ДЕТИ В ФОКУСЕ✔

❗️ Пpопaвшyю без вести девушкy нaшли меpтвой в лесy Инцидент пpоизошел ещё зимой, но тpyп нaшли только сейчaс. В pоковyю ночь, 19 янвapя, девушкa yшлa нa paботy и пеpестaлa выходить нa связь. Известно, что погибшaя paботaлa официaнткой в бapе, где зa сyтки до сyдной ночи y девушки пpоизошёл конфликт с одним из гостей из-зa откaзa в знaкомстве. Нa дaнный момент подозpевaемый yже зaдеpжaн. Родственники мyжчины пытaются pешить вопpос "финaнсово". Девyшкa былa единственным pебёнком в семье. От фотогpaфий с места событий, кpовь стынет в жилaх. Шокиpyющие кaдpы ищите в нaшем канале 👉 https://vk.cc/cVZ14G

В Госдуме предложили увеличить возраст выхода на пенсию до 70 или даже 75 лет. С такой инициативой выступила депутат Светлана Бессараб. По её словам, более поздний выход на пенсию может существенно увеличить выплаты. Если человек продолжит работать ещё десять лет после достижения пенсионного возраста, коэффициенты будут проиндексированы в 2,32 раза. Это позволит значительно увеличить будущие пенсии.

54-летняя Марина Федункив планирует родить молодому мужу второго ребенка и заявила: «Рядом с таким мужчиной можно и десятерых» 👶❤ Полтора года назад актриса впервые стала мамой, выносив и родив самостоятельно, но теперь к этому пути прибегать не готова — пара рассматривает суррогатное материнство, тем более что в России оно полностью легализовано 📝 Марина хочет двух мальчиков, а ее муж Стефано с самого начала уговаривал ее не рисковать здоровьем и даже обсуждал вариант с приемным ребенком 🤝 Сама артистка признается, что первую беременность скрывала до последнего, боясь негативных комментариев, и сильно переживала, несмотря на то, что она протекала без осложнений 🤰✨

Чeтырe матeри, чeтырe дочeри, три бaбушки нa одном фото)😍 Пять покoлений на однoм фoто!

