожданному счастью. Солнце на небе, едва сдерживая вспышки радости, пульсом света озаряло новую землю, новый мир, новых, живых людей.
Люди осознали, что произошло то, о чем мечтали сотни веков поколений горя и страданий. Осознали, что впереди предстоит постройка райского, кристально чистого, доброго, братского мира. Дружная и интересная работа для большой семьи. Люди жали руки, вставали на колени, молились, обнимались, целовали землю, целовали друг друга, целовали детей, целовали небо, целовали солнце, целовали Бога своими сердцами. И он отвечал им тем же.
Та, что была строга и сурова в правде, кружила в танце теперь в белом, лёгком платье, строгие волосы рассыпались рыжими кудрями по белоснежным плечам. То был и будет Танец Любви. Искры света яркой пыльцой разлетались с её ресниц, волос, платья и осыпали щедро каждого из нас...
Я все это видел, так же как вы видите эти буквы сейчас. Это был, есть и будет мой самый лучший день в этом мире. И я буду приближать его всеми силами вместе с вами...

Не требуй любви в обмен.

Иногда мы называем любовью сделку: «Я сделал для тебя это — теперь ты должен сделать для меня то». Мы ждём благодарности. Ответного чувства. Признания. Внимания. И когда не получаем — обиженно спрашиваем: «После всего, что я для тебя сделал…» Но любовь, которую постоянно нужно возвращать, быстро превращается в долг. Любить — не значит позволять использовать себя. Но если ты делаешь добро, постарайся не превращать его в счёт, который однажды предъявишь. Подарок перестаёт быть подарком, если ты заранее ждёшь оплаты. Люби не для того, чтобы получить любовь обратно. Люби потому, что в твоём сердце есть чем поделиться. Ключ к двери. Богу каждое мгновенье, Богу каждый день в году Всплеск любви и вдохновенье, Сплю, стою или иду Пусть не смолкнет песнопенье. Пусть в полете настроение. Даже если вдруг споткнулся, Встал и Богу улыбнулся. Отвернулся старый друг? Тысячи друзей вокруг. Все теряется снаружи? Богу ты без хлама нужен. Защемило грудь внутри? Скорей на солнце посмотри. Вновь проигрываешь битву? Спокойно чти Ему молитву. Для того сей мир и нужен. Что б Бог тобой был обнаружен В твоей груди живёт с рожденья. А внешний сумрак-наважденье. Ключ есть любовь, а дверь внутри. Зе нею вечность. Отопри.