ALEX GRIN

Саймай лежала в углу вольера, отвернувшись к стене. Третий день подряд она отказывалась от еды. Ветеринар Анувит тревожно посмотрел на коллегу. — Она совсем не встаёт. Это плохо. — Может, попробовать снова котят других тигриц подселить? — предложила смотритель Нарита, поправляя записи в журнале наблюдений. — Уже пробовали. Она даже не поворачивает голову в их сторону, — Анувит потёр переносицу. — После того как потеряла своих... Это для неё слишком тяжело. Тайский зоопарк гордился своей программой по разведению редких видов. Саймай должна была стать звездой — молодая здоровая самка, первая беременность. Все ждали появления тигрят, готовили специальный вольер, планировали образовательные программы для посетителей. Но природа распорядилась иначе. Роды прошли тяжело. Трое детёнышей родились слабыми и не выжили, несмотря на все усилия ветеринаров. Саймай металась по вольеру первые сутки, издавая протяжные звуки. Потом затихла и легла в угол. — Она умирает от тоски, — сказал директор зоопар

Деревня Ключи стояла на самом краю леса, и дальше, за последними огородами, начиналась тайга — глухая, тёмная, полная звериных троп и нехоженых чащоб. Здесь, в этой деревне, в самом крайнем доме, жил Степан Фомич, семидесятилетний старик, которого все звали просто дед Степан. Он был вдовцом, дети давно разъехались по городам, и коротал он свои дни в тишине, среди скрипучих половиц и старого, рассохшегося крыльца. Единственной живой душой в его доме была Жучка. Обычная дворняга, каких тысячи по деревням, — лохматая, с висячими ушами и добрыми карими глазами. Жучка появилась у Степана лет восемь назад, сама прибилась щенком, замёрзшая и голодная. Он тогда вышел утром во двор, а она сидела под крыльцом и дрожала. С тех пор так и жили. Жучка была не охотница, не сторожиха — просто друг. Спала в сенях, провожала хозяина до колодца, встречала радостным лаем, когда он возвращался из леса с грибами. В тот день, в конце апреля, когда снег уже почти стаял и дороги развезло в непролазную грязь