«Шуруй в зал, развлекай дорогих гостей!» — хозяин ресторана решил проучить посудомойщицу. Но стоило ей взять микрофон... — Алёна, может, тебе стоит поискать другое место? — подруги, работавшие посудомойкой и официанткой, пили чай перед сменой. Заведение должно было открыться через двадцать минут, и девушки всегда приходили пораньше, чтобы посидеть и поговорить. Сам владелец, Виктор Степанович, появлялся только к девяти вечера, так что можно было не бояться неожиданного визита. — Менять ничего не хочу. Меня здесь всё устраивает. Ресторан на отшибе, так что мои ко мне не наведаются. Да и кто меня здесь увидит? В моечное отделение гости не заглядывают. — Но ты не сможешь вечно прятаться. — Я и не собираюсь. Просто нужно время прийти в себя. — А что родители? — Я с ними говорила. Обещали не беспокоить пока. — Лера, самая младшая среди официанток, вздохнула. — Я бы так не смогла. Всё равно спросила бы: «В чём дело?» Алёна слабо улыбнулась. — Зачем? Я всё сама видела. Видела, как Артур крепко обнимал ту девушку, а на ней почти ничего не было. Ну и что? Убила бы? — Подруги рассмеялись. — Потом бы села лет на десять из-за дурака. Ещё и в тюрьму из-за такого угодить. Да бросьте, девочки. Не первая я, не последняя. Ничего ужасного. Всё, что ни делается — к лучшему. Нужно по себе мерку держать. Девчонки не совсем поняли последнюю фразу, но уточнять не стали. А объяснялось всё просто. Алёна родилась в бедной семье. Жили они на самой границе города, можно сказать, за чертой нормальной городской жизни. Отец с матерью трудились на резиновой фабрике. Бабушка, тоже когда-то там работавшая, получала мизерную пенсию. Алёна же всегда хотела большего. Не надевать на школьные праздники годами одно и то же платье и не донашивать обувь за соседкой — просто потому, что их матери дружили. Она прилежно училась, много читала, старалась развиваться. Но родители лишь вздыхали. — Алёнушка, не забивай себе голову. Всё равно на фабрике это не пригодится. — Мам, я там работать не планирую. Отец удивлённо поднял брови. — О? А где же ты собралась? — Я буду учиться дальше. В городе много хороших мест, где платят достойно. Родители рассмеялись. — Ох, ну ты как скажешь... Выбрось эти глупости из головы. Все здесь живут, все здесь работают. В город собралась? Посмотри на себя. Там таких, как ты, — пруд пруди. Тебя там на хорошей работе с распростёртыми объятиями ждут? Нет уж, там нужны другие. Алёна тихо спросила: — А я какая? — Ну… простая. Деревенская. — Мать захлопнула дверь. Отец вздыхал, не понимая, откуда у них такая несмышлёная дочь. А Алёна тихо плакала и снова садилась за книги, уверенная, что всем докажет. Когда становилось совсем тяжело, она пела с бабушкой. Та знала невероятное количество песен и исполняла их с особой манерой. Алёна даже читала, что такой стиль пения — редкий дар, а не просто техника. С Артуром они встретились в городе. Алёна всё-таки уговорила родителей и поступила в техникум. Артур как-то заезжал за приятелем и увидел её. Предложил подвезти. Девушка отказалась, но в следующий раз он ждал уже именно её. Он казался таким, каким она представляла принца: с красивой машиной, жил в центре, делал подарки. Алёна порхала от счастья, влюбившись так, что ничего вокруг не замечала. К её дому Артур подъехал лишь раз, окинул взглядом жилище и сказал, что подождёт в машине. Алёна не придала этому значения, а отец тут же колко заметил: «Что, женишок не заходит? Брезгует?» — Пап, что ты! Просто мы спешим. Если зайти, придётся знакомиться, и это затянется. Отец лишь хмыкнул, а Алёна подумала: «Странные у меня родители, совсем не радуются за дочь». Она уже строила планы: свадьба, счастливая жизнь, дети. Артур дал ей ключи от своей квартиры, и она чувствовала себя там почти хозяйкой. Однажды она вернулась раньше обычного и сразу поняла, что в квартире кто-то есть — женщина. Из спальни доносились сомнительные звуки. Алёна медленно подошла к двери, заглянула и отшатнулась. Минут через пять хриплый женский голос произнёс: «Надо бы идти, а то явится твоя деревенская и останешься без бесплатной прислуги». Артур рассмеялся: «Куда она денется? Она кроме меня ничего не видит». Алёна бросилась бежать, спотыкаясь и плача. Дома она рухнула на кровать и затихла. Отец сразу вошёл в комнату: «Понимаю, розовые очки упали. Поняла, что для таких, как твой Артур, ты не пара?» Алёна села и зло проговорила: «За что ты так со мной? Я же твоя дочь. Неужели не хочешь, чтобы у меня была другая жизнь?» Отец пожал плечами: «Чем тебе наша жизнь не угодила? Мы все так живём». — А я не буду! Понял? — Она схватила сумку. Попрощалась с бабушкой. — Куда же ты, внучка? — Не знаю. В город. Бабушка тихонько сунула ей деньги: «На похороны копила, но пропадёшь же». — Спасибо, бабуль. Я что-нибудь придумаю и заберу тебя. Мама всплакнула: «Алёнушка, может, не стоит горячиться? Не Артуром единым». — Мам, дело уже не в Артуре. Я не могу больше в этом болоте оставаться. Она выскочила из дома, понимая, что нельзя так с родителями, что они просто не видели другой жизни, но ничего не могла с собой поделать. Работу в этом ресторане нашла быстро. Сняла комнатушку неподалёку, решила освоиться, а там видно будет. Боялась лишь одного: что Артур может сюда зайти, а видеть его она не хотела, боялась не сдержаться. Всё бы ничего, но на неё обратил внимание сам хозяин заведения, Виктор Степанович, мужчина под пятьдесят. — Ладно, девочки, пора работать. Сегодня у нас новый певец. — Правда? Кто? — Какой-то друг хозяина. Говорят, петь не умеет, но на сцену рвётся. Бедные гости. Девчонки рассмеялись и разошлись по местам. Примерно к девяти явился владелец в компании мужчины с зализанными волосами и бабочкой на шее. Алёна украдкой наблюдала, как «певец» одну за другой опрокидывал рюмки коньяка. — Что вы делаете? Крепкое перед выступлением — это большая нагрузка на связки. Мужчина выпучил глаза и вскочил: «Ты кто такая, чтобы указывать профессионалу?» — Я не указываю… Алёна отвернулась, а «певец» зашагал в зал нетвёрдой походкой, бормоча ругательства. К ней подскочила Лера: «Что ты ему сказала?» — Ничего… Язык мой — враг мой. Через десять минут Алёна услышала, как друг хозяина сорванным фальцетом пытается что-то изобразить. Гости засвистели, начали кричать. В зал вбежал Виктор Степанович, а следом — тот самый певец. — Вот она! Она мне всякие гадости наговорила, я перенервничал! — Алёна! — Рёв хозяина, казалось, был слышен даже в зале. — Опять ты себя проявляешь? Выйдешь на улицу, и в этом городе тебя больше никто не возьмёт! Хочешь? Алёна понимала: она хозяину — как кость в горле. Этот человек не привык, чтобы ему перечили, да ещё какие-то посудомойки. — Виктор Степанович, я просто сказала, что нельзя пить крепкое перед пением. Это вредит голосу. — Тебя кто-то спрашивал? Алёна еле сдерживалась, промолчала, отвернулась и стала тереть тарелки. Но хозяин не унимался. Он подбежал, схватил её за руку. — Пошла! — Куда? — испуганно спросила Алёна. — Как куда? Развлекать гостей! Пой, пляши — мне всё равно. Но если хоть один гость будет недоволен — сделаю, как обещал! Он с силой толкнул её в коридор. Алёна едва устояла, встретила испуганные взгляды официанток, выпрямилась и пошла к залу, срывая по пути фартук и перчатки. Она вышла. Гости недовольно перешёптывались. Алёна взглянула на сцену, где три музыканта скучали, и направилась к ним. — Постарайтесь подхватить мелодию. — Они с интересом на неё посмотрели... продолжение - vk.cc/cVZC5e

