Оказывается, у первых компьютеров оперативная память была жидкой.
Данные хранились в виде звука, бегающего туда-сюда по трубе со ртутью. Логика такая - электронные лампы 1940-х были дороги и дохли пачками, а хранить надо было хотя бы несколько сотен чисел. И инженеры (Преспер Эккерт, соавтор ENIAC, идею притащил из радарной техники) придумали не хранить биты, а не давать им остановиться. Кварцевый кристалл на одном конце трубы превращает электрические импульсы в ультразвук, звук ползёт через полтора метра ртути примерно миллисекунду, на другом конце второй кварц ловит его, усилитель подчищает - и отправляет по кругу заново. Пока звук летит, данные «хранятся». То есть остановился цикл - и все забыто.
В EDSAC 1949 года стояло 32 таких трубы, каждая держала в полёте около 550 бит. Ртуть выбрали не из любви к тяжёлым металлам - её акустическое сопротивление почти идеально совпадает с кварцем, и звук не теряется на границе. Расплата этому - капризность. Скорость звука плывёт с температурой, поэтому трубы грели до стабильных ~40 °C и держали в термостатах. Сотни кг ртути, печка, и всё это — чтобы хранить пару килобайт.
Самое непривычное для нас - такая память была последовательной. Нельзя взять и прочитать нужный бит: надо ждать, пока он приплывёт по кругу, в среднем полциркуляции. Программисты Pilot ACE и DEUCE писали код так, чтобы обращение к числу приходилось ровно на момент, когда оно «выныривает» из трубы - оптимизация под задержку ртути. Когда в 50-х появилась ферритовая память с произвольным доступом, ртутные линии умерли мгновенно.
Сам принцип линий задержки дожил до 1970-х в настольных калькуляторах - уже на магнитострикционной проволоке, а не на ртути.
Нет комментариев