9 лет работаю узисткой в детской больнице. И иногда даже мне страшно. За девять лет я увидела на УЗИ такое, что иногда хочется закрыть кабинет и уйти варить валерьянку. Дети в животе, конечно, милые… но не всегда. То кто-то машет мне, как будто баллотируется в мэры. То смотрит таким взрослым взглядом, будто уже знает, сколько стоит коммуналка. А иногда включаешь аппарат — и на тебя смотрит что-то, что больше похоже на трейлер к хоррору, чем на будущего малыша. Родители белеют: «Это нормально?!» А я стою, улыбаюсь и думаю: «Ну почему именно на моей смене?..» Но вслух говорю: «Да всё хорошо, просто ребёнок репетирует роль в ужастике». Самое забавное — рождаются потом обычные, милые, пухлые. И ты смотришь на них и вспоминаешь снимок: «Ну ты, конечно, артист…» Иногда моё УЗИ — это не обследование, а премьерный показ фильма «Беременность: страшно, но смешно».

В эфиопской саванне пастухи из племени Банна всю жизнь ходят на ходулях. Эти двухметровые палки помогают им не только избегать опасностей, но и эффективно управлять стадом коров. В этих местах водятся ядовитые змеи и дикие животные. Кроме того, в саванне можно встретить знаменитую актрису Анджелину Джоли, которая, как известно, неравнодушна к детям и может усыновить любого, кто ей понравится. Ходули позволяют пастухам видеть стадо издалека, что особенно важно, если коровы разбредутся по округе.

Возраст — просто цифра: она влюбилась в мужчину на 45 лет старше и не знала, что он миллионер Лаура познакомилась с Мануэлем, не зная почти ничего о его прошлом. Он производил впечатление спокойного и сдержанного человека, жил просто и никогда не говорил о деньгах или своём положении. Со временем они начали проводить всё больше времени вместе, делили обычные будни, разговоры и впечатления. Связь между ними возникла естественно — без расчёта и ожиданий. Лишь спустя время Лаура узнала, что у Мануэля стабильное и обеспеченное финансовое положение. Он сам никогда этого не озвучивал. Но к тому моменту чувства уже сформировались, и новость ничего не изменила. История стала напоминанием о том, что иногда сначала появляется привязанность, а все детали — уже потом.

Мария Кожевникова резко ответила тем, кто обвиняет её в стремлении "рожать десятками" из-за неудачной карьеры в кино. "Я понимаю, что в этой жизни много несчастных людей, и мне искренне их жаль. Я это выставляю, чтобы вы, дорогие мамочки, если слышите или читаете подобные сообщения, знали, что это от глубокой раздирающей зависти и боли, от неспособности познать безусловную любовь, которая является единственной истиной в этом мире," — заявила Мария. У актрисы четырёх сыновей, и младший появился на свет осенью прошлого года

Через неделю после нашего переезда в новый дом раздался звонок от бывшего владельца: «Алиночка, я по ошибке не отключил камеру. Она всё ещё записывает на мой аккаунт. Только что открыл запись и увидел, что делают ваш муж, его мать и золовка, пока Вас нет. Вам нужно срочно приехать одной. Мужу ничего не говорите...» Алина поначалу сомневалась в своих силах. Обзавестись собственным домом казалось чем-то из разряда фантастики, несбыточным для них с Игорем, привыкших к своей двухкомнатной квартире с тонкими стенами и неизменным запахом чужой еды, просачивающимся из подъезда. Но внезапно всё сложилось. Банк дал добро на ипотеку. Алина распрощалась с бабушкиной однокомнатной квартирой, добавила к ним свои сбережения, и вот уже в её руках оказались ключи от аккуратного жилища на Тихой улице. Это был не дворец, а скромный, уютный дом с небольшим участком земли и старой яблоней у забора, но зато он был её. Алина бродила по комнатам, прикасаясь к подоконникам, и с удивлением ловила себя на том, как сама собой появляется улыбка. Ей не терпелось поставить чайник на новой кухне, повесить шторы, разобрать вещи и, наконец, начать жить по-настоящему. Игорь, казалось, был в восторге больше всех. Он носился по дому с рулеткой, измеряя стены и обещая самостоятельно всё привести в порядок: подремонтировать крыльцо, перетянуть обивку дивана, соорудить полки в кладовке. Его слова звучали убедительно, но Алина уже знала, что обещания Игоря часто оставались лишь словами. С первых же дней проживания в новом доме стало очевидно, что вместе с вещами в него перебрались и другие люди, но уже по привычкам. Валентина Степановна, свекровь, стала заглядывать почти ежедневно. Сначала под предлогом помощи: «Борща привезла, вам же некогда, в ремонте всякие». Затем уже как полноправная хозяйка: «Эта тумбочка здесь мешает, подвиньте. Шторы слишком темные, дом будет мрачным. В спальне кровать надо переставить, так энергии не будет». Алина слушала, кивала, иногда вставляла мягкие возражения о том, что так удобнее. Но каждое «надо» от Валентины Степановны действовало на нервы, словно тонкая проволока. С Кристиной, золовкой, сестрой Игоря, ситуация была схожей, но в то же время и более сложной. Кристина всегда улыбалась, но её глаза оценивающе сравнивали каждую деталь: мебель, плитку, технику, посуду. Она могла невзначай сказать при Игоре: «Ну ничего, Алиночка, главное, домик есть. Сейчас люди и в вагончиках живут». Или вздохнуть с шутливой завистью: «Как повезло брату. Жена при деньгах». Смеялась она первая, ожидая, что остальные подхватят. Алина старалась не обращать внимания. У неё был свой план: спокойно пережить первые месяцы, закрыть все насущные финансовые вопросы, освоиться в новом жилище. А уже потом, по её мнению, можно будет расставить границы, не доводя дело до открытого конфликта. В конце концов, Игорю нужна была семья, а ей — спокойствие. Значит, компромисс был возможен. Однако компромисс, как выяснилось, работал лишь в одну сторону. Однажды Алина вернулась домой раньше обычного — совещание отменили. Подъезжая к дому, она заметила у ворот машину Валентины Степановны. Во дворе слышались голоса. Алина вошла тихо. Не потому, что хотела подслушать, просто пакеты занимали обе руки. На кухне Валентина Степановна распоряжалась с такой уверенностью, будто прожила здесь уже много лет: «Кристина, поставь чайник. Игорь, ты мне потом покажешь, где у вас документы на дом лежат. Надо порядок навести, а то у Алины всё по папочкам. Потом не найдёте». Алина замерла на мгновение, но затем спокойно поставила пакеты на стол. «Документы у меня в шкафу», — сказала она ровным голосом. Валентина Степановна улыбнулась, будто Алина сказала что-то смешное. «Ой, да что ты, Алиночка, семья же. В семье всё общее. Игорь — мой сын. Значит, и мне можно знать, где что лежит». Алина улыбнулась в ответ так же ровно. «В семье — общее уважение, а документы пусть будут там, где им положено». Игорь, как всегда, сделал вид, что не слышал, уставился в телефон и пробормотал: «Давайте без нервов». Валентина Степановна фыркнула, но сменила тему. Алина подумала, что всё обошлось. На следующий день позвонил неизвестный номер. Алина обычно такие сбрасывала, но что-то заставило её ответить. «Алина Сергеевна», — голос был мужской, пожилой, с нотками осторожной вежливости. «Это Сергей Иванович, прежний хозяин дома. Простите, что беспокою». Алина напряглась. Первой мыслью было: «Неужели с документами что-то?» «Да, здравствуйте, слушаю вас». Мужчина помолчал, подбирая слова. «Алиночка, я по глупости кое-что не отключил. Камера в доме одна. Она всё ещё пишет на мой аккаунт. Я сегодня открыл уведомление и увидел, что у вас происходит дома, пока вас нет. Я не хотел смотреть, честно, случайно вышло. Но после того, что увидел, не могу молчать». Алина почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Какая камера?» — спросила она. «И где?» «В кладовке, где электрощиты и полки. Я ставил для безопасности. Думал, отключил всё, а одну, выходит, нет. Там угол такой, видно часть кухни и проход. Алина, я видел вашего мужа, его маму и сестру». Он выдохнул. «Вам нужно срочно приехать. Лучше одной. И мужу ничего не говорить». Слова прозвучали странно. «Лучше одной», «не говорить» — это уже было не про камеру, а про опасность. Алина заставила себя не задавать лишних вопросов. «Я сейчас на работе», — сказала она, хотя в горле пересохло. «Вы можете выключить?» «Могу. И уже выключил. Но запись осталась в облаке. Я могу показать. Вы должны увидеть сами. Я не люблю интриги, Алина, но там такое, что по телефону не перескажешь». Алина сглотнула. «Где вы сейчас?» «Я в городе. Могу подъехать к дому. Или вы ко мне, но лучше к дому, там всё и увидите. И ещё раз. Простите, я не подглядывал, просто понял, что если промолчу, будет хуже». Алина положила трубку, посидела секунд десять, не двигаясь, и только потом поднялась. В голове стучало одно: «Спокойно, не паниковать, никому не показывать». Она написала Игорю коротко: «Сегодня задержусь, дела». Это была правда. Через час Алина уже подъезжала к дому. Сергей Иванович стоял у ворот в старой куртке, неприкаянный. Он открыл на телефоне приложение и протянул экран. «Я покажу кусочек. Дальше сами решите». Алина кивнула. На записи было утро. Дом был пуст, ярок. Затем в кадр вошёл Игорь. Следом Валентина Степановна, за ней Кристина. Они закрыли дверь на кухню. Кристина сняла...